Холодным утром я скажу тебе самое важное

Ясность и искренность, внесенные в их отношения, многое поменяли. Теперь Цзюнь У чувствовал, будто у него появилось четкое представление о своем месте в жизни, но, как говорится, это была еще лишь половина пути. Поняв положение вещей, нужно было приложить усилия, чтобы не только не потерять сложившееся между ними понимание, но и справиться со всеми оставшимися барьерами, отринув всякую недосказанность. Но сейчас Императору действительно стало легче. Каждая улыбка, каждое легкое касание, каждое слово, обращенные к нему Мэй Няньцином, пускай немного, но приближали небожителя к мысли о том, что у него есть шанс оставить боль и ненависть в прошлом. «Даже звездам дано лишь видеть прошлое и будущее, они не могут ничего переписать. Не можешь и ты. Что случилось, то случилось, и все, что тебе следует сделать для лучшего будущего - отпустить» — мягко увещевал его заклинатель всякий раз, когда Владыка терялся в собственных мрачных мыслях. И он верил, теперь уже понимая, что его шисюн ему никогда не врал. Спустя пару дней Мэй Няньцин объявил, что пора последний раз наведаться в заклинательские кланы, чтобы подтвердить официальную версию произошедшего и поставить в этой истории точку. Тогда Цзюнь У поймал его в кольцо из своих рук и втянул в глубокий, медленный поцелуй, передавая духовную энергию, но почти сразу же ему в голову пришла прекрасная идея, и он, проникнув языком в чужой теплый и влажный рот, принялся ритмично вбиваться в него, вливая силы в том же темпе. Слегка приоткрыв глаза, он с удовольствием заметил, насколько разнеженным и растаявшим выглядел его бывший вассал: его щеки покрылись нежным румянцем, а в уголках губ начала скапливаться слюна. Когда ци стало уж слишком много, Мэй Няньцин встрепенулся и быстро отодвинулся, прижимая руки к своей груди и рвано дыша. От поцелуя «напоследок» он увернулся, легонько ударяя Императора в грудь и обзывая «абсолютно бессовестным и распоясавшимся молодым человеком». В ордене их встретили героями. Несмотря на то, что дети, как им и было велено, связали убийство главы охраны с малоизвестным учеником, Лю Веньянь остался в тени своего наставника, на которого теперь взирали то ли как на призрака, то ли как на божество. Вернув меч и принеся тысячу извинений за то, что преступление случилось буквально под носом у всех заклинателей, лидер Су очень навязчиво предлагал уважаемому учителю Мэю остаться на подольше, чтобы посодействовать выборам нового главы клана Хэ. Но, к счастью, заклинатель отклонил все предложения, обещая обязательно навестить их в будущем, и поспешил вместе с Императором вернуться домой. Но Цзюнь У не нравилось, как простые смертные тянули руки к его сокровищу. Из-под ресниц любуясь Мэй Няньцином, он понимал, что никогда не будет в праве как-то указывать, на кого ему следовало работать, но привязанность, разгорающаяся с каждым днем все сильнее и сильнее, подбивала его хотя бы попробовать полностью перетянуть заклинателя на свою сторону. — Будь моим вассалом. — шептал он будто бы в бреду, вцеловывая свою мольбу в чужую краснеющую шею, прижимая Мэй Няньцина к себе и лаская ладонями его торс, надежно скрытый под тканью ханьфу. — Сопроводи меня на Небесах. — выдыхал небожитель в ухо заклинателя, наслаждаясь тем, как он вздрагивал и всякий раз покрывался мурашками. — Стань моим. — осело на самых губах, и Мэй Няньцин выгнулся в кольце его рук, прижавшись всем телом и тихо застонав. — Мое дорогое Высочество… — Ваше Высочество. — прозвучало уже совсем другим тоном спустя пару дней. Оторвавшись от чтения очередного сборника с нежитью, Владыка внимательно взглянул на стоявшего перед собой заклинателя. — Я обдумал ваше предложение занять должность советника при дворце Шень У и теперь готов согласиться. Стоило только неподдельной радости отразиться на лице небожителя, тот поднял руку, пресекая любые комментарии, и добавил: — Однако, первое время я хотел бы работать удаленно, входя в курс дела и занимаясь бумажной работой. Также я прошу тебя пока ни о чем не объявлять на Небесах. — Все, что ты попросишь. — довольно отозвался Цзюнь У, наконец крепко обнимая Мэй Няньцина, и тот тотчас сбросил весь официоз, прильнув в ответ. — Нам придется следить за формальностями. — тихо выдохнул он, поглаживая Владыку по спине. — Нам не впервой. — уверенно отозвался он, прикрывая глаза и наслаждаясь чужими прикосновениями. Первые месяцы Мэй Няньцин потратил на детальное изучение устройства Небесного суда. Погрузившись в отчеты и прошения, он выучил имена, титулы и краткие биографии всех небожителей, и мог хоть посреди ночи дать каждому из них короткую и непредвзятую оценку. Глядя на это, Император втайне восторгался: знать своих подчиненных входило в его обязанности, но даже он не мог найти в себе силы и терпение столь досконально запомнить каждого из богов. Освоившись «на бумаге», Мэй Няньцин согласился на кратковременные вылазки на Небеса. Специально выкроив для него пару обходных путей так, чтобы вассал не натыкался по дороге на других Небожителей, Владыка позволил ему являться в свой дворец, чтобы напрямую забирать и возвращать архивные документы и деловые бумаги. К слову, заклинателю очень понравился и его Военный зал, и дворец в целом. Он целый час разглядывал все внутренние помещения, любуясь простором залов и изысканным блеском резных колонн. Правда, как-то раз вассал все же встретился с одной из небожительниц, направлявшейся в императорский дворец, чтобы отчитаться. Из праздного любопытства прикинувшись новичком и расспросив ее по дороге о Владыке, Мэй Няньцин выслушал очень лестный отзыв об их лидере, постоянно вежливо кивая и поддакивая, внутренне же получая удовольствие от такой шалости. Под конец богиня кинула на него взгляд, исполненный жалостью, и посоветовала не класть глаз на Императора, ибо тот никогда не обращал внимание на своих подчиненных. Напустив на себя немного расстроенный вид, заклинатель тем временем вспомнил, как на днях хлестал хваленого Владыку мокрым полотенцем, как провинившегося ребенка, когда застал того за подливанием в его прекрасный чай холодной воды. От некоторых детских привычек его Высочество так и не смог избавиться! Наконец, Мэй Няньцин согласился выйти «в свет». Нарядившись в лучшие одежды и украсив себя редчайшими драгоценностями, - все это были подарки или же трофеи, которые Цзюнь У невзначай вручал ему по поводу и без, - он напустил на себя серьезный вид, и в его стан вернулась та неповторимая аура превосходства, мудрости и опытности, перед которой кто угодно был бы готов склонить голову. Немудрено, что на доброй половине небожителей это сработало. Богатые дети из благополучных семей, они росли в атмосфере глубокого и неподдельного уважения к наставникам, и потому, увидев перед собой строгого и величавого юношу, чьи глаза лучились умом, а тон был идеально выдержан на грани между советом и приказом, они тотчас проникались симпатией к новому служащему. Конечно, были те, кто ставил его авторитет под сомнение. До этого у Владыки не было ни одного слуги, а теперь внезапно появился целый советник, о котором никому ничего не было известно. И пускай порой Цзюнь У хотелось одарить таких скептиков тяжелым и предупреждающим взглядом, который отбил бы у них желание трепать языками за чужой спиной, Мэй Няньцин запретил ему вмешиваться. — Хорош я буду, если единственный способ заполучить уважение - это прятаться за твоей спиной. — покачал он головой. — Если в класс приходит новый учитель, далеко не все его примут. Но опытный наставник всегда сможет найти подход к любому ученику - так и я должен теперь найти подход к каждому из твоих подчиненных. Шанс предоставился на одном из ближайших собраний, когда, выслушав и прокомментировав часть просьб, обращенных теперь не только к Императору, но и к его советнику, Мэй Няньцин представил детальный план перечня призраков и духов, с которыми Небесным чиновникам приходилось сталкиваться во время заданий. Эту идею Цзюнь У передал ему почти сразу же, когда заклинатель согласился вернуться на Небесную службу, и теперь он об этом не жалел: его вассал сумел не только собрать разрозненную информацию в один сборник, но и потрудился добавить к получившемуся списку все возможные местные и простонародные имена нечисти. Так что, если бы вдруг небожитель с юга обратился к небожителю с севера с просьбой о помощи, они оба смогли бы понять, о чем идет речь. И если до этого у кого-то оставались сомнения насчет компетентности нового советника, то после парочки таких собраний их почти не осталось. Владыка с удовольствием наблюдал за еще одной стороной Мэй Няньцина, открывшейся и ему, и остальным: обладая подвешенным языком, он умел остаться третьей стороной в любом конфликте, в который мог оказаться случайно втянут, и вскоре все на Небесах начали относиться к нему как к голосу разума. Время их совместной службы шло, и вот уже на носу был праздник Весны, и Небесная столица постепенно украшалась, готовясь к застолью. Атмосфера была более расслабленной и непринужденной, поскольку к торжеству не было приурочено никаких соревнований по количеству фонарей или чего-то подобного, и в этот день все небожители просто могли насладиться едой, напитками и праздными разговорами. Присутствие было необязательным, но Владыке из года в год приходилось начинать праздненство, восседая во главе стола, чтобы в начале вечера лишь вежливо поулыбаться веселящимся чиновникам, а потом незаметно покинуть застолье, позволяя собравшимся вздохнуть полной грудью. Этот праздник Весны в Небесной столице был первым в жизни Мэй Няньцина, и потому, незаметно для самого себя, Цзюнь У окидывал охваченную подготовкой столицу более строгими и придирчивыми взглядами. Почему-то ему казалось, что окажись праздник недостаточно хорошим, это станет пятном на его репутации. — Я задержусь. — внезапно раздалось в его личной сети духовного общения. — Что-то случилось? — с удивлением уточнил Император. Обычно заклинатель не позволял себе опаздывать даже на неофициальные мероприятия. — Все… все в порядке! Мне просто нужно провозиться с документами чуть дольше, чем обычно. Не хочу оставлять старые дела на новый год. — слегка скомкано объяснил Мэй Няньцин, на что небожитель лишь недоверчиво дернул бровью. Вспомнив, что вассал сейчас не видел его лица, он ответил: — Тогда ладно, я тебя подожду. Праздник начался спокойно и гладко. За столами стоял запах мяса, овощей, свежего хлеба, пряных специй и дорогого вина, и на лицах небесных чиновников читалось праздное веселье. Лишь пару раз они кинули немного смущенные взгляды на пустующее рядом с их Владыкой место, но совсем скоро отвлеклись и больше не смотрели в начало стола. Цзюнь У скучал, пряча постное выражение лица за украшенным искусной резьбой бокалом. Раньше, когда он правил Небесами в одиночестве, присутствие на подобных гуляниях ощущалось иначе: оно не столько обременяло, сколько нагоняло легкую скуку, впрочем, не делающую пребывание на празднике пыткой. Но сейчас, когда Император знал, что ему есть, кого ждать, просто сидеть на месте было тяжело, и он начинал погружаться в легкую раздражительность. — Привет. — раздалось на грани слышимости, и Владыка от неожиданности слишком явно дернулся, вызвав у заклинателя тонкую улыбку. Мельком поздоровавшись с парочкой обернувшихся на них богов, Мэй Няньцин присел на свободное место, едва заметно сдвигаясь чуть ближе к Цзюнь У. — Надеюсь, я ничего не пропустил? — Пока нет. Возможно, если они войдут в раж, то начнут исполнять танцы льва и дракона. Когда они докатились до этого в прошлый раз, это выглядело очень забавно. — тихо ответил Цзюнь У, разглядывая слегка раскрасневшегося и явно нервничающего заклинателя. — Не беспокойся, они наверняка уже забыли о нашем присутствии. — Вот как. — понятливо кивнул Мэй Няньцин и широким жестом схватил недопитый бокал Владыки, поднося его к губам и отпивая. Цзюнь У полагал, что после истории с похищением его вассал захочет и впредь воздерживаться от алкоголя, потому распорядился подать ему душистую медовую воду, настоянную на ягодах. Поэтому теперь он с интересом проследил за тем, как вино смочило чужие губы, и как под белой и нежной кожей перекатился острый кадык. Блеск золота на шее Мэй Няньцина заворожил Владыку, и он так и не смог отвести взгляд, рассматривая несколько витков тонкой цепочки, спускающейся к ключицам и дальше под ворот верхнего ханьфу. У Императора распахнулись глаза. Он узнал украшение: он подарил его вассалу какое-то время назад, и тот, заглянув в маленькую малахитовую коробочку, обитую шелком, тотчас захлопнул крышку и покраснел, метнув в небожителя сердитый и, как ему тогда показалось, вполне однозначный взгляд. Мэй Няньцин тем временем поймал его взгляд и, коварно улыбнувшись, прижался слегка распахнутыми губами к стенке бокала, так что тот слегка запотел, и повел плечами. Верхние одежды слегка сдвинулись, и Цзюнь У понял, что вместо нижней рубашки на его вассале был лишь полупрозрачный халат, загадочно поблескивающий своей тканью в приглушенном свете фонарей. Император тяжело сглотнул, понимая, что начинает терять терпение, а Мэй Няньцин будто вознамерился сжечь его дотла, в напускном смущении опустив глаза в стоящее перед ним нетронутое блюдо. — Тебе нравится? — спросил он вполне будничным тоном и наконец поставил бокал обратно на стол, но свою руку убирать не стал, положив ее рядом с рукой Владыки. Рукав чуть задрался, обнажая тонкие витые браслеты, обхватывающие чужие запястья. — Нравится. — подыграл Цзюнь У, отпивая вино и стараясь не думать о том, как сейчас мог выглядеть Мэй Няньцин под одеждой. — А нам обязательно оставаться до самого конца? — уточнил вассал пару минут спустя, окидывая собравшихся небожителей скучающим взглядом. К еде он прикоснулся лишь раз, отправив в рот пару долек апельсина, разложенных на десертном блюдце. — Нет, я почти никогда не досиживал дольше чем до середины. — тотчас отозвался Владыка, слегка хмуря брови от того, сколь явно в его голосе слышалось нетерпение. — Как удобно. Тогда посидим еще часик для приличия и пойдем? — Мы можем уйти хоть сейчас. — тихо фыркнул Император, допивая свое вино. — Как я уже говорил, они про нас забыли. — Вот как. — с лица Мэй Няньцина пропала напускная беззаботная улыбка, и теперь там отчетливо проступило то же нервное нетерпение, которое охватило небожителя. — Тогда пойдем. Вассал нашел его руку под столом и переплел их пальцы, перенося их домой. Оказавшись в спальне, Цзюнь У избавился от тиары и тяжелого плаща и удивленно оглянулся, понимая, что комната выглядела теперь немного иначе: к окнам была придвинута ширма, отделяющая их от внешнего мира, а источником света служили свечи, расставленные почти на всех поверхностях. От созерцания спальни его отвлек Мэй Няньцин, слегка сжавший его ладонь. — Ты же… не против? — спросил он слегка дрожащим голосом, и Владыка тотчас притянул его к себе, покрывая лицо своего вассала быстрыми поцелуями. Остановившись напротив чужих губ, он прошептал: — Я хочу этого, Мэй Мэй. — и заклинатель тотчас облегченно улыбнулся, обнимая его за шею и притягивая ближе к себе. Поцелуй вышел торопливым и развязным: слегка укусив небожителя за нижнюю губу, Мэй Няньцин проник в его рот, наполняя своим теплом, и между их языками завязался причудливый танец, посылающий мурашки по всему телу. Сделав пару шагов назад, Цзюнь У сел на край небрежно застеленной кровати, увлекая вассала к себе на колени. Тот, не отвлекаясь от поцелуя, удобно расположился верхом на нем, лишь прогибаясь и сладко вздрагивая от медленных поглаживаний от лопаток до самой поясницы. С трудом оторвавшись от чужих губ, Император влажно поцеловал замершего заклинателя в челюсть и выдохнул ему на ухо: — Ты так тщательно подготовился. Мэй Няньцин лишь довольно улыбнулся, подставляя шею под влажные поцелуи и обхватывая его коленями, чтобы прижаться еще ближе. Открыв рот, Владыка широко лизнул светлую кожу, тотчас покрывшуюся мурашками, прослеживая языком перекатывающиеся золотые цепочки. Не выдержав, он припал к шее вассала, втягивая нетронутую кожу губами и оставляя наливающиеся краснотой пятна. Мэй Няньцин тихо застонал и схватил его одной рукой за затылок, прижимая его ближе к своей шее, а небожителя не нужно было просить дважды: он тотчас принялся слегка кусать и вылизывать светлую кожу, спускаясь к самым ключицам. Ханьфу начинало мешать, и потому Цзюнь У в несколько движений разделался с поясом, стягивая со своего вассала верхний слой, и легкий нижний халат, зацепившись за плотную ткань ханьфу, распахнулся сам, являя Императору вид на грудь и плечи, тронутые румянцем. Хищно улыбнувшись, Владыка слегка прикусил Мэй Няньцина за плечо, на что тот тихо хихикнул. — А я думал, что ты не из плотоядных демонов. — сказал он тихо, а на его лице играла почти что пьяная улыбка. — Просто никто до этого не вызывал у меня аппетит. — фыркнул Император, когда заклинатель потянулся к креплениям на его доспехах. Вновь найдя его губы своими, Мэй Няньцин вовлек его в медленный и нежный поцелуй, постепенно избавляя от сияющей брони. Когда Цзюнь У остался только в нижних одеждах, он тихо зарычал и дернул ойкнувшего вассала на себя, переворачивая их на кровати и накрывая того своим телом. Отстранившись, он голодным взглядом окинул раскинувшегося под собой раскрасневшегося Мэй Няньцина, чье полупрозрачное одеяние окончательно сбилось, собираясь складками между сведенными коленями. Ласково улыбнувшись, Владыка положил руку вассалу на талию, нежно поглаживая большим пальцем, и принялся выцеловывать его грудь. Видно, здесь Мэй Няньцин был не особо чувствителен, но вот когда небожитель добрался губами до его живота, разводя полы халата, он тотчас растекся по покрывалу, довольно вздыхая и вздрагивая всем телом. Влажно поцеловав заклинателя в самый низ живота, небожитель отстранился под разочарованный стон, окончательно избавляя Мэй Няньцина от полупрозрачной ткани. Теперь он мог вдоволь налюбоваться сильным и гибким телом, на котором уже тут и там начинали проглядывать темные пятна засосов. От шеи вассала тянулись тонкие цепочки, протягивающиеся к браслетам на руках, спускающиеся к талии и доходящие вплоть до тонкого искусно сделанного кольца, охватывающего основание уже наполовину возбужденного члена. — Я думал, тебе не понравилось. — усмехнулся Владыка, опускаясь к чужим сжатым бедрам и аккуратно проникая между ними ладонью, постепенно разводя. — Сначала не понравилось. Но я не мог перестать думать о нем. — прошептал Мэй Няньцин, ярко краснея и ахая, когда Цзюнь У втянул кожу на внутренней стороне его бедра. Судя по тому, как тихо стонал вассал, когда он слегка прикусывал и выцеловывал внутреннюю сторону его бедер, это было его чувствительным местом, и, спрятав довольную улыбку на чужой коже, небожитель запомнил эту деталь на будущее. Поднявшись, он с интересом взглянул на аккуратный член, не очень длинный, но идеальный по толщине, и, чуть склонившись вперед, широко провел языком по головке, собирая каплю смазки, выделившуюся из щели. Когда он влил немного духовной энергии в кольцо, заставляя его плотнее сжаться вокруг основания, Мэй Няньцин громко простонал, выгнувшись на кровати, и сжал покрывало в пальцах — Сколько раз ты хочешь сегодня кончить? — ласково спросил Цзюнь У, поднимаясь к лицу Мэй Няньцина и нежным движением убирая прилипшие ко лбу и щекам волосы. Натолкнувшись на немного непонимающий взгляд, Владыка облизнулся и объяснил. — Хочешь, чтобы я до последнего не давал тебе кончить, постоянно держа на грани оргазма и заставляя чувствовать себя оголенным нервом? Или мне лучше доводить тебя до грани из разу в раз, выдаивая досуха и сводя с ума от удовольствия. Вассал покраснел и прикусил губу, впрочем, не отводя взгляд. Пару мгновений он раздумывал, после чего кивнул самому себе и обнял Цзюнь У, прижимаясь всем телом. — Второе. И только попробуй не сдержать свое слово. — игриво ответил он, и Император понимающе кивнул, мягко целуя заклинателя в краешек губ. Снова опустившись вниз, Владыка поймал слегка расфокусированный взгляд Мэй Няньцина и облизал его член одним долгим движением, смачивая от основания до чувствительной уздечки, заставляя возбужденный орган заинтересованно вздрогнуть. Заглотив покрасневшую и влажную уже от природной смазки головку, он скользнул языком вдоль щели, лишь самым кончиком чуть надавливая на ее края. Вассал тихо застонал, прикрывая рот рукой, а из уретры тотчас выделилось еще больше вязкой мутной жидкости, осевшей на языке. — Я хочу тебя слышать. — недовольно сказал Владыка, отрываясь от члена и смыкая пальцы под самой головкой. Мэй Няньцин неохотно убрал руку, опуская ее небожителю на плечо и трепетно поглаживая, большим пальцем задевая ключицы. Но когда Император снова влил немного своей духовной энергии в кольцо, заставляя его ритмично пульсировать, то плотно сжимаясь, то ослабляя давление, заклинатель впился ногтями в его кожу. Ухмыльнувшись, Цзюнь У принялся мелкими, но быстрыми движениями поглаживать член от кольца до блестящей от слюны головки, распределяя смазку по всей длине, и вскоре его быстрые движения начали сопровождаться характерными влажными звуками. Мэй Нянцьин резко вскинулся, громко застонав и широко разведя бедра, на которых наливались укусы и засосы, и кончил, пачкая спермой свой живот и пальцы Императора. Завороженно наблюдая за тем, как покрасневший и влажный член постепенно опадал, Цзюнь У практически бездумно поднес покрытые вязкой спермой пальцы к своему лицу и облизал, пробуя на вкус. — Ваше Высочество! — пискнул вассал, хватая его за запястье и отводя руку. — Это же грязно! — Ты не можешь быть грязным, Мэй Мэй. — ласково рассмеялся Владыка и в заверение своих слов собрал языком часть выплеснувшейся на живот спермы, заставляя член Мэй Няньцина слабо вздрогнуть. — И тебе это нравится. После этого его тотчас втянули в торопливый и все еще очень голодный поцелуй, несмотря на то, что вкус вассала все еще был во рту у небожителя. Оглаживая заклинателя по бокам, Цзюнь У почувствовал, как тот вскинул бедра и начал медленно притираться снова твердеющим членом к его твердому животу, все еще скрытому под нижними одеждами. — Почему ты все еще одет? — недовольно выдохнул Мэй Няньцин, подцепляя пальцами его пояс, но все немного дрожащие после первого оргазма руки мало помогали ему раздеть небожителя. Утянув вассала в новый поцелуй, Владыка быстро разделся сам, откидывая одежду куда-то в сторону и полностью накрывая собой заклинателя. Мэй Няньцин весь взвился от касания кожей к коже, крепко обнимая его одной рукой за плечи, а другой - за талию, и обхватывая ногами за пояс. Теперь их члены были плотно прижаты друг к другу, и Цзюнь У опустил руку вниз, обхватывая их ладонью. — Продолжай. — хрипло выдохнул вассал, смотря на него потемневшим взглядом: увеличившиеся зрачки теперь почти полностью перекрывали светлую радужку, делая обычно светлый и открытый взор мутным и слегка поплывшим. — Масло на прикроватном столике. Дотянувшись до упомянутого флакона, Небожитель хотел было тотчас открыть его, но Мэй Няньцин отобрал склянку и спрятал ее в ладонях, отогревая. Спустя пару минут ленивых поцелуев и медленной дрочки, масло согрелось, а вассал совсем расслабился, растягиваясь под небожителем и медленно разводя колени в стороны. Вылив часть содержимого флакона себе на ладони, Цзюнь У опустил руку к чужой промежности, пока не проникая, а просто кружа пальцами возле сжатых мышц. Медленно выдохнув, Мэй Няньцин постарался расслабиться, и под удивленный стон Владыка ввел внутрь средний палец, пока только на одну фалангу. — Как ты? — тотчас спросил он, с легким беспокойством вглядываясь в лицо напротив. — Немного непривычно. — тихо признался вассал, успокаивающе улыбаясь. — Но мне не неприятно, так что можешь продолжать. Кивнув, Император ввел палец глубже, стараясь не концентрироваться на том, как горячие и мягкие стенки пульсирующе сжимались, стараясь толи вытолкнуть его, толи втянуть глубже. Когда первоначальное давление немного ослабло, Цзюнь У приставил к проходу второй смоченный палец, медленно проталкивая его внутрь. Мэй Няньцин тихо зашипел, крепче цепляясь за его плечи, но когда небожитель остановился, лишь недовольно хлопнул его ладонью, побуждая продолжить. Введя средний и указательный пальцы по самое основание, Владыка замер, давая вассалу привыкнуть к такой заполненности, а потом развел их ножницами, надавливая на мягкие стенки. Повторив это несколько раз и убедившись в том, что он мог более менее свободно шевелить пальцами, он согнул их, стараясь нащупать простату. Через пару мгновений поисков он почувствовал небольшой бугорок и надавил на него, заставляя Мэй Няньцина тотчас вскинуться и крепче впиться в его плечи. Добавив третий палец, он свел их вместе и размеренными движениями принялся надавливать на комок нервов, заставляя вассала беспорядочно выгибаться и лишь тихо протяжно стонать. Когда он приставил четвертый палец, он удивленно распахнул глаза, находя в себе силы спросить: — Еще?.. — Я не хочу, чтобы тебе было потом больно. — ласково улыбнулся Цзюнь У, целуя заклинателя в краешек губ. Протолкнув четвертый палец, он наконец опустил глаза к тому месту, где Мэй Няньцин принимал его, и тотчас закусил губы, свободной рукой сжимая свой член. То, как покрасневшее и мокрое от смазки кольцо мышц растягивалось вокруг его пальцев, плотно обхватывая и сжимая, лишало небожителя почти всей выдержки, и ему пришлось уткнуться лбом в плечо тихо поскуливающего вассала и крепко зажмуриться, чтобы прогнать образ из головы. — Ты такой тугой и горячий внутри. — выдохнул он на краснеющее ухо, вгоняя пальцы до самых костяшек и сильно надавливая на простату. — Клянусь, я сойду с ума, когда окажусь внутри тебя. — Я… я кончу, если ты не достанешь их. — проскулил Мэй Няньцин, и Цзюнь У как заколдованный уставился на его вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь. — Сделай это для меня. — отозвался он, продолжая скользить пальцами по бугорку нервов и покрывая обнаженную шею порхающими поцелуями. О втором оргазме его предупредило то, как стенки кишечника начали беспорядочно сокращаться, крепко сжимая его пальцы внутри Мэй Няньцина. Тихо вскрикнув, он снова излился, и сейчас семени было намного больше. Оно толчками выливалось из подрагивающего члена, добавляясь к тому, что уже было на животе, и вот уже белесые струйки побежали по бокам. Несколько капель достало до груди, и теперь она влажно блестела в свете свечей. Аккуратно и медленно достав пальцы, Император поцеловал своего вассала в лоб и замер над ним, дожидаясь, пока тот придет в себя. Любуясь покрасневшим, полубессознательным и запачканным собственной спермой Мэй Няньцином, Владыка внутренне порадовался, что их отношения развивались не столь стремительно. После признания они не заходили дальше чувственных поцелуев и дразнящих поглаживаний, потому что оба понимали, что им нужно привыкнуть к мысли, что теперь они не были одиноки. Проведя много лет порознь, они заново учились касаться и позволять прикасаться к себе, прощупывая свои собственные границы. Случись все сразу, подумал Цзюнь У, целуя заклинателя в колено, и они оба натворили бы глупостей в постели, не прислушиваясь к собственным желаниям и потребностям. Но за месяцы, когда они были друг с другом, занимаясь организацией Небесной столицы, они оба, не сговариваясь, думали о новом этапе их отношений, стараясь узнать как можно больше, чтобы их первый раз был наполнен исключительно любовью и удовольствием. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил небожитель, замечая, что во взгляд Мэй Няньцина вернулась осознанность. Тот довольно улыбнулся и потянулся, но тотчас замер, когда почувствовал влагу на своем теле. Опустив голову, он покраснел, но все равно провел рукой по лужице собственной спермы, размазывая ее пальцами по коже. — Мне было очень хорошо. — улыбнулся он, и вдруг его глаза недобро блеснули. Подняв испачканную руку, он прислонил ее к губам Владыки, и тот тотчас облизал его пальцы, заглатывая их чуть глубже. — Ты еще не кончил? — спросил он, опуская взгляд вниз и разглядывая прижимающийся к рельефным мышцам пресса и истекающий смазкой крупный член. Опустив вторую руку вниз, он обхватил ствол пальцами, проводя вдоль выступивших венок, и Цзюнь У тихо застонал. Немного разведя ноги, Мэй Няньцин открыл ему вид на сжимающееся вокруг пустоты влажное колечко мышц, расслабленное после растяжки и теперь будто бы просящее о большем. — Ты уверен, что продержишься еще? — слегка улыбнувшись, спросил небожитель, выпустив чужие пальцы изо рта и бросив красноречивый взгляд на все ещё расслабленный член, только-только начавший снова твердеть. — Ты обещал выжать меня досуха! — в голосе Мэй Няньцина зазвенели обвинительные нотки. — Обещания нужно держать, мое дорогое Высочество. Срываясь практически на рычание, Владыка тотчас подмял под себя вскрикнувшего от неожиданности Мэй Няньцина, прижимая его к кровати и вклиниваясь между разведенными бедрами. Смочив свой член маслом и обхватив одной рукой, он приставил его к раскрытому отверстию, толкаясь вперед и медленно, но без остановок, входя внутрь. Вассал беззвучно открыл рот, а его глаза затуманились, и все, что он мог делать, буквально пронзенный насквозь, это лишь дышать и пытаться расслабиться. Цзюнь У замер, давая заклинателю привыкнуть, покрывая поцелуями его щеки и шею и нежно оглаживая бедра, живот и талию, стараясь отвлечь от незнакомого ощущения заполненности. Спустя немного времени Мэй Няньцин рвано выдохнул, сосредоточив свое внимание на небожителе, и кивнул, плотнее обхватывая его талию коленями, и тогда Император начал двигаться. Сначала он не позволял себе резких движений, медленно проникая в своего вассала, растягивая удовольствие и заставляя того метаться по кровати от избытка ощущений. То, как Мэй Няньцин плотно и жарко обхватывал его член, сводило Цзюнь У с ума, и ему даже моментами казалось, что сами звезды предопределили их неутолимый голод и тягу друг к другу. — Перестань издеваться. — прошипел заклинатель, царапая его плечи ногтями и выгибаясь, стараясь толкнуться навстречу, чтобы найти верное положение. Небожитель поцеловал его в недовольно поджатые губы и ускорил темп, толкаясь в податливое тело быстрее и глубже. В какой-то момент Владыка схватил Мэй Няньцина за ноги и закинул их себе на плечи, сгибая его практически пополам. Так вход вассала открылся еще больше, и Цзюнь У принялся входить по самое основание, найдя верный угол и каждый раз проезжаясь головкой по простате, выбивая из заклинателя громкие стоны вперемешку со вскриками. Мэй Няньцин плотно вжался в его тело, бездумно прикусывая за шею, и это легкое давление - болью небожитель никак не мог это назвать - лишь подстегивало Императора двигаться сильнее, так, чтобы вместо осмысленных слов вассал мог стонать лишь его имя. В какой-то момент мышцы особенно сильно сжались вокруг члена Цзюнь У, будто пытаясь оставить его глубоко внутри, и Мэй Няньцин обильно кончил, прокусывая кожу Владыки. Теперь сперма была не такой густой и белесой, становясь прозрачнее, но ее все еще было много, и из щели она выходила долгим непрекращающимся потоком. Император еле заставил себя остановиться, ведь такой образ его вассала - затраханного, покрытого собственной спермой, согревающего его член глубоко внутри себя, - почти лишал его всякой выдержки. Однако Цзюнь У был не только небожителем, но и демоном, пережившим в жизни много боли, и потому теперь его телу требовалось немного большее, чтобы достичь финала. Поэтому, когда Мэй Нянцьин пошевелился, с легким удивлением глядя на Владыку, он лишь извиняющеся улыбнулся и снова начал двигаться. Заклинатель охнул и уперся ему ладонями в грудь, стараясь свести ноги, но сделать у него это не получилось. — Я больше не смогу! — слабо возразил он, покрываясь ярким румянцем. — Ты сможешь, я помогу. — тихо отозвался небожитель, прерывая все возражения поцелуем. Найдя чужие губы, он с легкостью проник в рот Мэй Няньцина языком, лаская его и начиная почти неконтролируемым потоком передавать свою духовную энергию, сводя рефракторный период вассала к нулю. Оглушенный избытком сил и дикой смесью гиперчувствительности и возбуждения, рождающей удовольствие на грани боли, Мэй Няньцин замер на месте, позволяя Цзюнь У вбиваться в сумасшедшем ритме. Почувствовав наконец близость своего оргазма, небожитель принялся надрачивать член вассала, покрасневший и слишком чувствительный, и из глаз заклинателя хлынули неконтролируемые слезы от чувственной перегрузки. Последним, что Владыка увидел перед собственным финалом, было то, как член вассала несколько раз дернулся и опал без единой капли семени, а мышцы, до того плотно обхватывавшие Императора, начали часто и сильно сокращаться. А затем он кончил, вжавшись в губы Мэй Няньцина отчаянным поцелуем и наполняя его своей спермой и духовной энергией до самых краев. Прошло, казалось, несколько минут, прежде чем он смог прийти в себя и медленно выйти, наблюдая, как из измученного и растянутого прохода толчками начало выходить его семя, стекая по внутренней части бедер и пачкая ягодицы. Вассал на это никак не отреагировал, пустым взглядом уставившись в потолок и не желая двигаться ни на цунь. Отлучившись за водой и полотенцем, Цзюнь У успел уже накрутить себя, решив, что перегнул палку и навредил заклинателю, но, вернувшись обратно в спальню, он застал там хоть и сонного, но вполне целого и здорового Мэй Няньцина, раскинувшегося поверх испачканного покрывала. — Ты влил в меня слишком много энергии. — признался он устало, пока небожитель аккуратно снимал с него украшения и очищал его тело влажным полотенцем. — Мне кажется, что если я сейчас дуну, то опрокину стол и стулья. — Ну так не дуй. — проворчал Император. Быстро приведя Мэй Няньцина в порядок, он бережно поднял его на руки, решив пока перенести заклинателя в спальню на первом этаже, чтобы позже прибраться в его комнате. — Ты порой такой неприятный. — тяжело вздохнул вассал, кладя голову ему на плечо и тут же смыкая глаза. — Я не перестарался? — напряженно уточнил небожитель, укладывая Мэй Няньцина на чистые простыни и с нежностью наблюдая, как тот тотчас же завернулся в одеяло, сплетая себе небольшой кокон. — Нет. В самом конце я чувствовал себя странно, будто находился на самой грани, и это чувство так странно распирало изнутри… Но мне было хорошо. — признался он, пряча лицо в подушке. Цзюнь У позволил себе облегченно выдохнуть и склонился над свернувшимся в клубок заклинателем, целуя в затылок. — Я люблю тебя. — прошептал он на грани слышимости, и Мэй Няньцин тотчас заворочался. Перевернувшись, он уставился на Императора своими невозможными глазами и расслабленно улыбнулся. — И я тебя.