Холодным утром я скажу тебе самое важное

На собрании с «Лю Веньянем» говорили только в самом начале. Боги, приближенные к Повелителю Вод, ограничились парой сухих поздравлений и выразили надежду, что он «правильно расставит приоритеты во время своей Небесной службы». Боги средней руки же отметили, что для новичка, не ожидавшего свое вознесение, он очень хорошо справляется. Бывший наследник Уюна коротко отблагодарил их, затем началась основная часть с обсуждениями и спорами, во время которых ему слова уже никто не давал. Это не было для него неприятным сюрпризом: пока ему было не нужно лишнее внимание. Он был вполне доволен своей позицией наблюдателя, подмечая, у каких богов могут быть конфликты с Сун Ливеем и его компанией. Такие нашлись быстро, выдавая себя тем, с каким пылом они вступали в спор, какие недовольные взгляды бросали в сторону говорящих, как часто они закатывали глаза в ответ на какие-нибудь предложения. Бывший принц смутно помнил их по своему первому вознесению: тогда ему показалось, что они так или иначе все же принадлежат к числу главных богов. Они были достаточно сильны, имели много последователей и точно так же рвались ко власти. Недовольство их было вызвано скорее несогласием с главенством Чонву Юнчи. Каждый из них считал себя достойным роли лидера среди небесных чиновников, и именно поэтому они еще не объединились между собой и не дали отпор Повелителю Вод. Запомнив этот факт, «Веньянь» снова сосредоточился на обсуждении. Если честно, он рассчитывал услышать какие-нибудь упоминания о своем королевстве, однако, видимо, эта тема либо считалась табу, либо небожители уже отчаялись получить какую-то выгоду с тех развалин, в которые превратился славный Уюн. После собрания его окликнула Ван Янлин. Держа в руках свой свиток с перечнем богов, она быстро приблизилась к нему и сухо кивнула в ответ на его приветствие. — Я присоединяюсь к поздравлениям, ты быстро освоился. Я хотела еще раз спросить тебя насчет твоего звания. Ты сам понимаешь, твой культ растет, и людям скоро потребуется конкретика. Они захотят знать, кому посвящать таблички, молитвы, стихи. Они захотят знать, как ты выглядишь и что является твоими атрибутами. Тебе стоит заняться этим сейчас, иначе будет уже поздно, и ты потеряешь контроль над своим образом в царстве людей. Поверь, последствия могут тебе не понравиться. — Благодарю за напоминание, я совсем потерял счет времени, работая на Чонву Юнчи. — он заставил свой голос звучать вежливо и нейтрально, оставляя намек на недовольство специально на тот случай, если Се Лиши захочет его увидеть и поддержать. Однако она никак не отреагировала на его выпад, так что он продолжил. — Я выбрал для себя титул Гуан Фанхуэй. — Очень хорошо. — и опять богиня не выказала никакой реакции. Ее перо быстро взметнулось над свитком, и спустя мгновение она кивнула. — Готово. А ты пока подумай над своими изображениями. Знаешь же, как это делается? Просто явись во сне скульптору или художнику, который покажется тебе достойным, и дай ему все необходимые распоряжения. — Благодарю за совет. — улыбнулся «Лю Веньянь», удивляясь, как сильно изменилось ее поведение. Если в самом начале она была почти что ласкова с ним, то сейчас заметно похолодела и закрылась, не показывая ни одной лишней эмоции. Неужели она недовольна тем, что Сун Ливэй решил затащить его в свой кружок? Она чувствует конкуренцию за место под солнцем? — Раз так, не смею больше отвлекать. Хорошего дня. — быстро попрощалась Се Лиши, исчезнув еще до того, как он успел что-либо ответить. Все, что она оставила после себя - слабый аромат цветочных масел и куча вопросов. Однако, сейчас у него и правда не было времени, чтобы ломать себе над этим голову. Ему действительно надо было заняться своим положением на Небесах. Если у него не будет четко сформированного культа, боги не станут слушать его и впредь. Начать нужно было с дворца, благо, накопления позволяли ему наконец обзавестись собственным участком. Отдав распоряжение о строительстве резиденции, небольшой и лишенной ненужного пафоса, он решил заскочить во дворец Чонву Юнчи, чтобы забрать свои немногочисленные пожитки: свитки, меч и доспехи. Войдя во дворец, он по привычному пути направился в специально выделенные для него комнаты, когда кто-то его окликнул. Оглядевшись по сторонам, он заметил Суна младшего, замершего у одной из колонн. На его вечно уставшем лице, хранящем отпечаток горя, виднелась слабая улыбка. — Этот служащий хотел поздравить юного небожителя с получением титула и последователей. Вы своей работой заслужили очень многое, надеюсь, у вас все будет хорошо, — тихо проговорил он, и от искренности его слов все внутри бывшего Наследного принца сжалось. — Большое спасибо. — удивленно пробормотал он, застыв на месте. — На самом деле я даже рад, что вы сбежали от Ливэй-гэ и что он больше не будет вить из вас веревки. — в голосе не было зависти, будто Сун младший действительно успел проникнуться к нему светлыми чувствами. Не получив ответа, тот резко вздрогнул и отступил в тень, обнимая себя руками. — Извините, я позволил себе сказать лишнее. Я не имел в виду ничего дурного насчет Чонву Юнчи. «Лю Веньянь» поспешно шагнул к нему навстречу, заглядывая в лицо и успокаивающе улыбаясь. — Все в порядке, я понимаю, о чем ты говоришь. Честно говоря, я тоже не в восторге от того, как он обращается со своими подчиненными. Лицо Суна младшего посветлело, и он тотчас расслабился, улыбаясь уже чуть увереннее. В сердце снова кольнуло от того, насколько забитым выглядел молодой человек. — К тому же, знай, я буду рад принять тебя у себя во дворце, если тебе понадобится с кем-то поговорить. Это же относится ко всем служащим Повелителя Вод. Я хочу, чтобы у вас было место, где вы сможете чувствовать себя спокойно. — после коротких размышлений добавил бывший Наследный принц. Он ступал по очень тонкому, ведь если кто-то из подчиненных донесет об этом Чонву Юнчи, еще не известно, кому он поверит. Однако, так бывший наследник Уюна мог заручиться поддержкой сразу многих служащих, с помощью чего в дальнейшем сможет существенно подорвать влияние Сун Ливэя. — Господин Гуан Фанхуэй так щедр! — воскликнул Сун младший и хотел тотчас согнуться в почтительном поклоне, но «Лю Веньянь» поймал его за предплечье в последний момент. Будь на месте молодого человека кто-то другой, он бы позволил ему кланяться и унижаться, но Сун младший по его мнению натерпелся достаточно и теперь заслуживал толику уважения. — Мне это не в тягость. Я правда надеюсь увидеть вас у себя, когда моя резиденция будет готова. А сейчас мне надо идти. — он кивнул застывшему служащему и поскорее покинул место разговора, находясь в противоречивом настроении. Он не планировал проникаться к кому-то, однако мысль о том, чтобы вертеть Суном младшим как вздумается, а потом выкинуть, как использованный материал, вызывала в нем что-то близкое к чувству вины. Встряхнув головой, он отмел от себя эти сомнения. У него еще есть достаточно времени, чтобы с этим разобраться.

***

За земную жизнь в императорской столице и короткий срок службы на Небесах бывший Наследный принц привык к богатству. Тогда ему свойственно было располагать почти не ограниченными ресурсами, сейчас же ему приходилось привыкать бережно относиться к каждой молитве. Но на скромную резиденцию, которая на фоне других дворцов казалась лишь пристройкой для слуг, ему хватило. Она соответствовала его первоначальному плану не привлекать к себе много внимания и не вызывать опасения остальных Небожителей: те лишь немного посплетничали о скромности его жилища, после чего дружно сошлись, что бывшему адепту ордена заклинателей требуется время, чтобы отвыкнуть от былой аскетичности. Пожалуй, только для имиджа этот дворец и годился. Зайдя внутрь, «Лю Веньянь» тотчас понял, что никогда не сможет чувствовать себя здесь на своем месте. Безусловно, все было сделано хоть и неброско, но очень добротно: светлое дерево, покрытое тонкой, изящной резьбой, большие окна, через которые помещения заполонял свет, минимум украшений, которые утяжеляли бы интерьер. Сун Ливэй, сам себя пригласивший на новоселье, со слегка разочарованной ухмылочкой назвал дворец «уютненьким временным пристанищем» и, хлопнув бывшего Наследного принца по плечу, заверил, что приучит юного небожителя ценить себя и обустраивать свой быт с соответствующей роскошью. Сун младший назвал новую резиденцию просто замечательной, однако по нему сразу было видно, что в просторных залитых светом залах он чувствовал себя незащищенно. Да, в его глазах проскальзывала искренняя симпатия, однако он еще чаще обнимал себя руками и ежился. Не успела еще прогореть палочка благовоний, как он уже засобирался, сетуя на большое количество дополнительной работы. Се Лиши, заглянувшая сделать опись, быстро обошла все комнаты, не особо нуждаясь в экскурсии, и под конец вместо прощания подметила, что «дворец вполне соответствует его хозяину». Наблюдая от входных дверей за тем, как она удалялась по вымощенной светлым камнем дорожке, устремляясь к главной и шумной улице, «Веньянь» долго не мог понять, было это оскорблением или все-таки комплиментом. Зайдя внутрь, он попытался непредвзято оценить свой дворец, но у него это плохо получилось. Да, безусловно, здесь было уютно, но отравляющая мысль о том, что ему не стоит привыкать к чему-либо из того, что он сейчас имел, грызла его изнутри. Прав был Чонву Юнчи, это жилище было временным. Положение бывшего Наследного принца Уюна было нестабильным, он одной ногой стоял на Небесах, второй - в хаосе его павшей родины, его сердце разрывалось, стремясь исцелиться в божественной рутине, но постоянно ранясь о суровую реальность, в которой он оставался демоном-самозванцем. На его руках было много крови, и скоро их окропит новая. Не стоило позволять себе надеяться на светлое будущее, так только больнее будет возвращаться на проклятую гору. Вот и прелестный дворец, являющийся не более чем атрибутом его мнимой божественности, не должен был вызывать внутреннего умиротворения. Уперев руки в бока, он тяжело вздохнул. Вне зависимости от его сомнений, резиденция все еще должна была стать ловушкой для его будущих союзников - или же жертв, тут он позволял себе не делать особых различий. Поэтому примыкающую к дворцу территорию он засадил душистыми сливами с раскидистыми кронами, которые создавали впечатление того, что здание парит в розовых облаках. Также ему пришлось позаботиться о внутренних помещениях, придавая им хоть и жилой, но опрятный вид. Тронный зал был переделан им под место для приема гостей: по стенам выстроились столы со стульями, у колонн появились горшки с зеленью, на стенах — творения изящной кисти никому не известного, но безумно талантливого художника, которого он повстречал во время своих вылазок в человеческое царство. Себе самому он старался не признаваться в том, что обставлял покои так, как это сделал бы один из его вассалов. В беззаботном юношестве он привык полагаться на его вкус, сейчас же, подолгу замирая посреди залов и окидывая меблировку придирчивым взглядом, он раскапывал в памяти те советы и замечания, которые слышал от своего самого близкого друга. При этом все внутри него болезненно сжималось, заставляя чувствовать себя несчастным. Оправдывал он это тем, что пока еще не привык к одиночеству, об истинных же причинах своего подавленного состояния бывший принц старался не думать. Призраки прошлого продолжали преследовать его, пока все не дошло до точки кипения. Как-то раз принц засиделся в своем вишневом саду, отдыхая после тренировки с мечом, и его взгляд блуждал по тени от крон деревьев на земле, украшающей траву замысловатым резным рисунком. Погружаясь в состояние, близкое к медитации, он вдруг почувствовал себя совсем иначе. На долгие мгновения Небесный двор с его небожителями перестал существовать, и бывший наследник Уюна вернулся в свое раннее юношество. Холод, окутывающий его призрачное тело, превратился вдруг в сладкую летнюю свежесть, и ему показалось, что он вот-вот услышит чужие шаги и громкий смех. Его глаза медленно закрывались, а опущенные вдоль тела руки уже почувствовали тепло чужого прикосновения. Еще секунда, и его позовет родной голос, и они, взявшись за руки, побегут через сады, вдоль небольшой речушки, в сторону императорского двора. Они приехали туда погостить всего на пару дней, а потом снова вернутся к обучению в уединенном монастыре. Они побегут, петляя и прячась за склоном берега и за редкими насаждениями, чтобы стражники не поймали и не сообщили об их побеге отцу. И вот уже кажется, что на периферии расплывающегося зрения мелькает склонившаяся фигура, тянущая к нему руки, а в голове звучит тихий голос. Голос, который он пытался забыть. Он резко подорвался с места, одной рукой цепляясь за теплую кору сливы. Фальшивое сердце вырывалось из груди, дыхание было быстрым и поверхностным, будто лихорадочным, а перед глазами все белело и шло разноцветными кругами. Вот почему его так цепляли эти деревья, которые он сам и высадил у своего дворца. Сливы были их общей тайной, их аромат напоминал о всех беззаботных днях, которые они провели вместе. Бывший Наследный принц занес ногу, шагая в наспех открытый массив. Это было небезопасно, кто-то на Небесах мог заметить, что он перенесся невесть куда, но это было последним, что его волновало. Наследник Уюна, покачиваясь, стоял теперь на одной из скал, обрамляющих проклятый вулкан. Его желудок скрутился, и мгновение спустя его стошнило прямо себе под ноги. Он не понимал, что с ним происходило, просто резко вернулась вся та боль, которая покинула его на то время, когда он пустил по своим меридианам божественную энергию. Теперь же он заново горел в агонии, а его разум погрузился в сумрачное состояние. Принц рухнул на колени, раздирая их об острые камни и пачкая божественные одежды в собственной рвоте, смешанной с желчью. Пальцами он вцепился в край обрыва, разрезая кожу на ладонях и ломая ногти. Его сумасшедший взгляд блуждал по очертаниям горы и разрушенным городам в подножье, впрочем, ни за что не цепляясь. Боль нарастала, пульсируя и грозясь выдавить глаза из орбит и расколоть ему череп. Кажется, снова проснулись духи, но он уже не мог различить их крики за шумом в ушах. Единственное, что ему оставалось - оттолкнуться обеими руками и тяжело перевалиться за край, вспышкой светлых одежд проносясь вниз. Пара секунд, и боль, вспыхнув напоследок, исчезла, оставив за собой звенящую пустоту. Он не знал, сколько времени провел на острых камнях под скалой. Он догадывался, что представлял собой весьма жалкое зрелище, походя больше на сломанную куклу, чьи конечности были неряшливо разбросаны вокруг разбитого тела. Зато в голове - размозженной о застывшую лаву - наконец стало пусто. Серое небо накрыло его плотным куполом, купая в своем холоде и унося прочь от мирских забот. Он бы все отдал за то, чтобы остаток вечности провести так - без боли и сожалений. Но вот слабый ветерок коснулся его волос, и они неприятно защекотали кожу на шее. Значит, он восстановился. Его удел - возрождаться даже из пепла, продолжая ступать по столь ненавистному ему жизненному пути. Он был не более чем жалким узником своего вечного существования. Медленно пошевелившись, он сел и оглядел свои порванные грязные одежды. Починив их взмахом руки, он с трудом поднялся и нетвердым шагом вышел из узкого ущелья, куда упал. Оглядев открывшийся перед ним вид на скалистый склон, развалины храмов и глухие леса, он глубоко вздохнул в легкие морозный воздух - привычка, чуждая демону, но привязавшаяся к нему из-за его необходимости маскироваться под живого. Вот его вотчина - его тюрьма, связь с которой ему никогда не разорвать. Небо над затихшим королевством потемнело, и пыльный круг солнца сменился тонким месяцем, напоминавшим больше лезвие гнутой сабли. Зловещая звезда засияла ярче, и бывший Наследный принц старался не смотреть в ее сторону, потому что всякий раз его охватывало смутное беспокойство. Вместо этого он отчего-то подумал об одиноком художнике, чьими работами украсил внутренние помещения небесного дворца. Пока наследник Уюна исследовал окрестности деревни на предмет злых духов, тот от безделья шатался за ним и рассказывал о своем верном друге-скульпторе, с которым они учились вместе и который умел вдохнуть жизнь даже в самый холодный и твердый камень. Вроде бы они жили по-соседству, так что найти его не составило бы большого труда. Еще раз глубоко вздохнув, бывший принц снова открыл сокращающий расстояние массив и шагнул внутрь него.

***

Поплутав немного по окраине деревни, дожидаясь, когда окончательно стемнеет и в домах погаснут огни, «Лю Веньянь» нащупал слабую ауру скульптора. Когда его дух успокоился, небожитель легко и незаметно проскользнул в его сон, решив сначала понаблюдать за человеком со стороны. Постепенно картинка стала четкой: скульптору снился спокойный летний день. Вместе с его друзьями он восседал за столом на крытой веранде, перед каждым лежали лист и принадлежности для каллиграфии. Все мужчины уже что-то рисовали, склонившись над своими работам и не обращая ни на что внимания, сам же скульптор отодвинул от себя бумагу и жевал кончик кисти, погруженный в раздумья. Взгляд его бродил по залитому золотым светом саду, в котором служанки собирали фрукты в большие плетеные корзины и носились дети, играя в догонялки. Бывший Наследный принц вышел из тени, заявив о своем присутствии. Скульптор вздрогнул и обернулся, картина сна пошла рябью и начала меркнуть. На секунду небожитель испугался, что человек просыпается, но тот все еще был погружен в сон. — Что вам нужно? — в словах мужчины послышалось беспокойство. — Я хочу, чтобы вы изваяли для меня статую. — спокойно ответил бывший принц, возвращая на лицо нежную доброжелательную улыбку. Скульптор резко отодвинулся от стола, а потом глаза его возбужденно вспыхнули. — Речь идет о божественной статуи? — спросил он дрожащим голосом. Улыбка наследника Уюна на секунду стала шире: человек вел себя забавно. «Лю Веньянь» кивнул, и тотчас темнота вокруг них сменилась на уютную мастерскую. — Я никогда не думал, что буду достоен создать изображение небожителя. Но скажите же, мой господин, кому я обязан такой честью? — Гуан Фанхуэю. — ответил «Веньянь», не особо ожидая увидеть узнавание или радость на чужом лице. Его небесный стаж как Гуан Фанхуэя был еще слишком мал, чтобы каждый второй смертный знал о его существовании. Но, вопреки его ожиданиям, скульптор широко улыбнулся, прижав руки к груди. — В нашей деревне почти все возносят вам молитвы, мы уж привыкли почитать вас своим покровителем! Я не могу передать словами, насколько я рад сделать статую для вашего храма! — бывший Наследный принц после этих слов завел руки за спину и сжал кулаки до того, что ногти неприятно вонзились в ладони. Ему отчасти приятно было слышать, что его старания не проходят даром и что люди снова обращаются к нему в своем служении, но… Такая похвала в то же время жалила его в мертвое сердце, заставляя обливаться кровью. В силу пережитого опыта его отношение к простым людям колебалось от «вынужденно нейтрального» до «крайне плохого», и потому принц все еще не мог определиться, как реагировать на своих последователей. Он должен был оберегать их, как источник его силы, но теплых эмоций они все равно не вызывали, заставляя чувствовать себя унизительно зависимым. Восприняв молчание за побуждение к действию, скульптор метнулся к столу, хватая с него принадлежности для рисования и тут же начиная набрасывать основу для скульптуры. — У Гуан Фанхуэя есть какие-нибудь пожелания к статуе? Следующие несколько часов бывший наследник Уюна наставлял человека насчет материала, позы, доспехов, размеров и формы меча и узора на его рукояти, украшений в волосах и прически. Когда дело дошло до лица, небожитель невольно замолчал, раздумывая. По-хорошему, у статуй должно было быть лицо «Лю Веньяня», но все его естество возражало против этой мысли. Ему эгоистично хотелось, чтобы его культ принадлежал ему, а не выдуманному мальчишке. Но это было невозможно. Потому он просто пожал плечами и сказал: — Сделайте что-нибудь, чтобы лица не было видно. — Его светлейшество, совершая благодеяния для своих последователей, желает остаться неузнанным? Очень благородно! — тут же поддакнул мастер, и бывший Наследный принц почувствовал облегчение. Статуя была изготовлена за шесть месяцев. Скульптор, окружив себя подмастерьями, работал в поте лица, охваченный вдохновением, а «Лю Веньянь» иногда заглядывал в его мастерскую, скрывая себя от глаз смертных. Надо сказать, что этот человек был не только крайне талантливым, но и достаточно сообразительным: изготовив статую, он догадался поставить ее не в местном святилище, а аккуратно перевезти в ближайший крупный город. Когда она была размещена в его храме, люди со всей округи собрались посмотреть, а вместе с ними явился и сам наследник Уюна. Замерев за спинами прихожан и простых зевак, он с удовольствием рассматривал результат. Белый нефрит принял облик гордого божества, рука с мечом была поднята к потолку, свободная же протянута вниз так, будто небожитель готов был взять за руку и повести за собой любого, кто пришел преклонить колени перед Гуан Фанхуэем. Узоры на доспехах казались тонким и обманчиво хрупким кружевом, скрывая за собой твердость камня. Волосы струились по плечам, будто подхваченные ветром, пара прядей прикрывала часть лба, щеку и подбородок. Оставшуюся часть лица скрывали свисающие с тиары камни. Люди восхищенно перешептывались, кладя к алтарю подношения из фруктов, вина и мелких драгоценностей. В стороне же бывший Наследный принц заметил самого скульптора, что-то обсуждающего с подошедшими к нему мужчинами. Они изредка кивали в сторону статуи и активно жестикулировали. Прислушавшись, он понял, что речь шла о копиях, которые должны были быть установлены в других святилищах. Послав мастеру, выполнившему свою работу в лучшем виде, благословение на пожизненную удачу, «Лю Веньянь» исчез. Пару дней спустя, поднимаясь к своей резиденции, он застал на лестнице небольшую группу из небожителей с Нижних небес. Их возглавляет Сун младший, неуверенно переминающийся с ноги на ногу. Заметив бывшего наследника Уюна, тот сделал пару шагов ему навстречу и быстро поклонился еще до того, как тот успел его остановить. — Добрый день, Гуан Фанхуэй. Мы хотели поздравить вас с тем, что вы окончательно оформили свой культ. — собравшиеся слуги закивали, выглядывая из-за спины говорящего. — Ну, и… воспользоваться вашим приглашением, если оно еще в силе… — Конечно, проходите внутрь! Правда, я не ждал вас сегодня и потому не смогу принять вас со всеми почестями, — вежливо улыбнулся «Лю Веньянь» и поднялся к входным дверям, распахивая их. — Ничего страшного, мы сами все устроим. Просто дело в том, что в наших дворцах мы в последнее время даже присесть не можем, нам постоянно придумывают какие-то задания. — объяснился дворцовый служащий одного из небожителей, принадлежащих к группировке Сун Ливэя. Бывший Наследный принц кивнул в ответ на это объяснение и, наблюдая, как группа чиновников быстро обустраивала стол, беря откуда-то чай и угощения, задумался. Наверное, небожители чувствовали недовольство, повисшее в воздухе, и потому могли специально загонять своих подчиненных, чтобы у тех не было сил и времени объединиться. Тогда действовать следовало еще аккуратнее. Он не ожидал, что его пригласят ко столу. Судя по лицам низших чинов, они в свою очередь не ждали, что он примет их приглашение. Спонтанное чаепитие прошло спокойно, бывший наследник Уюна в основном сидел в стороне и слушал пустую болтовню, состоящую из неважных новостей и жалоб на зверства их начальства. Подгадав момент, он, скромно опустив глаза в стол, подметил, что на месте главных богов, отвечающих за управление Небесами, постарался бы ни за что не допустить такого бесчеловечного отношения к своим слугам. На секунду за столом повисла тишина, и стоило «Веньяню» уже пожалеть о сказанном, как служащие хором загалдели, поддерживая его слова и поднимая тост - из пиал с чаем, но это уже не так важно. Такая единогласная поддержка удивила и воодушевила принца, укрепляя его веру в успех задуманного. Перед тем, как разойтись, жители Нижних небес как бы ненароком назвали имена других богов, также несогласных с ныне установившейся властью. Пару месяцев спустя таких посиделок к нему заглянул Сун Ливэй. Не заходя внутрь, он остановился в тени слив, любуясь на их вечноцветущие кроны. Когда бывший Наследный принц подошёл и вежливо поздоровался с ним, тот снисходительно кивнул и начал: — Недавно заглянул посмотреть твою статую, о которой все судачили. Хороший ход - не показывать лицо. Так тебе не придется страдать из-за отсутствия портретной схожести. У моих статуй лицо выходит похожим только раза с третьего, а все потому, что скульпторы обленились, думая, что это боги должны за ними бегать, — пожаловался он, снова разворачиваясь к саду. — А если серьезно, одно мне на самом деле непонятно: тебе открываются огромные возможности, а ты с этой безликой статуей и маленьким дворцом ведёшь себя как бедный родственник, на богатом застолье позволяющий себе одну лишь миску риса. И вроде голова у тебя на месте и думает в правильную сторону, но откуда такие странности? Чтобы не выдать своих эмоций, «Лю Веньянь» все время смотрел в сторону, напустив на себя виноватый вид, и потому вздрогнул, когда ему на плечи опустились тяжёлые руки. — Признайся, до сих пор же глубоко внутри себя веришь, что если ты вознесся, то следующие несколько вечностей, окружив себя аскетичностью, должен пахать во благо людей? Глупости это, мой мальчик. — бывший наследник Уюна чуть поднял брови от такой фамильярности. — Небожители, делающие из себя рабов смертных, идиоты. Это насколько нужно растерять самоуважение, чтобы ставить себя ниже тех, кто изо дня в день топчет землю и обивает пороги наших храмов? Не становись таким, иначе, когда через пару веков устанешь мотаться по мелким заданиям, поймешь, что твои последователи привыкли воспринимать тебя Небесным прислужником и уселись тебе на шею, из-за чего ты проморгал шанс устроить себе комфортное существование. Бывший принц смотрел на небожителя, широко распахнув глаза, не силах ни двинуться с места, ни что-то сказать. От такой прямолинейности его мозг на мгновение выдал ошибку, не позволяя ему испытать ни отвращение, ни раздражение по отношению к сказанному. Поняв молчание как момент просветления, Повелитель Вод отпустил его и сделал шаг назад, закладывая руки назад и улыбаясь так, как учитель улыбается нерадивому ученику, вставшему наконец на правильный путь. — Вообще, я приходил уточнить насчет своих дворцовых служащих. В последнее время они начали куда-то пропадать, как только выполнят минимум своих обязанностей. У вас вроде были с ними неплохие отношения, и я подумал, что они могли зачастить к тебе. — Они заглядывают, но не так часто, как вы говорите. — «Лю Веньянь» решил говорить полуправду, чтобы в случае чего его не смогли бы уличить в явной лжи. — Надеюсь, они тебе не надоедают? Не стесняйся гнать этих лодырей в шею, когда они придут в следующий раз. Негоже, чтобы слуги докучали богам. — в словах небожителя послышалось раздражение. — Они мне не мешают, с ними дворец выглядит даже как-то веселее. — фыркнул бывший принц и тотчас добавил, пока Сун Ливэй не успел сказать что-то еще. — Благодарю Повелителя Вод за мудрый совет. Коротко попрощавшись, они разошлись. Где-то неделю спустя бывшего Наследного принца вызвали на собрание. На нем выяснилось, что он был вынужден отправиться на первую в своей жизни совместную миссию, объединившись с генералом, покровительствующим соседней области, чтобы справиться со свирепым, который несколько столетий питался темной энергией, а сейчас вышел на охоту. Они потратили на это задание несколько дней, и «Веньянь», положа руку на фальшивое сердце, мог с уверенностью сказать, что сам бы справился намного быстрее, просто быстро подчинив и изгнав нечисть. Но при посторонних приходилось осторожничать и использовать только божественную духовную силу. Первые сутки они выслеживали свирепого, спрятавшегося возле городского кладбища. На бой ушло еще несколько часов, потому что демон не сидел на месте, а то сбегал, то, ослепленный яростью, бросался прямо на них. Когда призрак оставался на последнем издыхании, бывший наследник Уюна предложил второму небожителю вернуться в город и передохнуть, пока он быстро со всем разберется. Небесный чиновник, давно отвыкший от таких схваток, с готовностью согласился и быстро исчез, позволяя юноше поэкспериментировать. Выдохшаяся тварь не защищала больше поток своей темной энергии, потому вмешаться в него было легко. Аккуратно вплетая свою энергию в чужую, он скоро распространил свое влияние на низшего демона, заставляя его шататься по поляне в соответствии его приказам. Да, контролировать низкоуровневых призраков он мог и до этого, но сейчас перед ним стояла задача создать армию из нечисти, которой можно было бы управлять издалека. Проверив напоследок состояние твари, он перенес ее в леса подле горы Уюн, а сам поспешил в город, чтобы найти своего компаньона. Оказалось, что тот небожитель уже снял им две комнаты в небольшом отеле, объяснив трату тем, что не пристало им на Небеса возвращаться грязными и потрепанными. Помывшись и приняв приглашение присоединиться к чиновнику за чаем, он не пожалел о своем решении. Продолжительная работа во дворце Чонву Юнчи научила его искусно говорить о вещах и людях, не называя их по имени и не показывая четко свои намерения собеседнику. Так, обмениваясь расплывчатыми намеками, он понял, что на Верхних Небесах есть ряд служащих, которые готовы были бы принять его сторону. Конечно, он догадывался, что ими руководил расчёт: поставив во главе себя неопытного, но горящего желанием восстановить справедливость мальчишку, они рассчитывали сначала поддержать его, сделав символом перемен, а затем сместить, как только он захватит власть. Они не просчитали того, что бывший наследник Уюна окажется умнее и не попадётся на удочку из лести и лживой поддержки. Эти небожители исчезнут так же, как и другие. Но от их помощи не стоило отказываться, и потому он согласился в ближайшее время составить им компанию в еще одном задании по зачистке близлежащих территорий. С тех пор он действительно приблизился к несогласным богам, которые все-таки нашли в себе силы подавить на время свою гордость и объединиться против их общего врага. Также немаловажным аспектом их дружбы между собой было высмеивание за глаза «наивного Гуан Фанхуэя», об этом бывший принц тоже знал, но не обращал внимание. Пусть старые идиоты думают, что действительно умнее него, вера в собственную исключительность только ослепит их, делая лёгкой добычей. После миссий он взял за обыкновение заманивать почти добитых призраков и чудовищ в свое павшее королевство, проводя там долгие часы, экспериментируя. Они начинали слушаться его на расстоянии, ведомые приказами, передаваемыми через влитую в них темную энергию. «Подкармливая», он делал их безвольными и зависимыми, удобными для исполнения масштабных, но не особо сложных задач. Новой ступенью реализации их плана стало открытое обсуждение действий. Небесные служащие, выбранные своими товарищами за главных, и высокопоставленные небожители собрались у него во дворце. Сидя вместе за одним столом, они являли собой пёструю и забавную картину, однако ради высшей цели жители Верхних Небес готовы были закрыть глаза на разное положение. Согласно их общему решению, основные события должны были состояться во время празднования Середины осени. В еду и напитки небожителям будет подмешано зелье, блокирующее духовные силы, поиском которого должен был заняться непосредственно сам «Лю Веньянь». Он примерно представлял, где искать чудовище, обладающее таким ядом, дальше дело было за малым: сцедить отравы ровно столько, чтобы хватило на всех. «Веньянь» же уговорил всех не расправляться с богами собственными силами, а отловить их и собрать в одном месте. Заговорщики согласились с этим из низменного желания поглумиться над бессильным врагом, принцу же было бы так удобней поглотить силы богов. Здесь, к слову, он испытывал некоторую неуверенность в своих способностях: он точно знал, что забрать божественные силы было реальной задачей, но он никогда не пробовал это делать. Во время праздника Середины осени у него не будет права на ошибку, так что стоило разобраться с решением проблемы хотя бы в теории. Бывший Наследный принц уже настолько привык к тому, что в его дворце или рядом с его дворцом кто-то был, что уже не удивился, когда к нему заглянула Ван Янлин. Пригласив ее внутрь, он отработанными движениями накрыл на стол - благо, теперь в его резиденции всегда были закуски и чайные принадлежности - и спросил о причине ее визита. Богиня отпила дымящейся жидкости и скользнула задумчивым взглядам по резным колоннам и искусно расписанным ширмам, будто бы впервые видя эти помещения. Во всей ее фигуре чувствовалось напряжение, когда она все-таки поставила пиалу на стол и сложила руки перед собой. Ее брови решительно сошлись к переносице, и лишь тогда она произнесла: — Я все знаю.