Холодным утром я скажу тебе самое важное

Владыка привык держать свое слово, потому он по-честному остался в доме на ночь, и, когда небо на востоке начало светлеть, он даже попытался приготовить завтрак, однако получившиеся жидкая каша с орехами и фруктами и паровые булочки выглядели печально. В другой день это бы оскорбило небожителя, однако сейчас ничто не могло испортить его настроение. Изначально он и не надеялся на то, что Мэй Няньцин стал бы его разыскивать. Рассчитывая на то, что тот в полной мере воспользуется вновь обретенной свободой и снова пропадет на столетия, Император был немало удивлен, услышав его молитву. Польщенный тем, что его бывший вассал провел целое небольшое расследование с целью вычислить его титул, Цзюнь У все же готовился к неприятному разговору, после которого они, не готовые идти навстречу друг другу, окончательно рассорятся и потеряют всякую надежду на восстановление былых теплых отношений. Однако то, с какой искренностью Мэй Няньцин настаивал на том, чтобы они воссоединились, поразило небожителя прямо в сердце, и теперь он пребывал в состоянии эйфории, будто тяжелый груз былых ошибок разом спал с его плеч. Умом Владыка понимал, что пройдет время, и бремя грехов вернется, ведь никакая мимолетная радость не могла исправить его уродливое нутро, однако твердая вера Мэй Няньцина в то, что у них получится снова сблизиться, вселяла в него надежду на лучшее. И потому теперь каша и маньтоу казались совсем пустяковыми проблемами. В конце концов, еда не обязательно должна выглядеть хорошо, чтобы быть вкусной? Волосы спустившегося на первый этаж заклинателя были в легком беспорядке после сна, а на его щеке до сих пор краснел отпечаток толи руки, толи подушки. Бывший вассал, заспанно протирающий глаза руками и переминающийся с ноги на ногу, выглядел очень уютно, и Цзюнь У невольно улыбнулся. Мэй Няньцин тем временем проплыл к столу настолько торжественно, насколько он мог спросонья, и уселся за стол, притягивая к себе еду и начиная задумчиво жевать. Судя по тому, что на его лице не появилось ни тени отвращения, завтрак пришелся ему по вкусу, и Владыка присел напротив, подпирая голову рукой и окидывая своего бывшего вассала задумчивым взглядом. Картинка была настолько умиротворяющей, что небожитель на мгновение даже потерял ощущение реальности происходящего. Привыкший к холоду, одиночеству и постоянно тлеющей ненависти то к окружающим, то к самому себе, он оказался не готов к тому, чтобы испытывать положительные эмоции, и потому теперь Владыка будто где-то глубоко внутри себя противился этому, не позволяя насладиться минутами счастья и спокойствия. Будто уловив его состояние, Мэй Няньцин пододвинул к себе соевое молоко, постукивая указательным пальцем по фарфоровой чаше. — Я ведь не сплю? — спросил он, наконец отпивая. На его губах блеснули белесые капельки, которые он тотчас слизнул, но даже это заставило Императора ненадолго забыть о том, о чем его спросили. — Не спишь. В конце концов, я же обещал быть здесь, когда ты проснешься. — отозвался наконец Цзюнь У, справившись с наваждением. Раньше с ним такого не бывало; да, в компании своего шисюна он всегда чувствовал себя окрыленным и способным сдвинуть горы с места, однако никогда это не перерастало в такой… пристальный интерес. А сейчас он готов был ловить каждое движение, каждую эмоцию, запоминать каждое слово. Будто изголодавшись за столетия, проведенные порознь, он стремился теперь заполнить себя до краев другим человеком, раствориться в его тепле и свете. Если при других небожителях он оставался могущественным и непоколебимым Императором, то рядом с Мэй Няньцином тотчас начинал смягчаться и таять и ничего не мог с этим поделать. — Тебе будет нужно что-то в ближайшее время? — наконец он нашел в себе силы завести ни к чему не обязывающий разговор. Судя по тому, как блеснули глаза заклинателя, у того явно имелись какие-то планы. — Я хотел нанести последний визит лидеру Хэ. — кивнул он, на что Владыка удивленно вскинул брови. — Этому жалкому червяку? — не удержался он от вопроса, а Мэй Нянцьин картинно упер руки в бока и свел брови к переносице. — Молодой человек, следите за выражениями. Воспитанному господину не пристало столь вольно выражаться о ком-то, кто слабее и уязвимее. — произнес он учительским тоном, а Цзюнь У тихо рассмеялся, пряча улыбку за рукой. — А если серьезно, то да, я ему в какой-то мере даже должен. — А ну-ка с этого момента поподробнее. — небожитель подался вперед, опираясь локтями на стол, и заинтересованно склонил голову. Заклинатель кинул на него явно сомневающийся взгляд, после чего пожал плечами. — Он дал мне наводку, описав то, как ты наложил на него заклятие. Я поэтому-то и приехал в твой храм. Якобы чтобы просить смягчить наказание и избавить лидера Хэ от недуга. — Он заслужил. Войти в сговор с Небесными чинами и позже надеяться, что удастся отделаться малой кровью, достойно глупого смертного. — отмахнулся Владыка, ожидая, что его слова оспорят, но Мэй Няньцин лишь покачал головой. — Возможно, ты и прав. Глава Хэ был слишком самонадеянным, оттого теперь напоминает смертельно раненого и слабеющего тигра, не рассчитавшего свои силы, и вызывает лишь жалость. Но я пообещал ему, что попытаюсь со всем разобраться. — Получается, на кону твоя незапятнанная репутация? — усмехнулся Цзюнь У. — Как ты сам считаешь, достоен ли глава ордена Хэ излечиться? — Я даже не знаю. Но участь медленно погибнуть из-за незаживающих ран кажется мне ужасной. — Если хочешь, я могу избавить его от проклятия. — предложил небожитель, тут же поймав на себе немного удивленный взгляд. — Но у меня есть ответное условие: назначь ему на свое усмотрение какое-нибудь идиотское испытание, чтобы человеку не показалось, что выздоровление ему просто подарили. — Спасибо! — обрадованно всплеснул руками Мэй Няньцин, и Владыка внутренне обрадовался, что они оба понимали, что эта уступка была сделана не ради глупого смертного, а ради бывшего вассала. — Тогда мне нужно будет переправиться на юг… Не успел Мэй Нянцьин договорить, как Цзюнь У решительно взял его за руку, нежно сжимая чужую ладонь и поглаживая большим пальцем запястье. Почувствовав, как по его меридианам потекла чужая энергия, заклинатель чуть приоткрыл рот, пораженно замирая и вытягиваясь подобно напряженной тетиве. Будучи однажды вознесенным, но отлученным позднее от Небес, ныне запас его духовных сил напоминал почти пустой кувшин, и Цзюнь У рад был поделиться своей энергией. Конечно, такой простой и поверхностный контакт не мог позволить ему отдать много сил, однако на создание парочки массивов тут точно должно было хватить. А о других способах делиться ци, более откровенных, но действенных, Император запрещал себе думать. — Я надеюсь, этого хватит на первое время. — коротко сказал Цзюнь У, невольно заглядевшись на Мэй Няньцина. Тот, видимо не привыкший к бурному потоку энергии, слегка раскраснелся, а взгляд стал отсутствующим, будто он был полностью поглощен притоком новых сил. Придя в себя, тот проморгался и притянул руку к себе, прижимая ее к груди. — Если тебе понадобится помощь, просто обратись ко мне по духовной сети. — Х-хорошо. — отозвался заклинатель чуть запоздало. — Тогда я постараюсь освободиться не позже сегодняшнего вечера. Может… может, ты все-таки забрал бы меня из Чен Хэ. Во время пребывания там я не то чтобы чувствовал себя в своей тарелке, и… — Конечно. Просто позови меня, когда закончишь, и я приду. — мягко кивнул Император, прерывая чужой поток сознания, и Мэй Няньцин благодарно улыбнулся. В этот раз ничто не помешало их планам, и они встретились вечером на окраине соседнего с кланом Хэ города. Голос заклинателя в духовной сети был тихим и деликатным, будто он не хотел случайно отвлечь Владыку от важных дел, и, услышав его, небожитель почувствовал трепетный восторг. Тотчас переместившись в указанное место, он тенью скользнул к облокотившемуся на небольшое ограждение Мэй Няньцину. Тот выглядел расслабленно и даже радостно улыбнулся в ответ на приветствие. — Как поживает глава ордена? — поинтересовался Цзюнь У, следуя за направившимся к выезду из города заклинателем. Постоянно держа бывшего вассала в поле зрения, он чувствовал себя спокойнее, будто его важнейшим призванием было охранять заклинателя от любой опасности. — Он был настолько рад меня видеть, что чуть не выскочил из штанов, когда я переступил порог его резиденции. — И что же ты ему посоветовал для того, чтобы снять проклятие? — Знаешь, на юге, где начинается горный хребет, есть высокий пик Инфэн. Взобраться на него нельзя ни верхом на мече, ни верхом на лошади, путь дается только тому, кто идет пешком. Я объяснил главе Хэ, что уход от мирских дел и уединенная медитация благотворно скажутся на его здоровье. — И все? — с досадой спросил Император и слегка нахмурился. — Ну, я также настоятельно советовал ему на протяжении всей медитации стоять лицом в угол и коленями на горохе. — невозмутимо отозвался заклинатель, на что Император удивленно рассмеялся. — Серьезно? Нас же так наказывали еще в Уюне, когда кто-то ленился переписать все сутры. — пораженно заметил он, впечатленно глядя на своего бывшего вассала. Тот лишь довольно усмехнулся, спрятав улыбку за рукавом, и пожал плечами. — Пусть взрослый будет наказан, как ребенок, если это поможет ему хорошенько обдумать все свои поступки. — невозмутимо отозвался Мэй Няньцин, напоминая собой строгого наставника, но чуть дрожащие уголки губ и сощуренные глаза выдавали его веселье. — Ну если уважаемый учитель Мэй так распорядился, то этот невежественный ученик не смеет спорить с его мудрым решением. — Цзюнь У ответил голосом, пронизанным уважением и восхищением, и заклинатель тотчас замахал на него рукой. — Ваше Высочество, не паясничайте! — воскликнул он в притворном негодовании, но в его голосе вместо недовольства слышалась улыбка. — Кстати, у тебя были какие-то планы в этом регионе? — Мне недавно приходила молитва с просьбой разобраться с духом, терроризирующим деревню поблизости. Местные утверждают, что даже достаточно сильные заклинатели никак не могут справиться с той тварью, и именно потому они обратились к высшим силам. — Тогда мы бы могли сходить туда вместе? — предложил Мэй Няньцин, не переставая расслабленно улыбаться. — Как раз совместим прогулку с полезным делом. Владыка только было открыл рот, чтобы поспорить, поставив безопасность заклинателя в случае встречи с монстром под сомнение, как вспомнил, во что вылилась его предыдущая попытка уберечь своего бывшего вассала. После побега и пусть не очень долгой, но болезненной размолвки, небожитель хорошо выучил свой урок, потому теперь решил не возражать. В нужное место их перенес Мэй Няньцин, желая внести свою лепту в помощь жителям, и, несмотря на то, что Цзюнь У снабдил его достаточным количеством энергии, после сотворения массива тот все равно выглядел немного уставшим, так что вместо крутой дороги прямиком к верхушкам скал они выбрали пологий и спокойный путь, змеей вьющийся вдоль небольших расщелин. — Итак, ты теперь Император? — спросил заклинатель, кидая любопытный взгляд через плечо. — Как так получилось? — В свое время я взялся за активное восстановление Небес, из-за чего окружающие вместо борьбы за власть выбрали следовать за мной. Я не выдвигал себя ни на какой пост и не просил о громком звании, просто со временем новый титул закрепился за мной сначала среди богов, а потом уже и среди смертных. Теперь же образ Императора является удобной маской, под которой я могу прятаться от надоедливых чиновников. — Восстановление? Прошлые Небеса пали? — заклинатель удивленно поднял брови, кидая на него недоверчивый взгляд. — Они давно пребывали в шатком положении. Подтолкнуть к падению их могла даже незначительная мелочь. — ответил Владыка, невинно улыбаясь и приподнимая брови. — Я даже догадываюсь, что это была за мелочь. — хмыкнул Мэй Няньцин и отвернулся, глядя себе под ноги. — Итак, у тебя есть доброе имя, власть и влияние. Это делает тебя счастливым? Вопрос загнал небожителя в тупик. Он даже едва было не остановился посреди тропы, но вовремя вспомнил, что они вообще-то на выполнении задания, и поспешил нагнать ушедшего чуть вперед заклинателя. — Я руковожу Небесной столицей не для собственного удовольствия. Хотя я и не вмешиваюсь в большую часть внутренних дел, чиновникам все еще нужна жесткая рука, которая останавливала бы их от глупостей, непозволительных богам. — Но неужели эта работа, которую ты выполняешь каждый день, не заставляет тебя чувствовать хоть что-нибудь? — удивленно спросил Мэй Няньцин. — Конечно, я не могу сравнивать, но моя учительская деятельность часто заставляла меня что-то переживать. Радость из-за успехов учеников, беспокойство, когда они попадали в беду, да даже раздражение, когда дети пытались срывать уроки. Все это хорошо отвлекало меня от того, насколько печальным было мое положение, и, пускай большую часть времени мое наставничество было лишь попыткой убежать от себя, я благодарен пережитому опыту. — Я правда очень редко что-то чувствовал, — вздохнул Владыка, впечатленный чужой речью. Его бывший вассал всегда был очень осознанным и чутким к своим эмоциям, а годы среди смертных добавили к этим качествам мудрость и сноровку. Все чаще замечая, как сильно вырос Мэй Няньцин, Цзюнь У все больше ощущал себя обиженным и испуганным юношей, который прятал свою неуверенность за атрибутами власти. — Я… я скорее возглавил Небеса затем, чтобы меня больше ничего не тревожило. Пока я работал, у меня не было ни сил, ни времени окунаться в болезненные воспоминания. Заклинатель резко остановился, и задумавшийся небожитель чуть в него не врезался. Обернувшись, Мэй Няньцин оказался на одном уровне с Цзюнь У, поскольку стоял чуть выше по склону, и благодаря этому он теперь с легкостью мог смотреть прямо в чужие глаза. Положив руки ему на плечи настолько аккуратно, будто Император был хрупким цветком, бывший вассал печально улыбнулся, и весь его образ будто излучал свет. — Мне так жаль, что меня не было рядом. — тихо сказал он, чуть склонив голову к плечу, а в его тоне послышалась тоска. — Не стоит, — голос Владыки дрогнул, но они не обратили на это внимание. — Все, что со мной происходит, происходит по моей же вине, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь ее искупить. Тебе же не стоит забивать голову дурными мыслями. Заклинатель медленно кивнул, но в его глазах все еще плескалась тревога. Он начал медленно наклоняться вперед, будто желая обнять небожителя, и тот уже готов был податься вперед, когда Мэй Няньцина резко отдернуло в сторону. Тотчас призвав меч, Цзюнь У кинулся вслед за своим бывшим вассалом, которого поперек туловища обхватило шипастое щупальце. Тот не кричал и не брыкался, а лишь до побелевших костяшек сжал руки вокруг демонического отростка, будто стараясь ослабить давление. Навстречу Императору ринулось еще несколько щупалец, растущих из глубокой и узкой расщелины. Они будто старались удержать его подальше от своей жертвы, утягивая заклинателя прямо к обрыву. Сильным взмахом меча перерубив сразу несколько щупалец, небожитель завертел головой, ища глазами своего спутника. Мэй Няньцин же все-таки сумел освободить обе руки и тотчас достал из рукава тонкий клинок, со всей силы вонзив его в отросток. Тот резко запульсировал и ослабился, отпуская заклинателя, и тот ловко приземлился на землю. Не теряя больше ни минуты, Владыка за мгновение преодолел разделяющее их расстояние и загородил собой бывшего вассала ровно в тот момент, когда к ним устремилось еще одно щупальце, зубцы на котором на сей раз были покрыты какой-то мерзко пахнущей слизью. Выставив перед собой меч, небожитель заблокировал основной удар, но из-за вложенной в него силы их вдвоем отбросило назад. Во время падения Цзюнь У схватил Мэй Няньцина и крепко прижал к себе, так что, когда они наконец достигли земли, с острыми камнями встретился только небожитель. Кубарем прокатившись еще на пару метров глубже, они наконец замерли, и спустя пару мгновений шока заклинатель встрепенулся и вскочил на ноги, принимаясь его осматривать. — Ваше Высочество, ты не ушибся? — спросил он взволнованным голосом, но прежде чем Император успел что-то ответить, бывший вассал ударил себя ладонью по лбу. — Конечно ты ушибся! Тебе больно! Покажи, где поранился! — Все в порядке, я сейчас залечусь. — ответил Император, сбитый с толку таким напором. — Ты сам как? Не ударился при падении? — Не ударился, но, боюсь, мы ближайшие несколько часов все равно лечиться не сможем. — угрюмо фыркнул Мэй Няньцин и поймал его за руку, разглядывая порванный рукав и оставленные на коже царапины. Крови и боли не было, но небожитель все равно недовольно взглянул на поврежденное предплечье, догадываясь, что в последний момент шипы на щупальце все-таки смогли до него достать. — Видно, на всех зубцах был яд, блокирующий духовную энергию, а на том щупальце побольше была и вовсе парализующая отрава. Теперь мы застряли тут до тех пор, пока действие яда не спадет. Пещера, в которую они провалились, была почти целиком погружена в темноту, и лишь из небольшой дыры в потолке лился дневной свет. На полу в углублениях и трещинах стояла грязная вода, но помимо этого пол и стены оставались сухими. Мэй Няньцин осмотрелся по сторонам и, подойдя к низкому кустарнику, кинжалом срезал самую большую ветвь. Затем он прошел вдоль стены и сорвал с нее комья мха и выдрал реденькую траву, росшую между камнями. Сложив все это перед собой, решительным движением заклинатель отрезал от подола своего ханьфу кусок ткани, теперь больше напоминающий ленту. Смочив ее в луже, он сложил ее, делая больше похожей на тонкий жгут, и закрепил с ее помощью мох на палке. — Можно твой меч? — спросил он у все это время стоявшего в стороне Владыки. Тот решил пока не сообщать заклинателю о том, что его демонические силы были все еще при нем, и теперь с интересом наблюдал за чужими действиями. Недаром боги литературы часто слагали стихи о том, что лишь в беде человек может познать человека: вдруг это небольшое приключение чем-нибудь им поможет. Протянув Чжу Синь, который он до того момента крепко сжимал в руке, Цзюнь У с удивлением проследил за тем, как Мэй Няньцин поднес самодельный факел к стене и изо всех сил ударил лезвием по камню. Со второй попытки высеченные искры все же попали на сухую растопку, и та вспыхнула, освещая пещеру слабым теплым светом. О том, что этот небольшой грот был изолирован со всех сторон, видящий в темноте небожитель догадался еще пару минут назад, но теперь эта информация открылась и заклинателю. Тот замер и недовольно нахмурился, упирая свободную руку в пояс. — Придется коротать время тут. Но, по крайней мере, тот призрак уже не доберется до нас. Судя по всему, он сформировался из скопившейся вокруг поселения темной энергии и приобрел облик из человеческих легенд. Жители побережья часто придумывают страшные истории про хищных морских обитателей, в том числе и про осьминогов или кальмаров. — заметил бывший вассал, начиная подыскивать место, в котором они бы могли спокойно расположиться. — Осьминогов? — неуверенно переспросил Цзюнь У, приподнимая бровь. — Ага. Это такие большие моллюски с щупальцами, обитающие под водой. На людей они не нападают, но что только не придумают впечатлительные моряки. — тотчас объяснил заклинатель, ни капли не стыдя его за незнание. — Ты выглядишь таким спокойным. — подметил Владыка, убирая возвращенный меч в ножны. — Не произошло ничего такого, почему нам стоило бы волноваться. — пожал плечами Мэй Няньцин, усаживаясь на выступ в скале и закрепляя самодельный факел рядом. — Мы живы, у нас нет смертельных ран. Пройдет пара часов и мы вернёмся на поверхность и разберёмся с этим духом. — А эта пещера? Факел? Ты выглядел так, будто проделывал подобное уже не раз. — Император присел рядом, сохраняя между ними небольшую дистанцию, но то, как заклинатель мелко подрагивал от подземных холода и сырости, подтолкнуло его пересесть ближе и накинуть тому плащ на плечи. Наблюдая за тем, как бывший вассал тотчас укутался, пряча лицо за мехом, он отстраненно подумал о том, что, возможно, сломал позвоночник и пару рёбер, пока падал. Хорошо, что демоническая энергия почти тотчас срастила все переломы, иначе он мог заставить Мэй Няньцина нервничать. — Так оно, в общем-то, и есть. Я уже попадал в подобные передряги, причем иногда в сопровождении группы паникующих учеников. Сам понимаешь, в такой ситуации нужно сохранять хладнокровие и не позволять страху взять верх. — Ты говорил, что многое пережил за эти годы. — задумчиво проговорил Цзюнь У спустя пару минут. — Можешь рассказать, пока мы ждем. Я бы хотел знать, через что ты прошел.