Холодным утром я скажу тебе самое важное

Заново привыкнуть к обществу бывшего принца было достаточно тяжело. Не то чтобы Мэй Няньцин жаловался на их внезапное воссоединение, наоборот, он нередко думал об их возможной встрече на протяжении всех тех лет, когда странствовал в одиночестве. Однако одно дело воображать, а совсем другое - испытать на самом деле. Он отлично понимал, что если бы его Высочество хотел навредить ему, он бы не стал возиться с ним столько времени, дважды выхаживая и ставя на ноги, но то были рациональные мысли, сердце же порой терзалось страхом, что его давний друг завел с ним какую-то очень жестокую и извращенную игру. Стараясь расслабиться и не изматывать себя постоянными подозрениями, заклинатель все равно в тайне ожидал, что со дня на день принц скажет, что он ему надоел, и в лучшем случае просто выкинет за порог, навсегда ставя крест на их общении. А в худшем… Ну, заклинатель догадывался, что за прошедшие столетия наследник Уюна узнал еще больше изощренных способов лишить человека жизни. Пожалуй, если бы его Высочество действительно вел себя отстраненно и угрюмо, то Мэй Няньцин мог окончательно увериться в том, что живет «на пороховой бочке», эмоционально отгородившись от происходящего и всецело предаваясь жалости к своей незавидной судьбе. Но, как назло, его бывший принц вел себя настолько дружелюбно, насколько тот, похоже, вообще мог. Заклинателю не отказывали в компании и в разговорах, снабжали его всем, о чем он попросит, и в их общении не было ни намека на какое-то насилие. За исключением того, что бывшего вассала фактически похитили и держали теперь неизвестно где, но Мэй Няньцин усиленно делал вид, что его это ни разу не пугает, и порой он даже сам в это верил. Такое вежливое отношение становилось причиной его постоянных внутренних метаний. Не зная, верить ли своему сердцу или своему разуму, он будто оказался между двух огней, мучимый постоянным недоверием не только к наследнику Уюна, но и к самому себе. Окончательно его добивали те перемены, которые произошли с его дорогим принцем. Он помнил его жизнерадостным ребенком с шальным блеском в глазах, помнил разбитым и озлобленным юношей, погрязшем в своем безумии. Но теперь чужие глаза, темные, но пронзительные, казались ему пугающе холодными и пустыми. Демон больше не улыбался, а кривые ухмылки выглядели чужими на его лице, будто за столетия тот совсем забыл, каково это - позволять себе что-то чувствовать. Движения его Высочества были выверенными и величественными, однако им не доставало легкости, будто чужие плечи постоянно были скованы грузом боли и тяжестью воспоминаний. Несмотря на дружественную атмосферу, установившуюся в их общении, Мэй Няньцин явственно ощущал все ледяные стены, возведенные между ними, и он абсолютно не знал, сколько тепла ему понадобится, чтобы растопить хотя бы часть из них. Предложению вместе посетить праздник Двойной Девятки он был несколько удивлен, но согласился тут же, особо не раздумывая. Дом был просторным, а лес за его пределами - живописным, однако за возможность почувствовать себя вне этой клетки он был готов отдать многое, а тут шанс побывать снаружи предоставился просто так. Видимо, его принца позабавил энтузиазм, с которым Мэй Няньцин отнесся к грядущему торжеству, отчего тот усмехнулся и сказал быть готовым к завтрашнему утру. Он даже порывался раздобыть для него нарядные одежды, однако заклинатель, изрядно смущенный тем, что прошедший месяц с хвостом только и делал, что сидел на чужой шее, тотчас отказался, взамен раскопав одни из своих парадных учительских одежд, в которых он мог бы появиться на людях. Утром следующего дня он в одиночестве позавтракал и вышел на крыльцо, немного нервничая из-за предстоящего. Его Высочество неслышно появился рядом с ним и согнул руку в приглашающем жесте. Мэй Няньцин быстро оглядел своего старого приятеля, понимая, что хоть годы и шли, его положение рядом с принцем не поменялось: в своем облачении заклинатель сейчас больше походил на скромного монаха, вышедшего в свет. Его Высочество же, облаченный в светлые одежды с неброской, но изысканной вышивкой, затмевал окружающих и напоминал собой небожителя, спустившегося погулять среди простых смертных, что, судя по тем документам, которые он иногда оставлял на столе в гостиной, было довольно близко к истине. Стараясь не заглядывать в чужое лицо, бывший вассал взял наследника Уюна под локоть, и они тотчас переместились. В свое время Мэй Няньцин привык использовать массивы, оттого теперь его не мутило, и он почти сразу же отпустил бывшего принца, начиная оглядываться. Воздух здесь был теплее, а вместо елей по сторонам небольшой дороги росли лиственные деревья - видимо, они снова были в центральных районах равнины. Оглядевшись, он увидел гряду невысоких гор и холмов, по ним понимая, что перенеслись они ближе к западу. Тут вдалеке послышались радостные возгласы, и на дорогу, ведущую в небольшой, но богато украшенный городок, вышла процессия из молодых девушек и юношей. Все они были одеты в алые халаты, а в руках несли пышные букеты хризантем. Заклинатель сделал шаг в сторону, давая им пройти, а позже и сам последовал за этой процессией, ощущая за спиной присутствие его Высочества. Когда они добрались до поселения, толпа стала гуще, и бывший принц вынырнул у него из-за спины, идя теперь впереди. Благо, он был теперь очень высоким и выглядел достаточно серьезно, чтобы прохожие расступались, давая им дорогу и не мешаясь под ногами. Так Мэй Няньцину открылся вид на сильные плечи, линия которых была подчеркнута светлым ханьфу, широкую спину и тонкую талию. Каскад черных волос струился вниз по спине, покачиваясь при каждом шаге и тем самым создавая практически гипнотическое зрелище, и бывший вассал невольно задался вопросом, когда же его милый принц успел вырасти в такого мужчину. Задумавшись, он едва не влетел в резко остановившегося бога, который на это лишь позабавленно хмыкнул и перевел взгляд на одного из уличных торговцев, от чьего прилавка шел невероятный запах. Подойдя ближе, Мэй Няньцин принялся разглядывать красивые и аппетитные пироги и пирожные, украшенные изюмом и абрикосовыми косточками. Продавец, заметив его интерес, радушно улыбнулся и склонился в приветствии. — Желаю в этот праздник долголетия и процветания молодому господину! Не желаете ли полакомиться? — обратился тот, и заклинатель слабо вздрогнул, отвыкший от такого обращения. Давненько он не выходил в свет без фальшивого обличия почтенного мудреца. Занятый выбором сладости, он потянулся было за своим мешочком цянькунь, чтобы расплатиться, однако кто-то протянул деньги раньше него. Подняв глаза, Мэй Няньцин встретился взглядом со своим Высочеством, что тихо подошел сзади и теперь буквально нависал над ним, заслоняя от пестрой толпы. Они смотрели друг на друга буквально мгновение, но заклинателя все равно обдало неизвестным ему - кому он врет, давно забытым! - жаром. Он быстро отвернулся и сцапал с прилавка приглянувшееся ему лакомство, благодарно улыбаясь продавцу и желая тому хорошего дня. После этого они купили себе выпить: бывший принц взял себе домашнее хризантемовое вино, а вассалу - хризантемовый чай. Тот для виду немного обиделся, но в тайне был польщен тем, что его Высочество до сих пор помнил о его отказе от алкоголя. Затем они прошли к главной площади, где была оборудована сцена и на которой уже начал собираться народ. Пока что на подмостках выступали адепты местных школ, рассказывая стихи и исполняя праздничные песни, однако спустя четверть часа началось само представление. Актеры, разодетые в праздничные красные халаты, украшенные золотой вышивкой, рассказывали историю юноши, чьих родных убил кровожадный демон, насылающий на простых людей несчастья и болезни. В этот момент Мэй Няньцин незаметно взглянул на своего принца, однако тот с непроницаемым лицом потягивал вино. Будто ощутив на себе чужой взгляд, он перевел глаза на своего бывшего вассала и чуть выгнул бровь, отчего тот слегка покраснел и моментально отвернулся к сцене. Тем временем юноша, гонимый желанием отомстить демону и спасти остальных людей, обратился за помощью к великому мудрецу, проживающему в уединении на горе. Тот, впечатленный чужими стойкостью и силой духа, принял юношу, доверяя ему древнее искусство борьбы с нечистью. Когда обучение было закончено, мудрец дал герою напоследок ветви кизила и кувшины с вином из хризантем, наказывая ему хорошо спрятать людей. Вернувшись в родную деревню, он раздал кизил и вино жителям и утром девятого дня девятого месяца года увел их на соседнюю гору. Когда прибыл ужасный демон, он поначалу был сбит с толку сильным и пряным запахом алкоголя и цветов, что позволило доблестному юноше выиграть время и победить демона еще до того, как тот добрался до горы. Смотря спектакль, Мэй Няньцин успел доесть и допить свой чай, который теперь приятно грел его изнутри, однако студеный осенний воздух все равно слегка щипал его за щеки и забирался за ворот, заставляя зябко поеживаться. Заметив это, небожитель призвал свою теплую накидку, однако теперь замаскировал ее под обычный дорожный плащ. Закутав заклинателя, в ответ на его слабые протесты он лишь усмехнулся и сказал: — Ты уже сейчас мерзнешь. А когда мы поднимемся, будет еще холоднее. — и вот опять, опять эта забота, на которую бывший вассал не знал, как реагировать. Зато знало его предательское сердце, сладко замершее, а потом пустившееся вскачь. — Поднимемся? — переспросил он, заработав тем самым слегка удивленный взгляд. — Ты ничего раньше не слышал о традициях, связанных с этим праздником? — спросил принц, и Мэй Няньцин еле удержал себя от того, чтобы огрызнуться, что мол демон, обиженный на всех живых и вознесшийся лишь для того, чтобы пореже их видеть, конечно же может упрекать простого заклинателя в незнании тонкостей человеческой культуры, но, благо, он вовремя прикусил язык и покачал головой. — На праздник Двойной Девятки смертные обычно поднимаются на близлежащие горы, чтобы на следующий год обезопасить себя от несчастий и болезней. — объяснил небожитель. Заклинатель поначалу был скептически настроен к идее куда-то подниматься, однако, проникнувшись всеобщим праздничным настроением, вскоре забыл свое недоверие, бодро шагая по покатому склону и любуясь открывающимся видом. Большая часть народа остановились на небольшой высоте, занимая заранее подготовленные покрывала и подушки, однако самые храбрые и выносливые пошли дальше. Спустя еще полчаса они поднялись на ли выше, останавливаясь в украшенном цветами и фонариками месте и разбредаясь по округе. На долину постепенно спускались ранние осенние сумерки, и город, лежащий теперь в отдалении, мягко светился. Тут люди, оставшиеся на склоне чуть ниже, запели, и их голоса прокатились по округе, наполняя все происходящее какой-то особенной магией. Пару мгновений спустя в городке что-то прогремело, и в небе расцвел салют. Мэй Няньцин видел фейерверки много раз до этого, но тогда он был одиноким странником, а теперь, даже не глядя на его Высочество, он ощущал его присутствие, чувствуя себя на правильном месте. Когда прогремели последние залпы, заклинатель восторженно вздохнул и обернулся к сидящему рядом принцу. Тот, подперев щеку рукой, провожал глазами последние искры, растворяющиеся в темнеющем небе. Второй раз за день почувствовав чужой взгляд и повернув голову, он взглянул в ответ, и между ними повисло уютное молчание. Погруженный в атмосферу постепенно заканчивающегося праздника, Мэй Няньцин не сразу заметил, как в руках принца появился небольшой букет из девяти хризантем - он взял его из воздуха или держал его все это время? — Держи, — возможно, это было не лучшей фразой, с которой можно было отдать кому-то цветы, однако заклинатель был очарован тем, что в чужом голосе прозвучали настоящее тепло и будто отголоски волнения. Он взял букет слегка дрожащими руками и прижал к себе, завороженно глядя на свое Высочество. При мягком свете фонарей его лицо не выглядело таким мертвым, наоборот, в обманчивой игре света и тени в нем рождалась какая-то трепетная живость. Занятый этими переживаниями, Мэй Няньцин не сразу обратил внимание на то, что бывший наследник Уюна поднял руку к виску и слегка нахмурился. На его лице проступило напряжение, а спустя секунду он снова закрылся, являя собой образ серьезного и сосредоточенного небесного чиновника. — Что-то случилось? — слегка расстроенно спросил бывший вассал. Такие перемены в чужом настроении могли означать лишь то, что их вечер подошел к концу. — Ничего особенного, — чужой голос прозвучал отстраненно. — Просто на Небеса вознеслись аж два небожителя. Боюсь, мне нужно отлучиться. Заклинатель удивленно распахнул глаза, внутренне ругая новых чиновников, которые испортили ему окончание праздника. Однако он не мог себе позволить повиснуть на своем принце, упрашивая того остаться, и потому просто поднялся вслед за ним и неловко переступил с ноги на ногу, понимая, что его конечности немного затекли за все это время. — Что ж… Ладно. — неохотно отозвался он, прижимая цветы ближе к себе. — Я могу вернуть тебя в дом или же перенести обратно в город, чтобы ты остановился в гостинице и мог погулять завтра утром, — предложил бывший принц, и, возможно, такая щедрость была вызвана виной за столь резкое окончание вечера. — Гостиница, — почти без промедления ответил Мэй Няньцин, на что наследник Уюна кивнул и уже сам легко взял его за руку. Мир перед ними на мгновение вспыхнул, и вот они оказались в городке у подножья, в укромном переулке в одном квартале от ближайшего постоялого двора. Призрачное прикосновение исчезло, не оставляя за собой даже тепла, и его Высочество отстранился. — Я заберу тебя позже. Постарайся не попасть в неприятности, — сказал он напоследок и растаял в полумраке. Сразу же спало и праздничное веселье, и очарование этого вечера. Все, что осталось у Мэй Няньцина - это букет хризантем да мешочек с деньгами, который ему вручили напоследок. Тихо вздохнув, он отправился в гостиницу и снял там маленький номер, ставя цветы в небольшую вазу и почти сразу без сил опускаясь на низкую кровать, накрытую дешевым и грубым пологом. Однако, насколько бы уставшим он себя ни чувствовал, уснуть ему удалось лишь спустя пару часов: образы минувшего дня вспыхивали перед его внутренним взором, тревожа сердце, которые долгие годы оставалось спокойным и почти равнодушным. Завтракал заклинатель без особого аппетита в небольшом семейном ресторанчике напротив, лениво ковыряясь в тарелке и краем глаза наблюдая за тем, как горожане разбирали украшения. Голова чувствовалась тяжелой, а тело - ватным, и потому, доев и так и не почувствовав вкус еды, Мэй Няньцин спустился на улицу и подошел к рабочим, предлагая свою помощь. Он не знал, когда примерно вернется его принц, и потому теперь искал себе медитативное занятие, чтобы отвлечься. Ему отказали в пяти местах, вежливо улыбаясь и объясняясь тем, что не пристало гостям заниматься уборкой. На шестой раз над ним сжалились и поручили снять ленты и бумажные флажки со столбов и зданий, аккуратно сложить в один из ящиков и перенести на главную площадь, откуда их потом заберут. Как бывший вассал и рассчитывал, распутывание мелких узелков на украшениях быстро отвлекло его от тяжелых мыслей. В конце-концов, он не мог обижаться на его Высочество за то, что у того была работа, которую он обязан был выполнять. Полностью расчистив несколько столбов и заполнив одну из коробок, Мэй Няньцин выпрямился и слегка потянулся, прикидывая, отнести все на площадь сейчас или же продолжить снимать ленты, когда услышал оклик: — Наставник Мэй? Это вы? — вздрогнув от знакомого голоса, заклинатель принялся перебирать варианты своих действий. Самым первым и очевидным было бы прикинуться, что тот человек обознался, вежливо извиниться и ускользнуть. Можно было сразу сбежать, что выглядело бы совсем подозрительно. Пока он думал, узнавший его человек пересек улицу, и вот его шаги слышались уже в нескольких чжанах, вынуждая тем самым Мэй Няньцина замереть на месте и наскоро набросить на себя облик почитаемого учителя. — Лидер Ли, — улыбнулся он сдержанно, оборачиваясь к подоспевшему мужчине. — Значит, я не обознался! — облегченно выдохнул глава клана, а затем с легким удивлением осмотрел его. — Ваши волосы… — Не обращайте внимание, — строго отозвался Мэй Няньцин: незаметно сменить светлую косу на темный хвост он бы уже не успел. — Что вы здесь делаете? — Мы ехали через этот город, возвращаясь из Шан Су, и совсем немного не успели на праздник. — пожал плечами Ли Веньхуа, а бывший вассал только сейчас сопоставил в голове примерное расположение городка с расположением резиденций великих кланов, понимая, что он и правда оказался прямо между Шан Су и Чанди Ли. Ему почти удалось скрыть недовольство, но тут из-за спины главы ордена появилась его верная заместительница, и лицо Мэй Няньцина приняло-таки кислое выражение. Ли Фан тоже не выглядела обрадованной их встрече, однако теперь из ее облика пропала вся самоуверенность. Продолжая выглядеть спокойно и отстраненно, она с легким почтением поклонилась и поприветствовала уважаемого наставника, предлагая им всем побеседовать в более приватной обстановке. Идти с ними заклинатель не хотел, однако под пристальными взглядами почувствовал себя в ловушке и оттого согласился. Все вместе они зашли в небольшой ресторан и заняли отдельную комнатку на втором этаже. От еды Мэй Няньцин отказался, заказывая себе чай и с тенью разочарования понимая, что вчерашний хризантемовый был намного душистее и вкуснее. Сделав пару глотков, он отставил свою пиалу и сказал: — Насколько мне известно, война закончилась, так толком и не начавшись. Я рад, что эта беда обошла нас стороной. — Мы все очень удивились такому повороту событий. — тотчас поддакнул глава Ли. — Казалось бы, еще вчера лидер Хэ был исполнен стремлением захватить центр равнин, а уже сегодня спешно рассылает по всем орденам договоры о мире. На собрании он выглядел нервным и измотанным, будто его пожирала какая-то неведомая болезнь, а документы он подписывал слепо, даже не глядя на требования с нашей стороны. — Удивительные изменения. Может, небожители услышали наши молитвы и решили помочь, — задумчиво протянул Мэй Няньцин. Надо же, как оперативно справился его бывший принц - а то, что это было именно его рук дело, не вызывало у заклинателя никаких сомнений. — Хоть конфликт и закончился достаточно быстро, ударить он по нам все же успел, — вмешалась Ли Фан, складывая руки на колени и слегка хмурясь. — Перед полной капитуляцией орден Чен Хэ разослал всюду отряды своих наемников. Хоть самый сильный удар и пришелся по западу, в частности по Шучену, пострадали и другие районы. Многие наши патрульные отряды, состоявшие из практикующихся учеников, попали под прицел вражеских солдат. Сражения не унесли много жизней, однако среди адептов много раненных. Это вызвало резонанс среди жителей подконтрольных нам земель, из-за чего Чанди Ли разом потерял львиную долю былой поддержки. Вкупе с еще не спавшим напряжением, это сильно пошатнуло наше влияние. — Вы были правы, наставник, указывая нам на то, сколь необдуманным было решение привлечь детей к военному делу. — вздохнул Ли Веньхуа, а Ли Фан в ответ на это заявление лишь поджала губы, признавая свое поражение. — Какие прискорбные вести, — покачал головой Мэй Няньцин. Удивлен он не был: его опыт позволял ему зачастую делать правильные предположения насчет будущего, для чего ему уже даже не требовалась астрология. — Раз уж судьба свела нас сегодня вместе, — снова начала заместительница главы, сжимая пальцы на своей пиале, — то я хотела бы осмелиться просить достопочтенного наставника Мэя вернуться в наш клан и помочь нам снова встать на ноги. Заклинатель замер, удивленный такой смелой просьбой, и, заметив это, женщина тотчас добавила: — Мы учтем прежние ошибки и в этот раз наделим вас большим влиянием среди старейшин. Члены нашего ордена вынесли урок из произошедшего и теперь с готовностью будут прислушиваться к вашим советам. — Благодарю вас за столь щедрое предложение, однако я не могу сейчас вернуться и вновь приняться за обучение. — покачал головой Мэй Няньцин. Если раньше его не пришлось бы долго уговаривать, то теперь он попросту был не в состоянии принимать сиюминутные решения и резко сниматься с места, ведь у его принца всяко найдется свое мнение на этот счет. — Вы можете прибыть ненадолго. — в разговор снова вмешался глава Ли. — Мы будем рады и вашему короткому визиту. Вы можете приехать на неделю, чтобы поучаствовать в собрании, на котором мы все вместе обсудим пути восстановления клана, и провести лекции ученикам, чтобы те, кто попал на поле боя, не теряли дух, а те, которых все обошло стороной, не полагали, что все войны заканчиваются так же благополучно. — Я согласна с братом. — вновь заговорила Ли Фан. — Не поддержав наши ошибочные решения и покинув орден еще до начала каких-либо действий, вы тем самым не запятнали свою репутацию, так что наши адепты и жители близлежащих территорий все еще склонны вам доверять. Любая ваша помощь, даже самая незначительная, станет для нас хорошим подспорьем. Чанди Ли будет готов принять вас даже на пару дней. В душе Мэй Няньцина поселился червячок сомнений. Безусловно, помощь испуганным и сбитым с толку ученикам была очень важна, ради нее заклинатель был даже готов закрыть глаза на былые обиды и непонимания, однако уезжать вот так, даже не предупредив… Тут в нем взыграло подавленное раньше раздражение: а с какой стати он вообще должен был отчитываться, когда его Высочество и сам то появлялся, то исчезал, при этом довольно редко ставя своего бывшего вассала в известность. Пока тот бродил по дому и натыкался на барьер в лесу, чувствуя себя полным идиотом, небожитель просто приходил посмотреть на него, как на птичку в клетке. А если он сейчас дождется возвращения своего принца, чтобы обсудить с ним свой отъезд, тот наверняка заупрямится и не позволит ему и шага ступить в сторону Чанди Ли: Мэй Няньцин помнил, сколь пренебрежительно тот отзывался об ордене, будучи еще «Лю Веньянем». Уехать сейчас было единственным способом почувствовать свободу. Тем более, кто знает, вдруг его Высочество только обрадуется возможности лишнюю неделю не играть в вежливость со свои бывшим слугой. Однако тотчас его голову посетили вчерашние образы: озаренное теплым светом лицо его Высочества было почти что уязвимым, и та скрытая буря потаенных эмоций в чужих глубоких глазах… И этот букет… — Да, я поеду. — ответил он быстро и отрывисто, чтобы не успеть передумать. Ли Веньхуа радостно улыбнулся, а Ли Фан лишь удивленно приподняла брови, явно не готовая к тому, что он так скоро согласится. Заскочив перед отъездом в отель, он забрал цветы, спрятав их в своем мешочке цянькунь, и вернул ключи от комнаты хозяину. Наняв лошадь, они выдвинулись сразу после обеда, планируя прибыть в орден на следующий день. Остановились они лишь тогда, когда густые сумерки затопили землю, а вокруг стало влажно и промозгло. Под стрекот сверчков, скрывшихся в высоких зарослях, они нашли небольшую укромную полянку и быстро собрали хворост. Вспыхнул костер, и путники расселись вокруг него. Пусть брат и сестра Ли и выглядели гордыми и холеными, перспектива ночевать под открытым небом их не пугала: Мэй Няньцин помнил, как вместе с Ли Веньхуа ходил на ночные охоты, когда тот был еще неопытным учеником. Ли Фан же присоединялась к ним лишь пару раз, однако никогда не выказывала пренебрежение к простым походным условиям. Первым нести стражу вызвался глава ордена, усаживаясь чуть дальше от костра. Тогда заклинатель лег, плотно завернувшись в чужой теплый плащ, и погрузился в медитацию, однако свежий лесной воздух и потрескивание костра скоро усыпили его. Из дремы его выдернуло то, что окружающие звуки резко стихли. Подняв голову, он нашел себя прямо на скалистом выступе, на самом краю ущелья. Оглядевшись, Мэй Няньцин узнал гору Уюн, и по его позвоночнику прошелся холод: это место даже спустя столетия продолжало пугать. — Ты… — до него долетел тихий и слабый голос. Встрепенувшись, он вскочил на ноги и заметил на другой стороне пропасти своего принца. Теперь тот снова выглядел на семнадцать, и даже издалека заклинатель мог разглядеть, насколько истощенным и болезненным тот был. Белая кожа, ранее светившаяся здоровьем, сеточкой проступающих вен напоминала разбитый нефрит, волосы, ранее убранные в красивую прическу, теперь беспорядочно спадали на плечи, спутавшись в колтуны, а сам юноша кутался в погребальные одеяния, будто ему было очень холодно или очень больно. — Ты пришел? — спросил бывший наследник Уюна, и то, как дрожал его голос, заставило сердце Мэй Няньцина обливаться кровью. Тот невольно придвинулся ближе к обрыву, будто желая дотянуться до принца. — Конечно! Я бы никогда тебя не оставил, — ответил он, на что юноша лишь печально улыбнулся. — Не стоит, — отозвался он, покачав головой, и обнял себя руками. — Но теперь ты здесь. — Здесь, — эхом отозвался заклинатель, впившись взглядом в тонкую фигуру напротив. Его Высочество напоминал собой уставшего призрака, готового растаять в воздухе с минуты на минуту. — Побудешь со мной немного? Хотя бы вот так. — попросил принц, указывая рукой на разверзшуюся между ними пропасть. Кивнув, Мэй Няньцин сел на самый край, и его принц последовал его примеру, свешивая ноги с края обрыва. Они долго сидели в тишине, и заклинатель пару раз порывался заговорить, но всякий раз натыкался на низко опущенную голову и ссутуленные плечи, отчего решил не утомлять его Высочество разговорами. — Они идут. — вдруг сообщил принц и тяжело поднялся на ноги, на пару шагов отходя от обрыва. Мэй Няньцин хотел было спросить, что тот имеет в виду, как в тумане показались всполохи факелов и резкие выкрики. На них спустилось ощущение грядущей беды, и изгнанный небожитель тихо произнес: — Теперь тебе пора уходить. Береги себя, шисюн. — и тотчас отвернулся, неспешным шагом направившись в сторону приближающейся разгневанной толпы. — Стой! — в панике закричал Мэй Няньцин и беспомощно замер у самого ущелья, смотря вслед удаляющейся фигуре. Однако его принц больше не обращал на него внимания. Туман поглотил его тело, и секундой спустя послышались ликующие крики и звон оружия. Заклинатель в страхе заметался по краю обрыва, вглядываясь в мутную белую дымку, но не мог ничего разглядеть. Паника все больше охватывала все его существо, и вот он решился и ринулся прямо вперед. Однако земля не ушла у него из-под ног: опустив взгляд, он заметил под собой полупрозрачный мост, и в местах, куда он ступал, разлетались золотые искры. От увиденного Мэй Няньцина замутило, и он что есть сил рванулся вперед, ориентируясь на шум толпы. Скоро в тумане проступили силуэты разгневанных людей, потрясающих факелами и мечами, а среди них на коленях стоял его принц, низко склонив голову и подобно мертвецу скрестив руки на груди. Прорвавшись к его Высочеству, заклинатель вытянул руку, чтобы схватить того за плечо, однако его резко откинуло назад. Ужасная сцена замерла перед глазами, и Мэй Няньцин даже не почувствовал боли от удара об острые камни. Будто целую вечность спустя падение закончилось. К бывшему вассалу вернулось зрение, и он с трудом поднял голову, не ощущая свое тело. Боли не было, но, приглядевшись, он увидел свои переломанные руки и ноги, залитые кровью, и порванные в клочья одежды. Его волосы спутались и кровавой паклей повисли перед глазами, но он даже не мог пошевелиться, чтобы убрать их. Бессильно уронив голову на камни, он уставился прямо перед собой, взглядываешь в туман, что застилал дно ущелья. Он не знал, сколько времени провел так, валяясь на холодной земле, когда кто-то тихо приблизился и склонился над его телом. Мэй Няньцин скосил глаза в сторону и заметил тонкую фигуру в белых одеждах. Узнав своего принца, он повернул голову и беззвучно открыл рот, будто стараясь его позвать, но его Высочество лишь покачал головой и протянул слегка дрожащую руку к его лицу, убирая слипшиеся грязные волосы за ухо. — Ты остался, — удивленно проронил он, опускаясь на камни рядом и кладя голову бывшему вассалу на грудь. — Ты даже пытался помочь… и твое сердце так сильно бьется. — речь звучала немного сбивчиво и бессвязно, будто павший небожитель мучился толи лихорадкой, толи приступом безумия. Однако то, насколько доверчиво бывший принц обнял его поперек торса и вжался в его израненный бок всем холодным телом, вселила в Мэй Няньцина трепетную нежность. Ему очень хотелось обхватить руками подрагивающего юношу и спрятать от всего мира, но его конечности, все еще сломанные и окровавленные, беспомощно лежали вдоль тела. — Шисюн Мэй… — прошептал бывший принц, оторвав голову от его плеча, и заклинатель мелко вздрогнул, услышав это непривычное обращение. — Не бросай меня больше, пожалуйста! Мне так плохо одному… На чужом бледном лице проступило отчаяние, и его Высочество слегка отстранился, обращая к нему взгляд, наполненный страхом и надеждой. Мэй Няньцин попытался ему ответить, но с его губ слетели лишь беспомощные хрипы, и только зародившийся огонек в глазах принца потух. Тот низко опустил голову, позволяя темным волосам завесить лицо, и очень тихо произнес: — Забудь. Извини. Охваченный ужасом, заклинатель рванулся вперед. Туманное ущелье тут же развеялось, уступая место лесной поляне, залитой лучами поднимающегося над горизонтом холодного солнца. Растерянно оглядевшись по сторонам, Мэй Няньцин только пару мгновений спустя смог вспомнить, что с ним произошло накануне. На душе тотчас заскреблись кошки: если до того он был зол, то теперь приснившееся заставило его усомниться в собственных чувствах. Однако чуть позже он вспомнил о барьере вокруг их дома и постарался отринуть от себя все сомнения. — Наставник Мэй, вы проснулись? На завтрак у нас только вчерашняя сдоба, — обратился к нему тем временем глава Ли, сидящий ближе к огню. Слабенький костер выглядел так, будто потух посреди ночи, а теперь никак не хотел вновь разгораться из-за влажного от росы хвороста. — Вы не разбудили меня, чтобы я сменил вас на дозоре. — констатировал Мэй Няньцин, подсаживаясь ближе к остальным. — Мне не спалось, так что я сама вызвалась посторожить нас остаток ночи, — отозвалась заместительница, греющая ладони над костром. — Ешьте скорее, а потом мы поедем дальше. Местность тут дрянная, постоянно что-то мерещится. — с легким раздражением фыркнул Ли Веньхуа, но заклинатель, поглощенный своими мыслями, не обратил внимание на его слова. А местность и правда была паршивой. Несмотря на то, что это была одна из дорог между двумя крупными заклинательскими кланами, тропинка была никак не облагорожена, и в какой-то момент им пришлось спешиться, поскольку копыта коней скользили на мокрых корнях и гниющих листьях. Брат и сестра Ли встревожено оглядывались по сторонам, Мэй Няньцин же спокойно шагал вперед: даже такая атмосфера не могла его больше напугать. Вместо этого он внимательно прислушивался к энергии, витающей в воздухе, чтобы заранее определить, не напала ли какая-нибудь нечисть на их след. Спустя примерно час их путешествия заклинатель поднял руку, привлекая внимание, и указал вперед по тропинке. — Чуть меньше чем в одном ли от нас я чувствую небольшую стайку призраков. Вряд ли они достаточно сильны, чтобы представлять для нас серьезную опасность, однако на такой местности мы теряем любое преимущество. Глава ордена и его заместительница кивнули и положили руки на рукояти своих мечей, напоминая в данный момент учеников на их первой ночной охоте. Позабавленный такой ассоциацией, Мэй Няньцин принялся неспешно продвигаться вперед, когда почувствовал, что к группке нечисти присоединился кто-то еще. Спустя примерно пять минут они вышли на большую поляну, заполненную гулями. Лишь некоторые из них могли твёрдо устоять на двух ногах, большинство же по-звериному припадали к земле, опираясь на все четыре конечности. На путников они почти не обратили внимание, их лица были искажены трудно различимой из-за их уродства эмоцией, и лишь спустя пару мгновений заклинатель понял, что это был страх. Подняв голову, он отследил их взгляды и тотчас замер на месте: в тени деревьев в небольшом отдалении скрывался еще один неподвижный призрак. В его руках виднелся жезл, украшенный лентами, которым он время от времени ударял по земле, приводя столпившихся гулей едва ли не в бешенство. Будто почувствовав чужой взгляд , призрак повернул голову, и в лесном полумраке блеснула наполовину плачущая, наполовину улыбающаяся маска.