До встречи, Птичка

Василиса стояла возле зеркала, тщательно и тщетно размазывая по лицу тональный крем. Она психовала и была готова наорать на кого-нибудь, хоть на сам крем, ведь тот ложился пятнами и полосами, превращая её в болезненно выглядящую жабу. Наконец бросив эту затею, она швырнула тюбик на близ стоящую тумбу и прошагала в ванную, чтобы умыться. — Что за шум? — из спальной комнаты высунулась длинноволосая, рыжая и излишне любопытная голова. — Ничего. Патлы прибери, а то по всей квартире валяются, — бросила девушка раздражённо, промакивая воду с лица полотенцем. — А это что тут лежит? — Разумовский благополучно пропустил чужое недовольство мимо ушей и подобрал брошенный на тумбочке тональный крем, — Твоё? — Нет, Олега, — Вася злобно огрызнулась. Ещё только не хватало советов Серёжи. — Оттенок ему плохо подобрали, темноват, — Серёжа вертел в руках тюбик, внимательно его рассматривая, — А вот тебе самое то. — Отдай, — Василиса, уже в край разъярëнная, попыталась выхватить из лап друга упаковку, но тот оказался быстрее — с широчайшей улыбкой на лице задрал руку так высоко, чтобы Вася не могла до неё допрыгнуть и под звонкий смех наблюдал за тем, как она скакала, злая и беспомощная. Веселье продлилось недолго — девушка пихнула парня локтем прямо под ребро, и тот согнулся с глухим стоном. Забрав злосчастный крем, она закинула его в ящик в ванной комнате, попутно доставая телефон из заднего кармана джинс. — Подло, Вась, очень подло, — Разумовский распрямился, показушно придерживая повреждëнный бок, — Ты пыталась накраситься? — Не твоё дело, — Василиса буркнула себе под нос, набирая сообщение в телефоне. — Ты пыталась накраситься, — Серёжа больше не спрашивал, а утверждал, — А ещё прямо сейчас отменяешь свидание из-за того, что злишься. Вася ошарашенно подняла на него взгляд. — Как ты..? — Догадался, — Разумовский довольно кивнул, убеждаясь в своей правоте, и продолжил, — С кем хоть свидание? — Не. Твоё. Дело, — Вася отчеканила, но телефон всё же убрала, сообщение так и не отправив. — Ой-ой-ой, какая важность, — Серёжа закатил глаза и отвернулся, изображая обиду, — Я вообще-то помочь хотел, но раз не… — Ладно, — девушка сдалась, — Помоги… Пожалуйста, — последнее слово она произнесла, скривившись, и очень тихо. Но Разумовскому было достаточно и этого. Он сгрëб в охапку всю немногочисленную косметику Васи, лежащую в ящике ванной, и, подхватив под руку саму девушку, поскакал в её комнату. — Да… Негусто, — он окинул взглядом все их припасы и, перекинувшись на девушку, начал пристально рассматривать и её. — Знаешь, это плохая идея. Я просто останусь дома, — Василиса засомневалась — затея начала казаться глупой и безнадёжной, но Разумовский активно сопротивлялся. У него в глазах плясали огоньки, озорливо и так самонадеянно, — Ты же никогда это не делал. — Нет, но я видел, как это делал кто-то другой, — он рассматривал все упаковки: тональный крем, пудра, маленькая и самая дешëвая палетка теней, чëрный карандаш для глаз и такого же цвета тушь, — Думаю, я справлюсь. — Хорошо, а потом я просто всё смою и останусь дома, — девушка обессиленно осела на кровать, тревожно ëрзая. — По рукам. Когда он приступил к делу, в движениях парня сразу пропала вся уверенность. Неловко, будто опасаясь того, что он может случайно проткнуть подруге глаз, он размазал по её лицу тональный крем, а сверху попытался закрепить его пудрой. Он явно переборщил, потому что Василиса, неловко дëрнув носом, громко чихнула, вызывая у сидящего напротив парня приступ хохота. В момент, когда Серёжа колдовал с тенями на её глазах, он, театрально прокашлявшись, осторожно заговорил: — Так и не расскажешь, для свидания с кем я тебя раскрашиваю? — Даже не пытайся. Разумовский предпринял ещё одну попытку. — Волче всё равно устроит тебе допрос перед тем, как отпустить. — Я уйду раньше, чем он вернётся с работы. Серёжа кинул взгляд на настенные часы и скептически посмотрел на Васю. — Он придёт минут через двадцать. — Значит, поторопись, — Василиса смотрела на него строго и без всяких смешинок в глазах. Разумовский сделал вид, что сдался, но буквально через пару минут, когда начал красить ресницы Василисы тушью, он нетерпеливо вскинул руки, тормоша подругу. — Ну серьёзно, кто он? — спокойный серый взгляд напротив, — Она? — Они, — Вася не смогла сдержать улыбку, наблюдая реакцию друга. Он шокировано уставился на неё, побледнел, затем тут же покраснел, изобразил крайнюю степень негодования, а потом схватился за свои волосы, тревожно всматриваясь в рыжие пряди. — Видишь, что это? — он вскрикнул, зачем-то тыкая в лицо Василисы красные патлы, — Видишь? — Что я должна увидеть? — Вася тяжело вздохнула. Со странностями Разумовского она окончательно смирилась лет в пятнадцать. — Седину! Я седею! — сокрушался парень, пока девушка сдавленно хихикала, пряча улыбку за ладонью. Ресницы она докрасила сама, пока Серёжа изображал сердечный приступ, паническую атаку и бог знает что ещё. — Вот к чему приводит замалчивание таких важных тем, как твоя личная жизнь! — Хватит ломать комедию, — Василиса развернулась к нему и сложила руки на груди, — Как будто я сообщила тебе что-то страшное. — Это страшно! — парень подскочил с кровати, — Мало того, что я должен провести тест, который необходим для моего благословения, — он с присущим ему самолюбованием положил себе руку на грудь, — Так их ещё и двое! — Какой ещё к чёрту тест? — Вася закатила глаза и вышла из комнаты, предварительно подхватив сумку со стола, — И мне не нужно твоё благословение, чтобы встречаться с кем-то! — Конечно нужно! — вопли Разумовского прекратились, как только она хлопнула входной дверью квартиры. Макияж действительно получился неплохой. Перед Серёжей она извинится и обязательно поблагодарит, даже принесёт в знак искреннего раскаяния плитку шоколада, но обещанного благословения так и не получит.