Гоблин

      Спустя несколько месяцев они наконец пристали к берегу далёкой чужеземной страны. И там было всё так же, как и в Корё, там тоже шла война. Сначала была Франция, потом Англия… Повсюду менялись властители страны, а когда менялся властитель, то народу снова приходилось проливать кровь. Джеюн, ставший Гоблином, иногда воевал, иногда оставался в стороне от сражений, и так текло время его жизни.       Когда люди начинали замечать, что он не старел, Шим снова возвращался на родину. Всегда в беспрерывном круге: родина — чужбина — родина — чужбина… Маленький мальчик, которого он взял себе в слуги, состарился и умер. И внуки этого мальчика тоже служили ему, старели и умирали. В разных странах уже было несколько таких могильных камней, но Джеюн лишь устанавливал памятники другим, а сам умереть не мог.       Наконец Гоблин снова ступал своими длинными ногами по родной земле. Теперь эта страна называлась не Корё, не Чосон, а Корея. Каждый раз, когда он сюда возвращался, всё здесь сильно менялось. Эпоха Чосон была лучше эпохи Корё, в которой он жил. Были также и времена получше эпохи Чосон. Но в любом случае окружавший Шима мир постоянно менялся. С прошлых времён на прежнем месте остались лишь столица и дорога, ведущая к ней.       И ещё люди. Изменилась их одежда, изменилась их еда. Но человеческая природа осталась такой же. Их чувства, любовь или вражда возникали, исчезали, но всегда оставались одинаковыми. Идя по улице вдоль каменных стен дворца Токсугун, Гоблин ступал по опавшим листьям. Его родная страна, которую он когда-то покинул, славилась яркими красками осеннего листопада.       Неожиданно он заметил странную стену. Эта стена была невидимой для человеческого глаза, поэтому он и замедлил шаг. Мужчина, который находился за этой стеной, почувствовал внимание Гоблина и посмотрел в окно.       — Гоблин? — негромко произнёс мужчина. Это был Мрачный Жнец. Только мёртвые, ангелы и духи могли пройти в эту дверь и увидеть его Чайный Дом. Двое мужчин стояли друг напротив друга по разные стороны невидимой стены.       — Мрачный Жнец?       Хотя они оба и имели отношение к миру Духов и Богов, но всё же это были другие создания.       Гоблин не побоялся заключить пари с Богом, даже не зная, к чему это приведёт. А Мрачные Жнецы — обычные служащие на побегушках у Богов. Они сортировали души умерших и отправляли их либо в рай, либо в ад. Весьма утомительное и хлопотное занятие. Если в прошлой жизни за тобой числилось неискупленное преступление, то такой работы тебе не избежать.       Жнецы, доходившие до порога врат смерти, все одевались исключительно в чёрное и носили такие же чёрные шляпы с широкими полями. Эти головные уборы скрывали их лица, чтобы обычные люди не могли их распознать.       — До чего же пошлые у вас шляпы! — пробормотал Гоблин.       Его слова разозлили Жнеца, но ещё до того, как тот успел ответить, Гоблин повернулся и зашагал прочь: «Зря останавливался. Это же обычный Мрачный Жнец».       Не только Боги, но и Гоблин не слишком церемонился со Жнецами.       В самом центре столицы у Гоблина был большой особняк, в котором он вот уже более века останавливался, когда возвращался на родину. Ему вообще нравилось окружать себя роскошью. Арочные окна дома были такими огромными, что казалось, в них могло поместиться всё небо. На потолке висели изысканные хрустальные люстры. Маятник старинных часов раскачивался, мерно отсчитывая ход времени. Эти часы купил его прежний слуга.       Здесь не было старых фотографий в рамочках, расставленных по всем углам; Гоблин и так помнил всех близких ему людей.       Он взглядом зажёг свет. Одна за другой вспыхивали свечи в канделябрах. Хоть он, хозяин дома, уже очень давно сюда не приезжал, в доме не было ни пылинки. В этом чувствовалась рука его слуги. Гоблин огляделся вокруг и раздвинул шторы.       — Господин!       В дом торопливо зашёл пожилой мужчина с ребёнком.       — Прошло уже двадцать лет, вы пребывали в добром здравии?       — А как ты сам?       — Вы ж сами видите, я сильно постарел. А вы, господин, выглядите всё так же шикарно, как всегда.       — Да не особо-то он и шикарный…       Только сейчас Гоблин заметил ребёнка, позволившего себе такую непочтительность. Это был маленький мальчик в жёлтой детсадовской панамке. На груди у него был прикреплён симпатичный бейджик с именем «Нишимура Рики».       — Ах ты, негодник!       Старик сурово прикрикнул на ребёнка и попытался побыстрее переключить внимание Гоблина.       — Это мой внук, про которого я вам говорил. А ну, Рики, живо поклонись господину!       — А что это за дяденька?       — А, так тебя зовут Рики? Я тот, кто сначала будет для тебя дядей, потом братом, потом сыном, а потом и внуком.       Малыш задрал голову и озадаченно взглянул на высокого Гоблина. Мальчику было непонятно, что тот имел в виду. Гоблин тихо усмехнулся и опустился на колени, чтобы ребенок мог посмотреть ему в глаза.       — Что ж, малыш, приятно познакомиться.       Хотя он говорил очень мягко, но мальчик, скрестив руки на груди, всё равно смотрел насупленно и настороженно.       — Извините его, на протяжении уже четырёх поколений у нас рождается только по одному ребёнку, он тоже единственный мальчик в семье, потому так избалован.       Старик снова склонил голову, чтобы выразить извинения, но Гоблин не разозлился и успокоил деда. Мальчик пока ещё маленький, к тому же он всё же потомок того самого слуги, который разыскал его прах в поле. Как же давно это было…       — Не волнуйся, ещё не было такого, чтобы кто-то из твоего рода подводил меня.       — Дядя, а почему ты всё время обращаешься к дедушке на «ты»? Тебе, что, жить надоело?       — Так говорить с господином! Прошу простить его невежество.       «Жить надоело»… Уголки рта Гоблина дрогнули в мягкой усмешке.       Отсвечивая красным, взошла полная луна. На фоне только что выпавшего снега она казалась ещё более яркой в абсолютно безоблачном небе. Было заметно, что стоявшие в округе высотные здания построены совсем недавно. Похоже, что когда-то здесь, на берегу моря, была небольшая деревушка. Теперь же на самой высокой из новостроек сидел Гоблин, в руке он держал банку пива. Холодный зимний ветер царапал ему руки. Он отхлебнул из банки, неспешно думая о том о сём. Лежащий внизу город мерцал огнями рекламных вывесок. Движущиеся вереницы людей и гудящих машин казались бесконечными.       — Хорошо вот так возвращаться, сидеть, никуда не торопясь… — пробормотал он вслух. Голос его был грустным, но добрым. Теперь его чувства к стране изменились: она стала тем местом, где он был так одинок, но по которому всё равно скучал. Он немного захмелел, закрыл глаза, но тут до его ушей донёсся отчаянный крик:       — Помогите! Умоляю, помогите!       Это был голос женщины. Она хотела жить и молила Бога о спасении.       — Боже, если ты есть, умоляю, спаси меня, пожалуйста!       Она умирала, её жизненная энергия угасала и уже едва ощущалась. Людей на дороге не было. Машина проехала на красный свет и не смогла затормозить на скользкой дороге. Она сбила женщину, которая шла, осторожно придерживая руками живот.       Бум! Тело женщины, пролетев в воздухе несколько метров, покатилось по дороге. Водитель резко ударил по тормозам, машину занесло, и она с визгом и скрежетом раздирающихся покрышек закрутилась на скользкой дороге. Женщина, отброшенная от удара далеко в сторону, истекала горячей, алой кровью, которая растапливала холодный снег вокруг неё…       По раздавшимся звукам Гоблин понял, что произошло, но только лишь покачал головой. Это, конечно же, было неправильно, но, подобно лежавшей вдалеке женщине, в день погибали сотни, тысячи людей. Всё же она умоляла так отчаянно, как мало кто молил перед смертью, ведь сейчас никто особо и не верил в Богов.       Он ещё отхлебнул пива и отвёл взгляд в сторону сияющего огнями города.       — Спасите, хоть кто-нибудь, умоляю!       Она была на последнем издыхании, жизнь уже почти совсем покинула её, но девушка упорно призывала Богов на помощь. На лбу у Гоблина, прямо над красиво изогнутыми бровями, образовалась небольшая морщинка. Он наконец поднялся и — ф-фух-х! — языком синего пламени слетел с крыши здания вниз.       Объятый этим пламенем, он приземлился недалеко от умирающей. Когда окружавшее его пламя стихло, Гоблин медленно подошёл ближе к девушке. Водитель, который её сбил, уже давно скрылся с места происшествия. Хорошие люди всегда жертвы плохих.       Глаза девушки уже почти совсем закрылись. Коричневые туфли… Именно их она поймала ускользающим взглядом. Её веки быстро дёрнулись, и она снова открыла глаза.       — К-к-кто вы?       — Тот самый «кто-нибудь».       — Умоляю, я…       — Мой принцип — не вмешиваться в жизнь и смерть людей.       — Мне нельзя сейчас умирать! Я…       Девушка, рыдая, схватила Гоблина за руку. Ему ужасно захотелось спасти её. Люди — они такие. Он сам когда-то был человеком, ему это знакомо. Гоблину было жалко её.       — Так ты просишь не за себя…       — Умоляю, пусть хотя бы дети…       Её пальцы, едва держащиеся за руку Гоблина, внезапно совсем ослабли. Он почувствовал, что и другая жизнь внутри её живота тоже исчезала. Гоблин тяжело выдохнул.       Дети. Когда он превратился в Гоблина, то взял к себе внука старого слуги. Это был единственный способ искупить свою вину перед стариком.       — Тебе повезло. Сегодня ты встретила мягкосердечного Бога. Не хочу, чтоб в такой вечер кто-то умирал.       На его ладони появилось пламя Гоблина, оно собралось в огненный шар. Шар пролетел над телом девушки, проник внутрь живота и заполнил собой всё внутри. Исходящая от шара энергия напитала её жизненной силой. И сразу же остановившееся дыхание появилось вновь, наполняя воздухом горло и лёгкие. В этот момент на зимней улице вдруг неожиданно расцвели вишнёвые деревья, их лепестки с тихим шелестом падали прямо на белый снег с алыми пятнами крови. Гоблин чуть помедлил, взглядом художника окинул созданный пейзаж и через несколько мгновений исчез. Девушка, лежавшая в лепестках вишни, ожила.       Спустя некоторое время на этом месте появился мужчина в чёрных ботинках и черной шляпе. Женщины, которую он ожидал здесь увидеть, уже не было, остались лишь следы её крови. Откуда взялись эти лепестки на снегу? Ведь ДТП произошло точно по графику… Мрачный Жнец нетерпеливо достал лист из конверта, который держал в руках, и ещё раз внимательно всё проверил:       Пак Рюджин, 27 лет, время смерти: 21:05, 14 февраля 1998 г., причина смерти: ДТП       Имени нет, 0 лет, время смерти: 21:05, 14 февраля 1998 г., причина смерти: ДТП       Мрачный Жнец поднял руку и посмотрел на часы — было ровно 21:05. Он пришёл вовремя, секунда в секунду.

* * *

      Пак Рюджин жила в обшарпанной хижине на холме, с которого был слышен шум волн. Её имя было в списке мёртвых, но она выжила. Такое ещё называли чудом. Она собирала сушившиеся на дворе стебли морской капусты и любящим взглядом смотрела на деловито сновавшие по двору дочь и сына.       — Ну и что сегодня нашим Соён и Сонхуну приготовить на день рождения? Медовый тток или пастилку с разноцветными слоями, как у радуги?       Мальчик оторвался от щенка, с которым играл, и подставил ладошки, чтобы поймать падающий лепесток вишни.       — Ну так что, с мёдом или пастилу?       Лепесток наконец опустился на ладонь, и мальчишка повернулась к матери.       — Мама, а можно в этот раз мы устроим не праздник, а пати?       — А в чём разница?       — Там тток, а здесь торт. Мы тоже хотим задувать свечи и загадывать желание.       — Да, мама, я тоже хочу.       Женщина не сдержала улыбки. Она думала, что её дети любили рисовые сладости, и всегда делала их им на день рождения. Но пусть сегодня у них прекрасных детей будет на день рождения торт, ей это не в тягость.