Запретное зелье

      Его руки скользили по ее спине к волосам, словно пытаясь с каждым движением прижать ее крепче, убедиться, что она здесь, что она никуда не денется. Язык Драко проник глубоко в рот Гермионы, и он застонал, посасывая ее язык, а затем она жадно прижалась к нему с той же готовностью, с какой он пытался овладеть ею мгновение назад.       Его губы оторвались от ее губ и заскользили по подбородку, щекам, глазам и лбу, покрывая все лицо Гермионы ненасытными поцелуями, как будто Драко хотел запечатлеть его поверхность на своих губах. — Грейнджер… — он шептал как безумный. — Грейнджер… Моя Грейнджер… — повторял Малфой, продолжая покрывать поцелуями лицо и шею. — Пожалуйста, не оставляй меня… — умолял он. — Пожалуйста, не оставляй меня больше… Я не могу жить без тебя… Я не могу… Пожалуйста, Грейнджер… Ты мне нужна… Ты нужна мне, Грейнджер. Значили ли его слова хоть что-то? Ведь это именно он был тем, кто оттолкнул её.       Это Драко прогнал ее в первый раз и запретил ей приходить к нему во второй. Он был тем, кто игнорировал ее в течение нескольких дней и пытался отпугнуть, когда она приходила поговорить. Но сердце Гермионы сжалось от боли за него и из-за отчаяния, которыми были пропитаны слова и которым сквозил голос. В тот момент казалось, что Драко действительно не мог без нее жить, и все это время он мучительно страдал вдали от нее, так же, как страдала она. Или сильнее.       Он не пытался залезть ей под юбку, а только отчаянно целовал ее в лицо и обнимал. Гермиона чувствовала, как капли слез катятся по ее лицу и шее, и она знала, что плачет не она. Когда Грейнджер немного пришла в себя, она поняла, что сидит в объятиях Драко, сидящего на земле и все еще прижимающего ее к груди. Он продолжал целовать ее волосы. — Драко, — позвала Гермиона, немного отодвигаясь от него.       Парень напрягся, сопротивляясь ее движению, но в следующее мгновение расслабил руки, послушно отпуская ее. Грейнджер подняла лицо и увидела его глаза, полные боли и словно ждущие отказа со стороны гриффиндорки. Словно именно это он и заслужил. — Мы должны вернуться в замок, Драко, — вместо этого сказала она.       Она не знала, что еще сказать. Она все еще злилась на него за то, что он сделал с ними обоими, так резко отреагировав на слова Рона своей воспаленной гордостью и снова оттолкнув ее. Если так пойдет и дальше, Гермиона не сможет начать доверять ему. Даже при том, что он не причинял ей целенаправленной боли, как делал все эти годы, даже если сейчас это было из лучших побуждений, — она все равно чувствовала боль от этого. И после сегодняшнего вечера Гермиона не была готова к такому риску. Что бы ни происходило между ними, они должны были серьезно поговорить об этом.

***

Они шли по лесу молча, но Гермиона взяла его за руку.       Она не знала, как Драко истолковал это — как ее страх перед лесом, или что у нее все еще болит нога, или что она просто хотела прикоснуться к нему, — но он не отпускал ее руку всю дорогу.       Когда они вошли в замок, Драко, наконец, отпустил ее руку и снова попытался отстраниться, скрывая свои эмоции и, вероятно, снова готовясь к тому, что она отвергнет его за то, что он сделал. Гнев Гермионы все еще немного тлел в глубине ее сознания, но после эмоционального вечера и незапланированной прогулки она слишком устала, чтобы тратить на это силы.       Девушка не была уверена, хочет ли она возвращаться в его комнату, особенно после сегодняшнего визита. Но она видела, как сильно Драко подавлял себя, с одной стороны, не желая причинять ей вред, позволяя ей быть связанной с ним, а с другой стороны, неспособный полностью отпустить ее.       И как сильно он навредил себе этим и теперь ждал, что Гермиона причинит ему еще больше боли за его попытку спасти ее от самого себя. Все это показало ей искренность чувств Драко, которые он вообще не знал, как выразить, и которые, очевидно, заставляли его страдать.       И хотя Гермиона не была уверена, что произойдет дальше, сегодня она просто хотела успокоить его. Вернуть ему уверенность, с которой он раньше называл ее своей. Дать ему понять, что она готова простить его, если он не будет снова заставлять Гермиону проживать последствия своих необдуманных решений, столь болезненные для них обоих.       Поэтому, когда Драко отстранился и протянул ей мантию-невидимку, которую он подобрал в лесу и нес всю дорогу, Гермиона подошла к нему вплотную и накинула мантию на них обоих. Драко удивленно посмотрел на нее, но прежде чем он успел спросить ее или попытаться изобразить безразличие, девушка приподнялась на цыпочки и прошептала ему на ухо. — Я хочу спать в твоей постели сегодня ночью, — она добавила: — Кое-кто сказал, что мое место там, и я не хочу, чтобы этот кто-то разрушал всё прямо сейчас. Когда она отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, Малфой смотрел на нее, открыв рот и потеряв дар речи. Он медленно кивнул, затем пришел в себя и закрыл рот, нервно сглотнув.

***

      Гермиона все еще понятия не имела, где ее волшебная палочка, поэтому, когда они вошли в его комнату, она попросила Драко почистить ее одежду, что он поспешно сделал с помощью очищающего заклинания, очистив сначала её, а потом себя. Казалось, он все еще сдерживался, стараясь держаться на расстоянии, хотя его глаза все время следили за каждым движением гриффиндорки.       Гермиона повесила мантию-невидимку на спинку стула, затем сняла джемпер и начала расстегивать блузку. Ей казалось, что она впервые раздевается перед Драко, настолько новым было ощущение силы, которое она испытывала.       Как будто его комната, и его кровать, и сам Драко Малфой теперь принадлежали ей, и она сама решала, когда она будет здесь спать, а когда нет. Когда она хотела раздеться сама, а когда хотела, чтобы Драко раздевал ее. Но сегодня Гермиона хотела сделать это сама. В полной мере ощутить, что она оказалась в его комнате по собственной воле, а не потому, что он приказал ей, и даже несмотря на то, что Драко сказал ей не приходить.       Потому что слова, которые он произнес в лесу, эмоции, которые они выражали, казалось, полностью отдали его в ее власть. Гермиона сняла с себя всю одежду и села на край кровати Драко, а он молча наблюдал за ней, его губы слегка приоткрылись, а дыхание участилось. — Раздевайся, — скомандовала она спокойным голосом, не чувствуя необходимости каким-либо образом подавлять Драко, а просто желая, чтобы он был рядом с ней.       Слизеринец послушно снял с себя всю одежду и стоял перед ней обнаженный, словно ожидая следующей команды, не решаясь забраться к ней в постель. При виде красивого обнаженного тела, о котором она мечтала, Гермиона слегка забыла, что пришла сюда сегодня, чтобы утешить Драко. Ее сексуальное желание, которое не было утолено в последние дни, дало о себе знать, и она облизнула губы и отодвинулась на самый край кровати, снова спустив ноги на пол. — Я хочу, чтобы ты встал на колени передо мной, — сказала она не приказным тоном, а выражая свое желание.       В глазах Драко вспыхнул огонь, но она видела, что это был не гнев или протест, а страсть, которую он пытался сдержать все это время. Он подошел к ней вплотную и опустился на колени, прижавшись головой к ее груди из-за высокой кровати, на которой сидела девушка. — Я хочу, чтобы ты поцеловал мою грудь, — сказала Гермиона, учащенно дыша и вспоминая, как Драко сам предложил ей командовать тем утром, спрашивая, что ему следует делать с ее сосками.       Она подумала, что это могло бы стать мостом назад к тому чувству, когда Драко был уверен в себе и не ожидал, что она будет отвергать его за его ошибки каждую секунду. Может быть, таким стало его отношение после войны? Когда его приняли обратно в Хогвартс под пристальным наблюдением учителей. Необходимость постоянно оправдываться за прошлые ошибки и все еще ожидать отказа, потому что он не мог полностью простить себя за принятые решения.       Гермиона не хотела, чтобы это было между ними. Она хотела вернуть уверенного в себе Драко. И теперь она знала способ. Драко еще раз посмотрел ей в лицо, словно проверяя устойчивость ее желания, и наклонился к ее груди. Он поцеловал кожу над ее соском, затем снова и снова, обводя губами ее ареолы. Гермиона почувствовала тепло между ног, но постаралась пока не отвлекаться на это, понимая важность своей другой миссии. — Я хочу, чтобы ты лизнул мой сосок, — сказала она. — Затем возьми его в рот и сожми губами, — девушка продолжила, чувствуя, как горячее предвкушение заставляет ее голос дрожать, а мысли отклоняться от поставленной цели.       Драко поднял на нее глаза и, не отрывая от нее взгляда, провел языком по ее соску, затем сомкнул на нем губы и потянул. Гермиона приоткрыла губы, дыша тяжелее и чувствуя, как сильно она уже хочет его внутри. Но она все еще пыталась побороть свое желание. — Да, — сказала она и сглотнула. — Вот так… Теперь отпусти и сожми снова, — скомандовала она. Драко послушно поиграл с ее соском, как она велела, опустив глаза на ее грудь, затем снова посмотрел на нее. — Должен ли я сделать то же самое с другим? — спросил он тихим голосом. — Да, пожалуйста, — Гермиона повторила так, как, по ее воспоминаниям, она сказала это тем утром. — Как пожелаешь, — Драко ответил со слабой, но почти счастливой улыбкой на губах.       Гермиона видела, что ее способ подарить ему — им обоим — ощущения того утра сработал, когда Драко обхватил ладонями ее груди и лизнул другой сосок более уверенно и сильно. Затем он захватил его губами и начал играть с ним языком у себя во рту. — Теперь я… Я хочу дать тебе твое «лекарство», — сказала Гермиона, опуская руку и просовывая ее себе между ног, где уже образовалось влажное тепло.       Глаза Драко затуманились, и Гермионе даже показалось, что она увидела, как он слегка покачнулся. Она вынула руку, чувствуя смазку на пальцах, и поднесла к его губам. Драко поспешно открыл рот, тяжело дыша, и захватил ее пальцы губами. Он посасывал их, закрыв глаза, когда Гермиона заговорила снова. — А теперь… Теперь я хочу вернуть моего дерзкого Драко, — сказала она, тяжело дыша. Блондин открыл глаза и вынул ее пальцы из своего рта. — Грейнджер, — хрипло прошептал он, приподнялся и впился в ее губы горячим поцелуем, обхватив сзади за шею. Затем его губы скользнули вниз по шее, покрывая ее жадными, властными поцелуями. Затем он спустился к груди Гермионы, затем к ее животу. Следом Драко опустился ниже и начал целовать внутреннюю поверхность ее бедер, слегка раздвигая их руками. — Пожалуйста, Драко… Я хочу тебя… Пожалуйста, — Гермиона молила, не в силах держать себя в руках еще хоть сколько-то, а затем больше раздвигая перед ним ноги.       Драко громко застонал в ответ на ее мольбу и резко притянул ее к себе за ноги, заставляя упасть спиной на кровать. Ее ноги немедленно оказались на плечах Драко, а его язык проник внутрь так внезапно, что Гермиона громко застонала, почти закричала. Драко начал лизать ее глубоко и быстро, как безумный, голодный лев, жаждущий еды.       Гермиона стонала снова и снова, выгибаясь навстречу ему и чувствуя, как все ее существо оживает и бурлит от радостного удовольствия от близости Драко, от ее собственных ощущений, от чувств, разрывавших ей грудь. Драко впился в ее клитор и жадно посасывал его, в то время как его пальцы заменили язык в ее влагалище, и Гермиона почувствовала, что задыхается. Задыхается от счастья, которое пульсировало по всему ее телу. — Драко… Да, Драко… Мой Драко, — исступленно шептала она, когда его пальцы входили в нее снова и снова ритмичными толчками, пробуждая в ней глубочайшую радость.       Словно откликаясь на ее зов, Драко выскользнул из-под ее ног, оторвал свои губы от ее клитора и заменил их пальцами, когда он уже был рядом с ней и снова целовал ее губы. Время от времени он отрывался от нее и беспорядочно, словно в бреду, шептал слова ей в рот. — Грейнджер… Моя… Моя жизнь… Никогда не отпущу тебя, — дошло до сознания Гермионы, когда его руки ускорили темп, и она продолжала стонать от невероятной силы ощущений, которых никогда раньше между ними не было.

***

Когда Гермиона проснулась, она поняла три вещи. 1. Она лежала в постели Драко, накрыв голову одеялом. 2. Драко больше не спал, его тело было напряжено, но он не двигался. 3. В комнате был кто-то еще… — Ты знаешь, что тебе следует быть осторожнее, когда ты нарушаешь здешние правила, — послышался знакомый мужской голос, и Гермиона замерла, пытаясь понять, что происходит. — Ты знаешь, как они относятся к нам после войны. — Я обязательно это сделаю, Тео. — напряженным голосом ответил Драко. — Спасибо, что подменил меня на уроке. На уроке? Гермиона чуть не подпрыгнула, но вовремя сумела себя остановить. Вчера они заснули так поздно… Она действительно проспала?.. — Ну, тебя не было на завтраке и на первых уроках, — отозвался Тео. — К тому же я живу в соседней комнате, помнишь? Я слышал, что вчера вечером ты был не один, так что, — добавил он слегка далеким голосом. — Малфой, ты когда-нибудь слышал о Силенцио? Глаза Гермионы расширились. Черт!.. Вчера она совершенно потеряла голову и даже не подумала об этом. — Я…. — начал Драко, напрягаясь еще больше, но Тео перебил его, как будто ответ друга его не интересовал: — Но мне интересно, куда исчезла Грейнджер, — добавил он, а на лице блеснула хитрая улыбка. — Никто не видел ее со вчерашнего вечера. Должно быть, что-то отразилось на лице Драко, потому что Тео ахнул: — Мерлин… — Ты будешь молчать, — Драко угрожающе зарычал на своего друга. — Без проблем! — Тео быстро сдался. — После этого помогай еще своим друзьям, — он возмущенно проворчал. — Но вы, ребята, должны что-нибудь придумать, и побыстрее. Потому что ее друзья уже создают поисковую компанию. Голова Гермионы высунулась из-под одеяла, и волшебница в ужасе уставилась на Тео. — Что они собираются делать?