Холодным утром я скажу тебе самое важное

Слова Ван Янлин повисли в воздухе, отрезая пути к отступлению и делая кристально ясными все странности в ее поведении. Бывший наследный принц спрятал лицо за пиалой с чаем, давая себе мгновение на то, чтобы собраться с мыслями, а затем с недоумением спросил: — О чем вы говорите, Се Лиши? Богиня неожиданно ударила ладонями по краю стола, заставив чайный сервиз задребезжать. Бывший наследник Уюна вздрогнул, поражаясь тому, что привычная выдержка небожительницы дала трещину. — Довольно с меня притворства! Я устала наблюдать за тем, как ты водишь тут всех за нос. И причем тебе еще и с рук все сходит, мерзавец! — она вскочила из-за стола и принялась расхаживать по залу, впрочем, не выпуская «Лю Веньяня» из поля зрения. Тот медленно поставил свою пиалу на стол и сложил руки на коленях ладонями вниз, краем глаза наблюдая за метаниями Ван Янлин. Она выглядела уверенной в своих словах, значит, обмануть ее не получится. Осталось только понять, что именно ей было известно. — И о чем в таком случае вы хотели со мной поговорить? — в его голосе не осталось ни вежливости, ни мягкости. От таких изменений богиня литературы вздрогнула и замерла на месте, теперь уже пристально вглядываясь в его лицо. — Лю Веньяня не существует и никогда не существовало, — начала она, делая пару шагов назад и присаживаясь на кушетку возле колонны, увеличивая тем самым расстояние между ними. — Признаюсь, поначалу я поверила тебе. Ты выбрал хороший образ: растерянный юноша, на чьих губах еще молоко толком не высохло, которому так и хочется помочь. Ты отлично сыграл на любви Чонву Юнчи брать шефство над еще зелеными небожителями. Да только при всей твоей неопытности ты с самого начала знал, что тебе следует сказать, чтобы снискать расположение, как следует заполнить отчеты, как вести Небесное хозяйство, как исполнять молитвы, как держаться на собраниях! Да в конце-то концов, ты пытался убедить всех в том, что тебе не больше двадцати пяти лет, но притом ты уже умудрился влезть в кучу интриг за спиной у сильнейших богов! В твоих поступках чувствуется опыт, и когда я это поняла, я лично отправилась проверить твою легенду. Знаешь что? Никакого Лю Веньяня в ордене Циншан Лю отродясь не было. — Ван Янлин резко замолчала, давая себе время передохнуть после обличительной речи. Ее фарфоровое лицо исказилось в смеси негодования и гордости за проделанную работу, однако сжатые до побелевших костяшек кулаки и дергающаяся под подолом длинного шелкового ханьфу нога выдавали ее волнение. Бывший Наследный принц полностью повернулся, сидя теперь боком на стуле, и, склонив голову к плечу, холодным оценивающим взглядом следил за богиней. Он не спешил взять слово, давая незваной гостье выговориться. Чем сильнее он введет ее в замешательство своим молчанием, тем больше важной информации она может случайно выдать. Се Лиши встретила его взгляд, но, не выдержав и пары секунд, отвернулась, начиная рассматривать картины на стенах. Наконец, она продолжила: — У меня есть догадки о том, кто ты на самом деле, но я сама отказываюсь в это верить. Это какая-то несуразица! «Лю Веньянь» вопросительно поднял брови. Затем он снова взял в руки пиалу с остывающим чаем и сделал небольшой глоток, чтобы смочить пересохшее горло. Несмотря на внешнюю отчужденность, ситуация начинала действовать ему на нервы. Его план был под угрозой срыва, и сейчас все зависело от того, что творилось в этой украшенной богатыми камнями и смоляными кудрями голове. — Кто же? — Наследный принц Уюна… — прошептала она, но в тишине внутренних покоев это прозвучало как гром среди ясного неба. О, как давно он не слышал этого титула! Бывшие регалии полоснули ножом прямо по его душе, открывая только успокоившиеся раны, и небожитель резко вскочил на ноги, устремляя на Се Лиши наполненный ледяной ненавистью взгляд. Та вскрикнула, испугавшись его резких движений, и мигом соскочила с кушетки. Мелькая своими нарядными одеждами, она метнулась прочь, уверенная, что он ринется за ней. Когда она скрылась в коридоре, ведущем к выходу, он с холодной улыбкой наложил на дверь запирающее заклятие и двинулся за ней неспешным шагом. Бывший наследник Уюна совершил ошибку, позволив себе так бурно отреагировать. Взвинченная Ван Янлин легко впала в панику, поэтому теперь от нее в разы сложнее будет добиться конструктивного диалога. Контроль ускользал из его рук, и все, что ему теперь оставалось — это до боли впиться в него пальцами. Когда он вышел в дальнюю комнату, Се Лиши металась у двери, то толкая ее своими слабыми руками, то скребясь ногтями, от страха не в силах распознать и разбить заклинание. Он с тенью жалости взглянул на представшую перед ним картину, а затем сосредоточился, и под их ногами на мгновение вспыхнул рисунок массива. Печать спала с двери с легким звоном, и богиня инстинктивно отступила на шаг назад и замерла, не в силах двинуться с места. — Иди. — его голос прозвучал как приказ, и небожительница тотчас толкнула дверь и кинулась прочь из дома. К сожалению, снаружи ее ждали не золотые крыши дворцов и не вишневый сад. Вокруг испуганно сжавшейся женщины раскинулись неприветливые скалы, а в отдалении мрачной тенью возвышалась гора Уюн. На божественную духовную энергию начали стягиваться призраки, которых бывший принц прятал до поры до времени, но они испарились сразу же по взмаху его руки. Демон и богиня остались наедине, и только холодные камни да далёкие мертвые звёзды были им свидетелями. — Итак, я должен выразить уважение вашей проницательности. — начал он, медленно ступая по каменистой площадке. Ван Янлин осталась стоять к нему спиной, и лишь по тому, как напряжённо вздрагивали ее плечи, покрытые всего несколькими слоями тонких цветастых одежд, можно было догадаться о ее состоянии. — Однако у меня остался один вопрос: зачем вы пришли и все мне рассказали? Думали, что я склоню голову и отпущу вас на все четыре стороны? Он подошел вплотную к Се Лиши и дернул ее за руку, заставляя обернуться. Она тут же замкнулась, а ее губы превратились в тонкую линию, свидетельствуя о нежелании что-либо говорить. Небесная чиновница отшатнулась прочь, силясь вырвать свое запястье из его мертвой хватки, но что богиня литературы могла противопоставить бывшему богу войны, обратившемуся в демона? Он не сдвинулся ни на цунь и лишь усилил свою хватку. — Не хотите говорить? Я уверен, что смогу быстро найти с вами общий язык, мы же так мило беседовали до этого. — тут под его напором нефритовая кожа посинела, а кости в ее руке хрустнули. Богиня вскрикнула, а из ее глаз прыснули слезы. Бывший Наследный принц не отпустил ее, однако слегка ослабил хватку, попеременно сжимая пальцы, давя ими на поврежденное запястье, чтобы усилить боль. — Кто-нибудь еще знает? — спросил он громко и отчетливо, но Ван Янлин лишь отвернулась, закусывая губы и жмуря глаза. Наследник Уюна хмыкнул и резко отступил. Небожительница позволила себе тихий рваный выдох и прижала раненую руку к себе, баюкая ее на груди. Тут демоническая сила навалилась на ее хрупкое тело и утянула к земле, прижимая к острым камням и не давая шевельнуться. Распластанная на земле, своими разметавшимися богатыми одеждами она резко напомнила бывшему принцу уроненную на пол кисточку, которой обычно украшают церемониальные фонарики или рукояти мечей. Позабавленный своей ассоциацией, он сделал еще один шаг назад и шевельнул пальцами. Посиневшее и вздувшееся запястье вздрогнуло, и вот нежная кожа лопнула, выпуская наружу темную кровь. В открытой ране скоро завиднелись осколки кости с налипшими на них розоватыми кусочками плоти. Се Лиши, никогда раньше не испытывавшая такой боли, громко закричала, и между нависшими скалами послышалось эхо, уходящее вглубь горы. — Ты кому-нибудь рассказывала? — он позволил своему голосу прозвучать мягко и успокаивающе. Ван Янлин всхлипнула и беззвучно заплакала, оглушенная болью и своей беспомощностью. Сжалившись, бывший Наследный принц тенью скользнул к ней и, едва коснувшись рукой ее головы, забрал часть страданий. Затем он присел рядом, подперев щеку ладонью, и принялся ждать. По его ощущениям прошло бесконечно много времени до того момента, как богиня успокоилась. Ее прежде бледное лицо раскраснелось и опухло от слез, губы мелко дрожали, а тонкие прядки черных волос прилипли к ее вспотевшему лбу. — Никому, — наконец тихо ответила она, пряча взгляд у себя на коленях. — Никто ничего не знает. — Почему так? — с искренним удивлением спросил наследник Уюна, склоняя голову. — А кто бы выслушал? Расположение Чонву Юнчи ко мне уже пошатнулось, когда я многократно пробовала отговорить его от того, чтобы он так слепо тебя к себе приближал. Он посчитал, что я стала пустоголовой сумасшедшей, и не хотел видеть за тобой никаких странностей, ведомый желанием скинуть на кого-нибудь свою работу. — отозвалась богиня глухим голосом. — Вот и его друзья тут же от меня отвернулись. А к кому мне еще оставалось идти? К тем, кому ты уже успел промыть голову? — И поэтому ты явилась сразу ко мне? На что ты надеялась? — Я надеялась шантажом заставить тебя уйти. Я же с самого начала не была уверена в твоей истиной личности и твоих намерениях. Думала, ты всего лишь стремишься урвать себе место под солнцем. — невесело усмехнулась она, притягивая колени к груди. — Хочешь примкнуть ко мне? Тогда я сохраню тебе жизнь. — спросил бывший принц неожиданно даже для самого себя. Небожительница удивленно распахнула глаза, а потом резко засмеялась. — К тебе? Нет уж, прости! — хмыкнула она, успокоившись. — Власть Повелителя Вод хоть и строится на богатстве и мелких интригах, но она хотя бы стабильна. А теперь посмотри на себя! Ты загубил свое королевство, из-за тебя погибли десятки, если не сотни тысяч людей, а тебе подавай власть на Небесах! Ты все разрушишь за считанные часы! — А с чего ты взяла, что это не является моей конечной целью? — мягкость в его голосе сменилась злостью. Се Лиши настороженно вгляделась в его лицо и, что-то там разглядев, скривилась в отвращении и отвернулась. Бывший Наследный принц прижал руку к своей щеке, думая, что нечаянно дал волю духам своих вассалов, но кожа по-прежнему была гладкой и холодной. Богиня же тем временем заговорила: — Ты безумен. По-настоящему безумен. Рассыпавшись в пепел, ты переродился только для того, чтобы явиться всем отомстить?.. Что ж, в этом я тебе не помощница. Делай со мной, что хочешь, я не присоединюсь к тебе в твоем кровавом шествии. Вначале бывший наследник Уюна весь дрожал от ненависти, однако под конец фразы он резко успокоился. Такие стойкость духа и приверженность своим принципам не могли не вызвать у него уважение, и он, вздохнув, сказал: — В таком случае, для меня было честью свести знакомство с богиней литературы Се Лиши. Женщина вздрогнула, и по ее щеке скатилась последняя одинокая слеза. — Увы, я не могу ответить тебе взаимностью, Наследный принц Уюна, — ответила она ровным, почти безмятежным голосом, а затем темная энергия, сорвавшись с цепи, обрушилась на ее тонкую фигурку, пожирая сначала физическую оболочку, а затем духовное ядро. Демон почти не обратил внимание на пополнение его сил, немигающим взглядом смотря на то место, где только что сидела небожительница. Так вот, как работает поглощение бога?.. Пару дней спустя Сун Ливэй разыскал его на Небесах. Вернее, он просто подкараулил его на одной из улиц Небесного двора и остановил взмахом руки. — Надеюсь, дела Гуан Фанхуэя складываются благополучно? — спросил он и, даже не дав поздороваться в ответ, спросил, — Не видел ли ты случаем Се Лиши? Вопрос поставил «Лю Веньяня» в тупик, он внутренне напрягся, но другому небожителю показал лишь легкое беспокойство. — Нет, я давно не пересекался с богиней литературы. Что-то случилось? — Да, мы… — Чонву Юнчи неопределенно взмахнул рукой, будто бы подыскивая правильные слова. — Мы поссорились, и вот она куда-то запропастилась. Я думал, может, она меня специально теперь избегает. Но никто ее уже несколько дней на Небесах не видел. — Она пропала? Я могу как-то помочь в ее поисках? — теперь беспокойство было уже не таким наигранным. Если исчезнувшую богиню примутся искать, придется привести его план в действие раньше положенного. Нельзя, чтобы кто-то о чем-то начал догадываться. Ливэй же удивленно уставился на бывшего Наследного принца, а затем расхохотался. — Я уж и забыл, что ты такая невинная душа. Успокойся, такое уже бывало, что Се Лиши уставала на службе или с кем-то крупно ругалась и в итоге на несколько месяцев сбегала в царство людей, чтобы остыть. Вот увидишь, побесится и вернется. — на лицо Повелителя Вод вернулась беззаботность. — Только все равно лучше не говори ни с кем об этом. Сплетничать нехорошо, — бросил он напоследок и, развернувшись на каблуках, быстро исчез, оставив бывшего принца одного на полупустой улице.

***

Дни на Небесах бежали быстро, наполненные божественной рутиной, и потому праздник Середины осени настал неожиданно скоро. Вся Небесная столица замерла в преддверии торжества, украшая и без того пышные дворцы и богатые улицы. Отдельная группа дворцовых служащих занималась подготовкой места для пира, расставляя столы и составляя рассадку для небесных чиновников. Некоторые сообщники бывшего Наследного принца с каждым днем выглядели все воодушевленнее и воодушевленнее, начиная делить между собой шкуру еще не убитого медведя: они уже воображали, какие чины займут, когда власть сменится, как легче и приятнее им будет жить и насколько они лучше своих предшественников будут справляться с божественными обязанностями. Некоторые же начинали все больше переживать, ходя будто на иголках. Заронив в их души искру бунта, «Лю Веньянь» не особо следил за разрастающимся огнем, не контролируя то, насколько жизнеспособным выглядел план их действий. Самыми важными аспектами для него являлись лишение богов их духовных сил и последующая паника, из-за которой небожители, оставшиеся в строю, не смогли бы дать ему отпор. Покуда все это было ему обеспечено, он не горел желанием проводить все свое время с заговорщиками, снова и снова обсуждая одно и то же. Единственное, что он сделал для осуществления плана, это собрал отраву, подавляющую духовные силы, и накануне праздненства запрятал у всех храмов в мире людей подчиненных ему тварей. Почти перед самым началом застолья бывший наследник Уюна отлучился, чтобы передать поварам яд. Уговор был простым: они добавляют в вино ровно столько, чтобы эффект настал не сразу, а постепенно брал бы свое, незаметно подтачивая духовную основу небесных чинов. Так они, привыкшие, что алкоголь сразу сжигается их ядрами, ко всему прочему еще и незаметно для себя напьются и сделают себя тем самым простыми жертвами. Бывший принц сделал в духовной сети последнее объявление для своих сподвижников, напоминая никого не убивать, собрать отловленных богов в одном месте и ждать его для расправы, и направился к столам, рассчитывая, что из-за низкого статуса его место окажется где-нибудь с краю так, чтобы он смог незаметно ускользнуть. Однако его ждало неприятное открытие: прямо напротив него располагались места Сун Ливэя и его компании. Получилось так случайно или же Повелитель Вод специально озаботился тем, чтобы держать его в зоне видимости, юноша не знал, однако все, что ему оставалось за пару минут до начала праздника - терпеть и надеяться на лучшее. Середина осени началась гладко, как и многие годы до этого. Куча поздравительных речей, надежд и пожеланий, громкий смех со всех сторон - все это действовало «Веньяню» на нервы. Успокоился он только тогда, когда служащие вынесли еду и напитки. Покрутив в руке чарку с вином и без особого аппетита поковырявшись в мясе, бывший Наследный принц принялся исподтишка разглядывать окружающих. Все они выглядели беззаботными, вскидывая тосты и панибратски обнимаясь друг с другом. Проследив взглядом за тем, как изящным и выверенным жестом Чонву Юнчи опрокинул в себя вино, наследник Уюна выдохнул, принявшись гонять по своей тарелке горошек, погружаясь в собственные мысли. Время тянулось безумно медленно, и все его внутренности сводило безумным желанием вскочить и начать что-то делать прямо сейчас. Но не для того он потратил годы на подготовку, чтобы сейчас испортить все из-за своей нетерпеливости. — Веньянь! — раздалось совсем рядом, и бывшего принца от неожиданности чуть не подбросило на месте. Он удивленно поднял голову и встретился с чуть поплывшим взглядом Ливэя, склонившегося над столом. Его волосы выбились из сложной прически и непослушной челкой накрыли лицо, щеки раскраснелись, а накидка чуть сбилась. Его друзья не отставали от него, выглядя едва ли не еще более пьяными. Что ж, теперь можно было понять, отчего Чонву Юнчи вел себя даже фамильярнее, чем обычно, и эта мысль окатила «Лю Веньяня» удовольствием и раздражением одновременно. — Вень… Гуан Фанхуэй! — вспомнил-таки Повелитель Вод. — Почему ты ничего не ешь и не пьешь? Не нравится праздник? — Выпей за этих стариков, юноша, — подхватил кто-то из его компании, и они все тотчас засмеялись. — Да-да, подними тост, прояви сыновье уважение. Под сразу несколькими хоть и пьяными, но очень внимательными взглядами бывший Наследный принц напрягся, сжимая лежащие на столе руки в кулаки. Во-первых, ему не нравилось столь пристальное внимание. Во-вторых, вино в его чарке все еще было отравлено. — Пей! Пей! Пей! — заскандировали небожители, все разом навалившись на стол, и на мгновение наследник Уюна почувствовал себя очень уставшим и несчастным. Неужели эти боги так хотели посмеяться над тем, как неопытный юноша напьется на их глазах? Неужели сегодняшним вечером ему была отведена роль их шута? Когда стало ясно, что чиновники не собирались отступать, «Лю Веньянь» тяжело вздохнул и быстро опрокинул в себя свое вино, крепко сжимая в руке чарку. Во рту разлился кисловатый вяжущий вкус, а небожители восторженно заулюлюкали, радуясь, как малые дети. — Гуан Фанхуэй… — раздался у него в голове обеспокоенный голос Суна младшего, — Я видел, как вы только что выпили. Как же так? — Обо мне не беспокойтесь. Продолжайте следовать плану, — отмахнулся бывший принц, глубоко внутри несколько тронутый такой заботой. Обернувшись, он заметил дворцового служащего, замершего у бочки с вином и оглядывающего их стол с волнением. Когда они встретились взглядами, тот быстро кивнул и исчез, слившись с толпой, а бывший Наследный принц с горечью вернулся к пьяным Небожителям. Ближе к концу вечера Сун Ливэй покинул праздненство, сославшись на усталость и дурное самочувствие, и его компания сразу потеряла всякий интерес к «Веньяню». Тот, воспользовавшись этим, ушел вскоре после Повелителя Вод, ныряя в ныне пустые улицы и сливаясь с тенью под оградами вокруг дворцов. В его руках вспыхнули талисманы, и он один за одним крепил их к стенам, заборам и статуям. Его духовные силы были на исходе, так что пользоваться ими в ближайшие часы он не сможет. Но тем и лучше: небожители, которые примкнули к нему с мыслью использовать и выкинуть его после того, как произойдет смена власти, наверняка либо видели, либо услышали, что он принял яд. Значит, они уже списали его со счетов, что сделает их более неосмотрительными. Потянувшись к своим демоническим силам, он тотчас почувствовал отклик темной энергии: она всколыхнулась глубоко внутри, наполняя все его существо трепетом и жаждой разрушений. Последний талисман пришелся как раз на дворец Чонву Юнчи. Бывший Наследный принц застыл прямо перед входом то ли в предвкушении, то ли в неуверенности. Наконец, закрепив тонкую рисовую бумагу с заклинанием, он сосредоточился, и все талисманы разом загорелись, демоническим огнем перекидываясь на здания. Такое пламя не мог бы потушить ни один небожитель: порожденное темной энергией, оно слушалось только своего хозяина. Судьба Небесной столицы теперь была полностью в его руках, и он приказал огню продвигаться медленно, неспешно пожирая все на своем пути. Толкнув массивную дверь, он шагнул внутрь, вглядываясь в мягкий полумрак, царивший в главном зале. Над его головой зажегся маленький белый огонек, освещающий ему путь, и в его свете мягко замерцало золото, заискрились инкрустированные в него камни, запереливались дорогие ткани тяжелых занавесов. Ожидая найти Ливэя в личных покоях, бывший принц был весьма удивлен, увидя Повелителя Вод на полу в главном зале. Тот привалился к одной из колонн, обняв себя руками поперек тела и тяжело дыша. Заслышав чужие шаги, небожитель поднял голову и нашел глазами незваного гостя. В его лице, уже почти потерявшем глуповато-пьяное выражение, мелькнули удивление и что-то близкое к облегчению. — Гуан Фанхуэй, это ты? Что-то определенно было в вине или в еде… Чувствую себя так паршиво, как даже при жизни не чувствовал! — посетовал Чонву Юнчи, садясь более менее прямо и вытягивая ноги. Тут вдалеке послышался треск, лязгнуло золото, и часть дворца обрушилась, загромождая выход обломками стены и упавшими колоннами. Помещение заполнилось пылью и запахом гари, а в образовавшейся в крыше дыре заплясало бесовское пламя. — Мы горим? То-то я думал, отчего здесь с каждой минутой становилось все жарче и жарче! — в голосе Ливэя послышался шок, он весь подобрался, цепляясь пальцами за стену и силясь подняться. Однако бывший принц Уюна наградил его недовольным взглядом и припечатал духовными силами к полу. Небожитель рухнул на мрамор, тихо вскрикнув от неожиданности, и тотчас поднял глаза на своего гостя. Мгновение спустя доверчивость исчезла с его лица, сменившись холодом. — Что происходит? — спросил он требовательно, однако не получил никакого ответа. Крики, доносящиеся издалека, жар от огня и запах плавящейся крыши и горящего дерева никак не влияли на мертвое тело бывшего принца, которому теперь даже не нужно было притворяться живым. Подобно нефритовой статуе он замер в нескольких шагах от своего неприятеля, все еще укрытый тенью, жадно разглядывая его уже почти поверженный образ. — Так… Так права была Се Лиши? — неожиданно усмехнулся Повелитель Вод, возвращая наследника Уюна в реальность. — Ты и правда все это время был змеей, гревшейся на моей груди. Надо же… А я-то, дурак, думал, что выращу себе помощника. — он покачал головой, со смесью интереса и разочарования вглядываясь в чужое лицо. — Так что тебе нужно? Власть? Я бы тебе ее дал. Единоличная власть? Ты, маленький заклинатель, с таким не справишься. Месть? Где мы успели тебя обидеть? Ответь хоть на этот вопрос, порадуй старика перед тем, как попытаешься с ним разделаться. — в его голосе на сей раз послышалось раздражение. «Лю Веньянь» позабавленно хмыкнул и разом сбросил с себя всю маскировку. Сдвинув смеющуюся и плачущую маску набок, он шагнул из тени, нависая над своей жертвой и растягивая губы в злой улыбке. — Что мне нужно? Всего лишь немного справедливости и забвение горькой судьбы моей страны. Я думал, что Небеса достаточно щедры, чтобы дать мне это, но вот погляди: стоило мне протянуть руку, как они уже дрожат и рушатся подобно дворцу из золотой бумаги. — его голос прозвучал обманчиво безмятежно, но конец фразы потонул в грохоте: начинал рушиться потолок зала, еще несколько колонн упали на мраморный пол, пуская по нему сетку трещин и загромождая все пути к отступлению. Поднявшаяся в воздухе пыль осветилась бушующим огнем в кроваво-красный, облаком окутывая человека в белом, делая его похожим на саму смерть, пришедшую по души неверных. — Ты?! — воскликнул Сун Ливэй, уставившись на него как на призрака. — Но ты же умер! — Как мог умереть тот, о чьей гибели все так сладко пели? Ваша память не дала мне угаснуть, и за это я должен вас отблагодарить, — ласково отозвался бывший принц, и в его руке появился погребальный посох. Сделав еще шаг вперед, он ткнул концом посоха Повелителю Вод между ребрами, слегка надавливая. Тот задохнулся, пытаясь ухватиться за древко, чтобы отвести его прочь, но его руки тотчас безжизненно повисли вдоль тела, больше не послушные своему хозяину. — Ты пришел отомстить нам? — выплюнул он, его голос звенел от напряжения. — За что? За то что сам прыгнул в самое пекло и за это же поплатился? Обманчивое спокойствие на лице бывшего Наследного принца сменилось злостью, и он надавил на посох. Хрустнула грудина, и из-под погружающегося в тело древка фонтаном брызнула кровь. Чонву Юнчи весь вскинулся, закусив губы настолько сильно, что они лопнули. Его ноги заскребли по полу, голова заметалась из стороны в сторону. Взращенный в уюте и достатке, он использовал меч разве что для упражнений в одном из четырех благородных искусств. Познать ранения в бою ему не довелось, оттого сейчас он, подобно сгорающей у фонаря бабочке, метался по полу, стараясь заглушить стоны боли. Успокоенный таким зрелищем, бывший Наследный принц остановил свою руку и замер, с интересом вглядываясь в лицо небожителя. — Все что мне нужно — стереть с лица всех трех царств свидетелей падения Уюна. — ответил он на заданный вопрос, когда взгляд Сун Ливэя снова стал осознанным. — И это все? — резко расхохотался тот, брызжа кровавой слюной. — Обманув всех небесных чиновников, ты можешь держать меня за идиота, но я ведь не слеп! Еще при первом вознесении ты, наивное создание, весь горел жаждой перемен. Ты хотел, чтобы люди были честнее, боги бескорыстнее, чтобы все были счастливы, солнце светило ярче, небо было голубее… Стремление к недостижимому идеалу - вот что тебе вбили в голову во время твоего обучения. Потом твое королевство пало, погребя тебя под обломками, и все мы выдохнули спокойно: больше нам не пришлось бы терпеть твоих высокопарных речей о том, как надо и как не надо. А еще позже вознесся Лю Веньянь, который, как я теперь вижу, изо всех сил хотел доказать окружающим и себе в том числе, что он ожесточился, став циничным и непреклонным, и больше не страдает погубившей его наивностью. Да только Лю Веньянь так и остался Наследным принцем Уюна! Глаза бывшего принца застила кровавая пелена, он он что есть сил навалился на свой посох, и тот, преодолев последнее препятствие, раздробил позвонки небожителя, прошивая того насквозь и пришпиливая его тело к стене. От неожиданности небожитель не сумел подавить крик, его горлом пошла густая кровь, стекая по подбородку и пачкая парадные одежды. Вся его нижняя часть тела отнялась, парализованная, и единственное, что удерживало его сейчас от падения — церемониальный жезл, украшенный черепами и лентами. — Ты ошибаешься! Ошибаешься! Ошибаешься! Я изменился! Наивный тупица, веривший в людей, сгорел в жерле вулкана! Я никогда не стану таким же! — закричал наследник Уюна, и его крик смешался с гулом пламени и грохотом рушащихся дворцов. — Ври сколько угодно, да только не себе, — захрипел Чонву Юнчи на грани слышимости, так что приходилось склоняться к нему, чтобы разобрать слова. — Лю Веньянь, даже стараясь вести себя подстать всем остальным богам, все равно смотрел на Небеса и на человеческое царство так, будто хотел сделать их лучше. Ты не посмеешь разрушить Небесный двор и уйти так, будто ничего не было. Ты не сумеешь замкнуться на своей дрянной горе, позабыв про то, что люди остались без богов, беззащитные и отданные демонам на растерзание. Став нечистью, ты все равно был выращен богом, и этого из тебя не вырезать и не выжечь, тупой ты мальчишка! С нечеловеческим рыком бывший принц замахнулся и мыском сапога ударил Повелителя Вод по лицу. Его голова безвольно мотнулась, темные волосы закрыли лицо, и так он и остался сидеть, не в силах пошевелиться. — Хочешь — убей меня, но менее правдивыми мои слова после этого не станут. — прошипел Ливэй, и тут же слабо содрогнулся от нового пинка. Осыпая небожителя ударами, бывший Наследный принц терял себя в приступах ярости. Темная энергия охватила все его существо, наполняя дрожью и неутолимой жаждой вершить насилие. Когда Чонву Юнчи потерял сознание от боли, демон остановился и опустился рядом со своей жертвой. Схватив мужчину за волосы, он развернул к себе его покрытое синяками и полузасохшей кровью лицо. Жестоко усмехнувшись, он в притворной нежности заправил непослушные слипшиеся локоны ему за уши и скользнул своей холодной рукой по челюсти, стирая грязь. Затем он встал и отошел, позволяя своей темной силе вырваться наружу и поглотить небожителей. На его глазах измученное тело Повелителя Вод рассыпалось в воздухе, а демоническая энергия принесла в себе остатки других пойманных и плененных чиновников. Под его волей сгибались и те божества, которые успели примкнуть к нему и теперь активнее всех плели козни уже за его спиной. Оставшись в полуразрушенном дворце в полном одиночестве, он не почувствовал в себе удовлетворения. С ужасом он уставился на место, где только что сидел его поверженный враг, и с отвращением осознал, что тот мог быть прав. Сжать Небеса в своей руке, причиняя им боль и разрушение, казалось забавной идеей, приносящей удовольствие и развлечение. Однако вбитая в него ответственность не давала ему просто развернуться к учиненному беспорядку спиной и скрыться восвояси. — Гуан Фанхуэй? Вы здесь? — послышалось неуверенно со входа. Демон обернулся и увидел фигурку Суна младшего, замершего в передней части зала прямо перед завалом. Из-за дыма и копоти в воздухе он не мог разглядеть фигуру бывшего Наследного принца Уюна, и потому обращался все еще к известному ему небожителю. — Вы… убили Ливэя-гэ? То есть, прошу прощения, Чонву Юнчи? — в его голосе на мгновение прозвучала боль. Сун-младший был мягким человеком, и, несмотря на то, сколько унижений он стерпел от своего родственника, его смерть все равно накладывала на дворцового служащего отпечаток. Однако, он не стал ругать «Лю Веньяня», а лишь, помолчав, продолжил слегка дрожащим голосом. — Огонь продолжает распространяться по Небесному двору, и скоро разрушения достигнут критической точки. Еще минут десять и этот слуга не уверен, что столица будет подлежать восстановлению. Пленные небожители были рассеяны, но вместе с ними пали еще некоторые из наших. Но в остальном все прошло так, как было запланировано. У Гуан Фанхуэя будут какие-нибудь распоряжения? Вот он, решающий момент. Сейчас наследнику Уюна предстояло выбрать дальнейший путь, которому ему еще долго придется следовать. Довести начатое до конца, обратив Небеса в пыль, или попытаться слепить из них что-то новое? Бывший Наследный принц взмахнул рукой, и демоническое пламя отступило. Нечисть, томящаяся в человеческом царстве, сорвалась с места, устремляясь в храмы павших богов. Однако, ей было запрещено рушить все на своем пути: вместо этого призраки жрали именные таблички да коверкали статуи, стирая воспоминания о тех, кому здесь поклонялись до этого. Расправившись с этой простой работой, низшие демоны прятались подле храмов, дожидаясь людей, которые поутру придут по обыкновению вознести молитвы. Пока те в недоумении будут оглядывать храмы, нечисть нашепчет им новую правду: таких богов никогда и не было, все это сон, наваждение, но не стоит переживать. Зажгите благовония, сделайте приношение и идите прочь, убеждая своих друзей и родных в том, что ничего не случилось. — Огонь потух! — в до того обеспокоенном голосе Суна младшего теперь послышалось облегчение. — Гуан Фанхуэй, прошу, не оставайтесь там, под крышей сейчас небезопасно! — Цзюнь У, — раздался незнакомый голос уже совсем рядом. Дворцовый служащий вздрогнул и обернулся. — Прошу прощения? — Называйте меня Цзюнь У. — из темного дворца вышел высокий стройный мужчина. Его светлое лицо, обрамленное длинными темными волосами, убранными в простую прическу, хранило возвышенное спокойствие, а на дне холодных темных глаз светилась непоколебимая сила. Его светлые одежды были в идеальном состоянии, не тронутые ни пылью, ни сажей, а белые доспехи отражали сияние рассветного солнца, встающего над полуразрушенной столицей. — Я здесь для того, чтобы восстановить порядок на Небесах. Удивление на лице Суна младшего быстро сменилось пониманием. Он рухнул на колени еще до того, как его успели остановить привычным жестом, и громко произнес: — Этот ничтожный слуга приветствует своего нового правителя Цзюнь У.

***

Удержать все под своим контролем оказалось еще сложнее, чем он предполагал. Огласив официальную версию: суматохой на Небесах воспользовались демоны, проникнув в дворцовый комплекс и устроив беспорядки, бывший принц быстро выявил «предателей», которые «ослабили внешнюю охрану Небесной столицы и допустили вторжение». Конечно, указанные им небожители и дворцовые служащие не брали грех на душу, однако все они являлись теми, кто в тайне надеялся поскорее подсидеть их нового правителя. Примешав к своему заявлению щепотку темной энергии, Цзюнь У быстро внушил основной массе непримиримую ненависть к отступникам, после чего единогласно было принято решение низвергнуть их в человеческое царство, лишив духовных сил. Внизу свергнутых богов поджидали призраки, которые по приказу бывшего Наследного принца отобедали растерянными и беспомощными чиновниками. Так ушли в забвение самые опасные жители Верхнего царства. Но оставалась еще толпа его бывших соучастников, хранящих в памяти образ Лю Веньяня. Объединившись, они могли что-то заподозрить и поставить под вопрос власть их нового правителя. Балансируя между мягкими мерами и жесткой чисткой, Цзюнь У в полной мере почувствовал себя на месте былой Небесной элиты. Его прежняя слепая ненависть теперь поутихла, разбавленная горьким пониманием сложности их положения, хотя наследник Уюна все еще не был согласен со всеми их решениями. В конечном итоге он просто окружил нынешних небожителей дурманом, проникая в их слабые от недостатка духовных сил сознания и заставляя с каждым днем все больше и больше забывать подробности прошедших лет. Вместо этого он давал им множество мелких поручений, занимая их свободное время и давая новые темы для сплетен. На некоторых миссиях в человеческом царстве еще неопытные в «полевой работе» боги совершенно случайно натыкались на высокоуровневую нечисть, которая могла пожирать их целыми отрядами. Тогда бывший принц сам спускался с Небес и исполнял молитвы последователей, принося обратно в столицу печальные вести о потере товарищей и предупреждая остальных, чтобы впредь они вели себя осторожно и в случае опасности тотчас посылали запрос на подкрепление. Постепенно на Небеса начали возноситься новые небожители, и все, что оставалось Цзюнь У - тщательно и непрестанно следить за тем, чтобы юные боги не лезли туда, куда не надо. На самом деле, это было не очень сложно, так как новые чиновники старались сбиваться группками, чувствуя барьер между собой и более опытными жителями Небес. Постепенно поколения небожителей сменились, и тех, кто помнил Небеса без Цзюнь У, почти не осталось. Все это время бывший Наследный принц находился на самой грани. Его соучастники, единожды выбрав его предводителем, почти постоянно нуждались в помощи или совете, отчего он почти круглые сутки проводил в приемных покоях своего нового дворца или же в зале собраний, выслушивая доклады. В оставшееся время ему приходилось спускаться в человеческое царство, чтобы удостовериться в том, что бывшие дворцовые служащие качественно выполняют свою работу. Поверх всего этого Цзюнь У нужно было отвечать на молитвы своих последователей: после смены Небесного порядка их число только возросло, люди будто бы поняли, что он теперь занял ведущую позицию, и повсеместно потянулись в его храмы. Также ему приходилось постоянно работать над своим образом. Еще в самом начале за основу он взял то, как выглядел бы в районе тридцати лет, делая ставку на то, что взрослый мужчина заслужит больше уважения, чем юноша, только-только достигший совершеннолетия. Во время первого вознесения он не пробыл много на Небесах, отчего теперь никто не узнал в нем бывшего принца. Манеру поведения пришлось тоже сильно поменять: холодный и неприступный образ, хранящий в себе отпечаток нечеловеческой усталости, отталкивал окружающих. Тенью проходясь по их сознаниям, Цзюнь У стал держаться иначе: на публике его лицо было безмятежно, поза расслаблена, его руки двигались уверенно. Когда он хвалил кого-то, он позволял себе практически отеческую улыбку и мягкий свет в глазах, когда он ругал кого-то, на его лице появлялась легкая тень, но голос его все равно звучал ровно, не повышаясь ни на тон. С большим трудом он заставил себя смягчиться, стараясь повторить образ своего некогда близкого друга, который с первых минут общения умел вселить в окружающих доверие и чувство безопасности. Заполняя свою жизнь этим притворством и трудясь изо всех сил, наследник Уюна все больше изводил себя. Порой, оставшись в своем дворце один наедине со своими мыслями, он падал от изнеможения посреди внутренних покоев, находясь на грани отклонения ци. Внутренняя энергия выходила из-под контроля, и, чувствуя его слабость, демонические силы пытались выжечь божественные, окуная все его существо в адскую боль. Иногда доходило до того, что он из последних сил переносил себя на гору Уюн, чтобы побыть там несколько часов в глубокой медитации, восстанавливая почти уничтоженные меридианы. И чем дольше он так жил, тем больше подводил его собственный разум. Когда он садился на трон в приемном зале, на периферии зрения мелькали образы его вассалов так, что если бы он повернул голову, то увидел бы их лица и яркие одежды. Но из разу в раз он никого не находил подле себя, и его мертвое сердце обливалось кровью. Он начал слышать их голоса. Чаще всего они о чем-то спорили или невнятно что-то обсуждали, однако бывали плохие дни, когда его голову заполнял треск пламени, проклятия и крики боли. Порой, окружив себя тишиной, он краем уха слышал тихий испуганный вскрик и быстрые удаляющиеся шаги. Его снова и снова покидали, а все его существо билось в агонии, стремясь схватить тающего в воздухе призрака. Сам того не подозревая, он мертвой хваткой вцепился в образ сильного и уверенного в себе лидера, пряча под ним свое обезображенное нутро, мучаемое виной и ненавистью то ли к себе, то ли к окружающим. Поглощенный своими терзаниями, он упустил момент, когда Сун младший, единственный, кого он не хотел подвергать духовному насилию, обо всем догадался. В один день бывший дворцовый служащий пришел к нему во дворец и, склонившись в почтительном поклоне, сказал: — Этот ничтожный слуга ни за что не хотел бы подозревать своего правителя в дурных деяниях, и потому он надеется, что сегодня Цзюнь У вразумит его, развеяв всяческие подозрения. Бывший Наследный принц к тому моменту стал достаточно опытен в ведении переговоров, отчего недовольство не достигло его лица. В его глазах остался невозмутимый мягкий свет, а губ не покинула легкая улыбка, с которой он приветствовал старого приятеля. — Если у вас есть вопросы, вы свободны их задать. — Уже долгое время я замечаю, как странно ведут себя те, кто вместе с нами в праздник Середины осени шел навстречу долгожданным переменам. Они будто разом все забыли и были не в силах ответить даже на самые простые вопросы о тех событиях. К тому же они, не будучи слабыми или наивными, либо пропали на заданиях, либо были низвергнуты из-за злодеяний, в которых я бы никогда не стал их подозревать. — задумчиво произнес Сун младший, заводя руки за спину и опуская взгляд себе под ноги. — Этот слуга очень хотел бы избежать громких слов и обвинений, и потому не стал ни с кем обсуждать свои наблюдения и решил спросить все напрямую. — мужчина умолк, будто бы надеясь, что небожитель, разглядев намек в его словах, тут же все опровергнет. — Решили спросить напрямую - спрашивайте. Все, что я услышал, это ваши рассуждения, у которых нет вывода, — с легким укором ответил Цзюнь У. Сун младший, разом побледнев, вскинул голову, вглядываясь в его доброжелательное лицо. — Вы… Этот господин решил избавиться от всех очевидцев? — спросил он дрожащим голосом, заламывая руки. Бывший Наследный принц тихо вздохнул и отвел взгляд от испуганного своей догадкой небожителя. — Власть истинного правителя строится не только на силе и влиянии, но и на доверии и неотчуждаемости. Если тот факт, что бразды правления ко мне в руки перешли насильственным путем, станет общедоступным, то недалек тот час, когда придет кто-то, кто захочет забрать ее, последовав моему же примеру. — мягко начал Небесный правитель. — Все, что я делаю - это наполняю Небеса теми, кто не соблазнится обвинить меня в том, что я взял то, что не принадлежало мне по праву, и теми, кто не попытается нарушить установившийся порядок. К этому решению я пришел, когда осознал, сколько на самом деле сил уходит на то, чтобы поддерживать порядок такой сложной системы, как Небесный суд. Столица не пережила бы очередных волнений, и для того мне пришлось действовать решительно. Не дождавшись ответа, наследник Уюна примирительно добавил: — Я не жду понимания или одобрения, в полной степени принимая возможную жестокость своих поступков. Однако я рассчитываю на то, что моя честность даст вам представление о том, что произошло, и о том, чему еще суждено произойти. Сун младший вздрогнул и обнял себя руками. Нутро бывшего принца неприятно сжалось: он не видел этого жеста у Небесного служащего с тех пор, как пала старая власть. — Получается, я последний из тех, кто принимал тогда участие в смене власти. — пробормотал небожитель и тотчас упал на колени. Цзюнь У ступил вперед, чтобы поднять того на ноги, но мужчина сжался в комочек и затараторил, — Этот слуга всегда исправно выполнял все приказы, он никогда не позволял себе ни дурного слова, ни дурной мысли о своем правителе! Теперь этот ничтожный просит лишь об одном одолжении: не лишайте его жизни! Позвольте добровольно сложить все обязанности и остаток отведенного ему срока провести на земле, заботясь о всеми забытой могиле его невесты! Пораженный таким напором, бывший Наследный принц замер, так и склонившись над небесным чиновником. — Вы… вы все еще помните о ней? — спросил он растерянно. Сун младший, поняв, что за его признанием не последует гнева, выпрямился, так и оставшись сидеть на коленях, и нерешительно ответил: — Конечно, у меня никогда не было никого ближе моей избранницы. Даже после ее смерти я сохранил свет ее любви в своей душе, чтобы в трудную минуту он давал мне силы двигаться дальше. — Но ведь прошло столько времени с момента, когда она покинула мир живых. Умирая, она могла уже не помнить о вас, — произнесенное на самом деле звучало несколько жестоко, однако для наследника Уюна, столь неопытного в том, чтобы принимать и выражать свои чувства, это звучало как вполне обоснованное замечание. На губах Суна младшего появилась улыбка, полная жалости, будто он обо всем догадался, однако в его словах сохранилось глубокое почтение: — Даже если мой образ угас в памяти моей невесты перед ее смертью, это не умаляет всех тех чувств, которые мы разделили в годы, проведенные вместе. Я надеюсь, что она уже вступила в цикл перерождений и счастливо живет сейчас где-то в другом месте. Все, что остается мне - беречь воспоминания и заботиться о ее могиле. — в голос адепта Нижних - уже Средних - Небес вернулось спокойствие. Он замер посреди зала, чуть склонив голову, готовый к любому вердикту. — Проводи нас к месту, где она похоронена, — наконец отозвался Цзюнь У. Сун младший кивнул и быстро нарисовал массив. Воспользовавшись им, они вышли из небольшого уютного домика на самом краю полупустой деревни. Перед ними раскинулись поля и необъятное небо без облаков, сбоку от крыльца начиналась тропинка, судя по всему, ведущая к могиле. — Это дом, где она провела свои последние годы. Ее дети давно уехали, внуки и правнуки ни разу не навестили это место. Поэтому я взял на себя смелость привести участок в порядок, — объяснил небожитель. В отличие от Небес, здесь он позволял себе дышать полной грудью, выглядя уверенным и безмятежным. Сойдя с крыльца, мужчина медленно двинулся в глубь сада, не оборачиваясь. Бывший принц скривил губы: он уже и не помнил, каково это - улыбаться из искренних побуждений, а не потому, что этого от него требуют правила поведения. Беззвучно он скользнул на веранду, кладя руки на влажные от росы перила и наблюдая за удаляющимся небесным чиновником. Сосредоточившись, он дотянулся до чужих духовных сил и мягко забрал их, не причинив владельцу вреда. Мужчина замер посреди лужайки и потянулся к своим опустевшим меридианам. Потом он обернулся и уставился на дом и пустую веранду — ныне смертным глазам не под силу было увидеть скрывшегося там небожителя. — Спасибо. — произнес он громко и впервые за долгие годы широко улыбнулся. Цзюнь У кивнул самому себе и покинул одинокий участок. Вернувшись во дворец, он позволил себе закрыть глаза и тяжело вздохнуть: время правления старых богов теперь окончательно кануло в лету, уступая место новому Владыке.