Гоблин

      В широком поле лежало заброшенное тело. Ночь сменялась утром, день — ночью, поле начало зарастать травой. Как и было сказано, тело его по кускам растащили дикие звери и птицы. Какие-то части остались в поле, обдуваемые ветром и орошаемые дождями и снегом. Но и они со временем обратились в прах. Сохранился лишь один меч: большой и величественный. А люди с лёгкостью забыли о своём Божестве. Когда меч уже потемнел от времени и был изъеден ржой, к нему наконец подлетела бабочка.       Это был Дух, который пришёл к душе Шима, вселившейся в воткнутый в землю меч.       — Ты отдал жизнь, защищая народ, а этот народ тебя забыл. Люди — они такие. Они эгоистичны, потому и стёрся ты из их памяти.       Всё это время покинутая душа Джеюна плакала от отчаяния. Хоть тело его и превратилось в прах, но гнев не утихал. Но на кого был направлен его гнев? На государя? На клеветника, наушничавшего королю? На народ, который его забыл? Или даже на этого духа, порхающего бабочкой среди людей? Он не знал.       — Надеждам всё равно не сбыться, Боги не слышат мольбы.       — Люди изменяют не задумываясь. Жадность их безгранична, самопожертвование они не ценят, мудрость — забывают, верность — предают. Что толку слушать их желания?       Слушая духа, генерал вспомнил голоса людей, моливших Богов. Так вот какие мысли скрывали Боги, которым они возносили все свои молитвы.       В отличие от духа, Шим верил в простой народ, почитавший его когда-то за Бога. Порхание крыльев бабочки было лёгким. Душа изменника сказала:       — Пусть и я, и народ были для Богов просто посмешищем, но люди меня не забыли. Можем заключить пари, посмотрим, кто окажется прав.       Пари было дерзким предложением. Ведь от Шима осталась только душа, которой нечего было ставить на кон.

* * *

      И вновь потекли дни, и меч по-прежнему продолжал ржаветь под ночными дождями. И минуло тридцать лет, но никто не пришёл к Шиму. Бабочка легко порхала вокруг рукоятки меча, всё предвещало её победу. Но за день до того, как снова начаться дождям, на поле появились люди.       Это была тёмная ночь. На поле пришёл его старый больной слуга, который уже готовился встретить свой смертный день. За руку он вёл своего внука. Здесь уже не стояли солдаты, ранее охранявшие брошенное тело, чтоб его никто не забрал. Это место слуга искал несколько дней.       Слуга горько рыдал перед растерзанным телом своего господина, точнее — на месте, где тело превратилось в прах и остался один лишь меч. Если раньше он склонялся перед Шимом в поклоне в знак почтения, то сейчас он просто превратился в согбенного старика.       Суставы уже плохо слушались его, но он всё равно сложил руки и поклонился. Его седые волосы и борода развевались на ветру. Вслед за дедом и внук совершил почтительный поклон: встал на колени и коснулся лбом земли.       — Господин, простите, что пришёл так поздно. Ваш слуга, наверное, скоро уже отойдёт в мир иной. Поскольку мне настало время умирать, я должен был прийти к вам.       — А этот меч и есть господин? — спросил внук, вытирая запачканные землей ладони о штаны.       Дед с заплаканными глазами притянул ребёнка и поставил перед мечом.       — Он теперь будет служить вам, господин.       В тот момент, когда старый слуга говорил это, гладя внука по голове, меч загудел. Чуткие уши ребёнка услышали звук раньше деда: у малыша от удивления перехватило дыхание.       Джеюна не забыли. Он победил. Подлетела бабочка и села на рукоятку меча. Ребёнок зачарованно смотрел на гудящий меч и белую бабочку. Он раскинул руки, чтобы поймать её. Но тут в одно мгновение небеса почернели, как при надвигающемся тайфуне. Из водоворота сгущающейся темноты блеснул свет. Сильный порыв ветра подхватил бабочку. В тот момент, когда она села на рукоятку, клинок объяло пламенем. Это было пламя Гоблина. С неба раздался божественный голос:       — Ты победил. Но на твоём мече — кровь тысяч. Тебе они были враги, но они тоже были творением Богов. Поэтому сам ты останешься бессмертным и будешь видеть, как умирают те, кого ты любишь.       Языки пламени стали ещё больше, и под мечом начало появляться тело Ким Сина — пронзённое мечом и истекающее кровью. Пламя Гоблина превратилось в тело Шима.       Он сам стал духом, Гоблином.       — Ты не забудешь ни одной смерти. Такой будет тебе мой дар, который станет для тебя наказанием.       Изо рта восставшего во плоти Ким Сина вырвалось дыхание. Вновь на мгновение вернулась боль от меча, пронзившего грудь. Синее пламя поднялось и полностью объяло его тело, которое тоже вспыхнуло этим огнём. Дух произнёс мощным голосом:       — Лишь только невеста Гоблина сможет освободить тебя от меча. И когда меч будет извлечён, ты сможешь вернуться в Ничто и там обрести покой.       Ким Син медленно моргнул. Он увидел своего состарившегося слугу и испуганного мальчика.       — Господин! — закричал слуга в изумлении.       Ким Син медленно поднялся. Это был прежний генерал Шим Джеюн, в том самом облике и с тем же сверкающим взором, с которым он проносился по полям сражений.       Или даже нет. Взгляд его стал ещё более пронзительным. Всё происходящее удивило и напугало ребёнка, он спрятался деду за спину. Гоблин двигался медленно, испытывая странные ощущения от вновь обретённого тела. Раскалённое пламя исчезло, став его плотью. Но в душе его ещё бушевал огонь.       — Я вернусь, но сначала навещу кое-кого.       И он направился по дороге к королевскому дворцу. Не только гнев направлял его дух. Сначала нужно встретиться с королём. У него есть к нему вопросы. Месть нужна, но сначала надо узнать, почему он ему не поверил.       Внезапное появление Шима вызвало переполох во дворце. «Кто он?», «Что он здесь делает?» — пытались расспрашивать Джеюна уже забывшие про него придворные, но он одним движением руки просто отбрасывал их в сторону. Отброшенные тряслись от страха и пятились, а он шёл прямиком к королю. Клеветнику, нашёптывающему королю коварные речи, он одним махом свернул шею, после чего направился в королевские спальные покои.       Время текло не только для брошенного в поле Гоблина, оно шло и в королевском дворце. Бездыханное тело короля уже лежало окоченевшим, с закрытыми глазами, было обмыто и одето в погребальное платье.       — Я опоздал…       В углу над кроватью он увидел несколько картин. На них было в цвете изображено прекрасное лицо королевы. Портреты его сестры — вот что в итоге оставил король после своей смерти.       Всё оказалось напрасно. Что толку теперь от поверженных злопыхателей, от поверженного монарха… Король, который должен был дать ему ответы, мёртв. Любимые родственники, убитые вместе с ним, мертвы уже давно. Не осталось больше ничего.       Занимающаяся заря была кроваво-красного цвета. Шим возвращался на поле, и в этом свете зари он не мог определиться, какую смерть ему выбрать.       Когда он вернулся на поле, где провёл тридцать лет; там появился могильный холм из камней. На месте, где раньше лежало его тело, сейчас было погребено тело его слуги. Мальчик, которого привёл сюда старый слуга, своими маленькими перепачканными руками собирал камни на могилу деду. Джеюн застыл, поражённый.       Он сжал кулаки так, что на кистях выступили вены. Ведь только прошлой ночью Дух говорил, что теперь ему придётся помнить все смерти. «Какой же я глупец! Я отправился в долгий путь непонятно зачем, оставив того, кто не забыл обо мне». Он подошёл ближе, собрал с земли камни и, погружённый в свои мысли, положил их сверху на насыпь, собранную мальчиком.       — Похоже, ты — моё первое наказание.       Теперь не осталось никого, кто бы его помнил. Он только что сам проводил последнего. И в тот момент, когда он уже подумывал о том, чтобы опять вернуться к Духу и окончательно исчезнуть, его коснулась рука ребёнка.       — Примите мой поклон. Теперь я буду служить вам. Это была последняя воля дедушки.       Ребёнок склонился перед ним: хоть и неуклюже, но почтительно. Его глаза были такими же красными, как и рассвет.       — Я был ослеплён местью. Даже не спросил твоего деда, как ему жилось, не поприветствовал его толком. И несмотря на это ты всё равно хочешь мне служить? — спросил он горько.       Ребёнок посмотрел на него снизу вверх, потом кивнул. Так началась долгая история отношений Гоблина и его слуги-человека.       Он вместе с мальчиком вышел в открытое море, отправившись в чужие страны, где его никто не знал. Шим Джеюн-Гоблин считал, что пережил уже все чувства и что больше никогда не вернётся в страну, где у него ничего не осталось.