7
27 июля 2025 г., 11:13
Мэтт шел за Фрэнком как в том сне, где его поглащал красный туман. Он морщился, наступая на больную ногу, но изо всех сил пытался не спотыкаться и не отставать. Это тело было очевидно слабо, Мэтт никак не мог привыкнуть к этому постоянному бессилию. Но сейчас его всё равно волновали не болезненные ощущения в теле и голове, а прямая как палка спина Фрэнка, который шёл слишком быстро и нервно.
Мэтт понимал от чего так упрямо бежит Каратель и неожиданно, это заставило его остановится. Он перестал идти за Фрэнком, руки непроизвольно сжались в кулаки. Тихая злость заклокотала в груди, как начинающая кипеть вода. К бледным щекам снова прильнула кровь.
— Да что с тобой такое, Фрэнк?
Мужчина обернулся, нижняя челюсть выдвинулась вперёд – движение еле заметное, но очень опасное. Мрачная маска предупреждения легла на его лицо. Он остановился и принялся безмолвно наблюдать, как Мэтт преодолевает расстояние между ними и не сделал ничего, когда тот схватил его за грудки.
— Я кто, по-твоему? Какой-то придурок, которого можно гладить по голове, а потом отталкивать?
Его голос шипел как раскалённое мало, встретившееся с водой. Он рычал, но не кусался. Раздражение Фрэнка отзывалось на эту вспышку собственной волной протеста и он свободной от фонаря рукой упёрся в грудь Мэтта. Под пальцами заходила ходуном грудная клетка. Фрэнк попытался оттолкнуть его.
— А ну убери от меня свои руки, — предупреждающее рычание, ещё одна попытка освободиться.
— Каждый раз с катушек слетаешь, делаешь что тебе вздумается! Совсем не соображаешь!
Мэтта действительно трясло от ярости, он с такой силой вцепился в кофту Фрэнка, словно был на грани того, чтобы не разорвать его на куски. Он выплёвывал каждое слово с таким ядом, что не ранить никак бы не смог. Когда его голос дрогнул и на очередную порцию обвинений не хватило сил, Фрэнк растерялся. Его разгорающийся огонь так и расыпался тёплым пеплом.
— Прекращай, Красный, не заставляй меня выбивать из тебя это дерьмо. Хорошо?
Мэтт дышал яростно, не выпуская их обоих из западни.
— Ты же сам...
— Я не хотел.
Фрэнк расжал пальцы, уронил фонарь на проморзглую землю и вместе с тем отпустил попытки освободиться от трясущегося адвоката. Вместо этого он тяжело вздохнул и прижал мужчину к себе. Рука на груди Мэтта сжалась и намотала ткань его кофты на кулак. Зубы Фрэнка заскрежетали от напряжения, с которым он сжал челюсти, прежде чем второй свободной рукой расстегнул пуговицу на джинсах мужчины. У Мэтта перехватило дыхание.
— Что ты... Перестань... — всю его злость моментально сдуло.
Он отпустил руки, попытался отодвинуться, но тот не дал ему отстраниться ни на дюйм. Когда Фрэнк запустил руку за ремень, Мэтт поморщился, крепко сжал веки, перед глазами поплыли круги. Ещё одна безуспешная попытка пойти на попятную вызвала вспышку ужаса и недоверия в голове. Безэмоциональный взгляд Фрэнка прилип к его лицу, ноздри широко роздувало, так ему самому не хватало воздуха.
— Пожалуйста, отпусти.
Голос Мэтта дрогнул от мольбы, с которой он выдохнул эти два слова. Когда Фрэнк без колебаний сжал пальцы на его члене, ореховые глаза расширились от изумления. Он прикусил нижнюю губу, чтобы не заорать. Схватил Фрэнка за плечи и предпринял совсем слабую попытку его отодвинуть. Кажется, сил больше не осталось. Рука аккуратно, но уверенно двинулась несколько раз, выбивая из Мэтта остатки воздуха и воли. С хриплым дыханием вырвалось беззвучное: «Фрэнк».
На грудную клетку опустилась могильная плита, Мэтт был в этом уверен. Он буквально боролся за каждый вдох. Прижался к Фрэнку, когда тот отпустил его кофту. Между ними осталась только рука солдата, которой он отбирал у мужчины все его протесты точными и быстрыми рывками. Их рваные вдохи смешались, взгляды скрестились. Фрэнк смотрел так испытующе, словно ему удалось проникнуть в чужую голову и украсть все секреты, прочесть каждую глубоко и тщательно спрятанную от мира мысль. Мэтту хотелось исчезнуть, спрятаться от этих чёрных колючих глаз. Но он мог только беззвучно скулить и поддаваться сильным толчкам.
В какую-то самую желанную и ненавистную секунду, Мэтт спрятал лицо у Фрэнка на плече. Его голову разорвала тупая боль от той вспышки, которая вспыхнула у него между ног. Пальцы Фрэнка всё ещё сжимали его, когда он со стоном спустил ему в руку.
В голове пульсировало осознание, разгоняя все мечущиеся в припадке мысли. Они так и стояли обнявшись, выравнивая дыхание и не двигаясь. Мэтт отчаянно пытался догнать и осознать происходящее, но мысли зашуганно разбегались от одной только попытки выцыпить хоть одну. Он же никогда не говорил честно в слух о своих чувствах, поэтому и путался в этой липкой паутине. Но Фрэнк всегда знал, что происходит. Знал и выдёргивал, выбивал из него эту правду.
— Фрэнк...
Мэтт наконец качнулся назад и Фрэнк выпустил его, позволил разорвать эту нить, которая обвила их шеи крепкой невидимой петлёй.
— Полегчало, Святоша? — он уронил голову в бок и посмотрел чуть изподлобья, прищурившись в темноте.
Он снова одним насмешливым вопросом выбил почву из под ног. Мэтт сжался, резко поправил свою одежду, ззубцы на молнии его джинс торопливо зашуршали. Он промолчал, поднял с земли фонарь и обошёл Фрэнка, направившись дальше по тропинке в лагерь, хромая сильнее обычного, но совершенно этого не замечая.
Тяжёлая, практически осязаемая тишина повисла между ними. Фрэнк сохранял дистанцию, шёл на несколько шагов позади, предоставляя Мэтту немного свободного пространства. Он внимательно следил за его рваными движениями, насколько это позволяла густая темнота. Адреналин прекратил кипять кровь и уличный холод начал снова пробираться под кожу.
Когда добрались до своей палатки, Мэтт вернулся к машине, нашёл там своё неизменное одеяло и сделал пару шагов к выделенному им спальному месту. Подумал, не разложить ли сидения в машине и не провести ли в ней неудобную ночь. Представил боль в затёкших ногах и спине, которые встретят его с первыми утренними лучами и отказался от этой идеи. Выключил фонарь, снял ботинки и оставил это всё у входа в палатку. Опустился на колени, забрался внутрь.
В объятиях плотного брезента оказалось совсем темно и тесно. Мэтт точно снова ослеп и вернулся к себе. Затаился, осторожно двинул вглубь. Нашёл под пальцами мягкую ткань развёрнутого спального мешка. Снял с себя кофту, сунул её вместо подушки и накрылся одеялом с головой.
Восполённые глаза никак не закрывались, будто наполненные песком, воткнулись в черноту перед носом. Пытаясь переодически моргать, Мэтт боролся с сухой щиплющей болью и слушал тишину. Костёр снаружи давно потух. Прежде чем залезть в палатку, Мэтт краем глаза заметил Фрэнка, который уселся на бревно возле блестящего углями умирающего огня. Он подтянул к себе ноги, плотнее кутаясь в одеяло и пускаясь в слух, ожидая услышать у входа в палатку шаги.
Когда внутреннее чутье подсказало, что прошло больше получаса безсонного отлёживания левого бока, Мэтт перевернулся на другую сторону. Думал, пойти найти Фрэнка, но продолжал лежать, безуспешно уговаривая себя закрыть глаза и попытаться уснуть. Минуты напряжённого ожидания кусали похлеще комаров. Он так и продолжал слушать ночь, пока его слуха не коснулся шорох снаружи. Притаился, поддался чуть назад, спиной к брезентовой стене. Когда полы палатки разошлись в стороны и Фрэнк забрался внутрь, нос Мэтта защекотало табачным духом.
Фрэнк опустил молнию, прикрывая вход, подтянулся к Мэтту и заполнил собой остаток тесного пространства. Так же свернул свою пайту как подушку, нашёл край одеяла и забрался под него. Его холодные руки притянули Мэтта к себе, подбородок уткнулся в растрёпанную макушку. Дыхание тут же сбилось. Мэтт уткнулся носом в футболку Фрэнка и наконец закрыл глаза. Правая рука дрогнула, прежде чем легла на спину мужчине, прижимая его ближе, чтобы даже лишнему воздуху не было места между ними.
Когда Мэтт ощутил тепло, которое начало окутывать его продрогшее тело, напряжение начало отступать и усталость утащила его в глубокий тревожный сон.
Громкий щебет птиц первым ворвалось в затуманенный сном разум. Лежавший на животе Мэтт поморщился, попытался пошевелиться, но острая боль в мышцах пригвоздила его к земле. Спальный мешок совершенно не спас от твёрдости, которая лишила тело отдыха. Разбитое состояние не покидало ни голову, ни изнеможденный организм.
Но всё-таки перевернуться удалось, пусть и не сразу. Мэтт разлепил глаза и из под полуприкрытых век осмотрел мутное пространство перед собой. Несколько раз медленно моргнул, прогоняя сонную дымку. Ранее утро уже начало освещать лес солнечными лучами. Мэтт потянул носом свежий воздух. Подумал, что день, должно быть, сегодня должен быть ясным. В палатку не пробирался утренний мороз, а это уже в свою очередь давало маленькую надежду.
Со стоном сел, провёл по волосам рукой, пытаясь хоть немного обуздать хаос на голове. Надел помятую кофту, куртку, выбрался наружу. Ярко-голубое небо было первым, что притянуло взгляд Мэтта к себе. Оно растянулось над головой на сколько хватало глаз и захватывало дух от своей непривычной глубины. Солнечные лучи блестели на влажных голых ветках высоких деревьев. Впервые за последнее время Мэтт дышал так глубоко, впитывая в себя необычайно тёплый воздух.
А потом он опустил голову и увидел Фрэнка. Сразу вернулись все звуки. Тихие разговоры у костра, бульканье в котелке над огнём, отдалённый детский смех. Фрэнк сидел к нему спиной, слушал Кайла и методично двигал левой рукой. Справа и слева от него на бревне лежали ножи, и Мэтт догадался, что Фрэнк занимался их оттачиванием. Кайл что-то рассказывал, выглядел он хмуро, руки его сосредоточенно вертели в руках охотничье ружье. Взгляд Мэтта же зацепился за край рукояти пистолета, который выглядывал из-под ремня военных штанов Фрэнка.
Мэтт усилием отвёл взгляд от кострища, обошёл палатку. Привычное волнение вернулось, уверенно заняло место робкого умиротворения. Мэтт нахмурился, открыл пассажирскую дверь Кадилака, порылся в своём рюкзаке. Нашёл свою многострадальную зубную щётку и новое завёрнутые в целофан мыло. Полотенце оказалось сырым, но Мэтт всё равно закинул его на плечо. Наткнулся внедах рюкзака на ножны охотничьего ножа, подумал пару секунд и извлёк их. Пристегнул кожаный чехол к ремню джинс сбоку и незаметно проскользнул к рядам палаток, в которых только начинали просыпаться люди. Неспеша вышел на тропу и двинулся в сторону озера.
Узкая дорожка оказалась чуть длиннее, чем вчера показалась Мэтту. Он оглядывался по сторонам, щурился, приглядываясь к тонким стволам деревьев. Переодически переступал торчащие из земли корни деревьев. Немного сошел с тропы вглубь, справил нужду. Дышал размеренно, с наслаждением пробовал на вкус лесной воздух, пропитанный утренней свежестью и влагой. А потом вышел к озеру и замер. В ярком утреннем свете водная гладь блистела миллионом маленьких солнц. На губах Мэтта вспыхнула улыбка. Он ощутил себя неожиданно хорошо и свободно. Подошёл к воде, тяжело опустился на корточки и прикоснулся к прозрачной холодной жидкости. Пальцы приятно обволокло прохладой и он опустил обе руки, зачерпнул воду. Плеснул ею себе в лицо и дыхание сбилось, бодрость прошлась разрядом тока по усталым плечам.
После того, как Мэтт почистил зубы с мылом и хорошенько умылся, он уселся по-турецки чуть подальше от воды и прикрыл глаза. Его длинные пальцы, сжавшиеся вокруг колен слегка подрагивали. Он пропускал сквозь себя запах прелой листвы, пресной воды и сырость мхов. Так и сидел, слушая тишину и ощущая медленно утекавшее время. В голове понемногу начал стихать гул. Сомнения и тревожность таяли, уступая место под сердцем тихому приятию себя и... своих чувств.
Мэтт снова подумал о Фрэнке, и его пульс дрогнул. Не мог от себя убежать, сколько не пытался. Они увязли в таком глубоком понимании друг друга и в таком же сильном отрицании этого, что сделать больше ничего не могли. Переступили черу, и Мэтт так остро осознал, что им больше не удастся вернуться к прежнему. Эта мысль вытолкнула его на поверхность. Он распахнул глаза и чертыхнувшись, поднялся на ноги. Эти обречённые мысли будто яд, неприятно будоражили кровь. Заставляли сниматься с места и бежать непонятно куда и непонятно от чего.
Возвращаться в лагерь сейчас не хотелось, но Мэтт всё равно подхватил свои вещи и вернулся на тропу, снова уходя в мысленное отрицание, задвигая неприятные, опасные мысли на задворки сознания. Между бровей залагла глубокая морщина. Какое-то недоброе чувство тронуло сердце. Мэтт ускорился, как мог, вслушиваясь в далёкий щебет птиц, шорох ветра и... заплетавшиеся не твердые шаги. Поперхнулся воздухом от неожиданности и огляделся по сторонам. Хруст веток под чужими ногами донёсся слева, из глубины леса. Мэтт остановился, прищурился, пытаясь разглядеть человека, который продирался к нему через высокие голые кусты и низко висящие ветки.
Волосы женщины падали на её лицо и местами грязную, но целую одежду.
— Эй? — неуверенно бросил Мэтт, не решаясь двинуться дальше. — Вам нужна помощь?
Женщина шагала энергично, её руки чуть поднимались, отодвигая ветки, которые цепляли её широкие домашние штаны. Она никак не отреагировала и Мэтт потянулся за ножом. Холодная рукоять непривычно заполнила собою ладонь. С трудом сготнув вязкую слюну, он отступил дальше, в сторону поляны. А потом до него донёсся её тихий стон и Мэтт решил, что женщина ранена. Когда она подошла ближе, он заметил её окровавленную ногу. Свежая кровь покрывала всю ногу ниже правого колена.
— Эй-эй...
Когда между ними оставалось несколько шагов, женщина подняла голову и Мэтт увидел подёрнутые белёсой пеленой широко распахнутые глаза. Мертвенно бледное лицо молодой женщины проглядывало под растрёпанными длинными волосами, но не выглядело так, как думал Мэтт, когда видел всех тех заражённых людей, которые тянули к нему руки до этого. Женщина выглядела практически нормально, не рычала, не тянулась к нему. Только тихо скулила и твёрдо шла, опустив свои тонкие белые руки вдоль тела. Мэтт одними губами выдохнул что-то похожее на: "Иисусе" и сделал шаг назад.
Палка под ногами мужчины громко треснула, когда он на неё наступил и потерял равновесие. Размахивая руками, он выпустил нож и тот упал рядом. Попытался подняться, но женщина его опередила. Всего три быстрых шага и она налетела на Мэтта с раскрытым ртом. Рефлекторное движение – и он прикрылся рукой с полотенцем, в которое уткнулось её лицо. Зубы сомкнулись на толстой махровой ткани. Мэтт двинул её ногами, бедро прострелило. Она с нечеловеческой силой начала хватать его руками за куртку. В горле застрял крик, но вырвалось только яростное:
— Нет-нет-нет! Нет!
Он ещё раз изо всех сил оттолкнул её ногами. Зубы щёлкали с такой силой, будто она хотела сломать их о чужие кости. Мэтт потянулся за ножом, но только вскольз коснулся лезвия.
— Дерьмо! — выкрикнул, хватая её за волосы, яростно оттягивая голову, всем своим телом выгибаясь как можно дальше от неё.
Заражённая буквально рвала свой скальп, продолжая неистово вырываться. Мэтт согнул здоровую ногу в колене и ещё один раз толкнул женщину в живот. Та согнулась и откинулась назад. Мэтт бросился к ножу, вцепился в него, когда женщина налетела на него снова, впиваясь зубами в плечо, разрывая плотную ткань куртки. Он с воплем воткнул длинное лезвие в её голову, но попал в челюсть, взрывая пространство кровавыми брызгами. Металл звякнул между выбитыми зубами. Мэтт выдернул нож, она распахнула разорванный рот, ничего не заметив. Снова потянулась к нему, заливая кровью их обоих. A он с воплем замахнулся снова. Череп лопнул под ударом, нож глубоко вонзился в висок. Из окровавленного рта вырвался булькающий хрип, женщина обмякла и упала на Мэтта.
—Божебожебоже...
Мир перед глазами расплылся. Мэтт несколько секунд лежал, глядя сквозь мутную пелену на ветки, которые паутиной покрывали небо высоко над головой. Он был уверен, что ей нужна помощь, он так хотел помочь. И оказался в её крови. Столкнул с себя тело женщины и скривился. Пустой желудок скрутило, глаза защипало. Но ни слёз, ни рвоты. Только тяжёлое рваное дыхание и покачивающаяся картинка перед носом.
Мэтт поднялся и на не твёрдых ногах двинул дальше по тропине. Поднёс руку, в которой всё ещё судорожно сжимал нож, к лицу. Бездумно провёл тыльной стороной ладони по щеке, размазывая кровь. В нос била металлическая кровавая вонь, впиваясь клешнями в мозг. Это было всем, о чём он мог думать в мгновение, когда наконец добрался до лагеря. Вчерашнего постового под навесом не было и Мэтт беспрепятственно прошёл дальше.
Кажется, на пути ему попалась парочка людей, отшатнувшихся от него в ужасе. Кто-то бросился вперёд, к костру, у которого всегда кто-то находился. Возле огня поднялся гвалт. Мужчины повскакивали со своих мест, послышались щелчки взводящихся курков. Мэтт покачнулся, остановившись возле костра в нескольких метрах. Поднял руки, нож глухо упал к его ногам.
Тогда Мэтт подумал, что никогда раньше он не видел такого изумления, с которым Фрэнк к нему обернулся. На его окровавленном грязном лице дрогнула кривая улыбка. Он неловко пожал плечами и брови сдвинулись к переносице, он уронил голову, пряча исказившееся лицо.
— Эй, Красный, эй-эй-эй...
Фрэнк подскочил к нему, обхватил ладонями лицо, вынуждая Мэтта посмотреть на него. Словил ореховый взгляд, с кивком головы увлёк за собой, к огню.
— Что случилось, парень, тебя укусили? — взволнованный Кайл покачал головой и его друзья опустили оружие.
Фрэнк усадил мужчину на бревно, стянул с него порванную куртку. Подхватил кухонное полотенце, лежащее на земле возле овощей, которые чистила рядом пожилая женщина. Окунул его в воду с чищенной картошкой, игнорируя её недовольный взгляд.
— Нет, не знаю, я хотел помочь, думал, заблудилась или что-то вроде, — Мэтт рассеянно покачал головой, уронив взгляд на свои окровавленные руки.
Он рефлекторно дёрнулся, когда его щеки коснулась мокрая ткань. Фрэнк провёл ею по скуле и дальше, сквозь щетину к подбородку и шее. Женщина занимавшаяся овощами поставила рядом маленькое пластиковое ведро с водой, отодвигая свою кастрюлю с картошкой подальше.
— Светлые длинные волосы, серая футболка и синие широкие штаны?
— Кажется так...
— Мэган, — горькая досада отчётливо исказила голос Кайла, который тяжело поднялся на ноги. — Где она?
Мэтт объяснил и прикрыл глаза, позволяя Фрэнку беспрепятственно убрать грязь с его лба. Попробовал перехватить руку и забрать полотенце, но тот только огрызнулся и прополаскал грязную ткань.
— Я... Я уже резал тех заражённых, но они едва держались на ногах, совсем на людей не были похожи, — Мэтт пытался оправдаться перед собой, но смотрел на Фрэнка, изо всех сил собирая наползавшие друг на друга слова в правильный ряд. — ... а она выглядела нормально и я... хотел помочь.
— Ты ей уже никак бы не помог, дружище, — сочувственно отозвался Кайл. — Она выглядила нормальной только потому, что неделю назад была крепкой и здоровой молодой женщиной. Её не успела разъесть зараза и время. Ты сделал всё правильно, уберёг нас от того, что она бы пришла сюда и бог знает кого бы утащила за собой.
Перед тем, как уйти и позаботится о Мэган, Кайл попросил Фрэнка осмотреть его друга и убедиться, что тот действительно не пострадал. Мэтт умыл руки, стянул с себя кофту, задрал футболку. Осмотрел плечи, но кроме свежих царапин от острых веток на спине ничего нового не обнаружил. Фрэнк бросил через плечо взгляд на притихшую женщину, которая стараясь не мешать, сосредоточенно помешивая содержимое казана, сняла его с огня и отставила в сторону. Зашуршала стопкой пластиковых тарелок и наполнив одну горячей кашей, протянула её Мэтту с такой же неудобной пластиковой вилкой.
— Не на секунду тебя оставить нельзя, — Фрэнк бросил полотенце в ведро и поднялся.
Мэтт поблагодарил женщину и со вздохом проигнорировал Фрэнка. Ветер начинал усиливаеться, пряча солнце за сгущающимися тучами. От ясного утра осталось лишь мимолётное воспоминание.
Фрэнк разделил ножи, оставил на бревне кухонные, карманные и точильный камень, забрал два своих. Один исчез в его правом берце, второй отправился в ножны, которые он прицепил на пояс сзади, на пояснице. Мэтт сидел уткнувшись в свою безвкусную пустую кашу, изо всех сил пытаясь не смотреть на Фрэнка. Тот нашёл его охотничий нож и промыл его в ведре с водой, прежде чем вернул адвокату.
Выехал Каддилак когда небо потемнело. Быстро сгущавшиеся тучи накрыли лагерь суетой. Люди начали торопливо убирать с улицы под навес сушившуюся одежду и походные стулья. Мужчины проверяли устойчивость палаток, накидывали на них дополнительные водоотталкивающие ткани. Потому провести мужчин вышли только Кайл с сыном. На прощание старик сказал, что пока они не снимутся с якоря, то с радостью их примут в свои ряды, если те передумают и вернуться.
Воздух наполнился запахом воды. Ветер начал швырять мусор из стороны в сторону, гнуть тонкие ветки к земле. Каддилак выехал из леса, ещё до полудня. В приопущеные передние окна проникал влажный воздух, пропитанный обещанием скорого дождя. Где-то на западе чернеющие низкие тучи прорезала первая молния. Мэтт надел кепку, пристегнул ремень, разложил на коленях карту Ларри и отвернулся к окну. Потянул носом запах дождливой свежести, наполненный смолистыми ароматами терпены.
Прозрачные глаза Мэган до сих пор преследовали Мэтта, когда он на секунду опускал веки. Оглушённый хрустом её треснувшего черепа, он как мог ограждался от неё. Все эти заражённые люди, против которых он использовал оружие, получали от него не те удары, от которых разлетались их головы. Он целился в шеи и ноги, обездвиживал, но не убивал. По крайней мере, так себя убеждал. В конце-концов на заправке его руки так же окропились кровью. Сердце Мэтта тронула тень. Он бросил короткий взгляд на свои руки и поджал губы. Под ногтями осталась кровь, крошечные тёмные следы смерти на пальцах. Оторвался от разглядывания своих рук, спрятав глаза его под козырьком кепки.
Фрэнку понадобился один-единственный взгляд, чтобы сложить пазл. Когда Мэтт вышел к костру, трясущийся, как загнанная лошадь, выронил нож и едва не уселся на землю прям там от усталости. Его исказившееся лицо и окровавленные руки сказали Фрэнку то, что спрятал от него сам Мёрдок. То, с какой силой рухнул нож в землю к его ногам, обозначило каким непосильным грузом он оказался для сложенных в молитве рук. Фрэнк смывал с его лица кровь и видел, как углубились морщины вокруг опухших глаз.
— Значит, думаешь, что ты убийца, — Мэтт не отозвался на внезапно нарушенную тишину, и Фрэнк с кривой ухмылкой добавил: — Вот так взял и понял, что ходишь тут такой крутой и добиваешь трупаков на право и на лево. Как в грёбанном фильме, да?
Он не смеялся, но голос звучал так бодро, что заставил Мэтта повернуться и посмотреть в это неуместно весёлое лицо.
— Кажется, я не напрашивался на исповедь, Фрэнк.
— Брось, у тебя за последние пару дней грехов накопилось на пару лет вперёд. Не терпится выговориться же, вижу.
Первые дождевые капли упали на лобовое стекло.
— В основном, ты виновник моих... проблем, Фрэнк.
Фрэнк ухмыльнулся, немного самодовольно, так, будто это его искренне позабавило. Мэтт нахмурился, вернул внимание на карту. За окном начали маячить редкие постройки, лес начал сменятся пригородом.
На самом деле, у Мэтта зудели на подкорке несколько мыслей. Нерешённые вопросы разъедали мозг кислотой из-за того, как он упорно их игнорировал. В какой-то момент даже словил себя на мысли, как давно его преследовали определенные хм... идеи. Он изподтишка бросил ешё один взгляд на Фрэнка, оглядел его расслабленный профиль. Убедился в том, с какой удивительной скоростью в его животе закручивается тугой узел, от одной только близости этого человека. Мысленно выругался и помрачнел. Влип же, по-полной.
— Блядь, — неожиданно выдохнул Фрэнк короткое и ёмкое.
Не успел Мэтт поднять голову, как Фрэнк толкнул его в плечо и лобовое тут же взорвалось миллионом осколков, разлетевшихся по всему салону. Мэтт выставил перед собой руки, прикрывая лицо. Фрэнк вдавил педаль газа до упора. Впереди прогремел ещё один выстрел, Фрэнк уклонился и громко злобно зарычал. Стрелок бросился в сторону, но Каддилак словно голодный зверь налетел на него, сминая капот от яростного удара.
Колеса заскрипели, когда Фрэнк переключил передачу и дал машине задний ход. Мэтт на секунду растерялся, повернулся к Фрэнку, который точно сорвавшийся с цепи пёс вцепился в руль. Под задними колёсами пошевелился неудавшийся стрелок, машина летела на него, когда откуда-то справа выскочил ещё один и выстрелил. Кажется, Мэтт перестал дышать, когда пуля разбила пассажирское стекло позади. Каддилак подпрыгнул, Фрэнк с бешеной скоростью выхватил из-за пояса Глок.
Машина остановилась,Фрэнк схватил Мэтта за запястье и потянул за собой. Они выбрались наружу, где их встретил уже вовсю моросящий дождь. Ладонь Мэтта погрузилась во что-то липкое и тёплое. Он опустил глаза и холодок лизнул его затылок. Кровь сбитого нападавшего растеклась под колёсами и руками.
По ту сторону дороги, послышались торопливые шаги. Фрэнк передёрнул затвор пистолета, досылая патрон в патронник. Десять пуль из семнадцати. Сцепил зубы, пригнулся. Второе водительское стекло лопнуло над мужчинами, прибивая их ближе к земле. Шаги замерли совсем близко и стрелок начал обходить машину со стороны капота. Фрэнк вытащил из-за пояса свой тактический нож и вложил его в окровавленную ладонь Мэтту.
— Обходи, — прошептал одними губами и резко вскочил на ноги.
Фрэнк выстрелил первый и незнакомец рефлекторно отступил назад. Схватился за плечо и едва не выронил свой пистолет. Мэтт обошедший машину и стрелка, метнулся к нему со спины, словно тень. Раненый, он всё равно отреагировал почти мгновенно. Резко развернулся, пистолет описал дугу, целясь уже в Мэтта. Пуля просвистела в сантиметрах от головы Мёрдока, заставив его споткнуться. Но он не остановился. Адреналин заглушил страх, превратив его в силу, которая обычно толкает жертву на последний смертоносный удар.
Фрэнк бросился к ним, но Мэтт опередил его и врезался в стрелка, выбивая из его рук оружие. Лезвие вонзилось в левую ключицу нападавшего и тот взвыл от боли, зарядив Мэтту кулаком в лицо. Фрэнк замахнулся. Затыльник приклада Глока обрушился на затылок стрелка с такой силой и таким хрустом, что тот почти мгновенно рухнул на асфальт лицом вниз. Фрэнк опустился на его спину. Второй удар вызвал вспышку алых брызг, долетевших до искажённого бешенством лица.
— Фрэнк, хватит...
Дождь уже во всю барабанил по кузову разбитого Кадилака. Мэтт стоял рядом, держался за свою разбитую скулу. Дождевые ручейки стекали по его уставшему лицу, смывали кровь с их рук и лиц.
Тихое рычание не сразу начало различаться между шумом дождя и тяжёлым дыханием. Фрэнк поднялся, сплюнул и огляделся. Между деревьев и брошенных машин начали показываться неустойчивые медленные фигуры, привлечённые громкими звуками. Фрэнк мазнул взглядом по Мэтту.
— Вон тот пикап, — он махнул рукой в сторону припаркованного у обочины ржаво-синего Шевроле Сильверадо. — Забирай свои вещи и валим.
Фрэнк обыскал мёртвых налётчиков. Тот, который остался под колёсами Кадилака пошевелился. Фрэнк осматривал карманы его куртки, когда из его глотки вырвался тихий хрип. Только пальцы нащупали связку ключей, он отшатнулся от мертвеца, оставив его истекать кровью и смотреть ему в след прозрачными пустыми глазами.
Над головой блеснула молния, разрезая чёрные тучи на две части. Вода пропитала одежду, лезла в глаза, наполняла тяжестью руки и ноги. Кепка практически перестала спасать. Мэтт спешно перенёс рюкзаки и одеяло в чужую машину и помог Фрэнку с водой и бензином.
Ветер порывами швырял воду в лицо. Мэтт снял промокшую бесполезную кепку, как только забрался в широкий двухместный салон Шевроле. С грохотом закрыл дверь, толкнул ногой лежащее на полу ружьё. Фрэнк завёл машину, выехал на асфальт, задел широким капотом мертвеца.
Дворники заработали во всю. Мощные потоки воды объяли землю, будто начиная смывать остатки города. Мэтт оттянул ворот мокрой рваной куртки, как заворожённый глядя на буйство снаружи.
— Как ты понял, что это их машина? — нарушил в конце концов тишину.
Фрэнк снизил скорость и наклонился вперёд, сосредоточенно вглядываясь в размытую дорогу.
— Догадался. Долбанные ублюдки хотели нас ограбить и поехать дальше, — будничным голосом отозвался Фрэнк, смахивая дождевые капли со лба, которые капали с его волос. — Других целых машин поблизости я не увидел.
— Наверное, нужно переждать дождь.
Фрэнк не отрывался от дороги. Мэтт заметил, как тот прикусил нижнюю губу. Засомневался.
— Не знаю, Красный, мы же совсем рядом, часа три езды осталось.
Вечер ещё не начался, а фары Шевроле уже зажглись. Солнце утонуло в густых тучах. Мэтт сомневался, что в ближайшее время на небе появятся прорехи. Мокрая одежда неприятно липла к телу, фиолетовый синяк болезненно расползался по лицу. Он окончательно убедился в том, что ему нужна была пауза. Может быть не верил в то, что они найдут что-то полезное. А возможно, наслушался напутствий всех этих людей, которые предупреждали о том, насколько опасны густонаселённые места. Тем не менее, Мэтт не торопился в пекло. Может же эта поездка в ад подождать до утра?
— Смотри, похоже на мотель, — Мэтт ткнул пальцем в стекло, указывая на маячившую впереди блеклую вывеску.
Единственное, что не выцвело на деревянном рекламном щите ярко-красный номер: Шоссе 95. Фрэнк сбавил скорость и посмотрел на Мэтта, закусив внутреннюю сторону щеки. Буркнул что-то вроде: «Чёрт с тобой» и съехал с дороги.
Шевроле встретило одно длинное одноэтажное здание с внутренним двором и полным запустением. Восемь дверей и у каждого номера выход сразу на улицу, к своему парковочному месту. Ни одной машины рядом не оказалось, как и ни одного выбитого окна. Удивлённый Мэтт несколько мгновений рассматривал здание, после того, как Фрэнк припарковался у первой двери.
Двигатель заглох и оглушающий шум дождя ворвался в затихший салон. Вода бурными потоками обдавала машину, будто поглащала её со всех сторон. Фрэнк первый вышел наружу, прихватив с пола ружьё. Мэтт взял свой рюкзак и вышел следом.
Осенняя стихия сбивала с ног. Когда Мэтт снова оказался в холодных объятьях, он остановился. Прижал к себе рюкзак, пряча его от дождя и неторопливо пошел за Фрэнком. Перед крыльцом остановился, поднял голову верх, подставляя лицо прохладным струям. Закрыл глаза, прислушался. А потом услышал глухой удар, с которым Фрэнк вынес тонкую дверь с надписью: Администратор. Следом последовала рука, которая схватила Мэтта за воротник и выдернула из объятий холодного ветра и воды. Смешок застрял в его горле.
— Итак, господин Администратор, я бронировал у вас номер, — Мэтт опустил на пол свою поклажу и облакотился о стойку, с улыбкой вытирая лицо краем своей кофты.
Фрэнк выгнул бровь и вернул ему скептический взгляд. Стоя по ту сторону высокого стола, он рылся в ящиках, в то время как Мэтт дурачился и явно не собирался ему помогать. Он вывалил на столешницу кучку ключей с бирками, на которых красовались затёртые цифры.
— Вы один? Или со всем церковным хором?
— Со своим парнем, — Мэтт выбрал ключ с первым номером и подхватил свой рюкзак с беззвучным смешком.
— О, будете петь церковные молитвы под амелой?
— Да, молитвы всю ночь и всё такое...
— Ага, наверное Вы выглядите хорошо, стоя на коленях?
Мэтт поперхнулся. Серьёзный Фрэнк вышел из-за стойки и невозмутимый, пошёл на выход, запихнув в карманы все остальные ключи и повесив ружьё на плечо. Покачав головой, Мэтт последовал его примеру и прежде чем уйти, прикрыл за собой дверь.
