Запретное зелье

      Гермиона проснулась в незнакомой комнате. Она приподнялась на локтях и огляделась. Хотя она никогда не была в этой комнате, осознание того, где она находится, не заняло ни секунды раздумий. Со всех сторон, из-за тяжелых штор и ковра на полу, на нее смотрели зеленые гербы Слизерина.       Яркий солнечный свет лился в комнату через окно, и Гермиона внезапно вспомнила события прошлой ночи: зелье, мантию-невидимку, коридор, ведущий в библиотеку, Малфоя… И хотя не было никаких точных указаний на то, кому принадлежала комната, у нее не было никаких сомнений на этот счет. Гермиона резко села в постели и в ужасе посмотрела на свое тело: неужели она действительно спала с Драко Малфоем прошлой ночью?! Ее блузка была застегнута, а трусики на месте.       Но она определенно помнила, как умоляла Малфоя трахнуть ее в темном коридоре из-за дурацкого зелья, которое заставляло ее тело ныть от болезненной потребности в сексе. Эта мысль заставила девушку осознать, что ее тело больше не болит и не горит от отсутствия трения.       Что за идиотская идея была попытаться создать зелье для сексуального удовлетворения, а затем столкнуться с той самой причиной, по которой она ходила постоянно возбужденной в последние недели. И попросить его отыметь ее прямо около библиотеки… Конечно, когда Гермиона поняла, что ее влечет к Драко Малфою, она пришла в ужас.       Она поймала себя на том, что пялится на него во время занятий, облизывая губы, когда видела, как он ест или пьет. Она замерла и боялась пошевелиться, если им случалось стоять или сидеть рядом друг с другом, а однажды, когда они оказались лицом к лицу так, что ее грудь коснулась его груди, она чуть не задохнулась.       И хуже всего было то, что никто никогда не заводил ее так сильно, просто находясь с ней в одной комнате. И, к сожалению, в этом году он присутствовал почти на всех ее занятиях… Из-за истории их отношений у Гермионы не было причин полагать, что она может даже сблизиться с ним. Не то чтобы она охотно согласилась бы на это в любом случае…       Но дело было в том, что Драко Малфой ненавидел ее и ее корни. Он неоднократно выражал свое отношение, и она ненавидела его так же сильно за все, что он делал с ней на протяжении многих лет. И она ненавидела себя даже больше, чем его, за то, что ей удалось найти его таким привлекательным. Гермиона боялась рассказать кому-либо из своих друзей о своей новой одержимости. Не после вражды, которая продолжалась между ними в течение многих лет, не после войны.       Поэтому вместо этого умная ведьма нашла рецепт зелья в запретном разделе библиотеки Хогвартса. Вернее, не сам рецепт, а несколько ссылок в разных книгах, которые, по ее мнению, должны были быть смешаны, чтобы получить зелье, успокаивающее ее сексуальное желание. В результате зелье возымело противоположный эффект, и, поняв, что с ней происходит, Гермиона бросилась за мантией-невидимкой, чтобы найти рецепт противоядия в библиотеке. И попала в наихудшую из возможных ситуаций.       Девушка снова оглядела комнату и с ужасом поняла, что, поскольку она была в подземельях Слизерина, весь факультет, а может быть, и вся школа, вероятно, уже знали о том, что произошло. Мантии-невидимки нигде не было видно, а девушка не была готова покинуть комнату Малфоя и быть замеченной всеми. Поэтому она продолжала сидеть в его постели, не зная, как себя вести.       Дверь открылась, и в комнату вошел Драко с подносом в руках. Он закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов к кровати, когда, наконец, поднял глаза и увидел, что Гермиона проснулась.       Парень остановился и некоторое время молча смотрел на нее, не выражая никаких эмоций. Затем он отвел глаза и подошел к кровати. Он поставил поднос на прикроватный столик. На нем был фруктовый салат и стакан с розовой жидкостью. — Там сказано, что ты должна выпить еще одну дозу зелья через несколько часов, чтобы симптомы не вернулись, — ровным голосом объявил Малфой. — Там также сказано, что ты можешь проголодаться после… — кончики его ушей покраснели. — …после того, как твое тело прошло через… интенсивные процессы. — Разве мы… — Гермиона не знала, как задать этот вопрос, поскольку она вспомнила, как мастурбировала перед Малфоем на полу, прежде чем умолять его трахнуть ее бесконечное количество раз, и пыталась соблазнить его и принудить к сексуальной близости. — Ты… Она помнила, как он согласился… или нет? Она не была уверена. Последнее, что она помнила, это как Малфой прижимал ее к стене и целовал. — Нет. Я этого не делал, — ответил Малфой, протягивая ей стакан с подозрительной жидкостью, и, наконец, снова встретился с ней взглядом. — Как я уже сказал, Грейнджер, что бы ты ни думала обо мне, я не насильник.       Гермионе захотелось обхватить себя руками, такой беззащитной и уязвимой она себя чувствовала, так сильно смутившись перед ним. Но она подавила это желание: она не проявит еще большей слабости, чем уже проявила перед врагом. Она попыталась отогнать свои мысли и сосредоточиться на текущей задаче, а именно на подозрительной жидкости, которую ей предложили. — Что это? — спросила девушка, нахмурившись и кивая на стакан. — Противоядие, — ответил Драко сухо. После войны он вообще редко выражал эмоции, отметила она про себя. — После того, как я вырубил тебя Оглушающим заклинанием, я нашел рецепт в запретной секции, — он продолжил тем же далеким голосом. — Твоя мантия-невидимка оказалась чрезвычайно полезной, хотя было не особенно удобно носить тебя на руках по Хогвартсу под ней в течение часа или около того. Гермиона нахмурилась. — Час? — спросила она изумленно. Драко уставился на нее, слегка прищурившись. — Как ты думаешь, сколько времени нужно, чтобы найти правильный рецепт среди десятков книг, проникнуть в запертый класс зелий за нужными ингредиентами и прийти сюда, чтобы приготовить противоядие? — Я… эээ… — неужели он действительно делал все это, пока нес ее на руках? — Есть по крайней мере четыре заклинания, которые ты мог бы использовать, чтобы левитировать бессознательное тело, — она начала защищаться, слегка теряя (или целенаправленно вытесняя из своего сознания) суть обсуждаемой ситуации. — Есть Левикорпус и Локомотор, — она согнула два пальца на левой руке. — Есть Вингардиум левиоса и…       Она замолчала, словно очнувшись и вспомнив, что ее нет среди ее друзей, привыкших к ее постоянному жужжанию, и посмотрела на Малфоя, который стоял напротив нее. Драко внимательно посмотрел на Грейнджер, она бы даже сказала терпеливо. — Под мантией-невидимкой не так много места, и я полагаю, тебе бы не очень понравилось, если бы тебя выставили на всеобщее обозрение в том виде, в каком ты была одета, для любого, кто бродит по школе ночью, — сказал он с легкой ухмылкой, затем его лицо снова стало серьезным. — И чтобы использовать на тебе заклинание передвижения, чтобы носить тебя повсюду, мне пришлось бы все время смотреть на тебя.       Гермиона сильно покраснела от его комментария, картина Малфоя, несущего ее по темным коридорам, наконец-то дошла до сознания. По какой-то причине мысль о том, что Малфой несет ее на руках и готовит для нее противоядие, смутила ее гораздо больше, чем далекое воспоминание о мастурбации перед ним…       Гермиона не до конца верила в происходящее, потому что почему Драко Малфой вдруг сделал это для нее? Ей было гораздо легче ожидать от него, что он воспользуется ситуацией, безнаказанно переспит с ней и опозорит ее перед всей школой.       Хотя он признался, что не хотел смотреть на нее, в конце концов, в его глазах она все еще была грязнокровкой. Тот факт, что вчера между ними ничего не произошло, не означал, что Малфой не расскажет всем своим друзьям об их ночной встрече… — Кто… — Гермиона сглотнула. — Кто знает, что я здесь? — Если ты беспокоишься о своих друзьях, — лицо Драко исказилось в гримасе отвращения. — То не надо. Я отправил им письмо от твоего имени о том, что ты решила встать пораньше и заниматься в одиночестве в библиотеке, — ответил Малфой раздраженным тоном, как будто он не хотел отчитываться, а просто сказал ей, чтобы она была в курсе. — Ты все равно делаешь это почти каждую субботу. Плюс, судя по тому, в каком ты была состоянии, вряд ли кто-нибудь в Гриффиндоре знал о том, что происходит, иначе они бы не отпустили тебя одну. — Они… — Гермиона отвела глаза, снова покраснев. — Да, не отпустили бы. — Кроме того, я наложил на тебя Реннервейт, но ты не проснулась, так что я не был уверен, как долго ты будешь спать. И пропавшая Грейнджер, которую все бросились бы искать и нашли бы в моей комнате… — Малфой отвернулся и замолчал.       Гермиона посмотрела на него, понимая, что, вероятно, Малфой действовал, чтобы защитить себя от этой ситуации. Зная, какие гадости он делал с ней все эти годы, видимо, он боялся, что вина за то, что с ней случилось, ляжет на него. Поэтому он позаботился о ее «алиби» на субботнее утро и даже приготовил ей противоядие… Откуда он узнал, что она ходила в библиотеку по утрам в субботу, чтобы позаниматься? — промелькнуло в глубине ее сознания, но в данный момент вопрос казался неуместным. Гермиона сглотнула.       В этом был смысл. Драко не хотел иметь с ней ничего общего. Не прикасаться к ней, не позволять никому знать, что он был вовлечен в такую неприятную ситуацию с ней. Очевидно, он ничего не сказал своим товарищам и, вероятно, привез ее сюда под мантией-невидимкой, тоже тайно. Гермиона почувствовала, как к горлу подступил комок негодования.       Грязнокровка умоляла его трахнуть ее… Какое отвращение он, должно быть, испытывал. Настолько, что он даже не опозорил ее перед всей школой, просто чтобы не быть вовлеченным в этот скандал вместе с ней. Как ее извращенный разум мог позволить ей желать его так сильно, что ей пришлось пытаться успокоить свое возбуждение с помощью зелья?! Девушка, наконец, выпила розовую жидкость и тупо уставилась на фруктовый салат.       Ей действительно необычайно сильно хотелось есть — вероятно, вчерашняя дрянь сожгла в ней много калорий, и ее организм нуждался в восстановлении. Но в ее горле все еще стоял комок обиды и отрешенности. Малфой сел на край кровати и поднес тарелку к ее рукам. — Ешь, Грейнджер, — скомандовал он. — Здесь говорится, что… — он замолчал, уставившись на нее. — Ты плачешь? Только сейчас Гермиона почувствовала, что по ее щекам текут слезы, и подняла испуганные глаза на Малфоя. Как иначе ее предательское тело невольно выдало бы врагу ее слабости?! Драко пристально посмотрел на нее, озабоченно нахмурив брови. — Я же сказал тебе, ничего не случилось, — повторил он. — Я ничего тебе не сделал. Почему ты плачешь?! Это из-за зелья? Там не было сказано, что ты будешь плакать…       Он встал, взял со стола старую книгу, — вероятно, украденную прошлой ночью из библиотеки, — и начал беспокойно перелистывать страницы, все еще хмурясь. — Нет, — он закрыл книгу. — Среди побочных эффектов не указаны рыдания, — сказал он с уверенностью и снова посмотрел на Гермиону. — Ты не поранила себя вчера… своими манипуляциями? — спросил он. Девушка поняла, что он имел в виду ее мастурбацию перед ним на полу школьного коридора, и ее бросило в жар от мысли о том, что именно он увидел… — Я… нет. Я в порядке… — сказала она, пытаясь взять себя в руки. — С-спасибо, Малфой. За то, что… сделал это, — сказала Гермиона, отводя взгляд.       Мысль о том, что Драко Малфой наблюдает за ее мастурбацией, возбуждала ее гораздо больше, чем стыдила. Ей нужно было забрать у него мантию-невидимку и убраться отсюда как можно скорее. — Я, конечно, не предполагаю, что ты сделал это для меня, но… все равно спасибо, — добавила она, чтобы не раздражать его еще больше по поводу того факта, что ему пришлось возиться с ней, чтобы спасти себя от ситуации, в которой он даже не был виноват. — Тогда для кого, по-твоему, я это сделал? — спросил Малфой раздраженным, почти обиженным голосом, к ее удивлению. — Для… эээ… себя? — Гермиона неуверенно ответила. Его тон заставил ее усомниться в справедливости всей ее теории. — Чтобы тебя не обвинили в том, что случилось со мной, — объяснила она на всякий случай. — Иногда, Грейнджер, я задаюсь вопросом, не был ли титул умнейшей ведьмы нашего времени дан тебе по ошибке, — заметил Малфой, снова пряча свои эмоции за холодной маской. Гермиона посмотрела на него с негодованием. Ну, вот и начинаются оскорбления, — подумала она. — Без них Малфой не был бы Малфоем. — Ты называешь меня идиоткой? — спросила она сквозь зубы. — Не совсем, но спасибо за подсказку. Кажется, она идеально подходит, — ответил Драко, пристально глядя на нее в ответ. — Ты привел меня сюда, чтобы потешить свое самолюбие и поиздеваться?! — воскликнула Грейнджер, чувствуя, как привычный гнев вытесняет все ее смешанные эмоции. Малфой посмотрел на нее с ответным гневом, и казалось, что после войны Гермиона еще не видела столько разных эмоций на его лице за один день. — Я привел тебя сюда, — резко сказал он, — Чтобы никто не прикасался к тебе, пока ты была готова умолять кого угодно трахнуть тебя и отдалась бы любому прохожему. Даже мне, — добавил он сквозь зубы. — Как мне повезло, что я наткнулась на чистокровного аристократа, которому противна сама мысль о прикосновении к грязнокровке! — Гермиона зашипела на него в ответ, чувствуя, как боль от того, что ее отвергли, смешивается с гневом, заставляя ее закипать.       В его глазах, казалось, вспыхнул еще огонек, но это была какая-то другая ярость, не та, с которой Малфой обычно оскорблял ее. В нем было что-то другое. Что-то новое, чего она никогда раньше не видела. Драко открыл рот, чтобы ответить, затем снова закрыл его, очевидно, решив не говорить. Затем его лицо, казалось, потемнело и стало холодным и непроницаемым. — Я заслужил это, — тихо сказал он. Затем Драко медленно вздохнул и отвернулся. — Чего бы это ни стоило, Грейнджер, мне жаль. — Ты… сожалеешь… — Гермиона не могла понять, серьезно он говорит или нет, но не могла не спросить. — Прости, но насчет чего?       Несколько секунд он молчал, и Гермиона подумала, что ей, вероятно, не стоило настаивать. Но вдруг он заговорил далеким голосом. — За слепое следование принципам, которым меня научили в моей семье. До войны я не понимал, как далеко могут завести людей подобные представления, — он повернулся и пристально посмотрел на нее. — Я могу признать свои ошибки, Грейнджер. Даже если бы я был — физически или морально — вынужден их делать. Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Что, черт возьми, на самом деле происходит прямо сейчас? Драко Малфой только что извинился перед ней? За то, что назвал ее грязнокровкой? — Ты… — она сглотнула. — Ты это серьезно? — Должно быть, так и есть, — он закрыл глаза и глубоко вздохнул, затем снова открыл их, и его взгляд немного смягчился. — Ешь свой салат, Грейнджер. Тебе нужно восстановить свои силы.       Гермиона была слегка шокирована серьезностью его тона и, все еще переваривая его слова, взяла ложку в руку, но продолжала изумленно смотреть на него. Драко закатил глаза и недовольно прищелкнул языком. Он снова сел на край кровати и взял тарелку из ее рук. Гермиона почувствовала, как у нее скрутило живот при виде еды, но, к ее удивлению, ужасу и дюжине других эмоций, Драко Малфой взял ложку, зачерпнул салат и поднес его ко рту.