Холодным утром я скажу тебе самое важное

Лидер ордена Чанди Ли прибыл спустя пару дней после их вылазки. Тем утром Цзюнь У не мог усидеть в уже надоевшей ему комнате и, открыв окно, выскользнул сначала во внутренний двор, а затем быстро залез на крышу. Упершись ногами в карниз и не обращая внимание на то, как от ночной росы мокнут его одежды, он задумчиво смотрел на тяжелые низкие облака. Его внимание привлек шум от ворот, и, аккуратно перебравшись на другую сторону крыши, он увидел, как с неба на мечах спускается целая делегация заклинателей. По тому, как спешно перед ними распахнулись створки ворот и по тому, с каким особым почтением стражники и собравшиеся адепты приветствовали высокого мужчину, закутанного в песочный плащ с изысканной вышивкой, Император понял, кто именно прибыл. Скрыв себя от чужих глаз, он ветром пронесся между зданиями и приземлился прямо на дорожку между ними так, что из-под его сапог не разлетелось ни камешка. Бесшумно пройдя за прибывшими людьми, он юркнул вслед за ними в главное здание, отставая на пару шагов. Люди, сопровождавшие лидера секты в путешествии, поклонились и разошлись, чтобы отдохнуть или же сесть за составление отчетов, а их место заняли работники клана, обступая прибывшего. Среди них Владыка узнал госпожу Ли Фан, выглядящую немного сонной, и наставника Мэя в сопровождении нескольких старейшин. На приветствия адептов лидер Ли ответил лишь незаметными уставшими кивками, но вот бессмертному заклинателю он уже поклонился сам, как поклонился бы ученик учителю. — Каковы твои успехи, Веньхуа? — обратилась к нему заместительница, чуть плотнее кутаясь в свои верхние одежды. — Лидер ордена Су предложил принять на интенсивное обучение несколько десятков наших заклинателей, чтобы лучше подготовить их к предстоящим схваткам. Я отнесся к его предложению благосклонно, ибо нашим адептам будет полезно овладеть новыми видами оружия и научиться ориентироваться не только на открытой местности, но и в лесах. — А что касается поставок боевых талисманов с нашей стороны? — С этим я бы хотел обратиться к одному из наших заклинателей. — глава ордена повернулся к собравшимся старейшинам и с легкой надеждой произнес, — Учитель Мэй, я бы хотел просить вас подсобить нам в этом деле… — Мы обговорим это позже, — знакомый голос прозвучал неожиданно сухо. Цзюнь У удивленно дернулся и недоверчиво высунулся из-за угла, чтобы удостовериться в том, что это сказал действительно бессмертный заклинатель. Сейчас тот изменился до неузнаваемости: обычно спокойное лицо выражало легкое негодование, тонкие губы были поджаты, а прямые брови сведены к переносице. Наставник Мэй выглядел почти что раздраженным. — Хорошо, — неожиданно быстро согласился лидер Ли, даже не собираясь сделать мужчине замечание за его резкость. — Следующие несколько дней я планировал потратить на организацию обмена между кланами, так что собрание состоится не раньше чем в начале грядущей недели. А пока вы все можете быть свободны. После краткого прощания все быстро разошлись, и Владыка отшатнулся в сторону, вставая рядом с большой напольной вазой. Поскольку он набросил на себя невидимость, все прошли мимо него, не заметив, и лишь учитель Мэй будто на секунду замедлился, поравнявшись со спрятавшимся небожителем, однако скоро тоже покинул здание. Похоже, внутри клана назревали свои разногласия. Двинувшись дальше по коридору, заглядывая в каждую комнату, Император вскоре отыскал кабинет главы Ли. Зайдя внутрь, он принялся беззвучно кружить по комнате, кидая взгляд на лежащие на полках шкафов документы, но в них не было ничего интересного. Тогда он легким сквозняком скользнул к самому лидеру ордена, заставив того на секунду поежиться, и заглянул ему через плечо. Как тот и сказал, теперь он составлял официальное письмо в орден Шан Су, из которого нельзя было почерпнуть какой-то конкретной информации о происходящем. Тогда небожитель обогнул стол и окинул сидящего за ним заклинателя оценивающим взглядом. Тот уже миновал свою молодость, и на его лице начала собираться тонкая сеточка морщин. Его кожа, привыкшая к палящему степному солнцу, была теплого неаристократичного оттенка, жесткие волосы были собраны в аккуратный пучок, убранный под дорогую заколку из золота. Лицо мужчины хранило раздражение и усталость, и, поставив случайно кляксу на рисовой бумаге, он одним резким движениям отодвинул от себя принадлежности для письма и весь сгорбился, тяжело вздохнув. — Что такое, диди? — раздался голос от входа, и Цзюнь У тотчас отошел к окну. В кабинет зашла Ли Фан, неся поднос с пустыми пиалами и маленьким чайником, из чьего носика струился пар. Накрыв на стол, она села напротив своего брата, сложив руки на колени и внимательно глядя на того. — Глава ордена Су каждый раз так выматывает меня своими разговорами. Каждый раз, когда я приезжаю, я успеваю выслушать все новости его клана, рассказ о новых жеребце или кобылке в его ненаглядной конюшне или тонну упреков о том, что я все еще не женат и у меня нет наследников. — жалобно вздохнул заклинатель, отпивая из своей пиалы. — Радуйся, что хоть с ним по-людски пообщаться можешь - в своем-то ордене ходишь, как призрак. Адепты скоро совсем забудут, кто их лидер. — недовольно хмыкнула женщина. — Фан-цзе, не будь так жестока. Мне в последнее время даже медитировать от нервного напряжения тяжело. Еще и наставник Мэй! Когда он сообщил о визите, я рассчитывал на поддержку с его стороны, но с самого своего приезда он только и делает, что критикует каждое мое решение. — сокрушенно заявил лидер Ли, подпирая голову кулаком. — У наставника Мэя есть свое мнение насчет происходящего, от которого он не отступится несмотря ни на что. Хорошо хоть, что на его славу новые ученики слетаются в орден как мотыльки на свет. — И много таких? — Несколько десятков, из которых лишь пять попали к нему в группу. Остальные решили пока остановиться у нас, чтобы не мотаться туда-обратно. К тому же, недавно к нам прибыл мальчик, который до того ни к одному клану не принадлежал. — И его приняли? — с легким интересом спросил Ли Веньхуа. — Моя Ли Нин его похвалила, и на следующий же день он попал под крыло твоему ненаглядному учителю. — уловив насмешку в чужом голосе, лидер секты несерьезно фыркнул. — Где же он учился до этого, что наставник Мэй счел его уровень самосовершенствования достаточным, чтобы взяться обучать? — Я без понятия. Но ты ведь и сам знаешь, что бессмертный господин Мэй из тех, кто в первую очередь смотрит не на мастерство и золотое ядро. Видно, юноша сказал что-нибудь такое, что сумел его заинтересовать. Еще пару минут они просто допивали свой чай, обсуждая внутренние дела клана. Затем Ли Фан поднялась, разгладив несуществующие складки на своем ханьфу, и, забрав со стола посуду, сказала: — Солнце уж давно встало, и гонг прозвучал. Не дело нам прохлаждаться, пока другие заняты делами. Доброго тебе дня, диди, и не забудь сегодня отправиться отдыхать пораньше. Цзюнь У, до того удобно устроившийся на кушетке у окна, весь тут же напрягся. Гонг! Пока он, потеряв счет времени, грел уши, наставник Мэй уже мог начать занятия. Проскочив в приоткрытую дверь прямо перед заместительницей главы ордена, он быстро вылетел из здания и, скидывая на ходу невидимость, меньше чем за пару минут добрался до учебного корпуса. Войдя в класс, он застал непривычную картину: все ученики встревоженно притихли, а лицо учителя все еще выглядело раздраженным. Оно и немудрено: видно, приезд лидера клана подействовал ему на нервы. Когда бессмертный заклинатель перевел взгляд на вошедшего, Императору сделалось не по себе от той строгой холодности, которая пронизывала весь образ мужчины. Пожалуй, даже он, ругая провинившихся небожителей, не выглядел настолько грозным. — Причина опоздания? — вопрос застал Владыку врасплох. Если ранее кто-то задерживался и приходил на пару минут позже, наставник не акцентировал на этом внимание и лишь изредка делал замечания. Беспомощно замерев у самого входа, собрав на себе почти все взгляды, Цзюнь У выдал самое безобидное из того, что пришло ему в голову: — Этот ученик засиделся вчера допоздна и проспал. — кто-то из адептов понимающе улыбнулся, а тот юноша, который уже давно недобро на него поглядывал, высокомерно хмыкнул, корча злорадствующее лицо. Бессмертный заклинатель же, на которого теперь никто не смотрел, недовольно изогнул брови, явно не поверив в его ложь. — В таком случае, чтобы отработать опоздание, ответь мне на один вопрос. Классу я его уже задал, но никто пока не торопится с ответом. — в его голосе прозвучала сталь. — Жители небольшой деревни, лежащей близ торговой дороги, начали жаловаться на частые головные боли. Также им постоянно что-то мерещится, участились случаи истерии, но те, кто мог стать жертвой неизвестной твари, ничего не помнят. С чем нам предстоит иметь дело? Если учитель не упомянул, что до этого в деревне кто-то умирал, то вряд ли это мог быть обиженный человеческий призрак, мстящий своим обидчикам. Скорее всего, дух мог прийти с большой дороги, значит, он любит прятаться среди людей. Своих жертв он оставляет в живых, лишая их части воспоминаний, что означало, что тот мог воздействовать на разум, медленно доводя простых жителей до нужного ему состояния. — Питающийся ужасом дух? — решил попробовать Владыка после коротких раздумий. Он не знал, как правильно называется этот род нечисти, однако ему приходилось встречаться с похожими существами до этого. Правда, вживую он видел только тех, кто питался алчностью, - такие часто основывались вблизи от Игорных домов, - или тех, кто питался жестокостью, - такие являлись во время войн и часто следовали за разбойниками и мародерами. — Верно. Только страхом, а не ужасом, — поправил его наставник Мэй. Морщинка между его до того сведенными бровями разгладилась, хотя он все еще выглядел слегка раздраженным. — Можешь занять свое место. Скользнув за свою парту, он вскользь глянул на своих соучеников. Большинство уже отвернулись, однако мальчик в переднем ряду продолжал буравить его тяжелым недовольным взглядом, будто бы злясь на то, что он смог ответить. В остальном уроки прошли спокойно. Отправились они ранним утром следующего дня. Видимо, бессмертный заклинатель хотел немного развеяться, устроив себе небольшой выезд накануне собрания. Цзюнь У особо не возражал: практические занятия в форме небольших охот действовали на него благотворно, позволяя немного передохнуть от постоянной службы. К тому же, ему не приходилось мучаться с изучением полетов на мечах, потому что по какой-то причине учитель Мэй избегал их, вместо этого предпочитая путешествовать верхом. А ученики, большей части из которых было еще тяжело летать на большие расстояния, не жаловались. Когда они прибыли в деревню, бледное осеннее солнце стояло высоко в затянутом тонкой пеленой облаков небе, отчего холодный свет мягко рассеивался по земле. Слегка заболоченная местность изобиловала мелкими озерами, прудами и ручьями, а богатая глиной почва окрашивала воду в белый, отчего та становилась похожей на молоко. Аккуратные домики, сколоченные из темного дерева и примостившиеся на ровном и сухом месте, жались друг к другу стенами, а напряженные люди сновали тут и там, кидая на прибывших заклинателей косые взгляды. Коротко переговорив с местным старостой, наставник вернулся к ним и объяснил: — Питающиеся человеческими эмоциями призраки обычно опасны тем, что доводят своих жертв до истощения и исступления, однако они редко когда убивают. Охотиться на таких стоит все равно в группе, потому что даже двух-трех людей они могут ненадолго лишить рассудка. Но в светлое время суток дух вряд ли станет показываться, особенно учитывая то, что нас достаточно много, так что сейчас я разобью вас на пары, чтобы вы самостоятельно исследовали местность. Если вы найдете какие-либо следы, используйте свои сигнальные огни и дождитесь остальных, но дальше не ходите, чтобы не навлечь на себя и товарищей опасность. Не забредайте слишком далеко и будьте внимательны. Пока учитель распределял подростков, Владыка успел отойти, и теперь стоял в стороне, опираясь на забор вокруг одного из домов и лениво оглядывая унылый пейзаж. Наверное, ночью тут бывало и впрямь жутковато, так что неудивительно, почему нечисть выбрала именно эту деревню. — Лю Веньянь! — наконец окликнули его. — Ты пойдешь с Чжан Бэем. Цзюнь У испытал смутное раздражение. Он надеялся, что ему пары не найдется, и он сможет в одиночку пройтись по округе, наслаждаясь прохладным свежим воздухом. Ну или что в крайнем случае он смог бы пойти вместе с наставником Мэем, чтобы прогулка была не только спокойной, но и познавательной: наверняка у мужчины нашлось бы несколько интересных и поучительных историй о таких призраках, с одним из которых им сегодня предстояло столкнуться. Император не знал, сколько точно лет было заклинателю, однако его память хранила в себе столько воспоминаний, будто он ходил по земле уже несколько столетий. — Я? С ним? — недовольно воскликнул Чжан Бэй, и Владыка его тотчас узнал. Это был тот самый ученик, который испытывал к нему беспричинную неприязнь, так что перспектива провести с ним следующие несколько часов бок о бок вгоняла небожителя в уныние. Однако, решение учителя было вполне логичным: наверняка он тоже заметил между ними напряженные отношения - пускай и односторонние - и решил как-то вмешаться. Недовольный возглас привлек внимание бессмертного заклинателя, но в ответ он лишь отстраненно кивнул и снова отвлекся на сбившихся вокруг него учеников, желающих что-то уточнить. Выдвинуться они смогли только спустя полчаса, на протяжении которых неприятный ученик где-то пропадал. Как только они вышли за пределы деревни и разделились, тот хлопнул задумавшегося Императора по плечу. Тот хотел было сбросить руку, но Чжан Бэй не спешил ее убирать, наоборот мстительно вцепившись в ткань его накидки. — Думаю, мы оба не хотим идти на разведку вместе. Так что я надеюсь, что ты не станешь рассказывать наставнику Мэю о том, что я тебя покинул. Нам же так спокойней, а он будет недоволен, если узнает. Цзюнь У смерил его равнодушным взглядом и кивнул. — Что, не удостоишь меня ни единым словом? — на чужом лице вспыхнуло раздражение, однако уже спустя секунду ученик успокоился и растянул губы в фальшивой улыбке. — В прочем, твое дело. Приятной прогулки. Чжан Бэй быстрым шагом направился обратно в сторону деревни, где его предположительно дожидались его друзья, а Владыка почувствовал себя немного легче. За последние недели он постоянно был слишком напряжен, следя одновременно и за порядком на Небесах, и за ситуацией в ордене. Сейчас же он мог немного передохнуть перед тем, как наконец сможет проникнуть на собрание и выяснить что-то стоящее. Помимо облегчения от того, что вскоре ему не понадобится терпеть общество кучи детей, он испытывал смутное недовольство от того, что ему придется разойтись с любопытным наставником. Все чаще его посещала идея продолжить приглядывать за человеком издалека, изредка являясь ему в разных обличиях. Погрузившись глубоко в свои мысли, он не особо следил за тем, куда шел, и потому не сразу заметил, что пейзаж вокруг изменился. Редкие деревья исчезли, небо стало выглядеть низким и тяжелым, а вода под ногами почернела. Остановившись, он принялся оглядываться по сторонам, больше не узнавая окрестности небольшой деревеньки. Место, куда он попал, больше напоминало Уюн. Стоило ему об этом подумать, как из серой дымки на горизонте выросла уродливая гора, над которой ровным блеклым светом горели звезды. Скошенное жерло было запрятано под тяжелыми облаками, подножие - под густым туманом, а воздух стал еще более холодным, пробираясь ему под одежду. Оглушенный внезапной тишиной, Владыка тотчас вгляделся в небо, находя глазами знакомое созвездие, увенчанное Зловещей звездой. Прямо под ней он к своему удивлению увидел обломки Небесного моста, повисшие в воздухе гнетущим напоминанием о произошедшим. Продолжая смотреть дальше, он вскоре заметил очертания Небес, просвечивающие сквозь облака. Одна половина дворцов обратилась в пепел, другая была покрыта огромными трещинами, а сам Небесный двор странно покосился, являя собой печальное и безжизненное зрелище. Они все мертвы? Небожители, которые пусть и вели себя большую часть времени раздражающе, все же давали ему то зыбкое ощущение нормальности, за которым он гнался всю свою призрачную жизнь. А теперь эти боги покинули Небесную столицу, и отчего-то Цзюнь У точно знал, что они погибли. Обычно с горы Уюн можно было увидеть, где заканчивался проклятый лес и начинались обжитые людьми территории. Сейчас же до самого горизонта простирались безжизненные пустоши, заполненные скверной, по которым уже не суждено пройти ни человеку, ни божеству, ни демону. Мрачное осознание того, что кроме него никого больше осталось, накрыло бывшего Наследного принца - никакого Императора уже не было - и всколыхнуло в нем что-то, близкое к панике. Он сорвался с места и побежал через ядовитое болото, и его светлые одежды тотчас испачкались, а ноги увязли в трясине. Чем порывистее он двигался, тем глубже проваливался, и вот уже вода обожгла холодом его живот и спину. Тогда он остановился и весь поник, низко опуская голову, и его отросшие черные волосы упали вниз и заслонили лицо. Он остался совсем один, и даже если он когда-нибудь сможет выбраться из этой проклятой трясины, он никого не встретит на своем пути. Сколько бы он ни шел, он не найдет ни человека, ни призрака, обреченный на вечное одиночество. Все, что ему осталось — надеяться, что дух горы поглотит его, вернув в небытие, но что-то ему подсказывало, что жизнь не будет к нему столь милосердна. Тут его посетило еще одно осознание: его слуга, четвертый вассал, тоже мертв. Единственный, кто знал его истинное лицо и видел его самые лучшие и самые темные дни. Единственный, кто помнил, кем он являлся на самом деле. Теперь на свете не осталось никого, кто хранил бы в памяти его образ. Уронив голову на грудь, он весь затрясся, а по щекам беззвучно потекли слезы. Бывший наследник Уюна, проклятый демон, дух несчастий и поветрия, он снова чувствовал себя сломанным, и это рождало в его душе страх и безысходность. Потеряв разом все силы, он рухнул в воду, и она тотчас окружила его ослабевшее тело подобно тому, как земля окружает гроб с покойником. Он не знал, сколько времени провел в этом изматывающем забытье, когда чьи-то руки обхватили его поперёк груди и резко рванули вверх. Кто-то что-то громко выкрикнул, и его, кажется, подняли в воздух и куда-то понесли. Оглушенный и потерянный, он смог разве что прильнуть к чужому теплу, согревая свое холодное безжизненное тело. Находясь на грани, он не понимал, что происходит, и вскоре погрузился в темноту. Очнулся Цзюнь У в неизвестной ему комнате, обнаружив себя на кровати, набитой сеном и накрытой пестрым покрывалом. Убранство было скромным, но приятным глазу, в камине потрескивали дрова, с потолка свисали целебные травы, а за наполовину занавешенным окном сгущались сумерки. Он сел, поставил ноги на пол и только тогда обнаружил, что из одежды на нем было только нижние штаны да рубашка: ханьфу, плащ и сапоги сушились у огня. Тут в комнату вошла невысокая женщина с седыми волосами, чье лицо было изъедено глубокими морщинами. Она не обратила никакого внимания на его неподобающий внешний вид и сразу же направилась к камину, снимая с него небольшой котелок. Перелив густой отвар в чашу, она поставила ее на низкий столик возле кровати, и тонкая струйка дыма тотчас принялась танцевать в воздухе, наполнившемся особым лекарственным запахом. Заметив протест на его лице, знахарка подняла ладонь, пресекая любые возражения. — Ты несколько часов пролежал в холодной воде. Выпей, чтобы согреться и успокоиться. — породив этой фразой больше вопросов, чем ответов, она поднялась и вышла. Тихо вздохнув, Император, внутренне сокрушаясь о своем постыдном положении, потянулся за чашей и отпил ее содержимое. Отвар оказался горьким и немного вязал на языке, но после него действительно стало будто легче дышаться. Спустя десять минут входная дверь снова открылась, но вместо старушки в дом зашел наставник Мэй. Оглядев замершего на кровати юношу, он озабоченно нахмурился и отошел к столу только затем, чтобы взять один из стульев - вся мебель здесь была высокой, потому что по полу постоянно сквозило - и перетащить его к изголовью. — Что ты помнишь? — в его голосе послышались беспокойство и искреннее желание помочь. — Я шел по болоту, а потом все изменилось, и… — Цзюнь У на секунду замер, раздумывая, что сказать. Врать ему не хотелось: бессмертный заклинатель будто бы заслуживал того, чтобы знать хотя бы часть правды. — И я почувствовал себя очень одиноко. — выдал он наконец, и его голос предательски дрогнул. — Одиноко? — тихо переспросил учитель, отчего-то выглядя очень удивленным. — Да. Будто все, кого я знал, разом исчезли, и больше никто не смог бы прийти за мной. И все, что мне оставалось - это ждать, когда я сам забуду то, кем я когда-то являлся. — объяснил Император, смотря в сторону. Его руки, будто живя собственной жизнью, начали напряженно сжиматься в кулаки, сминая ткань покрывал. — Надо же, — выдохнул наставник. Владыка наконец поднял свой взгляд и весь замер от того, каким уязвимым сейчас выглядел заклинатель. Будто он своими словами потревожил старую рану, и теперь мужчина был охвачен внутренней болью. Однако одна деталь, маленькая и незаметная, заставила его на мгновение потерять самообладание: в глазах учителя Мэя плескалось неподдельное понимание. Они молчали будто бы целую вечность, но это была уютная тишина. Потом бессмертный заклинатель заговорил: — Мы оказались правы насчет духа, однако никто не предвидел, что он успеет стать достаточно сильным, чтобы перейти на новый уровень. Если слабые духи питаются примитивным ужасом, доводя жертву до паники, но почти тут же отпуская, то этот призрак может добраться до самых сокровенных страхов, вводя человека в бессознательное состояние и медленно пожирая все силы вплоть до того момента, пока тот не умрет. Император был поражён услышанным, но это хотя бы смогло его отвлечь. Нахмурившись, он отругал себя за неосмотрительность: видимо, он и правда настолько замотался, что и сам не заметил, как угодил прямо в ловушку. Гораздо тяжелее ему было принять то, что за прошедшее почти что тысячелетие он так и не избавился от страха. И чего он боялся? Не потери контроля, не потери сил. Он по-настоящему боялся одиночества. Спорить с этим было пожалуй что глупо, ведь такие духи, как сегодняшний, не умели ошибаться и всегда безошибочно били в самое больное место. — И что стало с призраком? — Я подоспел как раз вовремя и прогнал его, благо, почти полностью насытившись, он потерял бдительность, — объяснил учитель Мэй, а Цзюнь У раздраженно скрипнул зубами. Конечно, наверняка этой нечисти было приятно подпитаться от целого демона! Жаль, вернуться и забрать всю духовную силу, оставшуюся от этого призрака, не получится - наверняка заклинатели уже отчистили территорию. — Затем я перенёс тебя обратно в деревню, и жители, узнав, что мы изгнали духа, вызвались помочь и принять нас у себя на ночь, чтобы ты мог спокойно прийти в себя. — Я чувствую себя нормально, мы можем ехать! — тут же откликнулся Владыка, чувствуя себя некомфортно из-за того, что его беспечность стала причиной их заминки. На это наставник лишь улыбнулся краешком губ и покачал головой. — Уже слишком поздно, мы не будем добираться по такой темени. — затем его лицо сделалось резко очень строгим, и он достал из рукава какую-то мокрую бумажку. Протянув ее на раскрытой ладони, он объяснил, — Я нашел это в складках твоей накидки. Как думаешь, как оно там оказалось? Приглядевшись, Император узнал активированный талисман, приманивающий нечисть. Как громом поражённый, он замер на месте, вспоминая, как Чжан Бэй хлопнул его по плечу перед тем, как уйти. Неужели?.. Ему резко захотелось найти этого мальчишку и, схватив того за шкирку, выкинуть посредине проклятой горы, оставив на съедение местным чудовищам. Это же насколько глубока была его ненависть, что он решился на такое! Проследив за тем, как быстро сменялись эмоции на его лице, наставник Мэй кивнул сам себе, сделав какой-то вывод, и убрал талисман. — Я так и подумал. — сказал он, и его губы разочарованно поджались. — Когда все сбежались посмотреть, что происходит, на Чжан Бэе лица не было. Я не предполагал, что, пройдя вступительное испытание, он проявит себя подобным образом. — элегантно поднявшись со стула и поправив свои одежды, заклинатель вернул стул на место и направился к выходу. — Что с ним теперь будет? — спросил Цзюнь У, успев немного успокоиться. — Он получит свое наказание. — отозвался учитель от дверей. — А ты отдыхай. Ночь Владыка провел глубоко в своих мыслях, обдумывая все, что обнаружилось этим вечером. Так и не придя к какому-либо выводу, наутро он поднялся с головной болью. Наскоро натянув на себя высохшую и согревшуюся одежду, он выскользнул навстречу промозглому утру. Трава хрустела под ногами, когда он направлялся к уже собравшейся группе. Наставник Мэй о чем-то тихо говорил с местными жителями, а ученики все разом обернулись и уставились на него так, будто он восстал из мёртвых. С легким раздражением передернув плечами, он быстро нашел Чжан Бэя в толпе. Тот стоял, низко опустив голову, и выглядел потерянным. После того, как они оседлали своих лошадей, Владыка позволил себе слабость нагнать бессмертного заклинателя и ехать рядом с ним. Тот не возражал и даже заговорил первым: — Местные очень благодарили нас за то, что мы им помогли, и передавали тебе пожелания быстрее поправиться. Ты выглядишь уже лучше, другой на твоем месте еще несколько суток бы приходил в себя. — Я поговорил с твоим напарником. Он почти сразу во всем признался. Оказывается, он считал тебя белой вороной и пытался устранить конкуренцию. — уже тише добавил мужчина после небольшой паузы. — Этому ученику очень жаль, что это непонимание имело столько большие последствия. — Не извиняйся, тебе не за что. Когда доберёмся до ордена, Чжан Бэй покинет нас в кратчайшие сроки. — Но вы же сами говорили, что заклинатели должны учиться использовать все методы. Вот и он прибегнул к хитрости, чтобы достичь своей цели и избавиться от меня. — вдруг сказал Цзюнь У. Это действительно интересовало его, хоть он и не понимал, что ступает по тонкому льду. — Глупость! — тотчас нахмурился наставник Мэй. — Любые методы хороши до тех пор, пока человек не ставит под угрозу жизнь своих товарищей. — Мы с ним не были товарищами. — возразил Император и тотчас заработал тяжелый взгляд. — Возможно, но вы были соучениками. Это уже ставит вас на одну сторону. И я не потерплю, чтобы мои подопечные сцеплялись у меня за спиной, чтобы урвать себе место под солнцем. — после этого учитель выехал вперед, оставляя Цзюнь У позади и тем самым ставя точку в их разговоре. В орден они вернулись во второй половине дня. Учеников распустили по комнатам, а Цзюнь У тут же увели в лазарет, хотя он несколько раз успел повторить, что с ним все в порядке. Возможно, ему бы даже удалось ускользнуть, если бы наставник Мэй не решил самолично проконтролировать процесс и едва ли не под руки отвел его к местному доктору. Тот смерил мрачного юношу и недовольного заклинателя долгим уставшим взглядом и сказал, что скоро подойдет осмотреть пациента. Когда Император опустился на узкую кровать, учитель вместо того, чтобы тотчас уйти, встал рядом и протянул ему руку. — Из-за всего произошедшего я так и не осмотрел тебя сам. Если ты не возражаешь, я хотел бы проверить состояние твоего ядра. Не то чтобы я не доверял клановому целителю, просто предпочел бы убедиться во всем сам. Владыка замер, уставившись на протянутую ладонь. Он никак не мог допустить, чтобы наставник взаимодействовал с его ци. Начав проверять меридианы, он вряд ли сможет найти темную энергию, ее-то демон точно сможет скрыть, но вот то, что само тело было мертво, а золотое ядро давно разрослось из-за избытка духовных сил, характерного для небожителей, заклинатель наверняка заметит. Неловкая пауза затягивалась, и на чужом лице появилась тень непонимания, когда в комнату в сопровождении доктора вошел один из старейшин. Невпечатленно оглядев замерших друг напротив друга учителя и ученика, тот сказал: — Глава Ли просил передать, что обещанное собрание состоится сегодня вечером. Также он распорядился о том, чтобы на нем вы отчитались об успехах вашей группы. — дождавшись сдержанного кивка, он развернулся и быстро исчез, будто нахождение в лазарете действовало ему на нервы. Наставник Мэй же недовольно нахмурился и кинул в сторону Императора нечитаемый взгляд. — Прошу меня простить, мне пора. Следуй всем указаниям врача, — бросил он напоследок и вышел из комнаты. Лекарь, до того тихо стоявший в сторонке, облегченно вздохнул и сел на небольшой табурет около кровати. — Рассказывайте, что случилось. — На меня напал дух, питающийся страхом, и я потерял сознание на несколько часов. — Цзюнь У пытался отвечать как можно более оптимистично: проводить остаток дня под чужим надсмотром ему не хотелось. — Вы чувствуете слабость? Тошноту? Головокружение? — на мгновение Император прислушался к себе и осознал, что все это он действительно испытывал, но на то он и был почти тысячелетним демоном-небожителем, чтобы это не доставляло ему особых неудобств. Поэтому в ответ на вопрос он лишь энергично помотал головой, стараясь выглядеть как можно убедительнее. Доктор, видимо, был доволен таким раскладом, потому никаких дополнительных вопросов задавать не стал. Вместо этого он уже в знакомом жесте протянул руку и пытливо взглянул на пациента, ожидая, что тот и сам все поймет. Все это время Владыка изучал лекаря, и тот не казался ему заклинателем с высоким уровнем самосовершенствования. Скорее всего, его ци хватало лишь для того, чтобы влить ее немного в пострадавшего, чтобы тот пришел в чувства, а остальную работу выполняли лекарства и процедуры. Потому он совершенно спокойно положил свою руку поверх ладони врача, позволяя чужим пальцам обвиться вокруг запястья. Чужая энергия на фоне его выглядела как слабый ручеек на фоне могучих вод Янцзы, и когда мужчина это заметил, его глаза комично расширились. Он беззвучно открыл рот, потому закрыл, и под конец все же выдавил: — Даже у нашего лидера нет таких духовных сил! Затем он отдернул свою руку и прижал к груди, будто обжегся. Молча наблюдая за такой бурной реакцией, Цзюнь У лишь устало вздохнул и, дотянувшись до чужого сознания, с легкостью вторгся внутрь - врач попросту не сумел бы выставить достаточно прочный барьер, с которым ему пришлось бы возиться, а вот более сильные заклинатели могли усложнить этот процесс - и стер самые новые воспоминания. Лекарь озадаченно проморгался, стараясь понять, что только что произошло, и Император, изобразив волнение на лице, чуть наклонился вперед, хватая того за плечо. — Вы только что чуть не потеряли сознание. С вами все в порядке? — Все хорошо, видно, я просто не выспался, — мужчина потер голову рукой и устало вздохнул. — Ну, в общем, ты можешь идти в корпус, с тобой и правда все в порядке. Ты у нас крепкий орешек. Из лазарета Владыка ушел как можно скорее. Вернувшись к себе в комнату, он тотчас открыл окно и высунулся из него, оглядывая внутренний двор. Отсюда не был виден вход в главное здание, так что он скрыл себя пеленой невидимости и выученным способом быстро взобрался на крышу, цепляясь за шершавую черепицу. Теперь почти весь орден отлично просматривался, и он так и замер, дожидаясь вечера.