Запретное зелье

Губы Гермионы рефлекторно раскрылись и обхватили ложку.       Она встретилась с ним взглядом и замерла, не совсем понимая, как ее реальность переместилась в ту точку, где она сидела в кровати Драко Малфоя, а он кормил ее с ложечки. Драко закатил глаза и вынул пустую ложку у нее изо рта. — Я не могу жевать за тебя, Грейнджер, — сказал он с усмешкой. — Есть ли что-то, что ты действительно можешь сделать сама?       Вызов в его голосе заставил ее выхватить тарелку из его рук, но Драко сумел отодвинуть ложку в сторону, не позволив ей схватить ее тоже. Гермиона прожевала и проглотила под его пристальным взглядом, затем протянула к нему руку, молча требуя вернуть ложку. — У тебя был шанс, Грейнджер, — Малфой ухмыльнулся ей. — Теперь моя очередь, — он взял салат с тарелки в ее руке и поднес к ее губам. — Ты сказала, что я могу делать с тобой все, что захочу, — его ухмылка стала шире. — Я хочу видеть, как ты ешь из моих рук.       Гермиона рефлекторно открыла рот, сильно покраснев. Она не помнила в деталях, что произошло вчера вечером, но она определенно помнила, как сказала ему эти слова. Она прожевала и быстро выхватила ложку из рук Драко, когда он этого не ожидал. — Это было одноразовое предложение, и я предполагаю, что ты отказался от него. Даже если она была смущена, Гермиона Грейнджер не позволит Драко Малфою победить ее. — Почему ты думаешь, что я отказался? — спросил хитро Драко, и девушка подняла на него испуганные глаза. — Но ты сказал… — она сглотнула. — Ты сказал, что не прикасался ко мне… Лицо Драко стало серьезным, и он вздернул подбородок. — Я сказал тебе, что я не насильник, Грейнджер, — его голос стал резким и холодным. — И я не собираюсь им становиться. Даже ради тебя. — Нет… даже… ради меня? — медленно повторила она, нахмурившись в замешательстве. — Ты говоришь так, как будто я…       Такая фраза обычно произносилась о человеке, который был особенно важен для говорящего. Слова Малфоя звучали так, как будто он заботился о ней. Более того, как будто он заботился о ней больше, чем о других людях. Но Гермиона не осмелилась произнести это вслух — это была совершенно неуместная и даже абсурдная идея, учитывая характер их отношений. — Как будто ты что? — Драко поднял брови, глядя на нее. — Продолжай, Грейнджер. После вчерашнего тебе нет смысла стесняться передо мной.       Гермиона покраснела от напоминания и опустила взгляд. Она сидела молча, не зная, как вести себя в этой абсолютно ненормальной — даже для ее и без того ненормальной жизни — ситуации.       Драко забрал тарелку у нее из рук и поставил на стол. Затем он наклонился к ней и двумя пальцами взял за подбородок, поднимая ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядами. — Ты не помнишь, что я сказал тебе вчера, не так ли, Грейнджер? — спросил он тихо. Гермиона никогда раньше не слышала, чтобы он так разговаривал, — ни с ней, ни с кем другим. — Я… — ее дыхание немного сбилось от его близости и внимательного прямого взгляда. — Я помню, что ты не хотел… чтобы… а потом ты целовал меня… а потом ничего… — запинаясь, сказала она, пытаясь отвлечься от того, как предательски обмякло ее тело, желая стать еще ближе к нему как от воспоминания, появившегося в ее сознании, так и от его нынешней близости. — Разве я целовал тебя вот так, Грейнджер? — спросил Драко, наклоняясь вперед, чтобы коснуться губами кожи на ее шее.       Горячая дрожь пробежала по ее спине, и в глубине ее тела снова пробудились желания. Гермиона сидела, застыв в шоке, пока его губы ласкали ее кожу, мучительно медленно и нежно.       Она вспомнила, что вчера поцелуи Малфоя были жадными и жесткими. Она не знала, что возбуждало ее больше — ее воспоминания или то, что Драко делал сейчас, — но она почувствовала, как горячее желание расползается где-то внизу живота. В здравом уме Гермиона Грейнджер должна была бы оттолкнуть его, — подумала она. Они враги, они ненавидят друг друга… — Вчера ты поцеловал меня жестче, — прошептала она вместо этого, не имея сил остановить ту фразу, которая сорвалась с губ. — Это приглашение, Грейнджер? — поддразнил Драко, едва отодвигаясь от ее шеи. — Я думал, что это была одноразовая акция, — Малфой дразнил и продолжал целовать ее шею, путешествуя губами и заставляя Гермиону запрокинуть голову назад. — Черт возьми, Грейнджер… — прошептал он. — Если ты не остановишь меня прямо сейчас, я могу подумать, что ты действительно хочешь меня по-настоящему. Она знала, что должна сказать ему остановиться.       Как это вообще произошло?! Если бы Драко Малфой знал, как сильно ее влечет к нему, он бы высмеял ее, возможно, перед всеми. Ей нужно было остановить его… — Что ты мне вчера сказал? — Гермиона поймала себя на том, что снова задает вопросы вместо того, чтобы оттолкнуть. — Правда за правду, Грейнджер, — прошептал Драко ей на ухо, заставив девушку издать тихий, непроизвольный стон. — Зачем тебе нужно было это зелье?       Гермиона знала, что она была чрезмерно любопытна. Ее слишком интересовало, что мог сказать ей вчера возбужденный Драко. Была ли она готова рассказать ему часть правды за эту информацию? Неужели он действительно повторит свои слова для нее? — Я… — робко начала она. — Я пыталась приготовить зелье, чтобы успокоить сексуальное…влечение, — она выдохнула, невольно закрыв глаза от удовольствия от его поцелуев. — Кто бы знал, какая ты похотливая маленькая ведьма, Грейнджер, — прокомментировал Драко, перестав играть языком у основания ее шеи у ключицы. — Скажи мне, зачем тебе такое зелье? — Твоя очередь, Малфой, — Гермиона слабо запротестовала, мысленно проклиная его за то, что он так хорошо владеет языком. — Что ты мне вчера сказал? Драко провел языком по ее шее и прошептал прямо на ухо: — Я сказал тебе, что хочу целовать тебя, пока ты не забудешь каждое гадкое слово, которое я когда-либо говорил тебе, Грейнджер, — поделился Драко и лизнул ее за ухом. — Всё еще в силе? — Я… Я не знаю… — призналась Гермиона.       Она знала, что все еще ненавидит его, но больше не могла отрицать свое влечение к Малфою. Не тогда, когда это было так очевидно для них обоих. — Твоя очередь, Грейнджер, — прошептал Драко. — Зачем тебе понадобилось это зелье? — спросил он и начал посасывать мочку ее уха.       Сквозь растущее желание, затуманившее ее разум, Гермиона попыталась обдумать, как сказать это без слов. — Чтобы снять с меня напряжение из-за того, кого я хочу, но не могу заполучить, — нужные слова наконец нашлись. — И кто тебя так заводит, непослушная девчонка? — Драко выдохнул ей в кожу. — Я хочу знать, кого ты так сильно желаешь, Грейнджер. — Твоя очередь, — слабо отозвалась Гермиона.       Она чувствовала, что поцелуев на ее шее было недостаточно, и что ее трусики уже полностью промокли. Она чувствовала сильное жжение из-за накрывшего возбуждения и попыталась податься бедрами вперед, чтобы хоть как-то дотронуться Малфоя, но не преуспела. — Я сказал тебе, что хочу, чтобы ты умоляла меня взять тебя по собственной воле, Грейнджер, — сказал Драко, затем внезапно опустился к ее груди и прикусил затвердевший сосок через тонкую ткань блузки. Гермиона громко застонала от удивления, выгибаясь навстречу ему. — Теперь ответь мне, Грейнджер, — потребовал Драко. — Кого ты хочешь так сильно, что тебе нужно зелье, чтобы успокоить свое тело? — он прикусил ее другой сосок, и она бы подумала, что снова находится под воздействием этого зелья, если бы не знала, что мысли о нем возбуждают ее почти так же сильно. — Ты… — призналась она почти против своей воли, когда Драко обхватил ее за талию и снова набросился на ее сосок.       Затем он вернулся к ее шее, продолжая поддерживать ее одной рукой, а другой ущипнул за сосок через ее уже мокрую от его слюны блузку. — Значит, я не ошибся, когда заметил, как твои глаза жадно следили за мной во время уроков? — скорее констатировал он, все еще играя с ее сосками, и целуя ее за ухом. — Хочешь знать, что еще я сказал тебе вчера, маленькая похотливая ведьма?       Гермиона застонала в ответ, не в состоянии произнести ни слова в шоке от происходящего и отвлеченная растущим пожаром внутри, грозящим испепелить ее тело. — Я сказал, что хочу быть единственным мужчиной, которого ты желаешь, Грейнджер. Я же говорил тебе, что хочу быть единственным, кто прикасается к тебе. Он взял ее руку и положил на свой затвердевший член. — Посмотри, что ты со мной делаешь! — хрипло прошептал он. — Даже зелье, которое ты попыталась создать, не могло бы остановить меня от желания входить в тебя глубоко каждый раз, когда я вижу тебя.       Гермиона почувствовала, каким твердым был его член, и это возбудило ее еще больше, но и слегка привело в чувство. — Но ты… ты не прикасался ко мне, — сказала она в замешательстве, и вся ее теория о его отвращении к ней рассыпалась в прах. — Ты отказался… — Потому что ты просила не по собственной воле, — объяснил Малфой. — А твои мольбы и желания, Грейнджер, — это то, что заводит меня больше всего.       Гермиона посмотрела на него, внезапно осознав, что только что призналась, что хочет Малфоя до такой степени, что готова рискнуть, используя непроверенное зелье. И что он признался, что хочет ее так же сильно. Они враги, напомнила она себе. Просто потому, что он хочет ее, это не значит, что он перестал ее ненавидеть.       Но на данный момент, что бы это изменило, если бы она остановилась сейчас? По крайней мере, она могла бы быть удовлетворена хоть раз, и, может быть, она могла бы наконец забыть о нем? Гермиона выпрямилась и начала расстегивать пуговицы на блузке.       Драко замер и посмотрел на нее, нахмурив брови, как будто это не он только что безрассудно дразнил ее, покусывая соски и целуя шею. — Что ты делаешь, Грейнджер? — подозрительно спросил он. — Продлеваю предложение, — она ответила, не сводя с него глаз, и облизнула пересохшие губы.       Малфой посмотрел на нее немного ошеломленно, затем снова перевел взгляд на пустой стакан с противоядием. — Ты хорошо себя чувствуешь? — его голос все еще звучал подозрительно.       Гермиона проследила за его взглядом и поняла, что он не был уверен, полностью ли она пришла в себя после отравления зельем похоти. Честно говоря, если бы она не знала, как сильно Драко возбуждал ее все это время, пока она просто наблюдала за ним издалека, она бы тоже сомневалась в себе. Но, видя, что это было совсем не так, и Гермиона определенно была в своем уме, его реакция позабавила ее. — Что, Малфой, — ухмыльнулась девушка, — ты сомневаешься, что я могу хотеть тебя в здравом уме? — поддела она.       Гермиона увидела, как лицо Драко вспыхнуло от желания в ответ на ее провокацию, когда его дыхание участилось. — Не бросай мне вызов, Грейнджер, — предупредил он. — Мы только что увидели, что это не тот бой, который ты могла бы выиграть. — О, правда… ааа… — ухмылка на ее лице внезапно сменилась удивлением, когда Драко потянул ее за ноги и бросил на кровать. — Эй! — возмущенно воскликнула Гермиона.       Но прежде чем она смогла продолжить, его руки оказались у нее под юбкой, и она замерла, приоткрыв губы и закрыв глаза в ожидании его нового прикосновения. — И правда, — довольно ответил Малфой, медленно стаскивая с нее трусики и осознавая, что был чертовски прав насчет проигрыша.       Гермиона не пошевелилась. Она даже не дышала, боясь, что он может передумать. Сегодня ее недели почти постоянного возбуждения наконец-то могли быть восполнены. Она надеялась, что Драко каким–то образом не поймет, что она все еще девственница, — боялась, что это прояснит его разум и остановит его.       Малфоя могла напугать ответственность — в конце концов, это было в его натуре. По крайней мере, так было до войны, и Гермиона не хотела сейчас думать о его вчерашних действиях и о том, как это характеризовало изменения в нем. Она просто не хотела останавливаться сейчас, когда была так близка к тому, чего хотела. И все, чего она хотела, это почувствовать его член глубоко внутри себя. К ее удивлению, смущению и тревоге, Драко переместился между ее ног, закинув их себе на плечи и целуя внутреннюю поверхность бедер, постепенно приближаясь к центру. — Мне нравится то, что ты мне предлагаешь, Грейнджер, — сказал он хриплым голосом, задирая ее юбку и полностью обнажая промежность. — Черт, этот запах… — прошептал он, приблизив нос к ее складкам, и с силой вдохнул. — Я мог бы напиться, просто вдыхая его… — он снова вдохнул. — Ты хочешь, чтобы я попробовал тебя на вкус, маленькая непослушная ведьма? Ты предлагаешь мне? — прошептал он, обжигая ее своим горячим дыханием. — Малфой… пожалуйста… — взмолилась Гермиона, чувствуя, как ее бедра сами по себе раздвигаются шире перед ним, когда она выгибается в попытке заставить его прикоснуться. — Хватит дразнить… ооо… — Гермиона застонала, когда Драко провел языком. — Мммм… — Драко застонал от удовольствия. — Даже в моих лучших мечтах ты не была такой вкусной, Грейнджер… — проговорил он и начал лизать ее с упорством и так интенсивно, как будто был голоден и хотел насытиться ею.       Гермиона застонала и выгнулась, вцепившись в простыни руками. Она невольно подалась навстречу движениям его языка, который проникал в нее, в то время как его палец совершал круговые движения по ее клитору. Она нуждалась в нем глубже, она сходила с ума, изгибаясь и извиваясь. — Пожалуйста… пожалуйста, Малфой… сейчас… — взмолилась она отчаянным голосом.       Он остановился и приподнялся над ней, освобождая ее ноги от своих плеч, и Гермиона испугалась, что отпугнула его своим отчаянным тоном. — Предложение состояло в том, что я мог делать с тобой все, что хотел, Грейнджер, — прошептал Драко, наклонившись к ее уху. — Так что я решаю, как мне поступить с тобой, — он погрузил свой язык в ее ухо, заставив ее застонать. — И ты будешь послушной маленькой ведьмой и просто будешь благодарно и громко стонать для меня, — добавил он и поцеловал ее в губы, глубоко проникая языком в ее рот, разделяя с ней ее вкус.       Гермиона застонала ему в губы, не в силах сопротивляться его воле. Она подумала, что если доберется до его члена, может быть, ей удастся наконец заставить его трахнуть ее? Но прежде чем она успела что-то предпринять, Драко снова оказался у ее промежности, согнув ее колени, широко расставив ноги и поставив ступни на матрас. Его губы и язык атаковали ее клитор, в то время как два его пальца вошли в ее влагалище, и они оба застонали. Пальцы проникли в нее глубже, и Гермиона издала громкий стон. Карие глаза расширились, когда она испугалась, что кто-то их услышит, и она прикрыла рот рукой. Драко оторвал губы от ее клитора и свободной рукой отвел ее руку от лица. — Я наложил Силенцио на комнату на случай, если ты начнешь кричать на меня, когда проснешься, — сказал он, глядя на нее слегка потерянным взглядом, — его волосы были взъерошены, губы испачканы ее влагой. Один этот образ почти довел ее до оргазма, но, как будто этого было недостаточно, Драко еще глубже вонзил в нее пальцы, наблюдая, как девушка выгнулась и снова застонала от удовольствия. — Правильно, Грейнджер, позволь стонам срываться с губ, — прошептал он. — Постой, я хочу слышать насколько тебе хорошо, когда я внутри тебя, — сказал он, возвращаясь к ее клитору.       Когда ее больше ничто не сдерживало, Гермиона обнаружила, что громко стонет при каждом его движении. Совершенно потеряв голову, она вцепилась в его волосы, пытаясь контролировать его движения, но вскоре отпустила, почувствовав, что он, похоже, читает ее тело лучше, чем она сама.       Оргазм накрыл ее с такой силой, что у нее потемнело в глазах — или это было от слабости после прошлой ночи? Но Драко продолжал лизать ее с еще большей жадностью, когда ее стенки сжались вокруг его пальцев, и она кончила ему на руку и подбородок. Его движения теперь казались слишком чувствительными, и когда она больше не могла их выносить, Гермиона приподнялась на локтях, протянула руку и за волосы отвела его голову. Драко смотрел на ее промежность с таким выражением на лице, как будто он был котенком, у которого кто-то отобрал блюдце с молоком, в которое подмешали валерьянку. Все еще испытывая головокружение от своего оргазма, Гермиона ухмыльнулась при виде этого зрелища. — Тебе так нравилось вылизывать меня, Малфой? — спросила она, медленно отходя от приятного головокружения. — Я бы променял это на завтрак, обед и ужин, — признался Драко, глядя на нее снизу вверх и облизывая пальцы, которые он осторожно вытащил из нее, вызвав еще один слабый стон.       Гермиона вздрогнула, желая, чтобы он снова оказался внутри. Но это чувство, что она нуждается в нем, в своем враге, который постоянно унижал ее, пробудило в ней боль старых ран. Обида прошлых лет внезапно вспыхнула в ней. — Как вкус грязнокровки выигрывает у твоей еды, Малфой? — сказала она обиженным, насмешливым голосом. Его лицо мгновенно посуровело. — Когда я в последний раз называл тебя так или обращался с тобой как с дерьмом, Грейнджер? — спросил он холодным тоном, но Гермиона уловила в нем смесь обиды и боли. Она тут же пожалела о своих словах, и ей стало стыдно за себя. Малфой извинился и позаботился о ней, и он только что подарил ей лучший оргазм в ее жизни. И те слова, которые он сказал ей вчера… — Я… — Гермиона сглотнула. — Мне жаль, Драко.       Она не знала, почему почувствовала необходимость использовать его настоящее имя, — возможно, чтобы компенсировать боль, которую она только что причинила ему, но она поняла, что это было правильное решение. Драко широко раскрыл глаза, и его челюсть отвисла от удивления. На его лице было выражение уязвимости, которого она никогда раньше не видела. Но он тут же взял себя в руки и скрыл свои эмоции. — Я думаю, было глупо ожидать твоего прощения после всего, что я сделал, — заметил он, неохотно поднялся с колен и отвернулся. — Тебе не нужно беспокоиться, я никому не расскажу о том, что случилось с тобой и между нами. Я понимаю, что ты не хочешь быть связанной с Пожирателем смерти.       Гермиона запаниковала. Впервые в жизни они были открыты, прямолинейны, даже честны друг с другом, а она все испортила своими детскими обидами. Она не хотела, чтобы это случилось.       Хотела ли она, чтобы что-то из этого произошло? Возможно, и нет, но Гермиона не хотела заканчивать разговор таким образом. Поэтому она попыталась использовать то, что работало раньше. Она встала с кровати и взяла его за руку. — Драко, — позвала она, — прости. Я… мы были детьми. Мы верили в то, во что люди заставляли нас верить, — она не могла сказать, действительно ли она имела в виду эти слова или нет, но это было единственное, что она смогла сказать. Малфой медленно, почти неохотно, вытащил свою руку из ее. — Это было хорошим напоминанием для того, кто потерял рассудок так же, как я, — сказал он, доставая мантию-невидимку откуда-то. — Независимо от того, закончится ли война, мы всегда будем по разные стороны баррикад. — Пожалуйста, Малфой, не перебивай меня, — взмолилась Гермиона, чувствуя, что если она сейчас уйдет, он никогда больше не откроется ей так, как сегодня. — Иди, Грейнджер, — холодно сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы твои друзья пошли искать тебя и не нашли в библиотеке.       Она посмотрела в его непроницаемое лицо и поняла, что упоминание о ее друзьях означало, что она стучится в уже закрытые двери. Как будто он напомнил ей о весе разделяющей их стены. Не желая показывать ему слезы, подступающие к ее лицу, Гермиона надела мантию-невидимку и молча вышла из его комнаты.