Гоблин

      Пак Рюджин часто приходила к старику — торговцу овощами. Подстелив газету, тот сидел на пешеходном мосту и вёл торговлю как бы нехотя, без особого энтузиазма. Старик знал, что Рюджин одна воспитывала детей. И, может, от того, что он пожалел мать-одиночку, а может, и нет, но когда-то давно он рассказал ей историю про Гоблина.       Это был рассказ об ужасном предсказании — любовном заклятии, наложенном на Гоблина. Будто бы он восстал из мёртвых и стал бессмертным. Он до сих пор блуждал по свету и искал себе невесту, чтобы наконец умереть. И никто не знал, где эта невеста и есть ли вообще. «Какие Боги всё-таки жестокие!» — подумала Рюджин, выслушав эту историю. Но всё же старик ей сказал:       — Когда ты будешь на грани жизни и смерти, то всё равно искренне молись о спасении! Вдруг рядом всё-таки окажется какой-нибудь мягкосердечный Бог.       И Бог услышал её мольбы. Она умирала, молила о помощи, и по её зову появился тот самый «кто-нибудь» — Бог с добрым сердцем, который спас и её, и детей, которым тоже было предписано умирать. Знак судьбы…       — Ой, собачка!       Девчушка, которая только что так радовалась обещанному торту со свечами, выбежала за ворота. А парень, который рядом стоял с девочкой, тихонько подходил к ним, также смотря по сторонам. Лицо женщины помрачнело. Девочка будто бы гладила щенка, а её сын видел это, но никакого щенка, на самом деле, не было, она просто гладила рукой воздух, а он смотрел в никуда.       Платой за чудо было то, что её дети могли видеть то, что видеть не следует. Ну и пусть, главное — они выжили. Заставив себя улыбнуться, мать позвала Соён с Сонхуном:       — Что-то холодно на улице, пошлите скорее в дом!       Вечером обещанный торт со свечами уже стоял на маленьком столике. Женщина услышала, как дочка зашла в дом и торопливо сняла обувь. Дверь открылась, и оба вприпрыжку забежали в комнату.       — Ура, торт! Давай прямо сейчас устроим пати?       Глядя на ребят, женщина улыбнулась.       — Конечно, вы ведь уже большие.       — Точно, нам же девять исполнилось!       Сонхун как сын с гордостью чиркнул спичкой и одну за другой зажёг все девять свечей на торте. Они горели ясным огнём, и такая же ясная улыбка была на лице у мальчика. Неожиданно он поднял голову и посмотрел на мать внимательным взглядом.       Мама всегда была такой доброй, такой заботливой. Было время, когда Сонхун, в отличие от своей сестры, стеснялся смотреть людям в глаза, потому что у него не было отца, как у других детей. И то, что сейчас он вырос таким уверенным, — это всё благодаря матери. Мама всегда радовалась, когда видела смелость сына. Никто не любил его больше, чем мать. С ней Сонхуну не было одиноко в этом мире, и, оправдывая надежды матери, он рос человеком со светлой душой.       Всё благодаря маме…       — Ну что же вы, зайчата? Загадывайте скорее желание!       Соён закрыла глаза и начала что-то борматать, в это же время Хун сложил ладошки перед собой, но желание не загадывал и свечи не задувал. Улыбка медленно сошла с лица женщины.       — Сонхун! — позвала она тихим голосом.       — Нет…       Глаза мальчика наполнились слезами, губы дрогнули, наружу прорвался всхлип.       — Ты не настоящая мама! Ты — её душа!       — Что? Сонхун, что ты говоришь?       — Мама… это не ты…       — Так вы, оказывается, и вправду всё видите? Ваша мама надеялась, что это не так… Она…       Лицо женщины стало печальным. По румяному лицу Соён потекли слёзы. А душа её матери даже не могла их утереть. Сонхун же пытался всё сдержать внутри себя.       — Мама… правда умерла?       Женщина не смогла ничего ответить, лишь медленно кивнула.       — Где она сейчас? Где наша мама?       — В больнице у перекрёстка.       Внутри мальчика будто что-то надломилось: хоть Сонхун и считал себя уже большим и взрослым, но ведь он был всего лишь ребёнком девяти лет, и у него есть сестра, за которой надо тоже следить. Его же близняшка разрыдалась в полный голос.       — Мама, мамочка! — от её голоса пламя на свечах задрожало. Душа женщины, которая до этого не решалась поднять взгляд, наконец посмотрела девочке в глаза. Она не могла поверить в то, что должна навсегда покинуть свою дочь, оставить её одну в этом мире. Смерть всегда приходит неожиданно, даже если ты уже однажды умирал. Но в этот раз она не сможет позвать Бога на помощь. Ей достаточно того, что чудо один раз уже произошло.       — Сонхун, послушай, что я тебе скажу, ты ведь уже большой. Сейчас позвонят из больницы, поезжайте туда, не оставляй сестру без присмотра. Потом к вам подъедет и моя сестра — ваша тётя. Вечером уже холодно, поэтому обязательно наденьте шарф. И впредь никогда не смотрите в глаза призракам. Поняли?       Душа женщины всё никак не хотела расстаться со своими детьми, но постепенно начала исчезать.       — Прости нас, мамочка. Ну, за то, что на призраков смотрели. Зато мы теперь можем и тебя видеть, и нам от этого немного легче.       — И вам спасибо за то, что могу попрощаться с вами.       Они обе говорили, глотая слёзы, а последний молча смотрел. В эту минуту Сонхун действительно не жалел о том, что видел потусторонний мир.       — Что ж, мне пора. Люблю вас, зайчонки…       — И я! Я тоже тебя люблю, мамочка! Прощай, мамуля!       — И я тебя люблю, мам, будь осторожна.       И от того, что он только мог видеть тающий образ матери, но не мог его коснуться, становилось ещё больнее.       — Ты обязательно попадёшь в рай!       Женщина в последний раз качнула головой, но Хуни не понял, услышала та его слова или уже нет. Теперь они в первый раз в жизни остались совсем одни. Уткнувшись лицом в пол, девочка плакала и звала маму, а мальчик успокаивал сколько мог. Чуть погодя, её рыдания прервал телефонный звонок.       Как и предупреждала мать, звонили из больницы.       — Это дом Пак Рюджин?       Услышав мамино имя в трубке, у Сонхун снова начали набираться слёзы. Но несмотря на это, всё-таки вспомнил, что ему было велено: он обернул вокруг шеи девочки и себя теплый красный шарф. Стоя в дверях, он посмотрел на праздничный стол. Свечи на торте уже почти полностью догорели, их огонь должен был вот-вот погаснуть, а воск капал прямо на крем.       — Не буду загадывать желаний, вообще не буду! Всё равно они не исполняются. Кого просить, если никто не слушает?       Сонхун плотно сжал губы и вышел из дома, взяв за руку сестру и громко захлопнув за собой дверь. От этого пламя на догорающих свечах угасло совсем.       Надевая оставленные на крыльце ботинки, он вытирал слёзы кулаком. Ветер, дувший с моря, был очень холодным. Наконец обувшись, они уже собрались выбежать на дорогу, как увидели, что в ворота зашёл мужчина, с ног до головы одетый в чёрное.       — Дяденька, а вы кто?       — Вы… вы что, меня видите?       Мама же предупреждала, что нельзя встречаться взглядом с призраками! Но парень от горя совсем потерял голову. Это был Мрачный Жнец, и удивлён он был не меньше близнецов: живой человек мог его разглядеть!       — Ой, а шарф! Соён, сестрица, ты шарф не надела!       — Он на ней.       Ребята попытались сделать вид, что ничего не произошло, но теперь от Мрачного Жнеца было не так просто отделаться. Сонхун машинально ухватился за шарф и крепко зажмурился. Что сейчас будет?       — Это же дом Пак Рюджин? В больнице я её не застал.       Мрачный Жнец говорил очень тихо, как будто разговаривал сам с собой. Он пристально вгляделся в лицо детей. Они не должны были родиться. Это же те самые безымянные, которые были записаны вместе со своей матерью!       — Вам же в этом году девять лет исполнилось, да?       Что же делать? От смятения у него в голове всё просто отключилось, но в этот момент в воротах внезапно появился старик. Это был тот самый торговец овощами на мосту.       — Дедушка! — закричала Соён и побежала прятаться за его спину, а за ней побежал и Сонхун. Это был не простой старик. Это был дедушка Сону, добрый дух, который жил в мире людей, предсказывал им судьбу и оберегал маленьких детей.       — Уходи! Оставь ребёнка в покое.       Казалось, что после того, как его увидел живой человек, Мрачный Жнец сильнее удивиться уже не сможет. Но появление дедушки Сону просто изумило его.       — Препятствуете исполнению служебных обязанностей? — угрюмо спросил Жнец.       Но старик лишь продолжил ругаться:       — Да уж, обязанностей. Сам виноват, раньше надо было свои обязанности выполнять, сейчас уже поздно. Что там у тебя записано было? «Имени нет»? А у них имя есть!       — Для выдачи нового предписания потребуется запросить свидетельства за девять лет. Вы же сами знаете…       Под резким напором старика Мрачный Жнец стушевался. Он просто хотел сделать то, что ему предписывала инструкция, но вмешательство Сону его обескуражило. Нахмурившись, Жнец решил, что здесь лучше будет уступить. Всё равно сейчас некогда этим заниматься. Сначала нужно найти тех, кто указаны в списке.       — Ещё увидимся, малыши.       Он напоследок колким взглядом посмотрел на Соён, едва высовывающуюся из-за спины старика, и на Сонхуна, стоящим перед ними с гордо поднятной головой, и исчез в темноте.       Как только Мрачный Жнец вышел за ворота, девочка потянула старика за рукав. В глазах у неё стояли слёзы — она снова вспомнила о матери.       — Наша мама… Она… она…       Соён с Хуном от горя и страха не могли связать и двух слов.       — Знаю. Тут уж ничего не поделаешь, хорошо ещё, что хоть вы выжили. Здесь больше жить нельзя, вы в глаза Жнецу посмотрели. Сонхун, переезжайте в другое место. И не тяните, три дня у вас на это.       — А если переехать, то он нас не найдёт?       — Не найдёт, всё привязано к дому. И ещё: сегодня ночью на похороны придут мужчина и две женщины, живите у них. Туго вам у них придётся, но все равно другого выбора нет. Главное — защищай свою сестру.       Сону, принявший образ старика, зачем-то отдал мальчику свою капусту. Сонхун в замешательстве взял у старика кочан. Он не очень понял, зачем ему это надо, но лишних вопросов не задал, предпочёл благоразумно промолчать и просто кивнул.       Старик часто говорил загадочные вещи. Но благодаря его совету выжила мама, потому и близнецы внимательно запомнили то, что им сказали.       От слёз глаза девочки засверкали ещё больше. Старик не удержался и погладил Соён по голове. Красивые дети. Понятно, что все дети — дар небес, но когда он предсказывал их рождение, то ощутил какую-то радость. Впереди ребят ждала очень тяжёлая судьба. Жалко их, конечно, но тут уж ничего не попишешь.       Сегодня они снова обедали одни. Подросткам в их возрасте это трудно, потому что воспринималось остальными как вызов. Но для Паков это уже стало привычным делом. Скоро выпускные экзамены в школе. За их спиной одноклассники тайком шушукались о том, что они видели призраков. Но Соён лишь надевала наушники, накидывала на голову капюшон и делала вид, что ничего не замечала. В то же время её брат доказывал, что в этом плохого ничего нет.       Ему хотелось выполнить данное матери обещание, но призраки сами будто преследовали его. Окружающим людям казалось, что он беседовал с пустотой. В итоге парня стали считать странным и с ним никто не общался. А Соён же почти не выходила из дома, поэтому и не было у неё приключений с призраками. У него в наушниках звучало любимое радио. Мягкий голос диджея очень нравился Сонхуну. Он как раз объявлял очередной трек, но тут парня окликнул какой-то приятный глубокий голос.       — Эй!       Голос был мужской. От удивления Пак старший вздрогнул, но сделал вид, что ничего не произошло и он ничего не услышал. Он лишь поправил на шее красный шарф, засунул руку в карман и поставил громкость телефона на максимум. Звуки музыки из наушников стали слышны даже окружающим. Но, в отличие от сплетничающих одноклассниц, от этого голоса было не так просто отделаться.       — Эй, у тебя чё, и вправду сестра — невеста Гоблина?       Невеста Гоблина… Призраки иногда называли её так, хотя Соён и Сонхун и не знали почему. «Может, так называют тех, кто видит призраков», — думала Соён. Её не очень вдохновляло, что её мужем будет какой-то Гоблин, которого она даже в глаза никогда не видела. С другой стороны, иногда ей хотелось замуж. Ведь муж — это какая-никакая семья. Нет, всё-таки хоть ей и хотелось создать свою семью, но вот так выходить замуж за Гоблина, у которого, поди, и нрав наверняка суровый? Нет уж…       Отвлекая себя с мыслями о сестре, Сонхун подпевал песне в наушниках. Шёл дождь, но зонта у него не было: он просто накинул капюшон, который быстро промок. И вот такой, весь промокший, он шлепал по лужам, распевая песни, — неудивительно, что окружающие принимали его за слегка тронутого.       — Эй, не притворяйся, ты меня видишь!       Это был Ли Ёнбок — навязчивый призрак длинноволосого парня-мавки. Сонхун попытался увернуться от него, стараясь при этом не смотреть ему в глаза.       — Ты, что, и дальше будешь комедию ломать?       Призрак не давал ему проходу.       — А ну стой, мерзкий пацан!       Глаза у Ёнбока закатились, его взгляд напугал Хуна.       — Ай, ну и страшилище!       Парень больше не мог игнорировать призрака и махнул рукой, пытаясь его отогнать.       — Ага! Так значит, всё ты видишь!       Пак тяжело вздохнул: сейчас снова начнёт жаловаться на жизнь.       В отчаянии он уже приготовился слушать его нытьё, но тут на лице у Ли появилась странная гримаса, будто он испугался чего-то. Странно, кто ж мог его так напугать? Хун был поражён. Он и сказать ничего не успел, как призрак, запинаясь, начал лепетать: «Ой, так это правда! Прости-прости!» — и тут же исчез так же внезапно, как и появился, оставив лишь небольшой след черного дыма.       Нет, конечно, хорошо, что Ёнбок наконец отстал, но Сонхуну всё-таки было немного не по себе. От кого он так удрал? Не к добру это всё…       Вставляя выпавший наушник, он обратил внимание на высокого мужчину под зонтом, идущего ему навстречу. Между ними было много людей, в том числе и школьников, одетых так же, как он. Но каким-то образом мужчина почувствовал его взгляд и посмотрел в ответ. На краткий миг ему показалось, что время будто бы замедлило ход.       У него мелькнуло смутное ощущение, что они уже где-то встречались. Точно не часто, а лишь однажды, иначе он бы его наверняка запомнил. Пак отвёл взгляд, ему нужно было спешить домой.       Едва зайдя в дверь, он тут же увидел сестру, занимающийся домашними делами: сварила рис, помыла посуду, а потом постирала бельё. От такой запарки у неё на лбу выступил пот. Пока она хлопотала по хозяйству, их тётя в гостиной лежала на диване и смотрела телевизор. Этим же были заняты и двое родных детей тетки: сын Хёнджин и дочь Ёджи. Близнецы были сиротами, и их растила тётя. Хотя «растила» — это не совсем правильное слово. Сонхун рос сам, следя за младшей, но по документам именно тётка считалась их опекуном. И всю работу по дому она переложила на племянницу, которая, по сути, была у них за прислугу.       Сварив суп, Соён сноровисто накрыла на стол. Расставив тарелки и разложив приборы, она позвала всех обедать. Но её обленившиеся родственнички, как обычно, слушали вполуха и даже за стол не спешили.       Парень, смотря на это уже далеко не в первый раз, подумал, что уж лучше им было бы расти совсем без родни, чем с такой.       — Кушать подано! Обед на три персоны: один мужчина, две женщины!       Ему пришлось позвать вместо сестры, пока родня нехотя собралась к столу.       — Че ты орёшь так? В башке от тебя звенит! Она ж всего только на стол накрыла, а криков твоих — как на митинге.       Если б дело ограничивалось лишь работой по дому, то это было бы ещё ничего. Но ведь приходилось и их брань выслушивать. В детстве, бывало, он даже сомневался: а точно ли тётка и мать были родные сестры? Но сейчас им по девятнадцать, и они все воспринимали таким, как оно есть. Плакать и огорчаться они перестали в двенадцать. Ну, почти перестали.       — С чего это вдруг миёккук? Сегодня, что, у кого-то день рождения? — спросил Хёнджин.       — Точно! Может, у них? — предположила его сестра. Близнецы молча ели приготовленный сестрою суп, пока тот ещё не остыл. На кухню зашла тётка:       — Это ж день смерти их матери, чего тут праздновать? Ничему вас научить не смогли, ни стыда ни совести нет!       Сонхун понятия не имел, почему и за что им должно быть стыдно. Но общение с такими родными, которые вообще не думали о том, что говорили, лишь закалило парня.       — Спасибо, тётя, что с днём рождения нас поздравили!       — Нет, ты только погляди на него! Вот уж правду говорят, пригрели на груди змеюку. Это наказание мне за всю мою доброту. Да уж, несчастная мать-одиночка, покойница-то наша, замечательно сына воспитала.       — Ну, знаете, это уже чересчур.       — Что — чересчур? Это для тебя она мать, а для меня — всего лишь сестра.       — Вот именно, мне она ближе: и по духу, и по родству. Спасибо, Соён, вышло очень вкусно.       Доев миёккук до последней капли, Сонхун встал из-за стола. Он очень не хотел расстраивать в этот день сестру, но всё вышло вот так. Хотя сегодня как раз позволительно немного и расстроиться. Он поставил посуду в раковину и пошёл в коридор. Открыв обшарпанную входную дверь с заедающим замком, Сонхун увидел, что на улице всё ещё шёл дождь. В подставке у дверей стояло лишь два зонта.       — Не вздумай зонт забрать, башку оторвем! — заволновались за его спиной Хёнджин и Ёджи.       — И сберкнижку перед уходом не забудь оставить! — добавила тётка.       — Нет у нас никакой сберкнижки, сколько раз вам нужно…       Бздынь! Мимо его головы пролетела металлическая плошка. Мелкие рисинки разлетелись во все стороны, упали на землю, застряли у Хуна в волосах. Соен, ничего не понимая, встала в ступор.       — А где же она тогда, а? Где сберкнижка? Деньги за страховку мамашки вашей куда подевались?       Пак резко повернулся к тётке и сестре, которая едва ли сдерживала слёзы.       — А нам откуда это знать? Вы же, тётя, все деньги и забрали, даже залог за наш дом! — прокричал Сонхун и выбежал на улицу, взяв с собой сестру. Дождь стал лить ещё сильнее. Можно было подумать, что это небеса так плакали и сочувствовали им, но только небесам всё равно, что творилось у них на душе. Дети снова мокли под дождём.       Собрав все деньги, что были у него в карманах, он купил маленький торт и пришёл на волнорез, где оставил Соён. Раньше они с матерью часто ходили сюда смотреть на море. Они уселись, скрестив ноги, прямо на каменный пирс. Аккуратно достал торт из коробки, и Соён вставила в него свечи, она так хотела уже давно — впервые за десять лет. Когда им исполнилось девять, они решили никогда этого не делать, но день сегодня выдался такой, что очень захотелось устроить праздник — пусть поздравлять друг друга им придётся самим. Больше ж некому… Раньше он считал, что Богов не существует и нет смысла их о чем-то просить. Но сейчас он была в таком отчаянии, что очень захотелось загадать желание.       Проливной дождь постепенно прекратился. Ну хоть в чём-то повезло. Впрочем, сильно радоваться не стоило: в пасмурные дни капризная погода могла снова испортиться в любую минуту. «Даже в этом на нашу жизнь похоже», — раздражённо подумал Сонхун, чиркая спичкой. Огонь никак не хотел зажигаться на ветру. Соён, помогая брату, прикрыла спичку ладонью, и наконец тот смог зажечь свечи.       — Пожалуйста, помоги нам заработать немного денег. Помоги как-нибудь с тётей и её родней. И ещё, пожалуйста, пусть у нас наконец появятся наши суженные! Умоляю!       «Умоляю»… Конкретное и искреннее желание… Сложив руки перед собой, Соён молилась, опасаясь лишний раз выдохнуть, чтобы случайно не потушить свечи. Она молилась потому, что не хотелось больше жить такой ужасной жизнью, но чем дольше она молилась, тем сильнее становилось отчаяние. По её щеке покатилась слеза. Пак, смотрящий на это, взял в руки лицо сестры и вытер её слёзы.       — Да что ж я делаю? Кого молю? Где они, эти Боги?       Небо быстро темнело — похоже, сейчас снова начнётся дождь. Шум волн тоже становился всё сильнее. День сегодня выдался тошным. Да и вся жизнь их, в общем, такая же. Соён опустила сложенные в молитве руки, и вместе с братом несколько раз сильно дунули на свечи, пока они все не погасли. И прокричали в небо, в котором, конечно, нет никаких Богов.       — Да что ж это такое? Сейчас же не сезон дождей, не лето с тропическим ливнем! Закончишься ты когда-нибудь или нет? Да у нас дома вообще только два зонта, сколько ж можно, а?       Он кричал, крепко зажмурившись, потому что дуло так, что открыть глаза было невозможно. Но ответом ему был лишь очередной яростный порыв ветра, разметавший и спутавший ему волосы. Да что ж за день сегодня такой! Внезапно ветер прекратился, и вокруг вдруг стало очень тихо.       В этой тишине откуда ни возьмись появился высокий мужчина. Тот самый, которого Сонхун вроде когда-то видел. Чтобы его толком рассмотреть, Соён пришлось запрокинуть голову. А Сонхун сам был высоким, так что трудностей не было. В руках у мужчины был букет белых цветов. Гадая, как он смог появиться прямо у них под носом так незаметно, Сонхун попятился.