Красавец и монстрочка

      В канализации было темно. К счастью для Рэнделла темнота не была абсолютной. Источники света, слабого и тусклого, но все-таки света, были разбросаны по потолкам и стенам настолько странно и хаотично, что Тореадор так до конца и не понял, было ли это искусственное освещение, местами переставшее функционировать, либо же какие-то его естественные источники, вроде гнилушек.       Даже Носферату боялись кромешной темноты. Рэнделл был знаком лишь с двумя Сородичами, которые не просто не страшились тьмы, но и создавали, подчиняли, делали настолько густой, что ее можно было резать ножом.       Он помнил, какой невероятный ужас испытал тогда, когда шериф впервые накрыла его вязким давящим мраком. Рэнделлу показалось, что он тонет. Звуки, запахи, цвета, все разом исчезло под чернильным пятном. Тореадор пытался полагаться на свои разом обострившиеся чувства, но и они подводили.       Он помнил, как махал клинком наугад, как быстро двигался, желая обмануть невидимого противника, как получил несколько легких порезов и одну глубокую колющую рану в бок. А когда тьма рассеялась, Рэнделл несколько мгновений так и стоял, ослепленный внезапным невероятно ярким светом. Потом он увидел, что Гэри, его напарница, выглядит ничуть не лучше. Штаны пропитались кровью над уже затянувшейся раной, шея и щека напоминали сплошное красное пятно. На стоящей напротив Бланке не было ни царапины.       — В Шабаше полно таких как я. Учитесь не бояться темноты. Продолжаем.       Бетонная стена прямо напротив логова Квенни, слева и справа прерывалась двумя узкими извилистыми коридорами. Они казались совершенно одинаковыми, и Рэнделл выбрал правый. Прежде чем шагнуть в коридор, он зажмурился, а потом резко открыл глаза, позволяя окружающему пространству глубже проникнуть в себя.       Тусклый свет стал чуть ярче, тихий плеск падающих с потолка капель зазвучал как дробь дождя по металлическому карнизу, запахи сырости, грязи и нечистот стали настолько сильны, что к горлу Тореадора вновь подступила тошнота. Однако на этот раз он сдержался.       Под ногами было мокро и скользко. Маленькие, рассыпанные по бетонному полу лужицы в слабом освещении казались черными как деготь. Тореадор старательно обходил их, иногда даже перепрыгивал, рискуя поскользнуться. Лужи были не больше суповой тарелки, и казались совершенно безобидными, однако у Рэнделла не было ни малейшего желания проверять, что же скрывает темная вода. Коридор извивался словно червь, кое-где разветвляясь на множество других подобных туннелей. Тореадор пытался считать эти повороты однако довольно скоро понял, что сбился. Он остановился и медленно, про себя, попробовал еще раз пересчитать развилки. Налево, налево, направо, налево, направо…       Звук шагов более не заглушал плеска падающих капель, далекого писка потревоженных летучих мышей, тихого шороха крысиных лапок, чьи обладатели старательно избегали незваного гостя, держась на безопасном расстоянии.       Что-то заставило Рэнделла насторожиться. Все оставалось по-прежнему. Плеск. Писк. Шорох.       Шорох стал чуть громче чем был. Тореадор внимательнее вслушался, пытаясь поймать этот звук, почти незаметно влившийся в привычный фон.       Направленный шорох приближался. Это осознание было на какой-то грани слышимости. Пальцы Рэнделла сомкнулись на холодных кольцах его единственного оружия.       Раз, два, три, четыре… Капля с громким звоном разбилась о бетонный пол… Оно почти здесь.       …слева или справа…       …слева или справа…       Слева.       Первая вылетевшая из узкого туннеля крыса напоролась на ржавые острия ножниц и повисла на них грязной серой тряпкой. Ее товарки хлынули следом сплошной копошащейся массой. Две крысы пролетели мимо, третья рванула зубами рукав рубашки, четвертая вцепилась в ногу, прокусив плотные джинсы. Они нападали яростно и отчаянно, будто защищая собственную жизнь. Мерзкие огромные голохвостые твари, которые просто не могли быть простыми животными. Обычные крысы никогда не нападут на сородича.       Обычные крысы никогда не сделают этого абсолютно молча.       Мир снова замедлился перед глазами Рэнделла и отмахиваться от тварей стало в разы проще. Вот одна впечаталась в стену, другая улетела в противоположный туннель, хребет третьей хрустнул под подошвой ботинка.       Ножницы вспороли бок угольно-черной крысе, размером превышающей крупного взрослого кота. Тварь даже не взвизгнула, просто молча плюхнулась в лужу, разбавляя черноту красноватым.       Одуряюще-сильный запах крови наполнил ноздри Тореадора. Ему безумно захотелось перестать отмахиваться от молчаливых прыгучих грызунов и впиться клыками в ту самую крысу, которая подыхала в луже, мешая с водой такую ценную, такую сладкую кровь.       Очередная тварь повисла на его груди, Рэнделл оторвал ее с куском рубашки и, кажется, кожи. Это несколько отрезвило Тореадора и позволило нанести окончательное поражение противнику.       Выжившие крысы почти бесшумно пропали в одном из поворотов, оставляя своих мертвых и полумертвых приятельниц.       Опасность миновала. По крайней мере, пока.       Рэнделл почувствовал, как разом вытянувшиеся клыки оцарапали нижнюю губу. Первой он выпил ту самую, черную. В ней почти не осталось крови, и она успела околеть. До этого момента Тореадор никогда не питался мертвыми. Но тут выбирать не приходилось.       Горько-соленая жидкость, то горячая, то чуть теплая, то совсем ледяная текла и текла вниз по горлу, скорее дразня, нежели питая.       А когда последняя мохнатая тушка пустой упала на пол, Тореадор, с сожалением посмотрев на расцвеченные алым лужи и пятна на бетонном полу, отправился дальше по коридору.       Однако, достаточно скоро, туннель вдруг повернул направо и кончился. Рэнделл даже постучал по шершавой стене, которой столь резко оборвался коридор, вздохнул и вернулся обратно к месту драки.       Сначала он решил исследовать все ответвления слева от основного, как отметил для себя, коридора.       Но удача отвернулась от Рэнделла. В какой бы туннель Тореадор не сворачивал, он все равно каким-то невозможным, совершенно странным образом снова оказывался в «основном коридоре». Казалось бы, туннель был прям как стрела, но потом вдруг какая-то неведомая сила ломала его едва ли не острым углом, и он снова выталкивал Рэнделла к кровавым пятнам и дохлым крысам.       Наконец, отчаявшись, Тореадор вернулся туда, откуда начинал, решив на этот раз повернуть налево. Мимо двери Квенни он пролетел на Стремительности, успевая отметить, что отогнутый им край листа так и не возвращен на место.       Этот коридор оказался намного короче правого. Сделав несколько зигзагообразных поворотов, он вывел Рэнделла к достаточно просторному круглому помещению.       В помещении, как ни странно, было достаточно сухо. Оно было абсолютно пустым, если не считать нескольких сломанных стульев и одного массивного кожаного кресла. Высокий потолок был расчерчен трубами, линии которых почти терялись в темноте. Из этого зала вело множество выходов. Часть из них была отмечена одинаковыми ржавыми дверями с остатками краски, часть забаррикадирована обломками тех же стульев и другого непонятного хлама.       Лишенный двери выход был только один, как раз напротив того места, где сейчас стоял Рэнделл.       Тореадор медленно обвел глазами помещение. В нем не было никого, однако Рэнделла не отпускало ощущение того, что его пристально и внимательно изучает множество невидимых глаз. Нащупав ладонью верные ножницы, он негромко вздохнул и отправился напрямую через зал.       Невидимые взгляды сопровождали Тореадора. Они впивались ему в спину, причиняя почти физическую боль. На мгновение Рэнделлу почудилось, что он слышит многоголосый шепот.       Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он пересек помещение.       Когда Тореадор уже хотел шагнуть в коридор, который оказался в несколько раз шире предыдущего, он заметил, как что-то мелькнуло слева от него, случайно пойманное краем глаза.       Хотя, быть может, это была всего лишь игра воображения. Тем не менее, Рэнделл замер и прислушался.       Ничего нового. Плеск воды, писк…       Рэнделл двинулся было вперед, но вдруг снова резко замер. Тусклый мигающий свет высеребрил тонкую, едва заметную леску на уровне его подбородка.       Потом Тореадор заметил еще одну — на уровне колена. Проход был достаточно узок, пришлось сложиться пополам и действовать невероятно медленно и аккуратно. Правая нога встала по ту сторону лески и угодила прямиком в лужу, глубиной чуть выше подошвы ботинка.       В этом коридоре пахло сыростью, затхлостью, канализацией, и тошнотворно-сильно — гниющей плотью. Рэнделл уже привычно подавил тошноту, застыв в низком поклоне между двумя лесками.       Омерзительный сладковатый запах гнили перекрывал почти все прочие запахи. Тореадор скорее догадывался об их наличии, нежели действительно ощущал. Однако было что-то еще, какой-то неуловимо-знакомый резкий, теряющийся в этой вони запах.       Рэнделл уже переносил левую ногу через преграду, когда правая предательски соскользнула. Он услышал тонкий звон рвущейся лески, и где-то наверху — чиркающий звук.       Тореадор снова заставил тело ускориться, рывком вбрасывая себя обратно в зал, как можно дальше от выхода, уже в прыжке понимая, что же обладало тем самым резким запахом.       Бензин.       Коридор перечеркнуло ярким пламенем, высвечивая большую часть зала. Темные крылатые силуэты сгорающих заживо летучих мышей истерично метались в огне. Одна из них влетела в помещение, дергаясь, несмотря на полопавшиеся перепонки, и упала недалеко от Рэнделла, все еще охваченная потухающими язычками пламени.       Тореадор шарахнулся от нее, едва не споткнувшись об один из сломанных стульев. Огонь отразился в его расширенных от ужаса глазах, почти заполнив собой их естественную темную зелень.       А потом Рэнделл ощутил какое-то резкое движение сзади и почти с недоумением уставился на острый окровавленный кусок дерева, пробивший его грудную клетку. Тело моментально перестало слушаться, а над ухом прозвучал до боли знакомый голос.       — Ну что, набегался?