Холодным утром я скажу тебе самое важное

В легкой медитации время пролетело незаметно, и вот уже небо начало постепенно темнеть: на западе горизонт вспыхнул алым, окрашенный заходящим солнцем, а с востока вместе с темнотой надвигались тяжелые грозовые тучи, из-за чего двор скоро опустел. Немногим позже вечернего сигнала гонга у входа в резиденцию собралась небольшая группа людей, и даже с такого расстояния Владыка уже смог узнать некоторых из них. Перекинувшись парой слов, они зашли внутрь, а он прыгнул вниз с карниза, легко приземлился и успел проскользнуть в здание, пока двери не закрылись. Уже знакомые коридоры в этот раз привели его не в личный кабинет, а в достаточно большую залу со столом посередине. Собравшиеся уже расселись вокруг него, лидер ордена занял место во главе. Остановившись во входном проеме, Император привалился плечом к стене, намереваясь слушать. — Клановое собрание, посвященное внутренним делам ордена и отношениям с Чен Хэ и Сенлин Ян считается открытым. — громко произнес Ли Веньхуа. — Начнем с отчетов наших наставников. Прошу, доложите обо всех успехах ваших занятий с учениками. Первыми начали выступать старейшины. Ничего особо интересного в их докладах не было, однако каждый в своей речи так или иначе повторял одно: детям на их уроках в последнее время рассказывалось больше о военных приемах, тактиках и стратегиях, чем об основах заклинательства. Становилось ясно, что шла активная подготовка к участию ордена в клановом противостоянии, и задействованы в ней были явно не только взрослые. Когда слово перешло наставнику Мэю, все, кто до того мог слушать не очень внимательно, подняли головы и посмотрели в его сторону. Не смутившись от такого интереса к своей персоне, тот поднялся с места и заложил руки за спину. Сейчас он напоминал одинокое дерево, на которое налетел штормовой ветер и пытался сломать ему ветви и выкорчевать из земли: негласное неодобрение, повисшее в воздухе и направленное на него, ощущалось именно так. — На своих занятиях я стремлюсь привить ученикам самостоятельность в принятии решений и умение брать во внимание все известные им факты, чтобы составить наиболее полную картину мира. Также у меня в приоритете находятся такие качества, как быстрота реакции, навыки создавать инструменты боя из подручных средств и командная работа. — Отлично, но этого недостаточно на войне! — воскликнул один из работников ордена. На лице бессмертного заклинателя не дрогнул ни один мускул, и в ответ он лишь поднял руку, давая понять, что еще не договорил. Поднявшиеся за столом перешептывания смолкли. — Я прививаю своим ученикам умение постоять за себя и трезво оценить опасность. Все вкупе даст им шанс выжить. — Выжить на войне и крыса сможет! — воскликнул все тот же адепт, и тут лидер Ли ударил кулаком по столу и прикрикнул: — Тихо! За столом воцарилась гробовая тишина, и, окинув всех присутствующих недовольным взглядом, Ли Веньхуа обернулся к бессмертному заклинателю. Лицо его при этом тут же приняло очень приятное выражение, и уже более спокойным голосом он заговорил: — Уважаемый наставник, они имеют в виду, что во время битвы у всех в строю должны быть одинаковые навыки. Воины, не имеющие представления о том, что происходит, могут стать слабым местом если не целой армии, то точно своего отряда. — Ребенок на поле боя в любом случае станет слабым местом. Вне зависимости от того, знает ли он военное дело или нет. — в голосе учителя Мэя прозвучала сталь. — Не могу согласиться. Может, нехватка практики и будет чувствоваться первые месяцы, но способные ученики, знающие теорию, быстро всему научатся, глядя на более опытных соратников. — Не кривите душой хотя бы здесь! — брови бессмертного заклинатели сошлись к переносице, было ясно, что он вот-вот потеряет самообладание. — Чен Хэ испокон веков правил жесткой рукой, потому теперь вытягивает из населения и провизию, и оружие, и способных бойцов! Ваш клан привык править мягко, и потому даже если вы и объявите набор добровольцев, со всей равнины к вам придет не больше десяти человек. Потому вы решили опуститься еще ниже противника и закрывать нехватку людей детьми! Вы собираетесь сделать себе живой щит из подростков, которые в своей жизни оружие держали разве что на тренировках! — во время своей тирады мужчина склонился над столом, упираясь в него руками, и все, кто сидел рядом или напротив, неосознанно выпрямились и прижались к спинкам своих стульев. В своем праведном гневе наставник Мэй напоминал потревоженное божество, и Цзюнь У на секунду замер, завороженный этим зрелищем. В этот момент все его существо охватило неизвестное томление: в гордом учителе он отчасти узнавал самого себя, юного и неопытного, но окрыленного благой целью, пытающегося выстоять против целой толпы тех, кто не разделял его мнение. — Это война! Здесь нет места справедливости или человечности! Мы делаем все возможное, чтобы защитить себя и мирных жителей! — повысил голос лидер Ли. По нему было видно, что спор сильно действовал ему на нервы: глаза нервно бегали, руки сжимались на столешнице, грудь часто поднималась от недостатка воздуха. — Хороша война, когда вы сами не знаете, за что воюете! Чен Хэ бросил вызов, не объяснив причины, и вы тут же с радостью его приняли, не желая разобраться. — процедил учитель, скрещивая руки на груди. Вот оно! Теперь стало ясно, куда нужно было направиться, чтобы узнать причину. Охваченный радостью от полученного знания, Владыка на момент отвлекся. Тучи, собиравшиеся еще с середины дня, обернулись грозой, по крыше здания застучали тяжелые капли. Ударила молния, и со стороны окон в коридоре, спиной к которому стоял небожитель, вспыхнул яркий свет. Все в помещении были отвлечены, и лишь наставник, обращенный лицом к выходу, на секунду увидел чужую тень, растянувшуюся по полу. Осознание накрыло обоих одновременно: Цзюнь У скрыл себя полностью, злясь, что из-за легкого недомогания и неосмотрительности позволил такому произойти. Заклинатель же пораженно замер, приоткрыв рот, но уже спустя мгновение на его лицо вернулось спокойствие. Он отвернулся и никак более не показал, что что-то заметил. — В память о своем ученичестве я принял вас с распростертыми объятиями, рассчитывая на помощь! Но если вы можете только критиковать, то предложите в конце концов что-то свое! А то, исходя из вашей речи, нам нужно было ничего не предпринимать и просто ждать, когда вражеские кланы придут на наши земли с огнем и оружием! — в голосе Ли Веньхуа появилась будто бы личная обида, и, заметив это, Ли Фан подняла руку, прерывая того. — Мы поняли вашу позицию, уважаемый наставник Мэй. Вы не являетесь нашим адептом, и потому мы не можем принуждать вас что-то делать. Заместо этого я предложу вам простой выбор: если вы не хотите готовить своих учеников в воины, то вы вместе с ними займетесь подготовкой оружия и боевых талисманов. Тогда ваша группа будет оставлена в тылу, под защитой наших стен. Но если вы и от этого откажитесь, то мы будем вынуждены просить вас покинуть орден, а ваши ученики будут перераспределены к другим старейшинам и пройдут военную подготовку. — голос заместительницы звучал сухо и невозмутимо, и Цзюнь У волей-неволей восхитился ее находчивостью. Учитель Мэй же поджал губы и покачал головой. — Благодарю вас за предоставленный мне выбор, госпожа Ли Фан. Я дам свой ответ в ближайшее время. — поставив этой фразой точку в развернувшемся споре, тот снова занял свое место. Решив, что больше ему здесь делать нечего, Император тихо покинул здание и по скользким выступам в стене быстро вернулся в свою комнату. Скинув промокший плащ, он рухнул на кровать. Для него все сложилось более менее благополучно, за вычетом того, что несколько недель он потратил на бесполезный клан, не располагающий никакой информацией. Но вот наставнику Мэю теперь приходилось выбирать из двух зол меньшее, в этом ему бы никто не смог позавидовать Свернувшись поверх покрывала, не заботясь о том, что до сих пор был одет во все мокрое, он принялся раздумывать, под каким предлогом покинуть клан. Он мог просто уйти, никому ничего не сказав, но тогда подозрения лягут на его учителя, мол, тот подговорил ученика бежать. Он мог плавно заставить всех вокруг забыть о своем существовании, но на это уйдет еще несколько дней, если он конечно не хочет, чтобы весь орден разом потерял сознание а потом гадал, что же с ними всеми произошло. Раздумывая над этим, он потерял счет времени, и потому, когда кто-то постучал к нему в комнату, он вздрогнул и резко сел. Оглядев себя, он взмахом руки высушил свои одежды и прокричал «Входите». Когда внутрь скользнул бессмертный заклинатель, Цзюнь У почти не удивился. Мужчина окинул его строгим взглядом, затем осмотрел комнату, останавливаясь на все еще мокрой накидке, висящей на изголовье кровати. — Что ж, к чему-то такому я и должен был быть готов, — задумчиво проговорил он, ступая вглубь комнаты и останавливаясь посередине. — Твоя маскировка хороша. Не будь ты ранен на задании, я бы тебя не заметил. — Как вы поняли, что это я? — задал Император первый вопрос, пришедший ему в голову. Наставник взглянул на него и шагнул к кровати. Небожитель понятливо сдвинулся в сторону, и заклинатель сел на расстоянии нескольких чи от него. — Веньянь, не пугай меня, — учитель Мэй на мгновение снисходительно улыбнулся, — Ты с самого начала объявил, что прибыл разобраться в происходящем. — Затем улыбка покинула его лицо, и он резко стал очень серьезным. — Ты наверняка уже понял, что внутри ордена разгорается конфликт. Я не согласен с их действиями и методами, но сколько бы я их не отговаривал, мое слово мало что весит в принятии решений. — Это неудивительно, — хмыкнул Владыка. — Жестокость лежит в основе человеческой природы, поэтому войны неизбежны. Если управляющие кланом решили взяться за оружие, вам нет смысла их переубеждать. — Твой взгляд на вещи… несколько пессимистичен. Даже здесь есть люди, которых можно образумить. — Ваше слово для них менее значимо, чем слово руководства. А половина учеников, которых вы хотите спасти, сами вызовутся добровольцами, потому что для них настоящая война ничем не отличается от детских игр в войнушку. Боюсь, что бы вы ни делали, это не приведет ни к чему хорошему. — Пускай это будет моей проблемой, — чуть резковато отозвался наставник Мэй. Затем он устало вздохнул и добавил, — Я не знаю, кто ты на самом деле, но я хотел бы попросить тебя покинуть орден. Здесь становится небезопасно, и тебе не стоит принимать в этом участие. — Мой уход могут связать с вами, — возразил Цзюнь У. — Об этом не беспокойся. Завтра на занятии я посоветую всем ученикам вернуться домой. Это немногое, но если это спасет кому-то жизни, я это сделаю. — покачал головой заклинатель. — Вы останетесь на условиях, выдвинутых заместительницей главы клана? — Если это будет ценой того, что они закроют глаза на отток учеников, то возможно. Но я планировал еще подумать над этим выбором. — учитель Мэй неопределенно махнул рукой в воздухе. — Тебе же я советую и правда уехать в ближайшее время. Учился ты только у меня, так что персоналу клана примелькаться не успел, тем более, ты только недавно сюда пришел. Если решишься уезжать - держи путь на север или северо-запад равнины, до туда бои не дойдут. — Этот ученик благодарит наставника за совет, — не задумываясь ответил небожитель, а затем, нахмурившись, сказал, — Мне кажется, вам лучше тоже покинуть орден. Все, что вас держит здесь - их честное слово. Не далек час, когда глава или его заместительница свое слово нарушат, особенно когда нехватка людей начнет остро ощущаться. Но тогда вам уехать будет уже сложнее. Наставник взглянул на него с сомнением, затем покачал головой. — В твоих словах есть здравый смысл, однако это не решается так просто. — затем он встал с кровати и отошел к двери, намереваясь уйти, когда Цзюнь У задал вопрос, который до последнего желал держать при себе: — Мы с вами еще сможем увидеться? — когда это прозвучало, они оба пораженно замерли. Затем заклинатель развернулся к нему и улыбнулся как-то по-особенному мягко. — Если я покину орден, то первым делом отправлюсь в Шучен, лежащий на западе, потому что я бы хотел помочь вывезти оттуда предметы искусства и научные труды. После этого я и сам уеду на север, а там, чем звезды не шутят, может, наши пути и правда снова пересекутся. Но я был бы рад продолжить обучение, у тебя большой потенциал. И да, во время смены ночной и утренней стражи восточные ворота не охраняются. Воспользуйся этим. Удачи тебе, Лю Веньянь. — дождавшись слабого кивка, тот улыбнулся напоследок и исчез в погрузившемся во мрак коридоре. Сняв клановую форму и надев свои темные дорожные одежды, Владыка с ногами забрался на кровать и, подперев голову, принялся смотреть в окно. «Чем звезды не шутят»… Так говорил его четвертый вассал. Это осознание пустило мурашки вдоль его позвоночника. Встряхнув головой, он убедил себя в том, что это расхожее выражение, которое употребляют почти все, и успокоился. *** Когда край неба начал светлеть, Цзюнь У скрыл себя от глаз окружающих и неслышно прокрался по коридорам. Выскользнув наружу, он подставил лицо холодному влажному воздуху и вместе с ветром понесся к воротам. Он мог бы использовать сокращающий расстояние массив, но тогда велик был шанс потревожить охранные талисманы, развешанные по периметру поселения. Поэтому, проскочив мимо сонных стражников, он по петляющей песчаной дороге сквозь степь направился к виднеющемуся вдалеке лесу. Обернувшись, он кинул короткий взгляд на удаляющийся орден. На фоне пока еще темного неба светлые флаги и крыши домов уже начали подсвечиваться встающим солнцем, и это зрелище в полной мере как и завораживало, так и заставляло почувствовать себя неуютно. Не удержавшись, Император послал благословение наставнику Мэю, чтобы любой путь, который он изберет, оказался ему по силам. Когда он достиг опушки, небо окончательно посветлело, но лучи осеннего солнца были неприветливо холодными. Перед тем, как создать массив, Владыка прикинул, куда ему будет удобнее всего перенестись. Чен Хэ лежал на юго-востоке, ближе к побережью, и почти каждая дорога в том районе вела к воротам ордена. Выбрав небольшой торговый город, находящийся примерно в двадцати ли от клана, небожитель активировал печать и перенес себя в пригород. Там же, скрывшись в тени высокого забора, он сменил и внешность: пропал семнадцатилетний мальчишка, на свет вышел высокий широкоплечий мужчина с убранными в небольшой пучок волосами. Его загоревшая на солнце кожа была покрыта сеткой мелких шрамов, грубая дорожная одежда испачкалась в пыли, а у пояса висел тяжелый меч. Выйдя из своего укрытия, он широким шагом пересек улицы и добрался до постоялого двора. Смотреть на мир с высоты роста подростка было не очень уютно, потому что возвращало его в те времена, о которых он воспоминать не хотел. Теперь же его рост почти вернулся к привычному, что позволяло наконец почувствовать себя комфортно. Для виду наскоро перекусив, он разведал у хозяина таверны о том, как в секту набирают добровольцев. Тот за пару монет охотно поведал, что этими делами занимается какой-то именитый полководец, являющийся близким другом главы Хэ. Еще оказалось, что клан Сенлин Ян принадлежал его дальнему родственнику, и потому почти в каждый конфликт они шли бок о бок. Спросив напоследок, где он может достать хорошего скакуна, он был отправлен прямиком на конюшню. Заспанный конюх лишь лениво кивнул ему ответ и махнул в сторону стойл. Благо, еще при жизни в императорской столице юного Наследного принца научили слету отличать, когда лошадиная шкура блестит от силы и здоровья, а когда - от втертых в нее масел. Потому он за пару минут осмотрел всех лошадей и выбрал для себя молодого рысака. Расплатившись с конюхом, он за поводья вывел коня наружу и погладил по большой морде. Тот фыркнул, дернул ухом и больше никак характер проявлять не стал. Оседлав рысака, Владыка первые полчаса снова привыкал к езде верхом, придерживаясь легкой рысцы, а потом, почувствовав себя уверенно в седле, пустил коня вскачь. Выехав загород, он поскакал вдоль моря: дорога здесь выходила вплотную к небольшой бухте, в которой уже отсюда виднелись паруса остановившихся в ней кораблей. Невольно засмотревшись на открывшийся перед ним вид, небожитель пожалел, что раньше редко совершал такие вылазки. Сколь богатыми и удобными не были Небеса, они никогда не сравнились бы со свободой и пестротой человеческого царства. Когда вдалеке показались каменные стены Чен Хэ, Император даже чуть расстроился, что его путь оказался таким близким. Спешившись у ворот, он приветственно махнул стражам. Один из них, видимо, самый главный, спустился со стены и вышел ему навстречу. — Ты в добровольцы? — спросил он сходу и, получив в ответ уверенный кивок, приглашающе махнул рукой. — Полковник Бао Хэ начнет принимать не раньше чем в полдень, до того можешь побродить там внутри. В здания лучше не суйся, пока ты не принадлежишь к ордену, могут выгнать. Внутри стен все так или иначе напоминало Чанди Ли, только здесь все было построено из сосны да из камня, и знамена и форма адептов были другого цвета: темно-синего. Однако было одно небольшое отличие: на территории клана находилось подозрительно много храмовых служителей и служительниц, снующих туда-сюда с плетёными корзинами. Прокравшись за парочкой из них, Цзюнь У издалека увидел небольшой храм, стоящий в стороне от главных зданий. С его ступеней спускалось несколько людей, окружённых слугами, и по богатству их одеяний небожитель догадался, что они принадлежат к руководству орденом. Когда солнце поднялось высоко над горизонтом, Императора нашел один из прислужников и провел сразу на большое тренировочное поле, которое было оснащено намного лучше, чем в том же самом Чанди Ли. Полковник встретил его сухим кивком и, отослав слугу, принялся расспрашивать. Пришлось соврать, что он странствующий воин, привыкший работать наёмником. Для красоты легенды он приписал себе участие в одном из бунтов в торговом городе в самой южной части равнины. Несколько лет назад ее прожирали мелкие восстания, в ходе которых была перераспределена власть в регионе. Об этом всем Владыка узнал из бесконечных жалоб своих подчиненных: тогда и военным, и гражданским богам, покровительствующим тем землям, приходили тысячи молитв за благополучное разрешение конфликтов. Хэ Шэнли, именно так представился военный, вроде был не особо заинтересован в его прошлом. Пригласив на поле, он позволил ему продемонстрировать свои умения в схватке с одним из его солдат. Проведя несколько дуэлей как на мечах, так и на кулаках, Владыка с легкостью доказал свою пригодность, и его приняли без лишних вопросов. Разминаясь после быстрого боя, он, прищурившись, взглянул на все то же осеннее солнце, которое в этом регионе приносило больше тепла. Тот факт, что его пребывание здесь не продлится долго потому, что он знал, что искать, поднимал ему настроение. Как оказалось чуть позже, наемники не проживали постоянно на территории ордена. Им тут мало кто был рад: учеников и работников пугали суровые и угрюмые люди со шрамами, слоняющиеся от жилого корпуса до столовой и от столовой до тренировочного поля. Поэтому приезжие воины чаще всего отправлялись жить в близлежащие поселения или же разбивали лагеря под стенами Чен Хэ, готовые по первому приказу вернуться под командование полковника, который упорно тренировал адептов. Однако, пару раз широко улыбнувшись и раз подсобив слугам в починке крыши после шторма, Цзюнь У снискал добрую славу, потому уже спустя неделю на него почти перестали кидать косые взгляды. Улучив момент, он как-то раз съездил в гавань и купил там свежей выпечки: паровые булочки с густым вареньем внутри и сладкие лепешки. Вернувшись, он расположился в тени одного из деревьев вблизи от храмовых комплексов, разложив сдобу рядом с собой и с задумчивым видом принимаясь за трапезу. Уже спустя меньше чем палочку благовоний он поймал на себе голодные взгляды двух монашек, спускающихся по ступеням храма и несущих в руках пустые плетеные корзины. Понаблюдав за местными жителями пару дней, Император выяснил, что у храмовых служащих в этом регионе недавно началось что-то вроде поста, и все молодые девушки и юноши ходили чрезвычайно понурыми. Его простой план начал работать: одна из подруг дернула вторую за рукав свободного ханьфу и, склонившись, начала что-то шептать на ухо. Та слегка покраснела и энергично замотала головой, однако все ее сопротивление с каждой секундой выглядело все слабее и слабее, и вот обе служительницы уже быстрым шагом направились в его сторону. Когда они подошли, первая девушка почтительно склонилась и проговорила: — Доброго дня этому молодому господину. Не желает ли он угостить двух сестриц в ответ на какую-нибудь простую услугу? Мы могли бы рассказать вам свежую сплетню или же помолиться за ваше здоровье небожителям. — впечатленный такой завуалированной наглостью, Владыка приглашающе махнул рукой, и монашка тут же уселась рядом с ним, сцапав себе ароматную булочку. Ее подруга все еще стояла чуть в стороне, опасливо озираясь по сторонам и явно боясь подойти. Однако запах свежей сдобы скоро ослабил ее бдительность, и она мышкой скользнула под бок первой девушки, протягивая руки к лепешкам. — Угощайтесь на здоровье, мне ничего в ответ не надо, — кивнул Цзюнь У, с улыбкой наблюдая за жующими девушками. — Все у вас тут такие голодные? — Нет, — ответила первая с набитым ртом, — Ну в смысле да, но только когда нам на две луны разрешают есть только рис и пить только воду. Тогда все с ума начинают потихоньку сходить. — Как неприятно. — Ага! Под конец вкусная еда уже сниться начинает. — подала голос вторая девушка, пряча чуть виноватый взгляд. — Понимаю. Когда я не успевал запастись едой и уезжал далеко от города, и сам в какой-то момент зверел, питаясь только ягодами и редким пойманным зверем. — на ходу сочинил Император, и девушки впечатленно вздохнули. — Молодой господин выглядит таким… опытным, — чуть кокетливо произнесла монашка, вытирая руки прямо о свою одежду. — Наверное, вы много чего видали в своих странствиях. — Это правда. Чего я точно не видал, так это храмы без табличек, — намерение девушек праздно поболтать было очевидным, а небожителю не хотелось далеко отклоняться от задуманного. — Кому, шимэй, вы тут молитесь? Монашки вздрогнули и чуть покраснели от такого обращения, и первая задумчиво накрутила прядку волос на палец. — Эти скромные служительницы не знают. Главный клановый жрец просто распорядился делать подношения два раза в неделю и ничего более не говорил. Мы уже сами гадали, кто бы это мог быть, но в голову ничего не идет! — под конец она всплеснула руками и с легкой досадой взглянула на Цзюнь У, будто бы ища поддержки. — Делать из этого такую тайну… Что-то тут нечисто. — сказал он сам себе, но монашки лишь энергично закивали. — А где можно найти этого вашего главного жреца? — Его покои находятся в восточной части ордена, дом окружен бамбуковой рощей, — тут же подсказала одна из монашек, продолжая кидать голодные взгляды на еду. — Я надеюсь, молодой господин не станет делать ничего ужасного? — Не стану, мне просто было интересно, — ласково улыбнулся Владыка. Чтобы обеспечить чужое молчание, он отдал храмовницам всю оставшуюся сдобу и отпустил восвояси. Как только они скрылись из виду, он поднялся с места и тенью скользнул между домами. Довольно скоро добравшись до указанного места, он, невидимый, подошел к дому, скорее напоминающему дачную резиденцию какого-нибудь вельможи, и на пробу дернул дверь. Когда оказалось, что она была заперта, он обошел строение вокруг и вскоре обнаружил, что на втором этаже было открыто окно, забраться через которое ему не составило труда. Внутренние помещения он обходил с большой осторожностью, проверяя все стены и дверные проемы на наличие талисманов. Такие скоро нашлись, и он взмахом руки принялся менять в них самые мельчайшие детали, чтобы даже опытный заклинатель не смог понять с первого взгляда, отчего они вдруг перестали работать. Бесшумно спустившись по лестнице, он попал в большую и богато обставленную гостиную, из которой тотчас прошел в комнату, служившую кабинетом. За рабочим столом склонился грузный седовласый человек, нижняя рубашка на котором едва сходилась и чуть ли не трещала по швам. По здоровому цвету щек и дорогому сукну одеяний становилось понятно, что главный жрец жил в достатке, ни на что особо не жалуясь. Заглянув тому через плечо, Император с иронией обнаружил отчет о тратах на подношения, суммы в котором пока не особо сходились. Прощупав довольно слабенькую духовную энергию мужчины и решив не затягивать, он протянул руку и схватил того за собранные в небольшой хвостик волосы. Жрец, не ожидавший чужого вторжения, распахнул рот и выпучил глаза, напоминая выброшенную на берег рыбу, однако Цзюнь У это мало волновало. Нырнув в чужое сознание, он бесцеремонно пронесся через обрывочные воспоминания, стараясь выцепить нужную ему информацию. Среди сцен беззаботной жизни спустя немного времени ему удалось выудить что-то стоящее: разговор с главой Хэ. Тот с горящими глазами рассказывал о том, что не давеча чем той ночью ему во сне явилось целых два небожителя, покровительствующих равнинной и лесной области. Взамен на свое благословение они приказали главе захватить те области, установить в них свой порядок и, конечно, возвести храмы. Оставив старика в покое, он погрузил того в неглубокий сон, убеждая, что тому привиделся кошмар, и тем же путем покинул дом. Небожители, замешанные в деле, принадлежали к числу не самых добросовестных работников, которые, впрочем, не делали ничего такого, чтобы за них можно было серьезно взяться. Затем Владыка вспомнил, что Чанди Ли и Шан Су не были указами простому народу. Еще на пути из деревни в орден в самый первый день своего расследования он почти не видел храмов, посвященных конкретным двум богам. Из этого можно было сделать вывод, что простое население молилось либо предкам, либо кому-то другому, либо вообще отчаялось получить помощь Небес и решало насущные проблемы своими силами. Тогда неудивительно, что небесные чиновники решили прибегнуть к помощи главы-тирана, чтобы тот пришел на их землю и принудил людей вернуться к их культам. Поглощенный своими мыслями, Цзюнь У не обратил внимания на то, что в ордене стало резко больше людей. Обогнув вооруженную толпу, он отправился к конюшням и вывел оттуда своего рысака, седлая и направляясь к воротам, где стражники, уже успевшие немного к нему привыкнуть, не остановили небожителя, лишь махнув на прощание. Отъехав от Чен Хэ на приличное расстояние, Владыка замедлил коня, и тот спокойным шагом пустился по узкой дорожке, петляющей по берегу моря. Расследование в человеческом царстве было закончено, и сейчас ему предстояло вернуться на Небеса и проверить дела дворцов провинившихся небожителей, а затем созвать собрание и низвергнуть нарушителей. Однако за прошедшее время некое спокойствие, которым были пронизаны степи, леса и берег, успели очаровать Императора, и теперь ему не хотелось спешить в Небесную столицу. Хоть повод остаться на земле на подольше и не находился, он решил позволить себе напоследок взглянуть на те северные земли, куда ему так советовал уехать наставник. Доскакав до ближайшего города, он отдал лошадь на постоялый двор, а сам создал массив и перенесся. После того, как печать сработала, вместо дверей гостиницы перед ним предстали двери незнакомого ему дома со слегка облезшей краской. Распахнув их, он шагнул на веранду, и его виду представилась большая долина, окруженная покрытыми туманом и снегом горами. Воздух был сухим и холодным, небо так и сияло глубокой чистотой, и лишь несколько облачков повисли у самого горизонта. В самой долине виднелся небольшой город, а тот дом, куда перенесся небожитель, при ближайшем рассмотрении оказался заброшенным. Из-за прохладного сухого климата он хорошо сохранился, и теперь одиноко возвышался среди густых елей, зияя пустотами своих окон. Толкнув дверь, небожитель снова вошел внутрь, осматривая внутренние помещения. Те оказались светлыми и чистыми, богатая мебель стояла нетронутая на своих местах, но почти все было покрыто ровным слоем пыли. В каждой комнате располагался камин, а снаружи нашлась небольшая пристройка, в которой хранились дрова. Довольный своей находкой, Владыка покинул домик и решил пройтись пешком до города. Путь занял несколько часов, но небожитель не жаловался: тишина дикого леса, прерываемая лишь редким пением птиц, успокаивала и приводила его в миролюбивое настроение. Войдя в городок, он с интересом принялся оглядывать дома. Все окна были наглухо закрыты, чтобы не пропускать холодный воздух, а люди, закутанные в несколько слоев верхней одежды, сновали туда-сюда. На некоторых он даже заметил плотные накидки, сделанные из шкур диких животных и подбитые пушистым мехом. Все это немного напоминало ему его королевство: лежащее на самом севере, оно славилось мягким летом и достаточно морозными зимами. Потому за сотни лет люди и стянулись постепенно к самому вулкану, греясь в его подножие. Теплая плодородная почва позволяла среди вечнозеленого ельника устроить райский уголок, где было место всем растительным культурам: рису, пшену, вишням и сливам… Предаваясь светлым воспоминаниям, он свернул в сторону какого-то небольшого семейного ресторана и вошел внутрь. Его обдало теплым воздухом, в котором стоял запах еды. Пахло чаем, настойками, мясом и кашами, что создавало неожиданно домашнюю атмосферу. Опустившись за столик вдали от входа, он подозвал одну из работниц и заказал у нее обед. Та тотчас метнулась на кухню, и уже через пятнадцать минут на его столе очутилась дымящаяся и сытная на вид еда. Принеся не одну, а две пиалы, женщина присела рядом и заговорила: — Я надеюсь, молодой господин не возражает, если я составлю ему компанию. В нашем краю гости бывают редко, оттого мне не хочется упускать шанс поговорить с кем-то, кто видел мир. Пребывая в хорошем настроении, Владыка кивнул, и между ними завязалась непринужденная беседа. Он рассказал о своем странствии, скрывая подробности о расследовании, и описал быт тамошних людей, работница же, оказавшаяся хозяйкой заведения, рассказала о местной жизни, об охоте, о том, как они даже в таком климате умудряются выращивать еду. — А кому принадлежит дом на одном из склонов? — поинтересовался Император, подув на горячий чай. — Тут в округе есть несколько домов. Если ты видел небольшой и жилой, значит, это временное пристанище для охотников, уходящих глубже в горы на недели. Если же заброшенный, значит, он принадлежал одной из семей, ныне либо перебравшихся сюда, либо вообще уехавших на юг. В любом случае, все эти участки стоят бесхозные и только ветшают. — улыбнулась хозяйка краешком губ, однако вся она разом как-то погрустнела. Наверное, тяжело было жить в медвежьем углу, наблюдая, как люди постепенно покидают его. Тут в помещение заскочил какой-то мужчина, закутанный в плащ, и вскрикнул: — Цзе, Цао Вэй вернулся с южных земель! Не поверишь, что рассказывает. — он бесцеремонно плюхнулся на свободный стул и взмахнул руками. — Помнишь, в других регионах все только и говорят, кто о начинающейся войне? Нам-то все равно, к нам не сунутся, но вот южане суетятся. Так вот, все похоже началось! Наемники заполонили самый восток и самый запад равнины, сея везде раздор! Говорят, одной из их целей является захват Шучена, сосредоточения культуры равнин. Наверное, хотят таким образом надавить на местную интеллигенцию, шантажом и угрозами перетягивая ее на свою сторону. Хозяйка всплеснула руками и принялась ругать южных разбойников, Владыка же весь напрягся. Шучен?.. Именно туда ведь собирался наставник Мэй в том случае, если решится покинуть орден. Да и где бы он сейчас не оказался, в Чанди Ли или же на пути в город литературы, боев ему не избежать. А что мог пусть и могущественный заклинатель, считающий убийство людей вне своих принципов, противопоставить ораве профессиональных убийц. Быстро расплатившись за еду, он выскочил из ресторана и едва ли не бегом покинул городок, на ходу соображая, куда ему будет удобнее перенестись. Дурное предчувствие пробуждало в нем беспокойство, будто бы он знал, что что-то плохое обязано случиться. Когда он решил забраться в пригород Шучена, под его ногами вспыхнула печать, и спустя мгновение он растворился в морозном воздухе.