9
3 сентября 2025 г., 22:11
Если бы пики витиеватых крыш были целыми, Мэтт не смог бы разглядеть бесцветное небо, от которого он ждал чего угодно, только не снега. Он затаился, перестал дышать. Лёжа на спине, смотрел наверх, где словно в замедленной съёмке на него медленно опускались редкие снежинки. Вот одна упала на лоб и растаяла, оставив на коже холодную каплю. Вот вторая, коснулась губы. Вот уже и Фрэнк начал приходить в себя и толкать Мэтта ногой, отрывая его от заворожённого наблюдения за микроскопическим миром зимнего дождя.
Вставать совершенно не хотелось. Его руки и ноги озябли, а спина и задница практически примёрзли к металлическому полу. Но лежать и смотреть на кружащиеся в воздухе точки было так волнительно. Зачем торопится, если они опять угодили в западню? Почему бы не остановится и не посмотреть на что-то, чего ты никогда раньше не видел? Прожил практически всю жизнь в темноте, добрался до сорок второго года жизни и наконец-то вспомнил, как выглядит снег.
Каждый год, под конец зимы Мэтт незаметно для всех и себя, замедлял шаг посреди улицы, ощущая под ногами первый робкий иней. В эти дни он обычно не торопился на работу, неспеша прогуливался по улицам, наслаждаясь утренним морозным воздухом. Атмосфера моментально наполнялась праздничным настроением. И даже самому как-то становилось теплее, пусть и не на долго. Одинокие рождественские каникулы он обычно проводил в компании Сорвиголовы, гуляя по крышам украшенного огоньками Нью-йорка. Знал, что эти яркие ночи чаще всего проходят спокойно и воспринимал этот факт как личный подарок. А утро Рождества, которое последние несколько лет он встречал сидя на крыше какой-нибудь высокого жилого дома, Мэтт воспринимал как-то по особому, глубоко лично. Сливался с ночью и слушал чужие радостные голоса. Сейчас же он лежал и слышал только мёртвые вопли.
Фрэнк позвал Мэтта, но тот не сразу ему ответил. Неопределённо ткнул пальцем куда-то верх и на его губах дрогнула слабая полуулыбка. Фрэнк поднял голову, пытаясь рассмотреть указанное пальцем направление и когда не заметил ничего интересного, опустил голову вниз, к рассеянному и несобранному Мэтту.
— Что, крыша окончательно отъехала?
Он не сразу понял, что хотел ему показать Мэтт, но когда догадка тронула его взвинченный мозг, он прикусил язык. Забыл, что тот в действительности не видел ничего и должно быть, его сильно тормозило всё, на что сейчас натыкался его прозревший взгляд. Лёгкое сочувствие просочилось в его сердце.
Вонь гниения забивала нос, холод кусал пальцы, но Фрэнк остановил себя от желания схватить Мэтта в охапку и подняться выше, спрятаться от заражённых людей. Вместо этого он опустился на корточки и посмотрел на мужчину сверху вниз. Медовые глаза блистели. Фрэнк едва не протянул руку и не смахнул с его лба влажные волосы. Грубость и спешку сдуло холодным ветром.
— Кажется, зима пришла раньше? — как-бы между делом заметил он, не отрывая глаз от чужого беззвучно восторга.
Мэтт оторвался от падающих на него снежинок и посмотрел на Фрэнка, который больше не торопил его. Хотел что-то сказать, но горло точно судорога свела. Всё адвокатское красноречие бесследно исчезло. Да и нужны ли были слова? Благодарная и немного неловкая улыбка расцвела на лице Мэтта, прежде чем он взял себя в руки и протянул Фрэнку ладонь. Солдат молча сцепился с ним пальцами и вставая, увлёк за собой.
Поднимались по вертикальной с уклоном лестнице молча. Она соединяла собой все пять этажей и заканчивалась на самом крайнем. Фрэнк натянул на кулак рукав куртки и разбил тонкое стекло квартиры на пятом этаже. Звон битого стекла едва ли пересилил шум снизу. Мэтт оглянулся назад и рефлекторно сжал перила. Асфальт практически не проглядывал сквозь плотную толпу. Все эти искажённые ревущие лица были направлены верх, кажется, смотрели прямо на них. Вцепившись пальцами в шершавый метал, он и не услышал как Фрэнк перелез внутрь и скрылся в недрах пустой квартиры. Снова завис, рассматривая высоту и смерть, что рекой развернулась у подножия дома и утонула в диких воплях и мокром снеге. Они тянули серые руки так высоко над головой, точно пытались дотянуться до Мэтта, который смотрел на них в ответ. И отступил, не испытывая на прочность себя, перила и терпение Фрэнка, который только и успевал, что вытаскивать его задницу из проблем.
Когда Мэтт перелез подоконник и оказался в пыльном тёмном помещении, он ощутил неуверенное тепло, окутавшее его оябшие руки и лицо. Изо рта вырвался пар и мужчина поёжился. Потёр руками плечи и прощёлся дальше, оставляя на ковре грязные мокрые следы от ботинок. Осмотрел совмещённую с кухней гостиную. Аккуратная чистая квартира, решил Мэтт и проверил входную дверь. Закрыта, очевидно, снаружи. Жильцы собирались вернуться?
На кухне упала кастрюля и Мэтт вздрогнул от неожиданности. Вернулся в гостиную, нашёл Фрэнка обыскивавшего кухонные ящики. Уселся за круглый кухонный стол в углу, у окна.
— Что на ужин? – попытался пошутить, наблюдая за тем, как Фрэнк полез в холодильник и сжал пальцами нос.
— Прокисший год назад суп и протухшая колбаса, устроит?
Фрэнк захлопнул дверцу и отпустил нос. Ни воды, ни света, конечно же, здесь не было. Нашёлся растворимый кофе, сахар, специи и хозяйская одежда. Ничего полезного, кроме стен защищавших от ветра и мокрой снежной лепнины. В разбитое окно теперь проникал холодный воздух и влага. Мэтт встретился взглядом с задумчивым Фрэнком, который наконец остановился напротив него, облакотившись бедром о кухонную мойку и скрестив руки на груди. Пару минут так друг друга разглядывали, размышляя о дальнейшем и вслушиваясь в завывания ветра снаружи.
— Можем спуститься в другую квартиру и подождать до утра? — первый предложил Фрэнк, пожав плечами. — Или не терпится сунуться в бар и сдохнуть там?
— Не терпится, Фрэнк.
— Пока эти упыри внизу не расосутся, мы никуда не пойдём, Красный.
Мэтт громко вздохнул и поджал нижнюю губу. Конечно же, он не собирался бросаться вниз головой в толпу и пытаться пробраться сквозь неё в бар и на последнем вздохе поцеловать разбитую дверь. Но и терять время на очередную ночёвку не хотел. Дорога занимавшая грёбанные семнадцать-двадцать часов у них растянулась практически на три дня. И вот, когда ответ ждал их за стеной, они оказались от него отрезаны. Раздражение завибрировало под толщей напускного спокойствия. Вместо спора, Мэтт откинулся на спинку стула и кивнул.
— Да, хорошо, Фрэнк. Подождём пока буря пройдёт и спустимся, — как только плечи Фрэнка расслабились, Мэтт поднял руку, как бы останавливая его от преждевременных выводов. — Но, пойдём сразу, я не хочу ждать до утра.
Брови Фрэнка сдвинулись к переносице, а голова наклонилось чуть в сторону. Он сделал вид, словно не расслышал и будь Мэтт слеп и чувствителен, ощутил бы, как напряжённо сжались пальцы Фрэнка на ткани несчастной куртки. Он натянулся, словно возведённый курок, готовый броситься в огненную атаку.
— Кажется, ты опять лезешь...
Мэтт резко поднялся и схватился за ногу, на секунду замедлился, но всё равно поднял примерительно руки в безоружном жесте и шагнул к Фрэнку.
— Я не хочу здесь ночевать, Фрэнк, — опустил руку на чужое плечо, с которого его тут же смахнули резким нервным движением. — Я понимаю...
— Нихрена ты не понимаешь, — прогремел солдат и в свою очередь схватил Мэтта за плечи, едва удержавшись от того, чтобы хорошенько его не встряхнуть. — Тащишь нас на тот свет. Думаешь, если сдохнем – домой вернёмся?
В ушах зазвенело, Мэтта едва не повело в сторону. Сам не знал, куда так торопился. А Фрэнк снова понял его быстрее, чем он сам. Если бы он не держал его, так Мэтт наверное и осел бы на пол. Эта неожиданно прозвучавшая мысль выбила из него всё сопротивление. Словно внутренний компас сбился и Мэтт остановился, не зная, куда дальше двигаться. Фрэнк навис над ним грозной тучей, пытаясь достучаться до замкнувшегося адвоката. А тот смотрел безучастно, точно глаза снова перестали различать цвета.
— Может быть ты немного притормозишь, а? — Фрэнк указательным пальцем приподнял подбородок Мэтта, вынуждая его посмотреть в его прищуринные чёрные глаза. — Я не против помочь тебе, Святоша, но даже я понимаю, что иногда не нужно так торопится с прыжками в пекло.
Мэтт рассеянно кивнул и сделал шаг назад, но рука Фрэнка на его плече только сильнее сжалась. Он с недоверчивым выражением лица ещё ближе приблизился к адвокату, упрямо не давая ему ретироваться. Он откровенно ему не верил. Знал, если отпустит – тот что-то выкинет.
— Что ж ты такой упрямый!
— Бросай это, Фрэнк, я здесь, никуда не...
У Фрэнка, очевидно, чесались кулаки. Мэтт это понял потому, с какой силой пальцы сжали его плечо, словно ни порванная куртка, ни кофта не мешали ему впиваться ногтями в чужую кожу и оставлять на ней синяки. Боль на несколько мгновений сбила Мэтта с толку. Все так долго подавляемые эмоции взорвались в мозгу яростной вспышкой. Он резко и неожиданно толкнул Фрэнка в грудь и выставил перед собой руки, предупреждая его не подходить к нему.
Ноздри Мэтта раздувало от злости, с которой он глотал воздух и пытался удержаться от новой попытки набросится на Касла. Пальцы заметно трепало от той энергии, которая брала над головой и рассудком верх. Поэтому когда Фрэнк снова двинул к нему, Мэтт не сопротивлялся и вскинул сжатую в кулак руку вперёд. Мазнул в воздухе кулаком, над головой уклонившегося Фрэнка. Тот пригнулся и сбил его с ног, повалив на пыльный ковёр. Рядом грохнулся стул, когда Мэтт попытался сбросить с себя мужчину.
Фрэнк уселся на Мэтта и тем самым обездвижил его. Оба тяжело и нервно дышали, сцепив сверепые взгляды. Пока Мэтт неожиданно не лягнул Фрэнка бедром в спину, заставив того поддаться вперёд и упереться на руки, чтобы сохранить равновесие. Ещё секунда и он вцепился двумя руками в его запястье и потянул на себя, выгнувшись в спине. Сильным рывком качнулся в сторону и перевернул их обоих, оказавшись сверху. Сидя на коленях между бёдер Фрэнка, Мэтт неожиданно крепко двинул ему под рёбра и под удивлённые ругательства, наклонился, перекрыв шумное дыхание поцелуем.
Прочь полетела одежда. Мэтт попытался вспомнить, где видел кровать и не смог. Всё его внимание сконцентрировалось на местах, где пальцы Фрэнка оставляли на его коже синяки. Они не боролись, но кусали и царапали друг друга. Рука Мэтта несколько раз сжалась на шее Фрэнка, вызывая у того хриплый стон. Но только лишь он потерял бдительность, как Фрэнк снова взял ситуацию под свой контроль и перевернул Мэтта на живот.
И снова звуки исчезли, только страсть запульсировала в крови, застилая взор мутной пеленой. Рваные вздохи, быстрые движения, длинные борозды от ногтей на ковре. Целая щека Мэтта горела от трения о жёсткий ворс так же, как и места на спине и плечах, где Фрэнк оставлял короткие поцелуи. А потом он поставил Мэтта на колени и замедлился.
Ногу прострелило, потому Мэтту пришлось сделать упор на левое колено. Но когда Фрэнк наклонился и сжал его член в руке, то весь дискомфорт испарился. Оба дышали тяжело и шумно. Мэтт зажмурился и инстинктивно выгнулся в пояснице. Теперь рукой Фрэнк начал работать быстрее, чем бёдрами. Нервные окончания вспыхнули, сквозь приоткрытые губы вырвался молебный стон. Мэтт поддался назад, прижимаясь спиной как можно ближе к мужчине. Температура резко подскачила, бросило в жар.
— Ф-Фрэнк... Фрэнк...
Шёпот прерывался, Мэтт не был уверен в том, о чём просил. Фрэнк выравнял ритм, движения его бёдер и руки синхронизировались.
— О, чёрт... — Мэтт забился под ним, заборматал что-то безсвязное.
Локти адвоката разьёхались и он уткнулся лбом в пол. Фрэнк сжал его бёдра, то ли поддерживая его, то ли ища собственную точку опоры. Он грубо зарычал и изо всех сил прижался к Мэтту. А затем рухнул на него сверху и перекатившись рядом, хрипло засмеялся. Мэтт не поверил своим ушам, когда услышал эти мягкие матовые смешки. Он повернул голову и собравшись с силами, поднялся на локтях, чтобы посмотреть на веселящегося Карателя. Фрэнк лежал на спине и глядя в потолок, широко улыбался. Мэтт затаил дыхание. Никогда раньше он не видел его таким весёлым.
— Сумасшедшее дерьмо, Красный, — его грудь всё ещё ходила ходуном, и потому слова звучали натяжно и сбивчиво. — Никогда бы не подумал...
Следом с незаконченной фразой, он протянул руки вокруг Мэтта и сгрёб его в охапку.
— Да, хуже не придумаешь, — буркнул ему в грудь адвокат.
Мэтт затаился, боясь лишний раз пошевелиться. Он никогда не нуждался в чьей-либо защите, но сейчас осознал, как тепло и безопасно себя чувствует в этой медвежьей хватке. Как бесконечно долго, оказывается, ему этого не хватало. И Фрэнк должно быть, чувствовал то же самое, решил Мэтт, осознавая, как крепки и отчаянны у солдата объятья.
Так и лежали на полу, греясь о тепло друг друга. Пожар утих и потянуло сквозняком из разбитого окна. Фрэнк выпустил Мэтта и с явной неохотой оторвался от многострадального ковра. Уже по привычке протянул руку Мэтту и тот ухватившись за тёплую ладонь, поднялся, делая упор на здоровую ногу.
— Поднимусь на крышу, осмотрюсь, — сказал Фрэнк и принялся быстро одеваться.
Прежде умывшись, он порылся в своём рюкзаке, что-то достал и прихватил с собой деревянный стул. Вышел из квартиры в подъезд, оставив Мэтта одного. Тот поёжился и принялся собирать свою одежду. Нашёл в рюкзаке бутылку с водой, прихватил фонарик и отправился в ванную. В слабом свете фонаря осмотрел маленькую тесную комнату с грязной душевой кабиной и раковиной, задел боком стиральную машину. Свалил к ногам одежду, взял висящее у двери полотенце, намочил его и торопливо обтёрся, пытаясь хоть немного привести себя в нормальный вид. Синяк на щеке ещё больше потемнел и расплылся. Мэтт пытался на себя не смотреть в зеркало над раковиной, но мельком всё равно поглядывал на своё разноцветное лицо.
Когда мужчина оделся и вернулся в гостиную-кухню, дневной свет практически угас. Время бежало быстрее, чем он мог за ним угнаться. Кажется, так торопился, но всё равно нечего не успевал. Подошёл к окну и растерялся. Улица притихла. Какие-то звуки всё ещё доносились до Мэтта, но вылезать наружу и смотреть вниз он не захотел. Прикрыл дыру в стекле шторой и отвернулся.
Несколько шагов и Мэтт вышел в коридор подъезда, прислушался к тишине. Щёлкнул в темноте фонариком и рассеял тонким лучом света безпроглядный мрак вокруг себя. Мазнул светом по облупившимся стенам вниз, по грязным ступенькам. Убедился, что никого беззвучного и опасного в темноте нет и посмотрел наверх. Ступени уходили выше и заканчивались у узкой железной двери, которая вела на крышу. Стараясь не шуметь лишний раз, Мэтт двинул к чердачной двери, стараясь не наступать сильно на больную ногу. Выключив и спрятав фонарь в карман, толкнул тяжёлую дверь. Оказался в узкой коморке метр на метр с ещё одной дверью. Протянул руку, толкнул её и оказался на крыше.
Вечернее небо, кажется, светилось. В мокром воздухе всё так же кружили редкие снежинки. Но воздух потяжелел, вечер приближался и забирал остатки дневного тепла и света. Мэтт поглубже вздохнул и шагнул вперёд. Дух захватило от окружения и высоты. С справа и слева – отовсюду дом окружали чёрные пустые высотки. Единственным источником света в раннем вечере был огонь. Под ногами заскрипел мелкий сор. Мэтт поморщился, наступать на ногу становилось сложнее, но от волнения его отвлёк танцующий свет. Он незаметно для себя прижал руку к бедру и обернулся. Справа и немного позади нашёлся Фрэнк. Он сидел на кирпиче возле небольшого костерка и грел руки.
Тяжёлые снежинки не долетая до огня, таяли в воздухе. Мэтт так и стоял глядя на маленький аккуратный костёр, обнесённый со всех сторон кирпичём. Сваленная куча кирпичей лежала тут же, в паре метров от края крыши. Возле огня грели бока две их последние открытые банки тушёнки, рядом валялись остатки разбитого стула. Фрэнк отнял от тепла руки потёр их друг о друга и кивнув на кучу кирпичей, посмотрел на Мэтта.
— Бери, подсаживайся, ужин почти готов.
Мягкий свет огня переливался на его лице, в чёрных глазах отражалось золотистое пламя. Окружённый мрачной пустотой и смертью, он выглядел расслабленно и спокойно, словно сливался с окружением, был его частью. Перенапряжённый и уставший Мэтт тянулся к нему, словно обжигающийся мотылёк, готовый погибнуть в объятьях этого губительного света. Задавался вопросом, почему не замечал этого раньше. Столько лет тянулся и в последний момент всегда разворачивался прочь. А сейчас взял первый попавшийся кирпич и уселся рядом, у самого огня, от которого так тщательно бежал.
В задницу вонзились острые углы, сиденье оказалось достаточно неудобным. Но весь дискомфорт улетучился, когда Фрэнк протянул к Мэтту руку и опустил её на заднюю часть его шеи. Спина моментально покрылась мурашками от неожиданного прикосновения. Ещё секунда и он потянул Мэтта к себе и поцеловал его, заставляя сердце забиться быстрее.
— Фрэнк...
Все мысли тут же спутались. Мэтт всем своим существом потянулся к мужчине. Забывая про холод и огонь, и обо всех своих страхах и сомнениях. Это было так, словно он наконец попадал... домой. И не нужно было никуда бежать и рисковать жизнью, чтобы найти способ вернуться. Всего лишь близость и тепло – и вот ты уже в безопасности.
Голоса снизу давно утихли. Но никто не торопился тушить костёр и спускаться. Огонь оттеснял от них вечер, укутывая маленькое пространство мнимой безопасностью. Фрэнк в конце концов выпустил Мэтта из добровольного плена и смерил его выразительным взглядом. Потом на его губах появилась улыбка, от которой он попытался избавиться как можно скорее, отвернувшись к огню.
— Между нами говоря, Красный, я – не гей, что бы там себе не надумал.
Мэтт едва не поперхнулся от смеха. Фрэнк с напускной серьёзностью запустил руку в карман своей куртки и достал оттуда две вилки. Одну протянул Мэтту и бросил на него луковый взгляд.
— О, я тоже-тоже! — поспешил оправдаться Мэтт и взял свою вилку. Махнул ею в сторону глаза и не удержался от смешка. — Для этого вилки принёс?
Фрэнк послал ему насмешливый взгляд и красноречиво промолчал. Мэтт засмеялся и отвернулся. На пылающие щёки попадали редкие снежинки и моментально таяли. Он неожиданно ощутил себя так спокойно, словно больше никуда не торопился. Но он всё равно знал, что будет бежать, просто Фрэнк станет как только может, его тормозить. И Мэтт не мог не поддаваться ему и в то же время, не упираться. Это же была природа их отношений.
Запустив руку в глубь рукава, Фрэнк взялся через ткань за край открытой жестяной крышки. Аккуратно поднял её и протянул Мэтту, который последовал его примеру и через рукав, взял протягутый ужин. В животе заурчало. Он запустил вилку в недры консервы и перемешал её содержимое. Первая еда за день, да ещё и достаточно горячая, Мэтт едва не отправил всё разом в рот. Даже с подтаявшим жирком – вся банка зашла на ура. Его вилка всего несколько раз стукнула о жестяные бока, прежде чем опустела.
— На завтра ничего не осталось, — с сожалением протянул он, отставляя банку с вилку на пол. — Я мог бы попасть в свою квартиру. Может быть там что-нибудь найдётся.
Фрэнк тяжело вздохнул, но не подался. Неспеша закончил свой ужин, отставил пустую жестянку и вытер рот краем кофты.
— У тебя и в мирное время холодильник был пустой, — наконец отмахнулся Фрэнк и подпёр кулаком висок, взглянув на Мэтта. — Снова ты за своё.
Спорить не хотелось, но и торопиться уже не было смысла. Мэтт огляделся, куда бы не устремлялся его взгляд, он всюду натыкался на вечерний мрак. Изо рта начал вырываться пар, снежинки больше не таяли на подлёте к земле. Вечер всё-таки наступил. Мэтт до последнего отгонял от себя тревожную мысль, которая всё равно упрямо маячила у него на задворках сознания. Наверное, Фрэнк прав в своих опасениях и он не должен подставляться из-за каких-то Мэттовых сомнений. Он поднялся отряхнул онемевшую задницу и протянул Фрэнку руку.
— Тогда... Дождёмся утра?
Глаза Фрэнка сузились. Не поверил в эту мягкую смеренную улыбочку. Сжал холодные пальцы и помедлил. Мэтт видел, с каким сомнением на него смотрел Фрэнк и потому изо всех сил пытался выглядеть непренуждённо. Они так и замерли на несколько десятков секунд (или лет?), прежде чем Фрэнк всё-таки встал. Отвёл тяжёлый взгляд и молча потушил костёр, холодными камнями. Мэтт беззвучно выдохнул и повернулся к выходу.
Хотелось как можно скорее убраться с холода. Колючие снежинки едва не царапали кожу. Поднявшийся ветер теперь швырял их в разные стороны, поднимая свистящий шум. Мэтт протянул руку к ледяной железной ручке, но так до неё и не дотронулся. Обернулся и посмотрел на Фрэнка. Тот замер на краю крыши, рассматривая улицу внизу. Достал из кармана свою пачку сигарет и вытащив последнюю, бросил опустевший картон вниз. Зажёг кончик и глубоко вдохнул добрую порцию кислорода, сквозь тонкую горящую табачную палочку. Ветер трепал края его куртки, но он, кажется, не обращал на это внимания.
Мэтт подул на руки и потёр их, прогоняя острое желание позвать Фрэнка и спуститься в подъезд. Не нужно было обладать чутьём, чтобы определить, о чём он размышлял, стоя там и глядя влево, туда, куда так рвался Мэтт. Как-то не к месту, но Мэтт ощутил лёкий укол совести. Фрэнк так не хотел спускаться, но при этом, очевидно, размышлял о том, как можно было бы сделать это быстро и безопасно. И глядя на него, стоящего на краю, Мэтт нервно облизнул губы. Тревожное чувство едва не толкнуло его схватить Фрэнка за руку и отвести куда-нибудь подальше, поддаться на его уговоры и спрятаться, переждать бурю в объятиях друг друга. Признаться в чувствах, что тенью окутали сердце. Но вместо этого, он сжал руку на металлической дверной ручке, которая обожгла холодом его пальцы.
— Идёшь? — глухое и короткое.
Фрэнк докурил, отправил бычок в свободное падение и спрятав руки в карманах куртки, развернулся. В задумчивом молчании вернулись в квартиру. Как оказалось, кровать здесь всё же имелась, как чуть позже отметил для себя Мэтт. В небольшой спальне стоял шкаф и туалетный столик, а посреди комнаты заправленная кровать. Фрэнк не разбуваясь, прошёл к окну и отдёрнул шторы. Густая темнота ни на йоту ни дрогнула.
Мэтт щёлкнул выключателем и его фонарик потух. Глаза быстро привыкли к комнатному мраку. Спустя секунды, Мэтт уже отчётливо видел контуры окна, сквозь чъё стекло проникал бледный снежный свет. Этого скудного свечения едва хватало, чтобы очертить профиль Фрэнка, который начал снимать куртку и обувь. Мэтт не отвернулся и потянулся к своей одежде. Квартиру продувало и низкая температура не позволяла раздеться догола. Но когда Фрэнк снял свою тёплую кофту и штаны, его лицо вспыхнуло. Пришлось последовать его примеру и оставить на полу штаны и толстовку.
Зашуршало одеяло. Руки Мэтта нашли Фрэнка и подтянули его к себе. Кровь снова прильнула к лицу и члену. Мэтт мысленно чертыхулся, почувствовал себя глупым подростком в разгаре пубертата. Но вместо того, чтобы поддаться своим слабостям, пожелал Фрэнку спокойной ночи и уткнулся носом ему в плечо. Равномерное дыхание Фрэнка успокаивало его, но нервировало собственное гулко стучащее сердце. Чтобы успокоить эту барабанную дробь, он стал вдыхать глубже и выдыхать медленнее. Запах кожи Фрэнка словно обнял его крепко и тёпло, без каких либо рук. Запах сырой погоды и костра, запутались в складках его одежды и плотно прилипли к коже. Так он и закрыл глаза, позволяя себе запомнить каждое мгновение, проведённое в этой запретной близости.
Проснулся Мэтт в темноте. Поверхностный сон больше походил на тревожное барахтанье в дрёме. Когда открыл глаза, ощутил покалывание под веками, будто кто-то бросил ему в лицо горсть песка. Головная боль окутала тяжёлой паутиной воспалённый мозг. Но Мэтт всё равно заставил себя прислушался к тишине, оставляя покрасневшие глаза открытыми. Фрэнк лежал на животе и дышал тихо, почти беззвучно. Несколько мучительно долгих минут Мэтт колебался, прежде чем заставил себя выскользнуть из под одеяла. Пол под ногами скрипнул, когда он поднялся и на ощупь начал собирать возле кровати свою одежду. Замер на секунду и осторожно, неспеша выскользнул из спальни.
Гостиную объял ночной мороз. У Мэтта едва не выбило дух той мерзлотой, в которой он начал спешно одеваться. Подумал, не вернутся ли в тёплую постель. Но набросив на голову капюшон и застегнув до подбородка куртку, пообещал себе, вернуться ещё до того, как Фрэнк проснётся и начнёт его искать. Решил быстро и тихо спуститься и осмотреться, чтобы затем обсудить с Фрэнком куда им двигать дальше. Ненадёжный импульсивный план. Нашёл на кухне свой охотничий нож и отстегнул от рюкзака топор.
Включил фонарик Мэтт только когда вышел в подъезд. Набрал в лёгкие побольше воздуха и пошёл в низ, неторопливо и тихо, хромая и держась за перила. Достаточно быстро преодолел узкий лестничный пролёт и остановился у металлической входной двери. Снаружи свистел ветер. Мэтт приоткрыл дверь и выглянул наружу. Возле подъезда никого не увидел. Толкнул тяжёлый металл, петли неприятно заскрежетали. Высунулся наружу, выключил фонарик и неуверенно вышел. Пальцы вцепились в рукоятку топора как в спасательный круг во время шторма.
Землю припорошило снегом. На тонком белом ковре повсюду тянулись длинные спутанные следы босых, обутых, кривых и изломанных ног. Но поблизости Мэтт никого не увидел и потому вышел и поспешил вернуться к Хасуэлл-Грину. Каких-то пару десятков метров. Его бросило в жар. В темноте замаячили молчаливые силуэты. Мэтт ускорился, практически полностью наступал на больную ногу, выбивая бедренный сустав. Он не был уверен в травме, с которой ему приходилось жить последние пару месяцев. Но резкая боль превращала каждый его шаг в хождение по углям.
Он практически бежал, глядя только на изуродованную взрывом входную группу. Добрался до выбитых окон щёлкнул фонарём и осветил пустое внутреннее пространство. Скользнул внутрь через пустой дверной проём. Свет фонаря уходил вглубь и тонул в пыльном воздухе. Обглоданные огнём стены и пол, чёрный потолок и покарёженная мебель – от красочного заведения осталось одно название.
Мэтт ступил глубже, под ногами захрустели стёкла. Добрался до длинной барной стойки, услышал в глубине помещения шорох. Облакотился о высокий стол и закрыл глаза. В воздухе витал призрачный дым. Его не было, но Мэтт всё равно отчётливо его ощущал. Он забивал нос, наполнял изнутри гарью. Голова закружилась и Мэтт не услышал, как его обступили мёртвые тени. Так глубоко погрузился в себя и оказался в ловушке.
Когда протяжные стоны стали доносится со всех сторон, призрачная дымка отпустила Мэтта. Он распахнул глаза и резко обернулся, резанув воздух вокруг себя лучом света. Из мрака к нему потянулись руки и мужчина выставил перед собой топор. Обречённо посмотрел в сторону выхода, который пропал за кривыми спинами.
— Ну какого же хера?!
Сердце пропустило удар. Взбешённый голос Фрэнка донёсся сквозь нарастающий рёв. Мэтт потянулся к нему, но путь ему преградила тучная мёртвая женщина. Фонарь упал между ними прежде, чем Мэтт оттолкнул её от себя ударом острия топора по голове. Бросился к раннему утру, которое начало вступать в свои права. И к Фрэнку, который матерился и пытался пробраться к нему.
— Красный!
Утро утонуло в крови и раскаянии.
