Холодным утром я скажу тебе самое важное

На тренировочном поле собралась целая толпа. Ученики сбились в группки, взволнованно перешептываясь, а их наставники, сопровождающие или родственники крутились рядом, то выдергивая своих подопечных, чтобы дать им какой-нибудь совет, то подходя к остальным взрослым, чтобы что-то обсудить. Гул голосов слегка сбивал Цзюнь У с толку, и потому он предпочел остаться в стороне, подпирая спиной забор и рассматривая развивающиеся в затянутом облаками небе флаги. Общее волнение не распространялось на него, в душе у Владыки обосновался скорее интерес к таинственной личности бессмертного заклинателя, хотя глубоко внутри себя он предполагал, что, увидев наставника вживую, разочаруется. Часто бывало такое, что слава опережала человека на пару шагов, и встретив его в жизни, оставалось лишь подивиться тому, что окружающие в нем находят. — Добрый день, Лю Веньянь, рада тебя здесь видеть. — послышался со стороны чей-то голос. Юноша вздрогнул и повернулся, увидев перед собой старшую ученицу, которая вчера привела его в орден. — Здравствуй, Ли… Нин? — он вспомнил ее имя, которе вчера вскользь упомянула заместительница лидера. — Неужели ты тоже пришла, чтобы посостязаться за место в группе наставника Мэя? — Меня прислали сюда следить за порядком, — усмехнулась ученица, вставая рядом с ним и скрещивая руки на груди. По сравнению с их первым знакомством, сейчас она вела себя дружелюбнее. — Я присутствовала при встрече госпожи Ли Фан и бессмертного учителя Мэя, когда тот только прибыл в наш орден, и до сих пор нахожусь под глубоким впечатлением. — И что же он такого сделал? — с незлой улыбкой спросил Цзюнь У, возвращаясь взглядом к трепещущим на ветру знаменам. — Я слышу несерьезность в твоем голосе, — фыркнула Ли Нин. — Я понимаю твое возможное недоверие к прославленным наставникам, однако господин Мэй сильно от них отличается. Он всегда ведет себя как обычный человек, который ничем не лучше и не хуже остальных. Наверняка и на отбор он сегодня придет именно потому, что до него дошли слухи о кумовстве при распределении мест в его группу. — Учитель придет посмотреть на учеников. Действительно редкое явление, — в голосе Императора прозвучала ирония. Ученица резко повернулась к нему, чуть сведя свои темные брови к переносице. — Ну прости, сейчас на поле около сотни людей, не считая сопровождающих! Даже я бы к такой толпе лишний раз не захотела выходить. — возразила она недовольно и отвернулась только тогда, когда Цзюнь У извиняющеся ей улыбнулся. На самом деле, он мог понять наставника Мэя: большие скопления людей тоже заставляли его чувствовать себя неуютно, даже несмотря на то, что он уже на протяжении сотен лет был Небесным Императором. Тут по толпе прокатился гул, и они вдвоем тут же повернулись ко входу на тренировочное поле. Сначала там показались старейшины, облаченные в богатые клановые одежды и шествующие ровной колонной. На их лицах виднелась строгость, один из них поднял руку и махнул в сторону собравшихся людей, чтобы те замолчали. Когда они заняли места под навесом, примыкающим к забору, на поле появился сам наставник Мэй. Это был достаточно высокий - выше «Лю Веньяня», но ниже Цзюнь У - стройный мужчина средних лет. Его лицо, обрамленное темными волосами, собранными в высокий хвост и заколотыми простой заколкой, имело спокойное и возвышенное выражение. Внимательные и чуткие глаза скользнули по толпе, затем он мимолетно улыбнулся и направился к остальным старейшинам. Пристально глядя ему в спину, разглядывая простые темно-фиолетовые одежды, в сердце Владыки шевельнулось смутное узнавание, которое, впрочем, тут же исчезло. — Попрошу остаться только членов клана и учеников, которые пришли сегодня с целью попасть на обучение к наставнику Мэй Няньцину. — громко приказал один из старейшин, и толпа на тренировочном поле тут же заметно поредела. — Что думаешь? — тихо спросила у него Ли Нин. — Действительно не похож на других учителей. — ответил шепотом Владыка. Все собравшиеся подростки пододвинулись ближе к навесу, стараясь разглядеть таинственного учителя, небожитель же решил пока не покидать своего места, наблюдая за всем со стороны. — По жребию вас поделят на пары, после чего пройдет дуэль. Ограничений на используемые вами приемы нет, пользуйтесь в бою тем, что сочтете нужным для своей победы. — учитель Мэй говорил негромко, но его голос прокатился по тренировочному полю, достигнув каждого из собравшихся. — Учитывая стремление учеников победить, сегодня не избежать ни крови, ни травм, — удивленно сказал Цзюнь У, присматриваясь к невозмутимому наставнику. Ли Нин склонилась к нему, будто бы желая что-то объяснить, но в последний момент передумала и пожала плечами. Первое время он с интересом наблюдал за дуэлянтами. Большинство сражались средненько, допуская досадные ошибки в стойке и базовых приемах, но среди них порой встречались и те, чье мастерство было неплохим. Для ребенка, конечно. Наблюдая за тем, как в ход идут не только мечи, но и талисманы и заклинания, Император каждый раз строил недовольное лицо или невпечатленно дергал бровью. Его отвлек тихий смешок со стороны. — Надо же, вы с бессмертным учителем Мэем хмуритесь одновременно. Думаю, если ты попадешь к нему, у вас есть все шансы найти общий язык. — позабавленно произнесла старшая ученица, прикрывая изогнувшиеся губы рукавом. Цзюнь У удивленно взглянул на нее и перевел взгляд на наставника, и тут их взгляды встретились. Будто обжегшись, он тотчас отвернулся, бездумно уставился на сражающихся учеников. Найти общий язык с кем-то, особенно если этот кто-то - обычный заклинатель, пускай и бессмертный? Для него, наполовину небожителя, наполовину демона, всю жизнь окруженного одиночеством, это было немыслимо. На свете не найдется ни одной души, которая могла бы понять всю боль, которая выпала на его долю. Единственный, на кого он в свое время рассчитывал, сбежал. А другого такого человека он вряд ли уже встретит. Человек, распределявший участников по парам, громко выкрикнул его имя, и Владыка нехотя вышел к середине поля. Получив тренировочный тупой меч, - ну хоть какая-то мера предосторожности! - он взглянул на своего соперника и чуть не взвыл от досады. Его поставили против паренька лет шестнадцати, который от волнения слегка трясся, а глаза его суматошно бегали то по зрителям, то по судьям. Всем своим видом он так и кричал, что происходящее было для него очень важным, но лишь мельком глянув на то, как дрожал меч в чужих руках, «Лю Веньянь» понял, что у мальчишки очень мало шансов. Разве что тот решится использовать какой-нибудь грязный прием, но вряд ли у него получится так просто одурачить кого-то, чей возраст исчислялся столетиями. Когда прозвучал сигнал к бою, юноша нанес пару неумелых ударов и ушел в оборону, давая Императору свободу действий. Если честно, тот до последнего надеялся, что бой будет хотя бы немного захватывающим. На Небесах порой проводились дружеские состязания, но ему не по статусу было в них участвовать, так что он надеялся хотя бы так дать себе порезвиться. А теперь, когда победа над противником была до обидного простой и от этого не особо желанной, он позволил своим движениям стать медленными и ленивыми, не теряя однако грации и техники. Однако его сильно напрягало ощущение, что за ним наблюдают. Видимо наставник, единожды пересекшись с ним взглядом, решил теперь прожечь дыру в его спине. Все это вкупе подпортило настрой «Лю Веньяню», и потому он снисходительно сделал вид, что не заметил, как соперник потянулся к своему поясу и выкинул ему в лицо ослепляющий талисман. Даже лишившись зрения, он все равно мог победить, безошибочно чувствуя все движения мальчишки, однако и тут он поддался, выйдя из оборонительной позы и опустив меч, и спустя мгновение ему в грудь уткнулось тупое лезвие. Когда к ним подоспел лекарь, желающий проверить, не повредилось ли его зрение, пелена с глаз уже успела спать. Цзюнь У не удостоил взглядом растерянного победителя и отмахнулся от врача, принявшись искать Ли Нин. Оказалось, за время схватки она успела перебраться к сидениям и теперь заняла одно из мест с самого краю, разогнав собравшихся там подростков. Подойдя к ней, он уселся рядом, равнодушно следя за новыми участниками, выходящими на поле. — Жаль, что соперник был тебе не подстать, я прямо видела, как ты себя сдерживал. — улыбнулась девушка, закидывая ногу на ногу. — Кстати, почему ты поддался? — Ему победа была нужнее, — отмахнулся Владыка. Во время боя им руководило скорее разочарование, чем добродетель, однако и в этом был смысл: он бы все равно не продержался при наставнике Мэе долго, покинув его группу под окончание своего расследования, а вот для паренька это могло стать неплохим подспорьем в его самосовершенствовании. Ли Нин одобрительно улыбнулась и резко перевела взгляд ему за плечо. Ее лицо изменилось, она умудрилась сидя поклониться и тут же спорхнула со своего места. Обернувшись, Император увидел бессмертного заклинателя, отсевшего от старейшин. Он сидел с идеальной осанкой, сложив руки на колени, и лишь легкий наклон головы да внимательный взгляд темных глаз выдавали его интерес. — Этот наставник хотел спросить о причине, почему вы не уклонились от талисмана, но уже ненароком подслушал ответ. — мягко улыбнулся мужчина, и вокруг его глаз проступила едва заметная сеточка морщин. Издалека он показался остраненным изваянием, вблизи же производил очень приятное и располагающее впечатление. Выражение его аристократично тонкого лица было и не холодным, и не простодушным, являя собой золотую середину из вежливости и благосклонности. — У того мальчика ведь нет шансов попасть к вам на обучение? — спросил Цзюнь У достаточно смело и дерзко, однако учителя это не обидело. Он улыбнулся немного шире и отвернулся, рассеянно наблюдая за разворачивающимся на поле состязанием. — Те, кто умеет вовремя прибегнуть к низкому приему, чтобы добиться простой победы, в этой жизни смогут сами о себе позаботиться. А тех, кто в бою в первую очередь чтит честность и справедливость, я еще могу обучить иметь пару козырей в рукаве. — ответил наставник, тут же добавив, — Впрочем, наверное, с моей стороны не очень правильно говорить об этом. Мне действительно важно, чтобы у моих учеников были понимания о морали. Я не хочу воспитывать будущих преступников. — То есть сегодняшнее мероприятие это не более чем проверка на вшивость? — удивленно спросил «Лю Веньянь». Суждения учителя ставили его в тупик. Он ожидал от него монолога о праведности и значении чести для заклинателя, а наткнулся на весьма трезвый и нечуждый ему взгляд на мир. По крайней мере, так ему показалось: из-за приличий мужчина не мог выражать свою позицию прямо. — Возможно, вы подобрали не совсем точные выражения, но в общем и целом суть вы поняли. — кивнул наставник Мэй, снова обернувшись к нему. — Могу ли я спросить, с какой целью вы прибыли в этот орден? Врать этому человеку Цзюнь У почему-то не хотелось. Наоборот, его тянуло говорить что-то, близкое к правде, будто проверяя, насколько мужчина сможет его понять. — Я хочу разобраться в происходящем. Я не вижу явных причин для ухудшения отношений между кланами, а версии, гуляющие среди людей, не кажутся мне вполне справедливыми. Потому я понадеялся, что смогу составить свое видение событий, — ответил он честно и тут же вгляделся в чужое лицо. В глазах наставника на секунду что-то вспыхнуло, а затем он медленно кивнул. — Похвальное стремление, особенно учитывая ваш юный возраст. Спасибо за то, что уделили мне время. — произнеся это, учитель напоследок улыбнулся и поднялся, возвращаясь к старейшинам. Оставшись один, Владыка поежился и тоже поспешил удалиться, не дожидаясь конца испытания и чувствуя себя теперь неуютно из-за состоявшегося разговора. С одной стороны, его зацепил образ мышления бессмертного заклинателя. С другой стороны, в его планы все еще не входило сводить с кем-то близкое знакомство. Тем более, он в тайне опасался, что, возложив на мужчину чересчур большие ожидания, прогадает, столкнувшись позже с присущей всем смертным поверхностностью. Он нашел Ли Нин у выхода. Увидев его, она махнула рукой и направилась в сторону небольшой пристройки, находящейся севернее главных зданий. — Если меня не подводит память, ты ел только вчера утром. Удивлена, как ты еще на ногах держишься. Сейчас в столовой должно быть не очень много людей, так что ты сможешь спокойно подкрепиться. Взяв себе немного риса с овощами, он вслед за девушкой прошел к дальнему столу, за которым сидело несколько старших учеников, с которыми они виделись накануне. Они дружелюбно поприветствовали их и, когда они уселись рядом, юноша, с которым Цзюнь У бился на мечах за деревней, спросил: — Ну что, как прошел отбор? Только «Лю Веньянь» открыл рот, чтобы сказать, что проиграл, как его перебила Ли Нин: — Можете его поздравить, наставник Мэй после его поединка даже захотел с ним поговорить лично! Уверена, тебя уже приняли! — на последней фразе она толкнула его локтем в бок. — Надо же! Признавайся, какому небожителю ты молился, что тебе так везет? — рассмеялся адепт, а Владыка в ответ на это лишь позабавленно хмыкнул и набил рот едой. Вечером, когда он уже закрылся в предоставленных ему покоях, к нему постучались. Это был служащий, который провожал его в первый день. Вежливо поклонившись, он сказал: — Молодого господина взяли на обучение к наставнику Мэю в рамках ордена Чанди Ли. Этот слуга прибыл за тем, чтобы проводить вас в новые покои. К большому разочарованию Цзюнь У, в новой комнате было целых три кровати. Правда, занята была пока только одна из них, но перспектива соседствовать с кем-то уже сейчас вызывала у небожителя головную боль. Слуга проводил его к небольшому ящику для вещей и достал оттуда комплект светлой формы. — Завтра вам нужно будет встать по сигналу гонга и отправиться в восточное крыло. Вы не заблудитесь, в случае чего, ваши соученики или адепты клана покажут вам дорогу. Все необходимое для занятий будет вам обеспечено за счет ордена, о расписании вам сообщат позже. — получив в ответ кивок, прислужник откланялся и, пожелав молодому господину доброй ночи, исчез. Сложив одежду поверх ящика, Император сел на кровать и окинул небольшую, но чистую комнату взглядом. Единственное, на что ему оставалась надеяться, это на то, что сосед окажется спокойным. Перед самым отбоем в комнатку заскочил невысокий юноша, немногим младше «Лю Веньяня». Кинув на него вороватый взгляд, он сцапал свои вещи из сундука и снова метнулся к выходу. Напоследок он все-таки счел нужным сказать: — Я пока ночую у своих друзей в другой комнате. Все здесь только в твоем распоряжении. — и, не дождавшись, когда ему ответят, исчез в коридоре. С души Владыки будто камень свалился, и он уже вполне расслабленно растянулся поверх покрывала, надеясь, что его недо-соседа не поймают на шалости и не отконвоируют обратно в их комнату. Быстро проверив ситуацию на Небесах, он погрузился в неглубокую медитацию. Первые занятия пролетели быстро. Заняв место за одним из низких столиков в конце класса, Цзюнь У внимательно слушал, как наставник Мэй вкратце повторял базовые вещи, время от времени затрагивая более сложные и редкие печати и более строгие правила. Большая часть учеников рвалась отвечать на каждый заданный вопрос, стремясь произвести хорошее впечатление и выбиться вперед, небожитель же старался не обращать на себя лишний раз внимание. Образование, которое он получил, будучи Наследным принцем, лишь в малой степени напоминало программу обучения заклинателей, тем более, уюнские печати и талисманы сильно отличались от тех, которые теперь были популярны на равнинах. Это искусство Владыке пришлось изучить самостоятельно, тайком позаимствовав из клановой библиотеки несколько очень подробных пособий для разных уровней. В остальном же полученная в ходе занятий теория хорошо помогла ему систематизировать свои обширные знания про всякую нечисть, которые веками накапливались благодаря его опыту. Правда, как-то раз учитель Мэй попросил его перечислить способы вычислить духа с разрисованной кожей, и помимо известных трех Император назвал еще несколько косвенных отличий призрака от обычного человека, которые познавались лишь на практике и большинству заклинателей известны не были. Дети за передними партами зашептались, а тот ученик из другого клана, которого он встретил еще в самый первый день в садике, криво ухмыльнулся и тихо фыркнул: — Веньяню следует внимательнее слушать и меньше фантазировать. Однако, наставник Мэй, до того обдумывавший услышанное, осадил мальчишку и обратился к классу: — Многое из того, что было сказано вашим соучеником, действительно может быть правдой, являясь логичным дополнением к уже известной информации о духах с разрисованной кожей. Тем более, что-то из этого я уже точно слышал от заклинателей с юга. Спустя пару недель они наконец вышли на первый практический урок. Задание было достаточно простым: в одном из небольших городков, находящихся под защитой Чанди Ли, люди стали жаловаться, что им ночью житья нет. Почти каждый припозднившийся прохожий встречал на своем пути сотню неудач: то на несчастную голову опрокинется горшок с помоями, то под ноги выскочит стая голодных и злых крыс, то, тем хуже, нападут и ограбят. Решив во время совместного обсуждения, что все это может быть проделками висящего на сапогах духа, они тотчас выдвинулись в этот город и прибыли как раз к закату. Разделившись по группам, ученики принялись рыскать по улицам, выслеживая маленьких пакостников. Отделившись от остальных, Цзюнь У пошел темным переулком, разглядывая звездное небо в пустотах между крышами. Он не особо волновался о том, найдет он кого-нибудь или нет: даже мелких духов и призраков он мог почувствовать издалека, определяя их силу и местонахождение. Потому сейчас он не рыскал по всем углам, а прогулочным шагом петлял по притихшему городу, изредка улавливая вдалеке возгласы своих соучеников. Пожалуй, обучение было утомительным. Привыкнув держаться от окружающих на расстоянии, ему тяжело было смириться с каждодневным общением с громкими и порой беспардонными подростками. Всячески стараясь зарекомендовать себя как отстраненного и необщительного ученика, он все равно порой получал лишнее внимание от своих соучеников, желающих пробиться под ледяной панцирь. Единственной отдушиной был бессмертный заклинатель. Наблюдая из конца класса за его находчивостью и невозмутимостью в работе с шумными детьми, он нехотя проникался тем, насколько взвешенными звучали все его замечания, будто бы он действительно тратил много сил и времени на то, чтобы продумать каждое свое слово. На вопросы учитель Мэй отвечал быстро и точно, давая спросившему даже чуть больше информации, чем тот поначалу искал. В движениях мужчины чувствовалось та опытность, которой недоставало большинству других взрослых - да что уж там, даже не все старейшины могли этим похвастаться. Волей-неволей Император допускал мысли о том, что среди неотесанных и подвластных низким желаниям людей есть все же жемчужины, достойные уважения. Ему даже становилось немного жаль, что по окончании расследования ему придется покинуть столь интересного человека. Мотнув головой в сторону писка, неразличимого для простого человеческого уха, Владыка сделал быстрый шаг в сторону и уже спустя мгновение держал на руке маленького уродливого духа, выловленного из сгустка теней под высокой изгородью. Тот бился у него на ладони, пронзительно вереща и напоминая собой смесь мелкого грызуна и пожилого человечка. Позабавленный таким зрелищем, небожитель усмехнулся и сжал пальцы, вырывая из призрака еще один писк. От него так и разило темной энергией, полученной минимум с десятка прохожих, которым он успел подпортить жизнь, и от этого висящий на сапогах дух стал резко напоминать лакомую закуску. Поднеся его поближе к лицу, Цзюнь У готов был уже поглотить мелкую нечисть, однако его остановил оклик: — Лю Веньянь, если у тебя там дух, я не советую подносить его близко к лицу! Из темноты к нему вышел наставник Мэй, поигрывающий заклинательской метелочкой, в сопровождении нескольких учеников, зажегших освещавшие им путь талисманы. И если дети со смесью отвращения и недоумения наблюдали за тем, как легко он обращался с призраком, то на лице учителя играла лишь расслабленная улыбка, будто он был полностью уверен в том, что юноша не даст себя в обиду. — Этот ученик благодарит наставника за предостережение, — выдал уже почти доведённое до привычки обращение Император и вытянул руку с ныне уже притихшим призраком так, чтобы все могли его хорошенько рассмотреть. — Можешь усмирить его, — мягко кивнул учитель Мэй, и собравшиеся вокруг них дети, которым не довелось сегодня найти нечисть, тотчас с интересом зашушукались. Владыка лишь легко пожал плечами и наложил на духа печать, которую выучил из свитков. Рука его не дрогнула ни на цунь, однако внутри он на секунду напрягся, ведь до этого ни разу не повторял увиденное в пособиях. Однако заклинание оказалось верным, и нечисть тотчас растаяла в воздухе, оставив демона жалеть о сорвавшемся перекусе. — Очень хорошо. — сказал наставник Мэй, и по всему телу Цзюнь У прокатились непрошеные гордость и удовлетворение от похвалы. — В округе не осталось никаких следов этих маленьких безобразников? — Этот ученик все проверил и не нашел больше ничего подозрительного, — отчитался «Веньянь», упирая руки в бока. Талисманы учеников прогорели, и на пару мгновений, пока те доставали новые, переулок погрузился в густую темень. Идеальное зрение позволяло ему отлично все различать и теперь, потому он даже не шелохнулся, продолжая изучать замершего в нескольких шагах от него заклинателя. Когда улицу вновь залил ровный холодный свет, учитель Мэй кивнул и сказал: — Остальные тоже уже почти закончили, так что мы можем отправляться в сторону постоялого двора. Ночью возвращаться в орден будет неудобно, поэтому я предпочёл снять на нашу группу несколько комнат, чтобы все как следует отдохнули. Собравшись в гостинице, ученики, вместо того, чтобы разойтись по комнатам, собрались в просторной гостиной на первом этаже, рассевшись подле камина. На лицах детей плясали теплые отблики, искажая до неузнаваемости их образы, и на долгую секунду Владыка потерялся в своем восприятии реальности, почувствовав себя бесконечно чужим в этой наполненной людьми комнате. Однако это прошло, и он, проморгавшись, даже заметил, как ученики втихаря передают друг другу кувшин с вином. К слову, наставник тоже был здесь, однако снисходительно закрывал глаза и на поздние посиделки, и на алкоголь, расположившись в стороне и смотря в большое окно на далёкие звёзды. На мгновение Император даже немного пожалел, что не может сейчас отсесть к этому человеку и начать разговор, чтобы еще раз выслушать его неторопливые и взвешенные рассуждения о чем угодно. Тем временем слегка захмелевшие подростки начали переговариваться чуть громче, и, судя по всему, между ними завязался спор, о котором наутро никто все равно не вспомнит. Однако он быстро привлёк и внимание наставника, и следом за ним внимание небожителя. — Так кто же может считаться счастливым? — пьяно спросил один из учеников, обнимая за шею своего товарища. — Вот мой дед всю жизнь прожил в достатке и в хорошем браке, да на старости лет обанкротился и умер в нищете и болезнях. Отец проведывал его в последние месяцы жизни и говорил, что тот выглядел глубоко опечаленным. Получается, что деньги не привели его к счастью? — Не в деньгах счастье, а в поступках! — поддержала рассуждение девушка, сидящая ближе всех к огню. — У нас по соседству жил бедняк, который на последние гроши вылечил свою жену. И после того он всем говорил, что нет на свете человека, счастливее его. — И что им, с бедности следующей зимой же поди обратно заболели! — воскликнул кто-то. — Счастлив тот, кто всегда богат и здоров. — А если богат и здоров, но занимается нелюбимым делом? — снова спросила девушка. — Или живет с нелюбимыми людьми? Или вдалеке от родительского дома? Или не может завести семью? — вторили голоса по всей комнате. На пару минут все замолчали, обдумывая сказанное, потом мальчик, начавший весь спор, подытожил: — В общем, счастлив получается тот, кто умер счастливым, а что его таким сделало - уже дело десятое. — все закивали, но от такого заключения Цзюнь У почувствовал себя раздраженным. — А если этот кто-то не может умереть? — спросил он, и все тотчас замолчали. Затылком он почувствовал заинтересованный взгляд их учителя. — Это ты про кого, Янь-сюн? — спросил немногим спустя кто-то из учеников. — Ну, допустим, те же бессмертные заклинатели. — все в помещении разом переглянулись. — Ну… у бессмертных заклинателей есть путь, который они выбрали. Наверное, счастье для них заключается в том, чтобы придерживаться этому пути. — предположил юноша, прячущий за рукавом кувшин. — А что на этот счет думает наставник Мэй? Все в комнате разом повернулись к мужчине у окна, резко вспомнив о его существовании, и Владыка видел, как тот едва заметно вздрогнул от такого внезапного внимания. Немного помолчав, он ответил: — Вы действительно отчасти правы, для многих бессмертных заклинателей их путь является величайшей целью и смыслом жизни, потому самосовершенствование приносит им спокойствие и удовлетворение. Однако, заклинатели все еще остаются людьми, поэтому для некоторых на первом месте все равно будут стоять их личные желания и интересы, что тоже неплохо. Что же о невозможности умереть… Ну, любой бессмертный заклинатель может быть убит или лишен золотого ядра. Потому, пожалуй, каждый свой день нужно стараться проводить так, будто он последний: то есть, кто-то должен вести себя достойно, а кто-то - гнаться за простыми радостями. Ученики притихли, обдумывая услышанное, а Император спрятал улыбку за рукавом. Слова учителя Мэя звучали красиво, однако было ясно как день, что это было не более чем ответом, который все ожидали от него услышать. Придерживаться столь правильных мыслей каждый день, храня в своей душе веру в лучшее, было непосильной задачей для существа, не обремененного оковами смертной жизни. Годы бежали столь быстро, что превращались в один бесцветный поток, и в какой-то момент становилось понятным, что самое безопасное - просто оставаться на берегу, наблюдая за течением со стороны. — А боги могут быть счастливы? Ну или демоны. — спросил Цзюнь У, подпирая щеку кулаком. Наставник Мэй вернулся к нему взглядом, и вот снова на глубине его темных спокойных глаз вспыхнуло что-то, за чем Владыка не мог угнаться. — Надеюсь, вы не возражаете против того, что столь смелый вопрос потребует от меня не менее смелого ответа. По моему скромному мнению, небожитель может быть счастлив, когда в полной степени примет свою человеческую природу. Тогда он будет способен на такие простые вещи, как грусть или радость, и, соответственно, сможет понять, в чем для него заключается счастье. С демонами же все немного проще: их силы рождаются из боли, обиды и желания мести. Так что, полагаю, их тяжело назвать счастливыми. «Лю Веньянь» замер на месте и медленно кивнул. Затем, когда ученики постепенно «оттаяли» и вернулись к захмелевшему гомону, он слился с тенью и беззвучно поднялся в свою комнату. Отчасти он испытывал удовольствие, что снова смог из-под образа образцового учителя вытащить столь откровенное и любопытное суждение: будто тот и раньше думал о судьбе демонов и небожителей, даже имея об этом некоторое представление, и теперь лишь кратко озвучил результат своих размышлений. Однако высказанная мысль, чью справедливость он не вполне мог отвергнуть, всколыхнула его внутреннее спокойствие. Скрыв себя за толстым ледяным панцирем и маской доброго и справедливого Небесного Императора, он старательно оберегал себя ото всех чувств, ибо они многие столетия несли за собой лишь боль и разочарование. Ему не было еще двадцати, когда он в последний раз в своей жизни испытал что-то светлое и хорошее, после чего его жизнь погрузилась сначала в беспросветный хаос, а затем - в холодное безразличие. А слова наставника Мэя лишь указали ему на досадную оплошность, положившую начало его пустому существованию.