Часть 7
12 ноября 2013 г., 02:41
На этот раз Квенни даже не пыталась играть роль заботливой хозяйки. Она втащила Тореадора в комнату и бесцеремонно швырнула на пол, чтобы не мешал закрывать «дверь». Рэнделл упал в грязь словно куль картошки, тело его не слушалось. Это уже становилось печальной закономерностью.
Довольно сложно что-либо разглядеть, уткнувшись носом в пол, поэтому Тореадор устало закрыл глаза, вслушиваясь в громкий скрежет железа и недовольное бормотание Носферату. Скрежет звучал куда дольше, чем требовалось бы для того, чтобы запечатать вход. Однако прежде, чем Рэнделл успел об этом всерьез задуматься, сильная рука схватила его за шиворот и резко поставила на ноги.
— Каждый раз одно и то же! Я с вами по-хорошему, а вы все сбежать норовите! И как не стыдно!
Квенни поволокла Тореадора к одной из стен, продолжая возмущаться. Острые носы ботинок Тореадора оставляли видимые дорожки в грязи, длинные волосы падали на лицо, почти целиком загораживая обзор. Однако кое-что Рэнделл все-таки увидел.
Часть труб была отогнута в разные стороны, открывая участок бетонной стены, по размеру идеально подходящий для того, чтобы поместить там кого-то вроде него. Видимо, Квенни решила больше не рисковать.
Дотащив Рэнделла до стены, она ощутимо впечатала его в бетон, а потом закрутила трубой как раз на уровне пояса, чтобы не падал и не занимал рук. Носферату действовала очень быстро, умело и привычно.
Вот она раскинула руки пленника и намертво прикрутила их по всей длине, оставив свободными только ладони. Вот прижала друг к другу ноги и до боли втиснула их в бетон тремя толстыми трубами.
Даже шею Тореадора пересек прочный металлический цилиндр, заставляя запрокинуть голову и прижаться затылком к холодной тронутой плесенью стене.
— Это чтобы не вздумал кусаться, если я вдруг захочу тебя обнять, — прокомментировала Квенни, то сгибая, то разгибая две длинных полосы железа с такой легкостью, будто это были пластиковые линейки.
— Подарочек почти готов, осталось только перевязать его ленточками, — Носферату захихикала над своей же шуткой как школьница, выдергивая кусок дерева из груди Тореадора. — Сейчас закончу. Главное, никуда не уходи.
Одна полоса до боли врезалась в кожу, зажимая рот, вторая, пошире, легла на глаза, и плавно загнувшись, закрыла еще и уши, погружая Рэнделла в абсолютную темноту и почти полную тишину.
Какое-то время Тореадор напрягал слух, заставляя стать это еще оставшееся у него чувство острее.
Капли, разбивающиеся о грязный пол… шаги… Шаги стихли…. Звук включаемого компьютера… Капли… Щелканье клавиш на грани слышимости… Снова эти чертовы капли…
Рэнделл довольно скоро устал от однообразности звуков, но продолжал вслушиваться, надеясь уловить иной, незнакомый звук. Однако ничего не менялось.
Невидимый рассвет, так точно ощущаемый немертвым телом, выключил его куда резче и вернее однообразия и скуки, и Тореадор был ему за это безмерно благодарен.
***
Следующая ночь оказалась даже более унылой, чем конец предыдущей. Как ни напрягал Рэнделл слух, он не уловил ровным счетом ничего, кроме монотонного звука падающих капель. Судя по всему, Квенни ушла еще до того, как Тореадор очнулся. Время тянулось невероятно медленно, ловя пленника в липкую паутину минут, обволакивая, проникая под кожу, струясь по венам. В какой-то момент Рэнделлу даже показалось, что он задыхается. Легкие расправились от судорожного вздоха, нарушившего царившую вокруг тишину. Мертвые не дышат, если нет нужды говорить. Знакомая, до боли знакомая фраза, которую он слышал от сотни самых разных Сородичей. Тореадор едва ли мог вспомнить их всех, но ту, что произнесла ее впервые, он помнил очень хорошо. — Мертвые не дышат, глупенький, — ворковала Роксана Роуз, одной рукой расстегивая на своем Птенце рубашку, а второй — зажимая ему нос. — Успокойся и закрой рот, ничего с тобой не случится. Рокси. Сколько раз он проклинал их встречу, уничтожившую актера Рэнделла Гифта.***
Он не хотел идти на эту закрытую вечеринку. Голова раскалывалась, а телефон разрывался от гневных сообщений Клариссы. Неделю назад они официально расстались. Точнее сказать, Рэнделл ее бросил, сунув в руки очередной букет обожаемых ей белых роз и скороговоркой выдав что-то вроде «Давай останемся хорошими друзьями и коллегами». Конечно, это было невежливо по отношению к девушке, но Милль настолько утомила его своими капризами и ревностью, что для Рэнделла был подвигом уже сам факт того, что он говорил это лично, а не по телефону. Разумеется, тихого расставания не вышло. Кларисса устроила такую истерику, которую надолго запомнили сотрудники и посетители ее любимого ресторанчика. Это было вполне в духе Милль. Удивительным было то, что Кларисса и не подумала оставить бывшего любовника в покое и теперь заполняла автоответчик сообщениями, то умоляя, то требуя, чтобы Рэнделл немедленно к ней вернулся. Гифт дернулся на телефонную трель, но на этот раз звонила не Милль. — Привет, Рэнди, ты чего как долго не отвечаешь? — Прости, Мэт, был в душе. Мэттью усмехнулся в трубку. — Врешь, старик. Кларисса? — Да. Мэт Кэндалл был коллегой и близким приятелем Рэнделла, посвященным во все его амурные похождения. В отличие от самого Гифта, Мэттью не блистал красотой и не обладал высоким ростом, зато любил пошутить и был на короткой ноге почти со всей съемочной группой и актерским составом. — Кларисса та еще штучка, но, кажется, от тебя без ума. Вы были такой красивой парой. Рэнделл испытал очередной приступ головной боли. — Мэт, сделай милость, заткнись. Не желаю ничего о ней слышать. — Хорошо, хорошо, — приятель тут же пошел на попятную. — Но учти, если ты сегодня не явишься в «Poison», клянусь, я стану худшей из ее подружек. Подружки Милль тоже считали своим долгом позвонить бедолаге-Гифту или подкараулить его у дома. С телефоном было проще, а вот личные встречи с ними были на редкость неприятны. — Ладно, приду, — Рэнделл тяжело вздохнул. — Только опоздаю, наверное. Не напивайся там без меня. В клубе было дымно, многолюдно и пафосно. Голова у Рэнделла разболелась еще сильнее, однако он заставил себя улыбаться, приветствуя знакомых, проталкиваясь к грузной фигуре Мэта, занявшего столик возле сцены. Приятель был уже навеселе, когда Рэнделл устроился на стуле рядом. Пустая на треть бутылка виски, два стакана, тарелка копченостей — Мэт в своем репертуаре. На сцене пока никого не было, над залом звучала приглушенная ненавязчивая музыка, сбивающиеся с ног официантки сновали между столиков. — Выпьешь? — Мэттью уже нетвердым движением плеснул виски сначала себе, а потом и поспешно кивнувшему Рэнделлу. — Кларисса тоже тут. «Кто бы сомневался, именно поэтому я и не хотел тут появляться», — подумал Гифт, залихватским движением опрокидывая в себя стакан. — Притащилась с каким-то парнем, говорят, кто-то из массовки, — продолжил делиться сплетнями приятель, — Вон, посмотри, слева, через столик от нас. Рэнделл повернул голову в указанном Мэтом направлении и тут же столкнулся взглядом с Клариссой, беседующей о чем-то с незнакомым светловолосым мужчиной лет тридцати. Увидев, что ее заметили, Милль тут же прижалась к своему спутнику и что-то жарко зашептала ему на ухо. Рэнделл отвернулся и осуждающе покосился на Мэттью. — Ну и зачем ты мне это сказал? Мэт хитро подмигнул, снова наполняя стакан Гифта. На сцене начались шевеления, музыка поутихла. Видимо, готовился какой-то номер. — А вдруг тебе это интересно. Послушай, Рэнди, Кларисса не так плоха… Рэнделл залпом выпил плещущийся в стакане виски и демонстративно уставился на сцену. Интересно, что такое сделала Кларисса, чтобы подкупить еще и Мэта? Вот стерва. И этот еще… приятель, называется. Мэт говорил что-то еще, но довольно скоро ему пришлось замолчать, потому что на сцену вышла певица. Красивая хрупкая блондинка в ярко-розовом расшитом блестками платье. Она поприветствовала почтенную публику и, премило улыбнувшись, запела. Рэнделл никогда не любил джаз, но было в голосе этой девушки что-то такое, что заставляло смотреть на нее, не отрываясь. Даже Мэт перестал толкать приятеля под столом и больше не тянулся к бутылке. Теперь к ней тянулся Рэнделл, чувствуя, как под алкогольным туманом медленно, но верно отступает головная боль. Девушка спустилась в зал и начала прогуливаться меж столиков. Посетители оборачивались к ней, провожая восхищенными взглядами. Помощник режиссера, Виктор Хилл, даже предложил певице подсесть к нему, когда та проходила мимо. Обычно все загорающиеся звездочки кино и просто девушки, желающие прикоснуться к миру шоу-бизнеса, визжали от восторга, когда Хилл оказывал им знаки внимания. Однако блондинка лишь качнула идеальной прической, извиняюще улыбнулась и пошла дальше. Следящий за ней Гифт краем глаза заметил, что Кларисса уже вовсю целуется со своим новым ухажером, попутно расстегивая на том рубашку, но Рэнделла это мало интересовало. На середине зала певица остановилась, кокетливо оглядывая присутствующих из-под длинных ресниц. Взгляд ее голубых умело подкрашенных глаз встретился со взглядом Гифта. Почти полкуплета они смотрели друг на друга: он молча и завороженно, она, умело играя голосом и лицом, заставляя Рэнделла поверить в то, что сейчас поет только для него. Девушка подмигнула ему и неспешно направилась обратно к сцене, однако так на нее и не поднялась, остановившись возле Гифта, удобно устраивая локоток левой руки на спинке его стула. От певицы пахло очень сладкими, какими-то конфетно-карамельными духами. Близость ее красивого тела, подчеркнутого блестящим полупрозрачным платьем, сводила Рэнделла с ума. Он судорожно сцепил пальцы в замок, чтобы не сделать ничего лишнего. Его разогретое алкоголем тело отказывалось внимать голосу рассудка, требуя решительных действий. Гифт все ждал, что вот-вот светловолосая певица отойдет от его столика, но та не уходила. Напротив, ей, кажется, нравилось его внимание, и она подливала масла в огонь, то и дело бросая на Рэнделла мимолетные игривые взгляды. Когда песня закончилась, зал взорвался аплодисментами, а Рэнделл, заметив очередной недовольный взгляд Клариссы, допил остатки виски и уверенно обнял певицу за талию. Девушка легко накрыла его ладонь своей, изящной и прохладной, окончательно развеивая все сомнения. …Он помнил чистые, пахнущие свежестью простыни, полупрозрачный кружевной лифчик, который никак не хотел расстегиваться, многочисленные поцелуи Рокси, липкие от ее перламутрового блеска. Помнил то невероятно-приятное ощущение, взорвавшееся вспышкой в мозгу и наслаждением прокатившееся по каждой клеточке его тела. — Ты такой славный, Рэнди. Я сохраню тебя для вечности. Рэнделл вынырнул из воспоминаний и снова прислушался. За дверью что-то скреблось, но не так, как крысы. Иначе.
