Холодным утром я скажу тебе самое важное

Первым, что он почувствовал, войдя в дом, были тепло и запах чая. Пораженный такими изменениями, он замер на пороге: еще когда он возвращался на Небеса чуть больше суток назад, лачуга была насквозь промерзшей и выглядела заброшенной, сейчас же в нее чудесным образом возвращалась жизнь. Услышав приближающиеся шаги, Цзюнь У набросил на себя фальшивую личину, снова обратившись юным Лю Веньянем. Если в первую секунду решение показалось верным, то почти сразу после обращения он понял свою ошибку: каким образом ученик, чуть больше недели назад высланный из Чанди Ли, оказался посередине боевых действий в Шучене, остался невредимым да еще и утащил за собой раненого взрослого мужчину? Приготовившись врать находу, он поднял голову в сторону дверного проема, ведущего из маленькой прихожей в коридор, и обомлел. Он думал, что будет готов. Еще на Небесах он постарался взять себя в руки, а перед тем, как войти, он полчаса бродил по округе, от отчаяния даже повторяя священные сутры. Встреча со старым знакомым выбила его из колеи, поднимая внутри Императора то, что он старательно прятал веками, и только он успел себя успокоить, как его мертвое сердце сделало кульбит в его груди. Потому что улыбка Мэй Няньцина не изменилась. Бессознательный он уже загонял небожителя в тупик, живой и относительно здоровый же вызывал полноценный ступор. Уставившись на вассала, как на призрака, восставшего из мертвых, Император на мгновение потерялся во времени. Где они, что с ними сейчас? Они оказались заперты в медвежьем углу, вынужденные обманывать друг друга, или просто сбежали от строгих учителей из монастыря на горе и спрятались в охотничьем домике, представляя, что это не обычная детская шалость, а целое приключение?.. Поглощенный своими переживаниями, Владыка пропустил момент, когда вежливое выражение слетело с чужого лица, сменившись сначала на удивление, а потом на радостное узнавание. — Лю Веньянь! — воскликнул он, оторвавшись от стены, на которую до этого тяжело опирался. Всплеснув руками, он сделал шаг вперед и замер на расстоянии вытянутой руки. Возвращенный в реальность возгласом, Цзюнь У чуть неловко улыбнулся и поздоровался в ответ. — Честно признаться, я не ожидал тебя здесь увидеть. — бывший вассал, не переставая улыбаться, махнул ему рукой и поманил за собой во внутренние покои. Оставив слегка дезориентированного небожителя в просторной зале, оборудованной под гостиную, он скрылся на кухне и через пару мгновений вынес оттуда поднос с чаем. — Он, конечно, получился не таким хорошим, как я привык заваривать, но в нынешнем положении и эта малость уже греет душу, — хмыкнул он, садясь напротив и беря в руки пиалу. — Простите, наставник, этот ученик не знал, какой сорт брать. Вы можете дать ему совет, и тогда в следующий раз он постарается купить что-то получше, — отозвался Цзюнь У слабым голосом, решив пока до последнего держаться за формальности в общении. Это будто было последним барьером, отделяющим его от чего-то бурного и неизведанного. — Ох, ну если ты его выбирал сам впервые, то это вполне себе неплохая покупка! — смутился в ответ Мэй Няньцин. — Но мне и правда не стоит жаловаться: я пока выходил только до сарая с дровами, но уже понял, что мы где-то на севере. Здесь хорошие сорта чая днем с огнем не сыщешь. Кстати, расскажи, что все-таки произошло. Мои последние воспоминания никак не вяжутся с тем, где я сейчас очутился. Вот оно. Отпив чай, давая себе тем самым пару лишних мгновений на размышления, Владыка собрался с мыслями и начал: — Как вы мне и советовали, покинув клан, я отправился на север, но в дороге меня настигли новости о начинающемся вторжении. Тогда я повернул и отправился в Шучен, и успел попасть в город еще до того, как его взяли в кольцо. В воцарившейся в стенах панике я не сразу смог найти кого-то, кто вас знает, но когда нашел, оказалось, что вы уже уехали. — здесь Император даже не соврал. — Отправившись по вашим следам, я наткнулся на кровь на дороге и поспешил дальше. Уже в ночи я нашел небольшой лагерь бежавших горожан, который они разбили в нескольких десятках ли от города. Если верить их словам, солдаты потеряли к вам интерес, когда вы лишились сознания, и тогда ваши люди смогли вернуться и забрать вас с дороги. Тогда вместе с ними я доехал до ближайшего города, до которого еще не успели дойти наемники, где я вызвался увезти вас на север. — Вот как, — медленно кивнул Мэй Няньцин, но по его лицу было понятно, что услышанное не совсем соответствовало его представлениям о случившемся. Однако он не стал задавать никаких неудобных вопросов, вместо чего поинтересовался, где они сейчас находились. Городок, в окрестностях которого они сейчас были, лежал чуть больше чем в недели дороги от Шучена, что могло натолкнуть бывшего вассала на еще большие подозрения, потому Цзюнь У выдумал название города на ходу. Вскинув брови, заклинатель погрузился ненадолго в размышления, после чего слегка расстроенно признался, что никогда о таком не слышал. Подавив почти истеричное веселье, небожитель на это лишь махнул рукой. — По сути, это небольшой переправочный городок между северным и восточным регионами, чье население состоит из охотников да рыбаков. Здесь достаточно спокойно, поэтому я решил остановиться пока тут. Уступчиво кивнув, бывший вассал принялся расспрашивать о местном быте, а Император, обрадовавшись нейтральной теме, не требующей от него постоянной лжи и утайки, начал пересказывать то, что видел и слышал от местных жителей за свои несколько визитов в город. За приятным разговором пролетело больше часа, когда заклинатель отставил от себя чайный сервиз и кинул на Цзюнь У долгий нечитаемый взгляд. — Я заметил, как ты на меня смотришь. — начал он, и Владыке потребовалось все его самообладание, чтобы не дать легкой панике отразиться на своем лице. Как он смотрит? Он пялится? — Я должен извиниться, да?.. Просто, путешествовать под личиной взрослого мужчины или даже старца куда легче, так ко мне всегда возникало меньше вопросов. Если ко мне и обращались в пути, то за мудростью или советом, — неловко хихикнул Мэй Няньцин. — Вам не стоит извиняться! — воскликнул небожитель, замахав руками. Честно, ему неловко было принимать извинения за то, в чем и сам был повинен. Но пока его бывший вассал был вынужден открыть свою личность, он все еще прятался под фальшивой внешностью, не имея достаточно смелости показаться в ответ. Он понимал, что как только вассал узнает его, вся та непринужденность, установившаяся между ними за больше чем месяц знакомства, тут же исчезнет. Он уже и не помнил, что наговорил своему другу в их последнюю встречу, но, потеряв рассудок и обратившись в кровожадного демона, он явно не ограничился простыми обещаниями поколотить своего шисюна при следующей встрече. — Как вы себя чувствуете? — решил он перевести разговор в более спокойное русло. — Уже хорошо, — явно соврал Мэй Няньцин. Владыка видел, что тому все еще тяжело много передвигаться по дому и что тот все еще выглядел болезненно уставшим. — Я воспользовался бинтами и лекарствами, что ты оставил для меня, но одежду взял из своего мешочка цянькунь. — затем его лицо приобрело резко серьезное выражение. — Я заметил, что мне кто-то вливал духовную энергию. Это был ты? — получив в ответ кивок, он нахмурился. — Надеюсь, ты делал это не в ущерб своему ядру. В твоем возрасте может показаться, что силы приходят сами по себе, но это заблуждение. Я бы не хотел, чтобы из-за помощи этому наставнику ты в дальнейшем испытал нехватку энергии в ответственный момент. — Ваше положение требовало передачи чьей-нибудь ци, а в тот момент я был единственным самосовершенствующимся. Говоря так, вы явно недооцениваете те ранения, что успели получить. — Цзюнь У скрестил руки, давая волю скопившемуся за последние дни раздражению. — Право, на что вы рассчитывали! Один против толпы наемников, вооруженных до зубов. Если бы вы погибли там, никто бы не отблагодарил вас за такое самопожертвование. — его голос прозвучал почти что злобно. Заклинатель, весь покрытый собственной кровью, успел его серьезно напугать, и все эти эмоции, вызываемые тем, кого он долгие столетия старался выкинуть из своего сердца, ставили небожителя в тупик. Мэй Няньцин же замер, по-видимому удивленный тем, что его отчитывает его собственный ученик. Однако в ответ на ожидающий взгляд он неуютно поерзал и тихо будто сам себе произнес: — Как же ты мне порой его напоминаешь. Невпечатленно вскинув брови, Император внутренне заледенел, не зная, как воспринимать услышанное. Заметив его ступор, бывший вассал тотчас извинился и сменил тему. Следующие дни потекли спокойно, Цзюнь У, исполненный внутренним напряжением, воспринимал их больше как затишье перед бурей. Чем больше они общались, тем лучше в памяти вырисовывался давно угасший образ его друга: замечая чужие привычки, не изменившиеся даже спустя столько веков, демон чувствовал прилив одновременно чего-то очень радостного и чего-то гнетущего. Наблюдая за тем, как Мэй Няньцин, склонившись над бумагой, что-то писал или рисовал, как он прибирался в доме, чтобы чем-то себя занять, как он заплетал свои длинные светлые волосы в косу, которую носил еще в Уюне, как играл в карты с тремя созданными марионетками, изредка что-то недовольно выкрикивая и взмахивая руками, будто созданные им же куклы могли мухлевать и жульничать, Император чувствовал, как что-то глубоко внутри начинало необратимо таять. Как-то раз он застал своего вассала поздним вечером у распахнутого окна. Закутавшись в свою мантию, он смотрел на звезды, и их свет отражался в его широко открытых глазах. Замерев вне его поля видимости, небожитель невольно залюбовался, позже ругая себя за этот странный порыв. Проводя время с заклинателем, следуя за ним подобно его тени и развлекая разговорами, Владыка томился и испытывал желание то ли подойти поближе, то ли сбежать как можно дальше, не имея представления о том, что делать со своими непрошеными чувствами. За прошедшие годы он думал, что твердо убедил себя в том, что он оскорблен и обижен, и при встрече обдаст своего бывшего друга холодом и презрением, ожидая извинения за предательство. Но реальность показала ему, что он сильно ошибался, становясь со своим шисюном каким-то мерзко потерянным и жаждущим… понимания? Когда же он сбегал на Небеса, его начинало ломать изнутри. Порой сложно было сосредоточиться на чужих отчетах, его мысли всякий раз уносились к оставленному на земле заклинателю. Благо, небожители, быстро учуяв скачки его настроения под все еще идеальной маской спокойного правителя, отнеслись к этому на удивление лояльно, стараясь лишний раз не действовать на нервы. В другой ситуации Владыка бы был недоволен тем, что к нему относятся почти как к дикому зверю, готовому в любой момент сорваться, но сейчас он был даже благодарен своим подчиненным. Таким образом, оказываясь подле своего бывшего друга, он стремился сбежать, а оказавшись вдали - стремился вернуться. Разрываемый этим противоречием, он пустил на самотек свое прикрытие, не трудясь объяснить, куда постоянно пропадает, почему не ночует в доме и откуда берет товары, которые в северных регионах точно не продавались. Мэй Няньцин стал кидать на него подозрительные взгляды, но хотя бы не избегал. Как-то раз за ужином тот спросил про барьер вокруг дома, его лицо хранило нечитаемое выражение, но во всей его позе чувствовалось напряжение. — Это от хищников. Мы же в лесу, — отмахнулся тогда Император, внутренне жалея своего бывшего вассала. Страшно представить, какая картина складывалась у того в голове: потеряв сознание от потери крови, он очнулся в изолированном домике в глуши, огражденном непроницаемым куполом, а единственный человек, с которым он мог пообщаться, вел себя до чертиков странно. Но вместо того, чтобы начать его избегать, заклинатель стал будто еще прилипчивее. Теперь всякий раз, когда Цзюнь У пересекал порог дома, его брали в оборот, то вовлекая в очередной разговор, то усаживая подле себя. В такие моменты Мэй Няньцин занимался какими-то своими свитками, небожитель же со временем взял в привычку таскать с Небес всякие доклады и сводки, маскируя их под учебные трактаты. Вечера, когда они просто занимались своими делами, казались до странного уютными. Как-то раз его бывший вассал даже втянул его в карточные игры, но, проиграв несколько раз подряд, обиделся примерно на час и в конечном итоге отступился от этой идеи. В один день между ними завязался привычный уже диалог. Они сидели в гостиной, заклинатель пил чай, а Император, слушая его вполуха, копался со своими бумажками. Он выцеплял из чужого монолога примерно каждую третью, а то и четвертую фразу, потому не уловил, что в какой-то момент чужая речь начала звучать немного странно и даже нервно. Погруженный в мысли о предстоящем собрании, он отозвался только тогда, когда неожиданно ласковым тоном его окликнули: — Будь добр, открой окно, здесь стало очень душно. — слегка удивившись такой просьбе, он поднялся и машинально потянулся к раме, но замер на полпути, ненароком бросив взгляд на Мэй Няньцина. На чужом лице отразились недоверие и ужас, и Владыка узнал это выражение лица. Также его бывший друг выглядел в тот день, когда покинул его, погрязшего в безумии, и скрылся на долгие столетия. Изобразив что-то, отдаленно напоминающее вежливое непонимание, он открыл-таки окно и сделал шаг в сторону заклинателя. Тот отреагировал сразу же, вскочив на ноги и отступив назад, пытаясь сохранить дистанцию. В его глазах мелькали ужас, осознание и что-то близкое к разочарованию. Понимая, что происходит что-то дурное, и внутренне леденея, Цзюнь У спросил: — Наставник, все в порядке? — от этого обращения заклинатель дернулся как от пощечины. — Перестань! — резко закричал он, и небожитель дернулся от неожиданности. — Просто прекрати этот дешевый спектакль! Я последние минут десять говорил с тобой на чертовом уюнском! С лица Владыки слетела всякая вежливость. Он так и замер истуканом в чжане от своего бывшего вассала, почти безучастно наблюдая за тем, как тот, прикрыв рот рукой, попятился к выходу из комнаты и мгновение спустя выскочил в коридор. Когда до него донесся удар входной двери, небожитель вновь опустился за низкий столик и собрал свитки, до того беспорядочно разбросанные по столешнице. Сжав руки в кулаки, он нахмурился и низко опустил голову. Это в любом случае должно было произойти, просто он наивно полагал, что сможет открыться тогда, когда будет готов. Сейчас же жизнь грубо напомнила ему, что Мэй Няньцин никогда не был идиотом. Еще в их общей юности он всякий раз замечал, когда принц кривил душой, потому обмануть его было почти невозможно. Сейчас же неудивительно, что, оказавшись в затрудненном положении, он взял все в свои руки, решив докопаться до истины. Подкинув пару поленьев в камин, небожитель решил не преследовать вассала: все равно тот никуда не мог исчезнуть с огражденного мощным барьером участка в лесу. Самым верным решением сейчас было покинуть дом, чтобы заклинатель мог прийти в себя. Так и сделав, Император вернулся на Небеса на пару дней, тотчас вливаясь в деловую жизнь и в приливе трудолюбия доходя даже до решения тех вопросов, которыми раньше никогда не занимался. Небожители, привыкшие к его приступам деятельности, решили воспользоваться ситуацией и облепили его со всех сторон, прося совет порой даже в пустяковых ситуациях. Вырываться из Небесной столицы ему получалось ненадолго: спустя пару дней он, по привычке сделав круг через рынок в южных землях, вернулся в дом и был неприятно поражен тем, насколько нежилым он снова выглядел. В комнатах было темно и холодно, и небожителя охватила тревога, что его бывший вассал все-таки смог сбежать. Однако, прощупав дом, он нашел на втором этаже слабый отклик чужой духовной энергии. Аккуратно сложив продукты в кладовую, он испарился, не оставив больше никаких следов. Когда он во второй раз навестил дом еще через несколько суток, ситуация не поменялась. Судя по всему, Мэй Няньцин так и не выходил наружу, ведь запасы выглядели нетронутыми. Но когда все то же самое повторилось и на третий раз, когда с разлада в их только установившихся отношениях прошло уже больше недели, Цзюнь У по-настоящему забеспокоился. Он знал, что не только боги, но и могущественные заклинатели практиковали порой отказ от пищи с целью очистить свой организм и избавиться от соблазнов. На Небесах таких любителей инедии было не очень много: рано или поздно небожители приходили к понимаю, что, обязанные на вечную службу, они не хотят терпеть какие-либо лишения. Среди смертных инедия как одна из практик самосовершенствования была распространена больше, но что-то подсказывало Владыке, что запершийся наверху вассал морил себя голодом не по этой причине. Поднимаясь по лестнице, он специально громко топал, чтобы оповестить Мэй Няньцина о своем присутствии. Остановившись перед дверью, он чуть помедлил и постучал, однако не только не получил никакого ответа, но и не услышал ни намека на движение по ту сторону. — Ты голодаешь уже неделю, — сказал он достаточно громко и отчетливо, чтобы внутри комнаты было слышно. — Тебе надо выйти и поесть. Однако ответом ему стала тишина. Тогда он тяжело вздохнул и попытался еще раз: — Я не шучу. Ты был ранен и не успел восстановиться. Если ты умрешь от истощения, это будет глупая смерть. Прошло еще несколько минут, после которых небожитель был уже готов сдаться и начать пробиваться внутрь силой, как дверь перед ним внезапно распахнулась - видимо, его бывший вассал за годы скитаний научился ходить беззвучно. Мэй Няньцин появился на пороге, тяжело опираясь рукой о стену. Выглядел он не то чтобы очень хорошо: кожа казалась белой и тонкой, как бумага, волосы неопрятно растрепались, а одежды выглядели смятыми. Под глазами залегли глубокие тени. Так они и замерли друг напротив друга, внимательно изучая и прицениваясь. Сейчас его бывший шисюн был примерно на полголовы выше, поскольку Владыка уже больше по привычке накидывал на себя личину ученика, ступая на порог этого дома. — Можешь перестать прятаться. — чужой голос прозвучал очень тихо, будто у заклинателя почти не осталось сил. Первым порывом было протянуть руку и передать ему своей ци, но Император понимал, что сейчас того лучше не трогать. Тихо вздохнув, он сделал шаг назад и вернулся в тело, к которому привык за века на Небесах, однако церемониальное облачение сменил на простые светлые одежды, очень отдаленно напоминающие то ли императорское ханьфу, то ли демонические лохмотья. Судя по слегка вытянувшемуся лицу Мэй Няньцина, тот ожидал увидеть перед собой своего юного принца, а никак не взрослого мужчину, который был выше его на полголовы. Он так и замер на пороге комнаты, беспомощно открывая и закрывая рот и хлопая глазами. Кажется, перед тем, как резко отвернуться, его щеки немного покраснели. — Взрослое обличие уместнее для моего положения. — расплывчато ответил на незаданный вопрос Цзюнь У и, мягко развернувшись и задев замершего вассала подолом одежд, принялся спускаться первым по лестнице. На самом деле, это был стратегический ход: если ослабленный заклинатель начнет падать, то приземлится хотя бы на него. В идеале было бы довести того за руку или того лучше донести, сейчас его бывший товарищ даже не смог бы сопротивляться, однако потом это превратилось бы в еще одну стену недоверия между ними. Поэтому все, что оставалось Владыке, это идти впереди и внимательно прислушиваться к чужим тихим шагам. Только на кухне небожитель понял, что Мэй Няньцин был не в состоянии сейчас что-то готовить, а у него самого все эти годы навык готовки не входил в перечень приоритетных способностей. Замерев посреди кухни, он вздохнул и, буквально за секунду переместившись за поленьями, жестом указал заклинателю в сторону гостиной. Тот сонной мухой убрел туда, садясь на низкий диванчик поближе к камину. Разведя огонь, демон критическим взглядом окинул сжавшегося в комочек мужчину. Чужой болтовни не хватало, однако вся эта бессильность вопреки ожиданиям вызывала у загрубевшего за годы Императора не раздражение, а что-то между жалостью и сочувствием. Призвав свой обитый мягким мехом и сияющий дорогой вышивкой плащ, он закутал слабо вздрогнувшего бывшего вассала и ненадолго покинул дом. Первым позывом было накупить всего самого питательного, но он догадывался, что желудок долго голодавшего человека мог не выдержать тяжелую пищу. Так что ему пришлось остановиться на легком бульоне, рисе с парными овощами и свежевыжатом соке. Вернувшись в домик в лесу, он обнаружил уже почти заснувшего Мэй Няньцина, плотно завернувшегося в его накидку и уткнувшегося носом в воротник. Тронутый таким зрелищем, он все-таки разбудил вассала. Поскольку чужие руки дрожали, кормить его пришлось очень аккуратно и с ложки, и именно поэтому он заметил, как после нескольких минут молчаливой трапезы по чужому лицу пробежала тень. Среагировал Владыка быстро, вытащив заклинателя на свежий воздух. Пока того тошнило, Император вернулся внутрь за кувшином с простой водой и замер в нескольких метрах от своего бывшего товарища, испытывая вину. Видно, он ошибся и переоценил чужой организм, и даже пустой бульон оказался для того непосильным вызовом. Когда мужчину отпустило, он поднес тому воду, чтобы тот смог прополоскать рот. Спустя пару минут заклинатель выпрямился, но крупная дрожь не прошла. Он выглядел еще хуже, чем до этого. — Ты как? Сможешь еще что-нибудь съесть? Там был сок. — в его голосе звучало неприкрытое беспокойство, на которое Мэй Няньцин, пребывающий где-то не здесь, уже не обращал внимания. Он позволил увести себя внутрь, усадить к огню и напоить разбавленным водой соком. После чего он отключился, и тогда Цзюнь У взял его на руки и отнес наверх, растапливая камин уже там. Укладывая в постель, он пытался размотать заклинателя, однако тот во сне мертвой хваткой вцепился в его плащ и никак не хотел его отпускать. Оставив мужчину так, он бросил на того последний взгляд и перенесся снова в Шучен. На этот раз его интересовали обширные библиотеки города, оставленные почти без охраны во время активного восстановления разрушенных во время нападения зданий. Незримой тенью скользнув внутрь, он первым делом отправился в отдел, посвященный медицине, и за ближайшие несколько часов выработал для себя план действий. Конечно, давая вассалу бульон в первый же день, он перегрузил его желудок. Голодающим первое время рекомендовалось давать соки и тертые фрукты и овощи, и только потом в рацион можно было включать каши и супы. Вслед за медицинским он посетил отдел с поваренными книгами, останавливаясь на свитках, в которых были собраны простые рецепты для кормления маленьких детей или больных. Испытав небольшую неловкость, он сгреб их в рукав, обещая себе потом, что, когда Мэй Няньцин встанет на ноги, небожитель обязательно достанет его историями о кормежке. За короткий период общения под прикрытием, он как-то уже привык к тому, что в их беседах могли проскакивать ирония и подшучивание, и где-то в глубине себя он надеялся, что сможет вернуть хотя бы малую часть того, что у них было. Напоследок он пронесся через секции, посвященные истории, нечисти и астрологии. Взяв сборники, которые выглядели самыми древними и ценными, он решил, что это развлечет его бывшего вассала в первое время, и вернулся домой. Убрав награбленное, он проверил крепко спящего заклинателя, после чего на пару часов вернулся на Небеса.