А вибраторы вы чините?

Чимин без приглашения появляется на пороге спустя неделю, а может две. Юнги точно не помнит день их последней встречи. Открывая дверь с пушкой наготове на всякий случай, он сначала впадает в лёгкий ступор. – Привет, – медленно заводя руку за спину, чтобы спрятать пистолет, Юнги с сомнением оглядывает чистые, светлые кроссовки. На улице вообще-то вот уже как два дня херачит ливень. – Опять починить? – Не починить. Извиняюсь за вторжение без звонка, просто у меня вроде как есть непристойное предложение, и я бы хотел его озвучить. Если можно, – Чимин нервничает. Не до такой степени, чтобы голос срывался и ноги дрожали, но что-то всё равно в чужом поведении заставляет Юнги насторожиться. Вдруг этот тип вообще богатый из-за торговли наркотой. – Зайдёте? – Давай на ты. И нет, пока не зайду, – делая шаг назад, Чимин торжественно выпрямляет спину, а Юнги на мгновение кажется, что его спалили с пистолетом. – Какое предложение в итоге, ну? – Может переспим? Допустим, под словом "непристойное" Юнги ожидал жёсткого трешака в духе ремонта оружия в подвале или взлома сейфов. Вероятно жизнь в криминальном районе всё же оставила на нём свой отпечаток, хотя преступником, даже при полном отсутствии денег, Юнги предпочёл бы никогда не быть. И вовсе не имеет значения факт, что он размахивает стволом направо-налево. То для самообороны от алкоголиков, наркоманов и прочих подозрительных личностей, из которых на семьдесят процентов точно состоит весь двор. Дешёвый сыр, как известно, бывает только в мышеловке, а дешёвое жильё – либо в разъёбанном состоянии, либо в заднице города, куда стекаются все второсортные сливки общества. – Не совсем понимаю,– забывшись, Юнги чешет затылок пистолетом, и у Чимина в ответ моментально увеличиваются глаза. – Да не переживай, зажигалка это. Скажи мне лучше, с какого перепугу ты вдруг заявляешься сюда и предлагаешь переспать? – Ты милый, возможно? – И для тебя этого достаточно, чтобы прыгнуть к кому-то в койку? Осуждаю. Реакция на прямое осуждение совершенно сбивает с толку. Да, Юнги обычно резок на язык, поскольку все его проблемы из-за людей, и никто не заслуживает хорошего отношения до тех пор, пока не докажет обратное. Но Чимин кажись не обижен, наоборот – интерес в нём с каждой секундой растёт пропорционально охуеванию Юнги от ситуации, да и от жизни в целом. – Послушай, – мягко опираясь на стену позади, Чимин неторопливо ползёт взглядом от тапочек с дыркой на боку до открытых ключиц Юнги. Как будто оценивает, блядь, пуховик на рынке. – Я не отмечаю звёздочками на футболке склеенных парней и не трахаюсь в переулках. Ты понравился, мне захотелось, я предложил. Чуешь последовательность? – Что если я в отношениях? – пробует Юнги, хотя в тот же самый момент честно признаётся себе – поданная наживка уже где-то на пути в желудок. – Хосок сказал, нет. – Заходи. Таким образом они оказываются на разобранном диване Юнги, голые и совершенно незнакомые, однако трахающиеся по второму кругу. В чиминовой заднице вибрирует одна из его маленьких игрушек, пока Юнги наслаждается первоклассным минетом и успевает заодно играть с пультом управления. Простата Чимина в восторге, сам Чимин тоже, а вот соседи – маловероятно, потому что с тех пор как Юнги заселился, он не водил к себе никого. Представить только: много месяцев вы чиллите в абсолютной тишине, и тут среди бела дня мужики за тонкой стеной неожиданно начинают стонать во всю глотку. Безобразие и позор. Надо отдать должное Чимину, тот приехал полностью подготовленный. В их распоряжении остались ещё два презерватива на всякий случай и немного смазки в одноразовом пакетике. Забалдевший от удовольствия, Юнги упускает момент, когда на нём верхом оказывается чужое тело, требовательно потирающееся скользким задом о член. Они даже не целовались, практически не отвлекались на всякие прелюдии, но стоит у обоих так крепко, словно в крови намешана лошадиная доза виагры. Сначала Юнги пугается своего дикого влечения, следом тут же вспоминает, что секс в его краях гость исключительно редкий, а значит желанный. На большее у него просто не хватает времени, ибо Чимин уверено приподнимается на коленях и направляет член в себя. И это чертовски приятно. Никакой неловкости от первого раза с новым человеком, никаких пошлых разговорчиков – только частое дыхание, гладкая кожа на сильных бёдрах и маленькие импульсы наслаждения прямо в мозг. Юнги не помнит, когда в последний раз мог позволить себе отпустить мысли и просто расслабиться. Сейчас он не в состоянии думать ни о чём другом, кроме потрясающего ощущения теплоты вокруг себя. – Ты там не умер случайно? – шутит Чимин между делом, вынуждая разлепить веки и сфокусировать взгляд на своём раскрасневшемся лице. – Не хочешь подвигаться? – Чёрт, просто очень хорошо. Давай на спину. Неуклюже соприкасаясь конечностями под звуки скрипящих досок в диване, они меняются местами, и Юнги грубо доводит их обоих до конца за какие-то пару минут. В глубине души он радуется, что пустил Чимина в дом, но в реальности лишь падает на спину, разрешая себе чуть-чуть поваляться с закрытыми глазами. Чимин же, хватающийся за простыни мгновение назад, развязно выкрикивающий ругательства, просто встаёт и идёт за влажными салфетками к сумке. – Я в тебе не ошибся, – говорит он до того буднично, словно каждый день бывает на этом диване с раздвинутыми ногами. – Спасибо, кстати, что не спустил меня с лестницы. У тебя был жутко грозный вид, когда ты открыл дверь, знаешь. – Да ладно уже пиздеть, собирайся молча, – едва шевеля губами, ворчит Юнги. По-хорошему сейчас бы вздремнуть, но работы до завтра ещё целая гора. – Что даже чаю не предложишь? Вот это гостеприимство, конечно. Тихое хихиканье долетает до ушей Юнги одновременно с рухнувшим на грудь чувством стыда. Он может поклясться, что слышит треск собственных рёбер под тяжестью этого ебаного груза, и готовится провалиться сквозь застиранную простынь прямо сейчас. У него комната с душем и туалетом вместо приличной квартиры, тапочек с дыркой на боку и долги, перешедшие по наследству, которые с сумасшедшей скоростью тянут его на дно. Львиная доля заработанных денег уходит на оплату чужой проблемы, и Юнги в целом редко может себе позволить качественные продукты, не говоря уж о гостях и чаепитиях. Никто типа Чимина, имеющего личный автомобиль и дорого пахнущего, не вписывается в жизненный уклад кого-то типа Юнги. В кино, сериалах, комиксах и даже в рекламе богатые всегда тянутся к богатым, а бедные – к таким же бедным. И уж тем более не стоит брать в расчёт фантастические истории, где скромная девушка из деревни покоряет сердце охуительно зажиточного миллионера и становится нефтяной принцессой. Юнги в подобный бред не верит, он знает, какую роль играют деньги в реальном мире, и прилежно стыдится своего положения в свободное от работы время. – Эй, – Чимин легонько тормошит его за плечо, в последний момент удачно спасая от падения в тёмную-претёмную яму. – Чего загнался-то? Я же пошутил. Мне пора уже и спасибо за... за всё, короче. – Мгм, – единственная реакция, на которую оказывается способен Юнги. – Тебе тоже.

***

Это становится привычкой так быстро, что Юнги толком ничего не успевает понять. Раз – и Чимин отправляет пошлую смску перед сном; два – Юнги почему-то желает ему доброго утра, жалуясь на боль от укуса в плечо. Их встречи растягиваются на долгие недели, занимают определённое время, занимают место в квартире Юнги, потому что тот отказывается выезжать куда-либо ещё, а Чимину всё равно, где, намного важнее – с кем. Что самое странное, никто из парней не задаёт вопросов. Словно так надо, так заведено у некоторых взрослых: встречаться и хорошо проводить время вместе, но не общаться в мессенджерах. Не интересоваться, как друг у друга дела, кто сегодня погулял с собакой, а кто плохо спал из-за головной боли. Юнги старается не углубляться слишком, хотя подозревает, что ничем хорошим их встречи не закончатся. Это просто не правильно, ясно? Приятно, вроде как полезно для здоровья, но не правильно. Беда не приходит одна и никогда не заставляет себя долго ждать. В один из дней Чимин особенно старательно надрачивает Юнги с таким энтузиазмом, будто хочет отполировать его член до блеска. Прислонившись настолько тесно, насколько возможно, он целует напряжённую шею непозволительно нежно, пытается забраться под кожу и остаться там насовсем. Юнги настораживает это странное поведение, и он предпринимает жалкую попытку остановить всё, прежде чем станет поздно, но понимает вдруг – уже стало. Так легко не выгорит. Изменившиеся прикосновения Чимина, его дурацкие улыбки и вообще присутствие здесь говорят сами за себя. – В чём дело? – резонно интересуется Чимин. Вокруг чужого запястья тонкий браслетик из белого золота, Юнги чувствует холодный металл своей ладонью и ненавидит себя за каждую секунду, проведённую вместе с Чимином. – Я сделал тебе неприятно? – Ты должен уйти. – Чего? Их короткий диалог завершается тишиной, мерзкой, но всё же отчасти полезной. Возбуждение спадает, Юнги обдумывает, как бы понятнее выразить тот клубок мыслей, что путает ему все мозги. Тем временем Чимин настойчиво сидит рядом и непринуждённо разглядывает свежий маникюр. Без страз, без цвета – всего лишь аккуратно подпиленные ногти, покрытые прозрачным лаком. А у Юнги на большом пальце ожог от паяльника, ногти острижены обычными канцелярскими ножницами, и кожа искусана до болячек. Не так-то просто бывает порой контролировать свои нервные привычки. – Ты уже какое-то время собираешься кое-что мне рассказать, правильно? – в конце концов, произносит Юнги через силу. – Откуда знаешь? – По тебе видно. Всё, что однако делает Чимин – тяжело вздыхает, как обычно опускает голову на согнутые в коленях ноги и похоже ловит связь с космосом. По–другому объяснить его эту странную привычку Юнги не может. – Для меня это теперь не просто секс, – без сожаления подтверждая все опасения Юнги, Чимин говорит открыто, – Ты мне нравишься. Мне с тобой хорошо, ты милый, и я хочу узнать о тебе что-нибудь большее, чем то как ты трахаешься. Разве это плохо? – Это ужасно, Чимин. – Да почему?? – До самого не доходит? – он поворачивается, встречаясь лицом к лицу с воплощением кота из "шрека" в человеческом обличии. Морщится. – Не смотри на меня так. Мы из разных прослоек общества, понятно? У меня ничего нет, если ты ещё не заметил, я не могу водить тебя на свидания или заниматься той ерундой, которую делают люди для других людей. Единственное, чем я способен тебя занять – постель, только это никакие не отношения, а полный пиздец. В моей жизни пока нет места для кого-то ещё, потому что я сам еле-еле справляюсь. Так что прекрати сейчас и уходи, тебе же лучше будет. – Можно теперь я скажу? – ни разу даже не дрогнувшим голосом просит Чимин, чем ещё сильнее вынуждает хотеть выставить его за порог. – Говори, какая уже разница. – Я не из тех людей, которые считают, что не в деньгах счастье, но ты всё равно меня удивляешь. Не было и речи про свидания, и к твоему сведению, я тут не в глаза ебусь, Юнги. И всё давно увидел и понял. Знаешь, иногда ты очень смешно ругаешься и шутишь про травку. Никогда бы честно не подумал, что буду смеяться над шутками о наркотиках. Мне нравишься ты, а не те свидания, которые я будто бы хочу от тебя получить. Кроме того, тяжёлые времена случаются, и я верю, у тебя ещё всё впереди, без разницы, со мной или без. Не надо оправдывать свой отказ финансовым положением, потому что это совсем не то, что имеет значение. Скажи лучше, что я тебе не нравлюсь, не знаю, что у тебя депрессия или кризис среднего возраста, но не решай за другого человека, как ему будет лучше. – Рано или поздно тебе всё равно надоест просто проводить со мной время, как бы ты ни старался это отрицать. Люди склонны получать выгоду от любых отношений, будь то эмоции, подарки или другая херня. А на одних эмоциях далеко не уедешь, давай быть реалистами, – вообще, Юнги давно бросил курить, ведь цены на сигареты сильно били и бьют по карману, но теперь ему ужасно хочется выкурить хотя бы одну. От головокружения не поможет, зато расслабит тело и душу. – Ты много работаешь, – тем временем даже не смотрящий в сторону выхода, Чимин продолжает тянуть резину. – Куда всё девается? – Закрываю родительские долги. – Если дело только в деньгах, давай я помогу с долгами? Ты станешь свободным, перестанешь загоняться по этому поводу, а потом отдашь, если захочешь. Как тебе идея? Милый, пушистый Чимин. Наивный как ребёнок, он наверняка никогда не испытывал на собственной шкуре серьёзных финансовых трудностей, и Юнги вроде бы рад за него, но сейчас до ломоты в костях хочет зарыться по уши в песок, только бы не продолжать этот унизительный разговор. – Нет. – Я правда очень хочу тебе помочь. – Хватит играть в спасателя, я ясно выразился! – грубо выплёвывает Юнги и считает, что имеет в этом доме полное грёбаное право повышать голос. – Ты пожалеешь об этом, и я пожалею тоже, мы по разные стороны, наша встреча была ошибкой. Уйди отсюда нахер, иначе я сейчас просто завою. Недолгое шуршание одеждой, звук уведомления от чужого айфона, и минут через пять снова в эфире молчание опустевшей квартиры. Юнги ещё позавчера сменил лампочку в люстре, и теперь свет горит такой премерзкий – жёлтый, сука, как в каком-то ржавом гараже. Он сидит голый на разобранном диване, смотрит на пятнышко неизвестного происхождения, въевшееся в простынь, и думает, что сегодня надо бы закончить ремонт микроволновки. Неприятное ощущение.