Запретное зелье

Гермиона закрыла книгу и вздохнула.       Предполагалось, что это будет обычное субботнее утро, и она, как обычно, будет сидеть в библиотеке, изучая дополнительную литературу. Однако практически всё это время её отвлекали мысли о Малфое. После того, как она провела еще одну ночь в постели Драко, утром он выгнал ее из своей комнаты, сказав, что будет занят и что ей не следует изменять своим привычкам.       Гермиона почти подумала, что он устал от нее, но прежде чем накинуть на нее мантию-невидимку и вытолкать за дверь, Малфой аккуратно убрал волосы и впился губами в шею, жадно посасывая кожу и распаляя огонь внутри своими прикосновениями. — Иди занимайся, пока я не передумал, — прошептал Драко, приблизившись к ее уху.       Затем он быстро сжал рукой ее бедро и натянул мантию-невидимку Гермионе на голову. И прежде чем до одури возбужденная девушка успела запротестовать и попытаться уговорить его передумать, Драко вытолкал её прочь.       Гермиона позавтракала и, за неимением лучшего варианта, отправилась на свое обычное место в библиотеке. Но после того, как Малфой так небрежно завел ее, ни одна строчка из книги, которую она читала, упрямо не хотела запоминаться. Честно говоря, Гермионе все равно гораздо больше хотелось бы, чтобы её голова была занята поцелуями Драко.       Кто-то сжал ее плечи сзади, и девушка вздрогнула и резко обернулась, выхватывая палочку из кармана, но ее губы пропали в страстном поцелуе, о котором она мечтала все утро. Гермиона мгновенно расслабилась, сладко застонав ему в рот, когда язык Драко завладел ее языком. Когда он слегка отстранился, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на нее своим глубоким серебристым взглядом, Гермиона уже задыхалась от желания, которое бурлило в ней все утро с тех пор, как он дразнил ее. — Я думала, ты был занят этим утром, — сказала девушка, прощупывая почву, чтобы посмотреть, сможет ли она заманить его в какой-нибудь укромный уголок библиотеки и удовлетворить свои желания. Честно говоря, Гермиона была готова отдаться ему прямо там. У нее даже все еще была с собой мантия-невидимка, которой она могла воспользоваться в случае, если их потревожат, так что… — Нет такого дела, которое отвлекло бы меня от того, чтобы прийти и проверить, как моя послушная девочка учится, — ответил Малфой и еще раз коротко поцеловал ее. Гермиона вспомнила, что Малфой уже упоминал о ее занятиях в библиотеке по субботам, и прищурилась на него. — Ты так и не сказал мне, откуда ты узнал, что я занимаюсь здесь по субботам, — вспомнила она, щурясь в его сторону. Драко открыл рот, затем закрыл его. Затем он снова открыл его и заговорил уклончивым голосом. — Ох, Грейнджер, где бы еще ты проводила время по выходным? — он усмехнулся. — Ты же постоянно учишься.       Легкая насмешка в его голосе, с которой он явно пытался уйти от ответа, не отвлекла ее, и Гермиона полностью повернулась к нему и взяла лицо Драко в свои ладони. После той нежности, которую он дарил ей накануне, это движение показалось настолько естественным, что девушка даже не осознала, насколько интимным был ее жест, и не заметила, когда их отношения превратились в такую фамильярность. — Ты следил за мной? — спросила Гермиона настойчиво, не отрывая взгляда от серых глаз, взбунтовавшихся темно-серыми бликами под карим взором гриффиндорки. — Я… — он упрямо продолжал смотреть на нее. — Это просто случайность, ведь я тоже занимаюсь здесь по субботам. Буквально через несколько стеллажей отсюда. — Но я никогда не видела тебя здесь, — задумчиво протянула Гермиона, мельком оглядывая стеллажи позади. Как она могла не замечать Драко Малфоя, когда он был так близко к ней каждую субботу? — Потому что… вход в это место из другой части библиотеки, — объяснил Малфой, снова пытаясь спрятать глаза. — Ты не могла меня видеть, зато я мог видеть тебя, — он замолчал, смущенно потупившись, словно мальчишка, которого застукали за чем-то неприглядным. — Зато ты видел…? — повторила она, все еще не понимая, и подняла его лицо выше, заставляя Драко еще раз посмотреть ей в глаза. Его взгляд был затуманенным и отчаянным, и осознание этого прокатилось по телу Гермионы горячей волной желания. — Ты мог чувствовать мой запах оттуда, — прошептала она, чувствуя, как ее дыхание становится глубже, а жар охватывает шею. — Тебе так нравится мой запах, что ты специально пришел в библиотеку? — спросила Гермиона, все еще потрясенная этим открытием. — Ты даже представить себе не можешь, насколько это сводит меня с ума, — признался Драко, больше не пряча глаза и позволяя ей увидеть в них глубину его страсти. — Ты понятия не имеешь, сколько усилий мне стоило держаться подальше от тебя, когда ты спала в моей постели, после того, как ты трахала себя пальцами прямо у меня на глазах и возбудила меня, умоляя сделать тебя моей, — прошептал Драко, придвигаясь ближе к шее Гермионы и вдыхая носом ее запах. Девушка невольно откинула голову назад, позволяя ему придвинуться ближе и чувствуя, как каждое его слово прокатывается по ее телу, принося жар. — Драко, — прошептала она, чувствуя, как у нее начинает кружиться голова от его близости.       Губы Малфоя впились в кожу ее шеи, когда его руки подняли Гермиону со стула и усадили на стол рядом с книгой, которую она пыталась читать. Девушка раздвинула ноги, приглашая его залезть к ней под юбку, желая почувствовать Драко внутри себя, страдая каждую минуту этого утра, которая была потрачена впустую, потому что он не прикасался к ней все это время. Но прежде чем Драко успел запустить руки в ее трусики, Гермиона услышала знакомые голоса, приближающиеся к ним из-за полок. — Она сказала, что будет заниматься здесь, — настойчивый голос Рона прозвучал из-за стеллажа. — Почему мы вообще должны говорить с ней об этом? — приглушенный голос Гарри раздался в ответ.       Глаза Гермионы расширились: из секции с ее столом был только один выход, и ее друзья явно приближались к нему. Она мгновенно полезла в свою сумку и вытащила мантию-невидимку. Драко проследил за ее движением и быстро подхватил Гермиону на руки и потащил к дальней полке, которая загораживала пространство вокруг стола, оставляя книги в гордом одиночестве.       Гермиона накинула на них мантию-невидимку, а Драко наложил на нее Силенцио, что было умным ходом, как отметила про себя Гермиона, потому что она все еще тяжело дышала и не была уверена, что сможет молчать. — Гермиона! — позвал Рон, войдя в секцию. — Странно, я был уверен, что только что слышал ее здесь. — Я же говорил тебе, что в любом случае приглашать ее поговорить — плохая идея, — проворчал Гарри. — Ты сам сказал, что она странно себя ведет в последнее время, — запротестовал Рон, продолжая осматривать секцию. — Ты думаешь, это какие-то женские штучки? — предположил Гарри, не до конца понимая, что имел в виду под «женскими штучками».       Гермиона стояла спиной к Драко, прислушиваясь к их разговору, не зная, что делать. Тот факт, что ее чуть не застукали с Драко Малфоем, было лишь частью проблемы. Теперь Гарри и Рон обсуждали ее странное поведение. Руки Драко обняли ее сзади и пробрались под блузку Гермионы, и девушка застыла, потрясенная, и не веря своим глазам от того, что он делал прямо на глазах у ее друзей. Хотя, если подумать, она предпочла бы, чтобы он отвлекся на ее тело, чем позволять ему слушать дискуссию ее лучших друзей, и Гермиона следом прислонилась спиной к его груди, позволяя Драко взять ее за грудь. Слизеринец принял ее жест, задрав лифчик и сжав грудь. — Мы с тобой точно знаем, что происходит с нашей маленькой непослушной Грейнджер, не так ли? — прошептал он ей на ухо и ущипнул за соски. — Ааах! — девушка непроизвольно застонала и в ужасе прикрыла рот рукой, ожидая реакции своих друзей.       Но они продолжили разговор, как будто ничего не произошло, и Гермиона вспомнила о заклинании Силенцио, наложенном на мантию-невидимку. Она вздохнула с облегчением, почувствовав, что Драко продолжает играть с ее сосками, заставляя ее выгибаться от возобновившегося желания. — Стой смирно, или ты стряхнешь мантию, — приказал Драко, снова ущипнув ее за соски пальцами. — Я не очень разбираюсь в таких вещах, — Рон вздохнул. — Но нам лучше выяснить, что происходит. — Джинни тоже говорит, что Гермиона не в себе, — сообщил Гарри. — Значит, это должно быть что-то другое, иначе твоя сестра знала бы, что происходит.       Драко нашел руки Гермионы и поднял их к ее груди, положив их поверх ее грудей и накрыв их своими ладонями. Он ущипнул ее соски ее же пальцами, безмолвно приглашая ее продолжать ласкать себя, в то время как его руки двинулись вниз, чтобы забраться ей под юбку. Это было одновременно пикантно и странно — ощущать прикосновения Драко Малфоя, в то время как всего в нескольких шагах от них сидели ее друзья, которые так сильно ненавидели этого человека… Как она вообще могла позволить себе попасть в эту абсурдную ситуацию? В этот момент пальцы Малфоя скользнули в ее трусики и стали кружить вокруг клитора. Девушка застонала от удовольствия, на мгновение забыв обо всем своем дискомфорте от ситуации, сменившемся волной наслаждения, которую принесли с собой пальцы Драко. — Они не могут видеть или слышать тебя. — прошептал он ей на ухо. — Но я хочу, чтобы ты видела их, когда я буду внутри тебя. — сказал он, скользя пальцами другой руки между ее складок. — Чтобы ты помнила, что принадлежишь мне, а не им.       Он совсем чуть-чуть просунул пальцы внутрь и замер, продолжая массировать клитор круговыми движениями другой руки. В тот момент Гермионе было почти все равно, кто здесь находится, лишь бы они не видели ее и Малфоя. Она только чувствовала, как сильно хочет, чтобы он вошел в нее глубже. Она попыталась присесть, чтобы протолкнуть его пальцы глубже внутрь себя, но Драко не позволил ей, как и в тот раз за колоннами, только держа свои пальцы внутри нее, но не двигая ими. — Драко, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, задаваясь вопросом, как еще она должна признать его власть над собой, чтобы заставить его войти в нее. — Скажи мне, что ты выбираешь меня, а не их, - прошептал Малфой позади нее, как будто читая ее мысли и подсказывая ей. — Скажи, что ты принадлежишь мне, а не им. Гермиона заерзала в его объятиях, внутренне сопротивляясь его требованию, в то время как ее тело умоляло ее подчиниться Малфою, чтобы получить то, чего оно хочет. — Я хочу, чтобы ты почувствовала, насколько ты принадлежишь мне, — прошептал он, посасывая кожу на ее шее. — Что я могу прикасаться к тебе, когда захочу. Даже прямо у них на глазах, — Драко скользнул пальцами глубже в нее, все еще не отпуская. — Скажи мне, насколько ты моя, Грейнджер! Скажи мне, что ты принадлежишь только мне, — потребовал он, ускоряя свои ласки.       Гермиона открыла рот, вероятно, чтобы сказать все, что он хотел от нее услышать, опьяненная желанием, которое росло в ней с самого утра, но ее друзья заговорили громче, и она замерла, снова вспомнив об их существовании. — Я думаю, Малфой каким-то образом причинил ей боль, — сказал Рон, садясь на стул, где ранее сидела Гермиона. Пальцы Драко на ее клиторе тоже замерли, и они оба стояли, уставившись из-под мантии-невидимки на двух парней за столом. — Почему ты так думаешь? — поинтересовался Гарри, садясь рядом. — Кто еще?! — воскликнул Рон. — Я тебе говорю! Я видел, как она смотрела на него вчера за завтраком! — Может, он ей просто нравится, — Гарри тихо рассмеялся, явно подразумевая шутку. — Что ты говоришь! — Рон снова возмущенно запротестовал, не распознав юмора в голосе своего друга. — Она бы никогда бы не выбрала глупого хорька! Я видел, что она была сердита, она даже есть не могла! — Вообще-то, на этот раз ты, возможно, прав, — Гарри, наконец, согласился. — Недавно, когда я работал с ними за соседним столом, Малфой отругал ее на уроке зелий, и она даже не поставила его на место, как обычно, — задумчиво сказал он. — И ты мне не сказал?! — чуть ли не закричал Рон. — Ну, они просто поссорились из-за колбы, ничего особенного, — объяснил Гарри, почти разводя руками. Ссоры между львами и змеями не были открытием ни для кого. — Ничего особенного? — возмущение Рона так никуда и не ушло. — Это не «ничего особенного», когда дело касается Малфоя! Мы должны пойти поговорить с ним, — заявил он, почти вскакивая из-за стола. — Рон, не сходи с ума! — Гарри тут же осадил его. — Малфой сильно изменился со времен войны. Я даже подумал… — Такие люди не меняются! — перебил его следом друг, даже не желая представлять, что его лучшая подруга могла спутаться с кем-то вроде слизеринского хорька. — Я не знаю… — задумчиво произнес Гарри. — Я доверяю Гермионе. Если ей понадобится наша помощь, она так и скажет. — Ты и твой пацифизм, — проворчал Рон, отводя взгляд. — Тот, кто видел настоящую войну, должен быть пацифистом, — твердо ответил Поттер. — Мир — это то, за что мы боролись. Ценность каждой жизни. Твоей. Моей. Гермионы. Драко. Независимо от того кем мы стали. — О, ты теперь называешь этого Пожирателя смерти по имени? — язвительно заметил Рон.       При этих словах все тело Драко напряглось за спиной Гермионы, и он начал вытаскивать пальцы из ее влагалища, в то время как другая его рука уже покидала ее клитор. Гермиона в ужасе поняла, что он собирается отстраниться от нее, и ее кровь вскипела от гнева на Рона и его гнилой язык. Но самым страшным было то, что ее гнев был вызван не тем, что ее друг потенциально лишил ее удовольствия, а тем фактом, что он задел чувства Драко, и Гермиона даже не хотела думать об истинной природе этого гнева.       Она схватила Драко за руку обеими руками, не давая ему уйти от нее и пытаясь снова засунуть его пальцы в нее. Не для того, чтобы он доставлял ей удовольствие, а чтобы он просто оставался с ней, оставался открытым для нее, принадлежал ей. — Я твоя! — сказала она быстрым, горячим шепотом. — Я принадлежу тебе, Драко! Я выбрала тебя, ты слышишь меня? — прошептала она, слегка повернув к нему голову и прижав ее к его груди. — Пожалуйста, владей мной… Хочешь меня… Возьми меня… Так, как ты пожелаешь… Когда пожелаешь… Потому что я твоя.       Драко снова замер, затем медленно вернул другую руку к ее трусикам, в то время как его голова склонилась к ее, и он нашел губы Гермионы своими. Его поцелуй был страстным и отчаянным, как будто это был их последний поцелуй, в то время как руки Драко снова начали доставлять ей удовольствие, погружаясь глубоко в нее и лаская ее самые чувствительные места.       Гермиона громко застонала в ответ на его поцелуй, опьяненная внезапным приливом ощущений, нахлынувших на нее со всех сторон, и выгнулась навстречу ему, когда ее руки снова нашли ее грудь и попытались повторить предыдущие ласки, сжав соски.       Ее оргазм приближался быстро, и Гермиона отчаянно практически насаживалась на пальцы Драко, ускоряя свои движения и впуская его глубже. Его толчки стали сильнее, и когда ее тело содрогнулось от пика наслаждения, она громко застонала, оторвав свои губы от его и издав крик удовольствия. — Ты что-нибудь слышал? — голос Рона достиг ее затуманенного сознания. — Похоже, кто-то звал на помощь, — Гарри кивнул. — Пойдем посмотрим, может, что-то случилось? — Пойдем, — со вздохом согласился Рон, вставая. — Похоже, Гермиона все равно ушла и просто забыла свои вещи.       Гермиона некоторое время полулежала на груди Драко, тяжело дыша и возвращаясь с вершины наслаждения, пытаясь переосмыслить то, что только что произошло. Малфой поддерживал ее тело, зарываясь лицом в ее волосы, и ничего не говорил, но у нее было ощущение, что что-то не так, что ему больно и что это ее друзья причинили ему боль. Она перенесла вес тела на ноги и осторожно повернулась к нему.       Драко выпрямился, и его лицо скрыло все эмоции, остатки которых она пыталась уловить. Гермиона подняла руки к его лицу, чувствуя, как по спине прокатилась волна холодного, неприятного предвкушения, но Драко перехватил ее руки и схватил за запястья, не подпуская к своему лицу. — Не надо, — твердо сказал он, подтверждая ее дурные предчувствия своей холодностью. — Я вижу жалость на твоем лице. — Это не… — начала она, но он оборвал ее: — Я совершал ошибки и готов взять на себя ответственность за них, — продолжил он. — Мне не нужна твоя жалость. — Драко, я… — Просто не надо, — он снова перебил ее. — Не делай хуже, чем это уже есть. Ты знаешь, что они правы. Золотой девочке нечего делать рядом с Пожирателем смерти, — в его словах была горечь, но в остальном его голос был холодным и жестким. — Я же сказала, что выбрала тебя! — запротестовала она. — И я дал тебе то, что ты хотела от меня! — огрызнулся следом Малфой. — Я… Это не то, что я… — снова начала Гермиона растерянным голосом. — И твои друзья так складно рассуждали обо всем остальном, — Драко снова холодно прервал ее. — Драко Малфой! — Гермиона вздрогнула, начиная закипать от гнева. — Ты знаешь, через что мы все прошли! — сказала она, не зная, как одновременно оправдать своих друзей, которые имели право беспокоиться о ней, и расположить Драко, чьи чувства были так болезненно задеты. — Они просто присматривают за мной. — Ты знаешь, кто еще присматривает за тобой? — его буквально ледяной голос поразил ее. Гермиона выпрямилась, не совсем понимая, к чему он клонит, но чувствуя, что этот разговор не может привести ни к чему хорошему. — Кто? — спросила Гермиона тихим голосом, нервно сглотнув. — Я знаю, — сказал Драко, и прежде, чем она смогла истолковать его слова, он продолжил: — Тебе нечего делать рядом со мной. И ты это знаешь, и я это знаю. И все это знают, Грейнджер. Больше не приходи ко мне.       Глаза и рот Гермионы широко раскрылись от возмущения, ужаса и негодования, но прежде чем она успела произнести гневную речь в ответ на его поспешные решения, вызванные обидой и показанной уязвимостью, Малфой повернулся и торопливо покинул секцию. Грейнджер задыхалась от гнева, и обиды, и боли, и всего остального, не в силах даже преследовать его. Как мог Малфой так приручить ее, позволить ей стать зависимой от него, а потом просто сбежать из-за пары неосторожных слов?! Каждая их встреча наполняла, а следом опустошала ее практически до конца.