Не тот Мир, не тот Враг

      Первый номер находился рядом, соседняя запертая дверь. Мэтт её открыл и провёл взглядом Фрэнка, который пошёл исследовать соседние номера. Хмыкнул себе под нос и вошёл в тёмное помещение. По привычке клацнул безжизненным выключателем, отдёрнул штору на одном-единственном окне, которое располагалось сразу возле двери. Рассеял немного темноту и оглядел маленький чистый номер с одной широкой кроватью, столом и узким шкафом. Заглянул в ванную и убедившись, что внутри так же пусто и безопасно, наконец-то расслабился.       Когда Мэтт снял мокрую кофту и остался в одних штанах, то почувствовал себя немного лучше. Кожа покрылась мурашками, пока он искал в рюкзаке свечи. Зажёг одну и установил её на собственном воске посреди маленького письменного стола. Передвинул к окну шкаф, тот не полностью закрыл незащищённое стекло, но подарил чуть большее ощущение безопасности. Маленький огонёк свечи объял комнату, окутывая её уютным мягким светом. Вторую Мэтт забрал в ванную. Поставил её на раковину под зеркалом. Посмотрел в отражение, прикоснулся к лицу. Чертыхнулся, и отвёл глаза от распухшей щеки. Когда покрутил ручку на кране, присвиснул от удивления. Тонкая струя холодной воды зажурчала и коснулась продрогших пальцев. — Вот же...       Сложно было сказать, откуда здесь взялся водопровод. Скорее всего у мотеля имелась своя водяная бочка для резервной подачи воды. Мэтт поблагодарил за неё небо и вернулся в комнату. Перевернул свой рюкзак вверх дном, отыскал чистые трусы и сухую футболку. В ванной нашёлся одноразовый набор с мылом, зубными принадлежностями и полотенца. Единственное, что удручало это то, что не было никакой возможности подогреть воду. И Мэтт стуча зубами, наспех ополоснулся и прополаскал свои мокрые вещи, развесив их на шкафу.       Лишённый своих обострённых чувств, мужчина не так остро ощущал щиплющий кожу холод, монотонную боль в бедре и усталость. Стал легче переносить голод и постоянные лишения. Неидеальное зрение дарило возможность увидеть и запомнить всё, что только возможно. В каком-то смысле, Мэтту стало легче и одновременно сложнее дышать. Человеческие чувства перестали быть доступны, и единственное, что ему осталось – это рассматривать скудный набор эмоций на их лицах. Он был не против. Если ему удастся вернуться домой, у него останутся эти бесценные воспоминания. Вот и сейчас, вместо того, чтобы забраться в кипу застиранных простыней и уснуть, он уселся на стул, стянул с кровати одеяло и укутавшись в него, облакотился о спинку, рассматривая скромный тесный номер.       Фрэнк вернулся как раз вовремя, когда довольный и продрогший Мэтт, начал клевать носом. — Думал, уже пора идти тебя искать, — проборматал Мэтт и потянулся, подавляя зевоту. — Ага, вижу, как ты собирался.       Вместе с Фрэнком в комнату ворвался холод, едва не потушивший свечу. Он вывалил на стол найденные в соседних номерах запасы и запер дверь.       Дождь всё так же во всю силу барабанил по крыше, заполняя тишину. Вскоре к этому укачивающему звуку добавились шорохи обёрток, которыми зашуршал Мэтт, рассматривая то, что принёс Фрэнк. — Ого, шоколад? — он криво улыбнулся и сосредоточил всё внимание на изучении яркой обёртки, игнорируя раздевающегося мужчину. — С изюмом и орехами. Чипсы и печенье? — Ещё бонус, — Фрэнк грюкнул по столу бутылкой, вынуждая Мэтта поднять на него глаза.       Коньячная золотая этикетка блеснула от огонька свечи. Мэтт хмыкнул и вернулся к батончикам, красочные бумажки заинтересовали его больше. Фрэнк же откупорил бутылку и сделал несколько добротных глотков, прежде чем скрылся за дверью ванной комнаты. Когда оттуда донёсся шум воды, Мэтт вздохнул и вылез из своего тёплого плена. Собрал разбросанную влажную одежду Фрэнка, которую тот оставил кучей на полу и развесил где только придумал. На быльца кровати пришлись штаны и футболка, на край двери шкафа сгрузил кофту и куртку. И довольный вернулся на стул в объятия одеяльного кокана.       Открыл примятый кокосовый Баунти. Откусил и закрыл глаза от удовольствия, которое объяло язык. Несколько недель проведённых без сахара и соли, отучили вкусовые рецепторы от таких резких ярких вкусов. Мэтт раньше никогда бы и не подумал, что сможет так обрадоваться чему-то настолько простому. На долю секунды даже ощутил себя... нормально. Если бы закрыл глаза, мог бы представить, что очутился дома, как часто он этим и грешил. Забывался ненадолго, вспоминая тишину одинокой квартиры или шум переполненных улиц. Суетливые голоса, звонкий смех и тихие чужие шёпотки. Мягкий голос Карен, заботливо обволакивающий своими разговорами и поддержкой. Пустоту Нельсона и Мёрдока. Окровавленные ночные улицы и холодную постель.       Из мрачной мысленной ямы Мэтта неожиданно вытащил Фрэнк, наконец-то вышедший из ванной. Он несколько раз проморгался, отмахиваясь от мыслей и удивлённо возарился на голую спину, покрытую мурашками и каплями воды. Вокруг бёдер Фрэнк повязал полотенце и в таком виде уселся на стул напротив, шугнув дрогнувшим огонёк свечи. — Что? У меня нет запасных чистых трусов, — буркнул он, отвечая на удивлённый взгляд, прежде чем передать Мэтту мокрое прохладное полотенце и указать пальцем на щеку.       Мэтт открыл пачку сырных чипсов и приложил предложенную альтернативу льду к ране. Прохлада приятно окутала пылающую щёку. От махровой ткани пахло водой и дешёвым стиральным порошком – пожалуй, самое лучшее сочетание чистоты за последнее время. В рот отправилась первая порция порошковой картошки, от жевания которой, Мэтт ощутил дискомфорт в разбитой половине лица.       Фрэнк сделал добротный коньячный глоток и протянул бутылку Мэтту. Тот принял напиток и приподнял руку в немом тосте. Два глотка и бодрящая волна от самого рта к желудку и по спине. Не привыкнуть бы, подумалось ему, как только первая расслабленность коснулась плеч. Мэтт поставил бутылку на стол между ними, наблюдая, как Фрэнк берёт горсть чипсов и отправляет её в рот. Как он отклоняется назад, балансируя на задних ножках стула. Как внимательно смотрит на самого Мэтта, будто размышляя о чём-то. Взгляд Мёрдока же приклеился к уже привычному кулону на его груди. Жёлтый блик то и дело касался серебряной цифры, играя на ней отзеркаливанием мягкого света. Он будто гипнотизировал Мэтта каждый раз, когда тот его видел. — Где... — Мэтт с трудом оторвался от разглядывания серебристого металла, поднимая глаза на задумчивого Фрэнка. — Э... Где нашёл всю эту еду? — Два соседних номера были не убраны, — отозвался тот и провёл пятернёй по короткостриженным волосам. — У администратора тоже, оказывается, была совсем незаметная дверь. Там комната отдыха с диваном и пустым холодильником, в котором я нашел эту бутылку.       Ещё пара глотков в тишине. Ветер завывал снаружи, разбрасывая дождливые струи в разные стороны. Особенно гулко разбивались капли об окно, наполняя номер монотонным барабанным боем. Мэтт сосредоточенно вслушиваясь в шум снаружи, в очередной раз скользнул взглядом по Фрэнку, остановившись на ране возле пупка. Выглядела та уже не так плохо, но переодически Мэтт замечал, как мужчина рефлекторно прижимает к ней руку. Хотел спросить, но не стал. Поднял глаза, встретился с расслабленным взглядом Фрэнка, который так и не отрывался от его разбитого лица. Неловко отвернулся, подцепив пальцами очередную охапку чипсов. — Книга Левит, Фрэнк?       Воздух действительно потяжелел или ему так кажется? Поглащённый только своими чувствами, Мэтт ощущал себя сейчас слепим как никогда. Чудак – всегда неловко мнущийся в тени и пытающийся остаться незамеченным. — Да, я не святой.       Брови Мэтта практически соединяются на переносице. Он наклоняет голову, смотрит на белое безузорное одеяло, в котором был укутан, попытался рассмотреть все его синтетические тонкие нитки. Только бы снова не натыкаться на колючий пытливый взгляд. — Когда ты перестанешь врать всем и себе? Подлая адвокатская душа, — голос Фрэнка зазвенел, зубы стукнулись о стеклянное горлышко.       Мэтт мнётся и неуверенно пожимает плечами. — Ну, можно начать... сейчас?       Фрэнк хмыкнул, будто только того и ждал, грюкнул практически опустевшей бутылкой о стол и поднялся. Спустя один короткий шаг и подёрнутый дымкой взгляд сверху вниз, потянулся к влажной ткани и отнял её от напряжённого лица. Взялся двумя руками за плечи Мэтта и поднял его на ноги. — Сейчас? — кривая улыбка и безжалостное уничтожение личных границ. — Я не то хотел сказать, Фрэнк, — Мэтт попытался увернуться и наткнулся на каменную увереренность в чужих руках, которые так же спокойно и крепко сжимали его плечи сквозь проклятое тонкое одеяло.       Мэтта бросило в жар. Хотел было отступить на шаг, но споткнулся о чёрные глаза, поддетые поволокой. Мягкого золотистого света катастрофически не хватало, густые тени начали разрастаться по углам. Мэтт не сразу сообразил, что это не свеча сгорела и потухла, а его собственные веки приопустилисть, когда Фрэнк наклонился к нему ближе. Волнение просочилось в его лёгкие и углубило дыхание.       Да. Убедительный Фрэнк надавил на те болевые точки, которые Мэтт прятал и маскировал так долго и тщательно. Вытащил наружу грязную правду и уничтожил последнюю линию обороны. Мэтт никогда добровольно бы не признался, сколько раз думал о их стычках не в том русле, в котором следовало. Слизывал языком кровь со своих разбитых губ, и видит бог, думал о других. — Какой же ты придурок, Фрэнк, — с горечью прошептал Мэтт, но всё равно потянулся к нему.       Фрэнк с готовностью ответил ему, улыбаясь и расжимая пальцы на его плечах. Их рты столкнулись, щетина заскрежетала, алкогольное дыхание смешалось. Одеяло было отброшено обратно на кровать, к которой они и сами шагнули. Мэтт разорвал поцелуй, стянул свою футболку и улёгся в пену смятого одеяла, увлекая Фрэнка за собой.       Раньше они обнимались только когда душили друг друга, теперь – практически каждую ночь. Что делает с человеком изоляция от общества и одна на двоих беда? Раньше Мэтт никогда бы не поверил в то, что сейчас происходило. Безумие охватило воспалённый мозг. Руки гладили широкие крепкие плечи, пальцами оглаживая выпуклые рубцы и шрамы. Мэтт позволил этому случится скорее потому, что не был уверен в том, что завтра они каким-то чудом окажутся дома. И если всё это – игра воображения, почему не пофантазировать о чём-то, что всегда было загнано за самые далёкие и жёсткие рамки? Кто его осудит? Кто запретит целовать Фрэнка, прижимаясь к нему всё ближе, воруя тяжёлые вдохи и видеть всё скрытое раньше?       Фрэнк навис над Мэттом, опираясь на локтях по обе стороны от него. Кулон на его шее болтался между ними, переодически задевая подбородок адвоката. Тяжёлое дыхание было результатом не драки, а возбуждения, и эта мысль буквально взрывала Мэтту мозг. Они не выбивали дух и не орали друг на друга – кажется, научились существовать и доносить нужные мысли без ссор и кровопролития. Мэтт не мог в это поверить. И как бы в подтверждение своих мыслей, открыл глаза и оторвался от Фрэнка, гляда на него сквозь тусклый дрожащий свет. — Что? — хрипло прошептал солдат, с кривой полуулыбкой. — Остановился чтобы помолится? — Ц-ц, невыносимый...       С напускным раздражением Мэтт снова вовлёк Фрэнка в поцелуй, заглушая все его поддевки. И словно все слова закончились у обоих. Все эти жадные ласки и рваные движения не требовали объяснений или оправданий. Мэтта не мучила вина за то, что он чувствовал. И когда Фрэнк опустился ниже, сжимая его член между пальцев – он не остановил его. Будто бы и не было ничего, что могло бы напомнить ему, кто они и почему оказались здесь. — Фрэнк... — судорожный вдох, едва разлечимый среди громкого дыхания.       Как только Фрэнк коснулся губами его головки, Мэтт рефлекторно сжал его плечи. Перед глазами качнулась картинка и чтобы её удержать, он закрыл глаза. Язык неспеша очертил его форму, опускаясь ниже, выбивая из адвоката остатки воли. Фрэнку даже не нужно было хватать его за горло, чтобы перекрыть ему дыхание. Достаточно было только сомкнуть губы и начать опускать голову у него между ног медленно, но ритимчно. И вот, от грозы всея Адской кухни кажется, ничего не осталось. Теперь Мэтт лежал в ворохе подушек, взъерошенный и выбитый из колеи. Прикусанная нижняя губа служила последней преградой, удерживающей внутри него стон шекочущий изнутри грудную клетку.       Мэтт открыл затуманенные возбуждением глаза и посмотрел на сосредоточенного Фрэнка. Несколько глубоких движений и все последние мысли выветрились из головы. Ещё парочка интенсивных движений и судорожные спазмы накрыли его тело. Выгибаясь в пояснице и до синяков впивая пальцы в чужие напряжённые плечи, Мэтт заскулил и зашептал что-то безсвязное.       Фрэнк не отпустил его сразу. Дождался, пока тело под его руками перестанет бить дрож, пока шумное дыхание немного востановится. И не спеша поднялся, не сводя с Мэтта горящих глаз. — Будь я проклят, — глухо прошептал смущённый Мэтт. — Буду гореть в аду уже только за это... — Дальше – больше, — Фрэнк хрипло и коротко засмеялся, и оставил на его плече поцелуй, опаляя кожу горячим дыханием.       А затем он заставил Мэтта прикусить язык, одним мягким и влажным движением у его ягодиц. Неспешный толчок и искры перед распахнутыми глазами. Фрэнк начал медленно двигаться, вжимая натянутого как струну Мэтта в матриц. В какой-то момент наклонился, и остановился в миллиметре от его лица. Поддел зубами его нижнюю губу, всасывая её и чуть прикусывая. Мэтт не удержался от протяжного: — Ммм-мм, — сквозь стиснутые зубы.       Когда ноги Мёрдока соеденились на пояснице Фрэнка, тот кажется, совсем потерял голову. Навалился мускулистой грудью на тяжело дышащего Мэтта, углубляя свои движения и пряча лицо у его шеи. Адвокат поднял руки к его спине, ясно ощущая бугрящиеся от перенапряжения мыщцы, собирая влажные капли пота между лопаток. Он и не сразу понял, кто из них двоих стонет, только когда рука Фрэнка легла на его рот, до него донёсся посторонний шум. В затуманенный разум пробились шаркающие по крыльцу шаги. Только вот Фрэнк не на секунду не остановился и его надтреснутое и предупредительное: «Чёрт, Красный», — прозвучало так горячо и виновато, что Мэтт в ответ только смог прижаться к нему ещё ближе. Фрэнк вцепился в его шею зубами и с мычанием кончил, оставляя крепкий синяк от зубов на бледной шее.       В раннем часу, Мэтт не сразу разлепил веки, когда его высунувшуюся из под одеяла ногу стал облизывать утренний холод. Разбитую щёку холодила сентетическая наволочка на подушке, боль от синяка онемением объяла половину лица. Первой мыслью, что пришла в голову, была ни о холоде, который ласкал открытые плечи и спину, ни о дискомфорте от придавленной подушкой опухшей щеки, а о наслаждении от прикосновений к голой коже дешёвого постельного. Сколько денег он выкинул дома на шелковые простыни, чтобы те только не царапали чувствительные нервные окончания и свежие раны. А сейчас Мэтт тянул носом далёкий аромат порошка и пыли, раскатывая между пальцев смятую ткань и наслаждался этим ощущениям спокойствия.       А потом ощутил на себе что-то лёгкое и невесомое – словно, чужой взгляд. Приоткрыл один глаз и нахмурился. Сквозь неплотно прилегающий к окну шкаф, в номер просачивались приглушённые утренние лучи. Их слабого неуверенного света хватило, чтобы Мэтт уставился на Фрэнка, который лёжа на спине и повернувшись к нему, смотрел прямо на него. Они так и уставились друг на друга, молча, не зная что сказать. — Давно следишь? — буркнул Мэтт в подушку. — Минут пятнадцать, — спокойное и безэмоциональное.       Мэтт неопределённо хмыкнул, но не отвернулся. Сонный и расслабленный Фрэнк выглядел так непривычно, что прогонять это видение совсем не хотелось. Его уже чуть отросшие волосы перешли в полный беспорядок, а мягкость на лице расправила обычно застывшие холодные черты. Тот ли это Фрэнк Касл, которого он знал? Вряд ли. Мэтт наконец-то пришёл к выводу, что этот Фрэнк – плод его воображения. И всё, что они тут делали несколько часов назад не по-настоящему. Похоже и в аду иногда происходят прикольные вещи. — Ты красивый, Фрэнк.       Мужчина по ту сторону кровати удивлённо вздохнул. — Видно, здорово тебе вчера прилетело, — подытожил Фрэнк и наконец-то отвернулся, скидывая с себя одеяло. — Бил по лицу – а выбил последнюю извилину.             Он сел на краю кровати, спустил ноги и потянулся с широким зевком. Расправил плечи, потёр ладонями лицо, смахивая остатки сна. Неспеша поднялся и пошёл в ванную, попутно поднимая с пола полотенце. Мэтт проводил его голую спину взглядом до самой ванной, за дверью которой тот скрылся. — Ну и придурок, — хмыкнул он и накрылся одеялом с головой.       Теплый плен завладел сознанием Мэтта и тот снова закрыл глаза. Из ванной донёсся шум воды, успокаивая слух и нервы. На секунду Мэтт представил, что оказался дома. Вот перед глазами снова темно, сейчас он проснется и отправится на работу. Вот в его ванной умывается Фрэнк, с которым они накануне выбивали друг из друга всё дерьмо, а не занимались любовью. Вот Нельсон и Мёрдок с кучей бумаг и Карен, которая ждёт его вечером у Джози. И Фогги...       Мэтт резко открыл глаза и уткнулся в одеяльную темноту. Шум воды прекратился, под Фрэнком неожиданно скрипнул стул. Откинув одеяло, он неохотно поднялся и поплёлся в уборную, мимо Фрэнка, который натягивал свою футболку и разбирался со штанами.       Холодная вода достаточно быстро прогнала налёт сна, всё ещё путавший мысли. Мэтт сходил в туалет и умылся, стараясь не смотреть в зеркало на своё опухшее и уставшее отражение. Фиолетовый синяк притягивал его внимание и раздражал. Должно быть так, он выглядел большую часть времени дома? И какого хрена все его бывшие девушки в нём находили? Мэтт отмахнулся от глупой мысли и выдавил на одноразовую щётку мотельную зубную пасту. Снова столкнулся взглядом со своим отражением и вздохнул. Приятная мятная прохлада наполнила рот и отвлекла от ненужных рассуждений.       Мэтт вытерся полотенцем и повесив его на крючок у двери, вернулся в номер. Намереваясь обойти Фрэнка и собрать свою сохнувшую одежду, он практически сразу потерпел поражение. Сидящий за столом солдат отложил пистолет, магазин которого до этого изучал и выставил руку в сторону, словив запястье мужчины. Он дёрнул его на себя, вынуждая адвоката наклонится и без прилюдий взял в плен его рот. Их губы сомкнулись и Мэтт рефлекторно поддался вперёд. — Останемся здесь, Красный...       Тихий смысл слов не сразу дошёл до Мэтта. На его губах играло чужое дыхание, а независимо от него самого, собственные руки блуждали на крепких и напряжённых солдатских плечах. Он всего на минуту забылся и потому голос Фрэнка через чур резко выдернул его из плена робкого неуверенного наслаждения. — А?       Он отстранился, на сколько позволил Фрэнк, всё ещё сжимающий его запястье. Проморгался, не уверенный, так ли понял или расслышал хриплый шёпот. — Останемся ещё не надолго, ничего не изменится за пару дней, — голос Фрэнка вновь окреп, вернулась твёрдость. — Я вообще не уверен, что вся эта затея не была провальной изначально.       Мэтт положил руку поверх сцепленных пальцев и попытался их расжать. С недоверчивой полуулыбкой покачал головой. — Что предлагаешь? Остаться тут или вернутся в лагерь?       Фрэнк отпустил его, Мэтт поморщился, едва не оступившись. — Ты не понимаешь, Красный, — в голосе Фрэнка зазвенело разочарование. Он принялся заполнять магазин Глока патронами, не сводя глаз с отвернувшегося от него голого Мэтта. — Я чувствую её, знаю, что не вернёмся. Старая с косой. Опять в затылок дышит.       Рука Мэтта дрогнула. Он принялся собирать свои вещи, но замер на полпути. Уронил взгляд в пол, неуверенность коснулась его сердца. Полуобернулся, но не решился посмотреть на Фрэнка. Спрятал голову в недрах своей влажной футболки, будто страус в песке. Холодная ткань начала неприятно кусать спину и живот. Штаны тоже высохли не до конца, только и подумал Мэтт, прежде чем всё-таки ответил на требовательный взгляд.       Чуйка Карателя – этот инструмент практически не делал осечек. Мэтт прекрасно понимал, к чему он клонит. — Хорошо, Фрэнк, — он уткнул руки в бока и опустил голову, разглядывая свои голые пальцы на ногах. — Поеду сам, не хочу чтобы ты рисковал только из-за того, что в очередной раз пойдешь за мной. Если не получится, хотя бы ты... уцелеешь.       Фрэнк вскочил на ноги. Пистолет с грохотом ударился о стол. Не стал бросаться на Мэтта с кулаками, только посмотрел на него как на идиота и нервно облизнулся, прикусив нижнюю губу. — У тебя кроме зрения нихера нет, — в конце концов бросил он и подытожил уверенно и безапелляционно: — Не справишься.       Уголки губ Мэтта незаметно дрогнули. Он одновременно с глубоким вдохом поднял на Фрэнка взгляд и кивнул. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки и километровой пропасти. —Ну, есть топор, — сказал он и чуть мягче добавил: — Без тебя и правда будет сложнее. Но ты всегда можешь мне доверится. Вместе у нас обычно всё получалось.       Поверх кофты Фрэнка висел кулон, к которому Мэтт потянулся. Сжал между пальцев холодное серебро, металл приятно скользнул между подушечками указательного и большого пальцев. Преодолел пропасть в один шаг и спрятал кулон под воротником, оставив короткий поцелуй на его сжатых губах. Ответ ему не нужен, слишком очевидный был вопрос. Поэтому когда он пошёл обуваться, совершенно не удивился чертыханию Фрэнка, который принялся собирать свои вещи.       Щурясь от яркого, но тем не менее блеклого света, Мэтт вышел на размокшее крыльцо и огляделся. Бодряще холодный воздух пропитался запахами древесины и бетона. Мороз отступил под давлением грозовых туч, которые всё ещё угрожающе низко висели над крышами разбитых высоток. Мэтт не без наслаждения вгляделся вдаль, где чёрные облака исчезали за придорожной линией высоких деревьев. Мрачная картина наполняла его тихим восторгом. Запоминая каждый цветастый мазок окружения, он тщательно всё это мысленно конспектировал и прокручивал в голове каждый раз перед сном. Вытянул руку, словил каплю, одна из которых сорвалась с крыши перед его носом. Поднёс к глазам, рассматривая переливы серого света на поверхности крошечной капли. Так и замер, любуясь перевёрнутой картинкой внутри воды на ладони, пока рядом с ним не остановился Фрэнк. — Ну что ж, — мужчина повесил на одно плечо рюкзак, на второе ружьё. В руках звякнули ключи от машины. — В последний путь?       И не дожидаясь Мэтта, перешагнул глубокую лужу у ступени крыльца. Асфальт перед мотелем утонул в воде. Мэтт последовал за мужчиной, раздосадованно вспоминая о трости, которую забыл в разбитом Кадиллаке.       В пикапе витала сырость и пыль. Мэтт ввалился внутрь, прежде закинув на сидение свой рюкзак. Отряхнул промокшие ноги, с раздражением ощутив влагу в левом ботинке. Шевроле завёлся не с первого раза. Всё с самого утра пошло не как должно. Когда всё же неохотно и тяжело двигатель закрыхтел, плечи Фрэнка заметно расслабились. Он захлопнул свою дверь и достал сигаретную пачку. Заглянул внутрь и поддел предпоследнюю сигарету. Чиркнул зажигалкой, опустил окно. Пока двигатель прогревался, а Фрэнк задумался глядя в окно, Мэтт шелестел картой, не мешая ему бороться со своей мысленной сумятицей.       Не обладая своим внутренним радаром, Мэтт всё равно ясно видел, куда дует внутренний ветер Фрэнка. Он так ясно не был согласен, но всё равно завёл двигатель и отправил машину в направлении, которое указал Мэтт. И это позволило тревожному чувству сжать сердце в холодных тисках. Что ему следует сказать Фрэнку, если они облажаются? Согласится с ним вернутся в лагерь Кайла? Оставить попытки разобраться во всей этой чепухе, из-за которой они оказались здесь? Отказаться от своей жизни? А что же сам Фрэнк? Он ни разу не поделился своими мыслями по поводу возвращения домой. Его же там никто не ждёт? А Карен?       Мэтт дёрнул головой в водительскую сторону, стирая болезненное выражение, отразившееся на лице при одном только ненужном воспоминании. Это предательское нестабильное сердцебиение, отталкивавшее Мэтта всякий раз, когда он становился невольным свидетелем чужих чувств, только больше загоняло его в тупик. Не поэтому ли Фрэнк не торопится что либо делать для того, чтобы вернуться? Или просто не верит, что получится?       Пикап выбрался на шоссе и набирая скорость, покатил к городу. Фрэнк снова закрылся, натянул на лицо безэмоциональную маску. Когда впереди начали чаще попадаться скелеты и огрызки разбитых строений, Мэтт так же затаился и, кажется, перестал шевелится лишний раз. Мёртвые тени сгущались, машину каждый раз сильнее и резче заносило, когда Фрэнк пытался уйти от лишних столкновений. Мэтт вжался в сидение и рефлекторно потянулся к отсутствующему крестику.       Грязные сгорбленные фигуры быстро и часто мелькали за окном. Привычно пасмурная погода хмурилась, будто с каждой преодолённой миллей угрожала новой порцией дождя всё яростнее и настойчивей. И тревожность росла по мере приближения. Мэтт не узнавал ничего, что видел за окном, но чувствовал, что был здесь не единожды. Снова подумал, не поздно ли вернуться. Но такое отчаянное желание вернуться домой, никак бы не позволило пойти на попятную. Слишком высокие ставки, слишком большая ответственность и незаконченные дела – всё это заставляло идти дальше и подвергать гибели всё, что у него осталось.       Когда за окнами начали мельтешить первые высотки, Мэтт весть подобрался. Прислонился к окну, разглядывая разбитые верхушки. Многие многоэтажки были скошены взрывами так, словно город жгли сверху, пытаясь сравнять его с землёй. Периодически Фрэнк ругался, сворачивая на ту или иную улицу и упираясь в тупики из обломков разбитых зданий. Изуродованный мёртвый город вызвал ужас, разливающийся под кожей ледяным холодом. Мэтту показалось, что он сошёл с ума. Он неверяще смотрел сквозь тонкое стекло и не верил тому, что видел. — Я точно умер и попал в какой-то бред... — только и выдавил он, пытаясь хоть немного прояснить, только ли он видит всё это.       Фрэнк кивнул и в очередной раз свернул в узкий переулок. — Точняк, Красный, как фильм ужасов.       Машину тряхнуло, когда она зацепила боком мусорный бак. Фрэнк давил по газам как только мог. Ужас начинал сжимать Мэтту горло. Несколько заражённых угодили под колёса, мощный широкий бампер смяло. Шевроле лавировал между домами, чьи окна бездушно уставились друг на друга, зияя чёрными дырами. Мёртвый город перекрывал воздух каждому, кто только имел возможность дышать здесь этим зловонным воздухом. Мэтт не мог на него смотреть, и отвернуться не смел.       Очередной мертвец бросился под колёса. Фрэнк не успел вывернуть руль и тело рухнуло с размаха на капот. Его изуродованная голова стукнулась о лобовое стекло, посылая по нему паутину из круговых трещин. Он находу свалился, но оставил после себя россыпь тёмных капель на разбитом стекле. Мэтт вцепился в ручку двери, пытаясь сохранять равновесие на крутых поворотах. Его округлившиеся глаза зацепились за бордовые капли перед ним, как за единственное яркое пятно на чёрно-белом холсте. Губы беззвучно зашевелились, молитва вспыхнула в его бешено колотящемся сердце, как последняя надежда.       В какой-то неуловимый момент, когда Мэтт уже не чаял на то, что им удастся выехать из тесного пространства, у него вырвался облегчённый вздох. На каком-то глубинном уровне понял, что приехали. Не видел обгоревших осыпавшихся стен, но вспомнил запах гари и жар огня.       Что-то глубоко внутри дрогнуло, когда впереди наконец-то замаячил разбитый бар. Хасуэлл-Грин. Почему сразу не обратил внимание? Пол часа неспешным шагом от дома, маленький цветастый паб в пятиэтажном здании. И как только угораздило в тот злополучный вечер сюда забрести? Мэтт покачал головой, тщетно пытаясь избавиться от чувства вины. Кто же всё-таки виноват?       Узкая улица наполнялась разьярёнными тжителями города, чьё спокойствие нарушил рёв двигателя, разорвавший тишину в клочья. Фрэнк буквально направил пикап в гущу изломанных фигур, последним рывком дорываясь до заветнй точке на карте. Между плотно стоящими друг к другу домами сгущались мёртвые толпы. Ревущий пикап носом прорывал себе дорогу, пережёвывая колёсами тех, кому не повезло под них угодить.       Машину трясло, воздух взорвался визгом и рыком, от которых в жилах у Мэтта стыла кровь. В какой-то момент, когда Шевроле забуксовал, веки адвоката опустились, в отчаянной попытке отгородиться от того, что он видел. Что он бы не хотел видеть. В пересохшем горле застряли слова проклятий. Хотелось разразиться воплем от той невыносимой тяжести, что сжала сердце от чувства вины. Не хотел же тащить за собой Фрэнка, который всё равно как привязанный за ним отправился в смертельную гущу. Подвёл их. Уничтожил последний шанс на тихое существование где-то на окраине, где безопасно и одиноко. Почему не послушал и настояла на своём?       От оглушительных воплей Мэтт избавиться не мог. Его слух резали хрипы и стоны, будто неупокоенные души прорывались обратно к жизни, через него. Терзали и пугали. Но вместо крестика и Библии, в его руке теперь лежал нож. А рогатый шлем заменила кепка и потухший взгляд. — Сейчас, Красный, — звенящий от напряжения голос Фрэнка вырвал Мэтта из внутреннего оцепенения. — Приготовься.       Фрэнк проехал мимо Хасуэлл-Грина на десяток метров, на ходу открывая дверь. Он опустил ногу на тормоз как можно скорее останавливая машину. Оба мужчины вывалились наружу практически одновременно. Фрэнк на сколько только мог быстро, обогнул помятый капот, хватая Мэтта за куртку и утягивая за собой. Отбивая от себя гниющие руки, он оттолкнул адвоката к одиноко-кирпичному узкому подъезду, над дверью которого висела пожарная лестница. Ржавая, свисавшая над уровнем земли метра на три, будто маяк в темноте.       Хрустул чей-то позвоночник под напором Френкового мачете. — Живее! Поднимайся! — рявкнул он и одним тяжёлым ударом снёс с плеч мёртвую голову.       Мэтт словно со стороны наблюдал, как их медленно и неотступно окружают. Как Фрэнк ударом ноги оттолкнул от них заражённого здоровяка, как резво опустился на одно колено и скрестил руки, чтобы Мэтт подтянулся к металлической перекладине. Когда он воспользовался сцепленными руками и упёрся в них здоровой ногой, адреналин в крови подскочил и пальцы мёртвой хваткой вцепились в шереховатый металл. Подтянулся, забрался на лестницу, перелез через тонкие перила и рухнул на пожарную платформу.       Ещё несколько ударов в сужающемся кольце. Пальцы тянущие Фрэнка за одежду начали вытягивать из Мэтта воздух. — Фрэнк...       Мэтт выглянул вниз в тот момент, когда Фрэнк с воплем воткнул в глотку визжащей женщины мачете и оттолкнул её от себя. Один упругий прыжок и он ухватился за ближайшую перекладину. Едва не промахнулся, неудобно уцепившись за край и тяжело подтянулся. Перехватил рукой вторую и третью тонкую железку, залезая выше, когда внизу кто-то уцепился за его штанину. Мэтт схватил Фрэнка за куртку одновременно с тем, как его потянули вниз. Схватили и потащили изо всех сил на себя, в могилу. Фрэнк дёрнул ногой, но мёртвая хватка не ослабла. Со звериным упрямством и горящими глазами он подтянул руку ещё, утягивая верх себя и заражённого ублюдка. На пятой перекладине Мэтт крепко перехватил его под руки и помог подтянуться так резко, что все трое не удержались на своих позициях. Разлагающиеся пальцы расцепились, а Фрэнк перевалился через перила и повалился на неудержавшегося на ногах Мэтта.       Вопли внизу смешиваясь с тяжёлым дыханием и бешено колотящемся сердцем заложили уши. Мэтт не слышал уже ничего, лёжа на спине и глядя верх, откуда с неба начали падать первые снежинки.