Этот злодей — омега!

Эта зима выдалась удивительно снежной. Пушистые сугробы ласково укрывали замершую землю мягким пуховым одеялом, а солнечные переливы на них сияли сотней крохотных вспышек резных снежинок, создавая впечатление, что некто, забавы ради, осыпал все двенадцать вершин горного хребта Тяньгун мельчайшей нефритовой пыльцой. До невозможного сказочный вид, будто сошедший с картины искусного художника, пленял своей красотой, и утонченный хозяин Цинцзин в её легкой туманной дымке выглядел неотъемлемой частью этого изысканного пейзажа. Юэ Цинъюань увидел Шэнь Цинцю, когда тот стоял в одиночестве у кромки бамбукового леса; его подбитые светлым мехом одежды и тёмный шёлк волос играючи трепал едва ощутимый ветерок, а веер длинных ресниц покрыл белый иней, предавая образу Бессмертного внеземные черты. Солнце только-только взошло, и его тёплый коралловый блеск осветил наполненное спокойствием лицо Мастера Сюя, стоило ему повернуться к Главе Школы. Сердце Юэ Цинъюаня пропустило удар. Во взгляде Цинцю читалась такая неприкрытая нежность, что сдавливало лёгкие — слишком много, слишком сильно, слишком ... Приятно. Неправильно, болезненно, мучительно приятно. Потому что Юэ Цинъюань знает, что он ничем не заслуживает любви Шиди, знает, что он предал его, что не смог его спасти от подонка Цю Цзяньло и сейчас он прекрасно понимает, что его младшему брату пришлось справляться со всем тем ужасом одному. И он справился. Но Юэ Цинъюань никак ему не помог. После неожиданной встречи на Собрании Союза Бессмертных, Юэ Цинъюань, сам того не ведая, предал его вновь, когда отказался рассказывать ему правду и все твердил свои нелепые сожаления. За это Сяо Цзю, казалось, его по-настоящему возненавидел, и чем больше раз Цинъюань пытался извиниться перед ним, тем сильнее провоцировал его гнев. Было больно, но он думал, что заслужил такое отношение, и даже не подозревал о том, что своим поведением делал им обоим только хуже. А потом... Шиди лишился памяти, и впредь окончательно перестал быть известным ему Сяо Цзю. Его Сяо Цзю. Его горячо любимым младшим братом, за которого он нес ответственность, о котором заботился, и которого считал своей единственной семьёй. Но на его место пришёл А-Цю — тот же Сяо Цзю — но не помнящий ничего об их совместном прошлом, и тот, чувства к которому так естественно переросли из братских в более нежные, возвышенные и глубокие. Каждый день, что Юэ Цинъюань проводил рядом с этим удивительным человеком, все глубже погружал его в пучину страстей, из которой просто невозможно было выбраться, пусть и цели этого делать у него не имелось. Из раза в раз, что он смотрит на своего избранника, он не может найти в себе сил оторваться от любования им хоть на мгновение. Его сердце и душа трепещут, стоит ему только уловить сладкий аромат шелковицы и встретить чарующий взгляд из-под черных ресниц. ... Ох, как же неосмотрительно влюбиться до беспамятства заклинателю его статуса, но ему, по-правде говоря, поразительно все равно; новое ощущение, пламенем согревающее изнутри, ему нравится гораздо больше удушающего холода вины и противной жалости к самому себе из прошлого. С тонких губ Шэнь Цинцю при выдохе срывается облачко пара, и мужчина на секунду замирает, обхватив руками свой заметный живот, а потом спешит к Юэ Цинъюаню с широко раскрытыми от удивления глазами, и улыбается так счастливо, что не улыбнуться ему в ответ не выйдет совершенно ни у кого. Самый прекрасный... — Ци-гэ, Ци-гэ, он пошевелился, малыш пошевелился, представляешь? Он..! — задыхается от восторга Цинцю, и зрачки его дрожаще поблескивают от непроизвольно пролившихся слез. Юэ Цинъюань почти не верит тому, что слышит. — По..шевелился?.. — непослушным языком ему едва удаётся вытокнуть это слово изо рта. Пальцы Главы Школы машинально тянуться вытереть слезы с лица Шиди, но тот отбрасывает их и отрицательно трясёт головой. Вместо этого, владыка Цинцзин крепко берет его руки в свои и бережно кладёт их на округлый живот. Какое-то время ничего не происходит, но потом Юэ Цинъюань встречает своей большой ладонью точный пинок расшалившегося крохи, и его разум стремительно пустеет. — Ну что ты?! Я тоже очень рад, но неужели нам обоим стоит плакать? Мы что, так похожи на десятилеток? — смеётся Цинцю, стараясь незаметно стереть мокрые дорожки с щек. Он сильно смущен собственной слезливостью, но его явно утешает тот факт, что Шисюн тоже расчувствовался. А Юэ Цинъюань только после его слов понял, что с ним произошло. Он заплакал... От радости? Да. Верно. Удивительно, ведь раньше, вообразить, что он когда-нибудь станет настолько счастливым, настолько безумно встревоженным и вместе с тем довольным — входило в разряд чего-то совершенно несбыточного, нереального. На его плечах лежит огромная ответственность за Школу Цанцюн, его прошлое буквально пестрит многообразием ошибок, а единственный дорогой человек либо его ненавидит, либо же не помнит... В конце концов, он был абсолютно уверен в том, что сможет найти того, к кому привяжется душа и того, кто будет не менее самоотверженно любить его в ответ, может быть, лишь в следующем перерождении, но уж точно не здесь и сейчас. Но в этот момент на сцену выходит А-Цю и ломает все его представления об колено. И, как будто этого мало, он так же готов подарить этому миру дитя — их общее, пока ещё совсем маленькое, но уже так горячо любимое. Поэтому, Цинъюань благодарит небеса едва ли не столько же, сколько своего возлюбленного. — Спасибо, — шепчет Глава Школы, осыпая прекраснейшее лицо Шэнь Цинцю нежными поцелуями, в то время, как его ладони все ещё покоятся на животе Горного Лорда. Шэнь Цинцю улыбается. *** Гора Цинцзин, и раньше не отличающаяся особой оживленностью, теперь, казалось, совсем опустела — большинство её адептов происходили из знатных семей, и, в канун праздника весны, разъехались по родным, кто куда. В их числе также были юный Мин Фань и малышка Нин Инъин. Из самых младших на пике остался лишь один Ло Бинхэ, который, даже несмотря на отсутствие уроков, продолжал упорно заниматься науками и медитировать. А в свободное время был занят ведением быта в бамбуковой хижине. Как бы Шэнь Цинцю не просил его перестать, и вместо этого пойти поделать что-то более свойственное ребёнку его возраста, Ло Бинхэ отнекивался и с поистине бараньим упрямством стремился наводить порядок в покоях наставника, едва ли тому выдавалось хоть ненадолго покинуть свой дом. Вот и сейчас, стоило только им с Шисюном Юэ вернуться в хижину, как они застали этого молодого протагониста, неловко пытающегоя вытереть пыль с верхних настенных полок. От неожиданности мальчик резко обернулся, и хлипкая скамейка, на которой он стоял, потеряла устойчивость — в следующий момент Ло Бинхэ стремительно полетел вниз. Наблюдая падение ученика, Шэнь Цинцю ощутил, будто время странным образом замедлилось, но только он попытался сорваться с места, выставляя руки вперёд, чтобы поймать этого неразумного ребёнка, как краем глаза заметил высокую тень, молниеносно опередившую его. Юэ Цинъюань среагировал раньше, и успел поймать Ло Бинхэ до того, как это упрямец шмякнулся бы на деревянный пол. — Ты как, не ушибся? — спросил мужчина, осторожно ставя мальчика на ноги. Тот густо покраснел и судорожно начал кланяться, благодаря Главу Школы за свое спасение, и за этим действием даже не заметил приближения своего Учителя. На голову главного героя ощутимо легла рука Шэнь Цинцю, и он тотчас замер, боясь встретиться взглядом с наставником. — Глава Школы задал тебе вопрос, Бинхэ, лучше бы тебе на него ответить честно, — строгий тон Учителя заставил юного Ло Бинхэ нервно сглотнуть. — Отвечаю Главе Школы, этот ученик в порядке, спасибо за то, что помогли мне, — юный герой произнес эти слова до того расстроенным голосом, что щепетильный Юэ Цинъюань, посчитав, что его возлюбленный всерьёз разгневан, поспешил уладить назревший конфликт. — Шиди Цинцю, твой ученик всего лишь хотел порадовать тебя, он не в чём не виноват, это ведь из-за нас он потерял равновесие и чуть не пострадал, поэтому прошу, не злись на него, — принялся увещевать заклинатель, послав ободряющую улыбку мальчику, в глазах которого он усмотрел проблеск надежды. Однако Шэнь Цинцю остался непреклонен. — Бинхэ, иди за мной, — Горный Лорд развернулся, и, адресовав взгляд «ты-тоже-идешь-с-нами» Шисюну Юэ, отправился в спальню. Удивительно, что ни один из них не посмел что-либо возразить, и двое самых сильных персонажей Пути Гордого Бессмертного Демона последовали за ним, словно послушные щенята за родной матерью. В спальне Шэнь Цинцю уселся на кровать, слегка морщась и разминая свою ноющую спину, и, переведя дыхание, снова смерил строгим взглядом стоящего перед ним Ло Бинхэ. — Бинхэ, скажи пожалуйста, как думаешь, из-за чего этот Учитель может быть тобой недоволен? — сухо спросил заклинатель. — Этот ученик плохо выполнил свою работу и доставил Учителю и Главе Школы неприятности? — на пробу произнес Ло Бинхэ, живо упав на колени. — Этот ученик клянётся, что больше не допустит такой оплошности! На лице Шэнь Цинцю отразилась такая гамма эмоций, что было не понятно, хочет ли он обругать парнишку последними словами, или же едва держится, чтобы не заключить того в объятия, дабы ласково успокоить испуганного ребёнка. — Не смей падать передо мной на колени! — запальчиво вскричал мужчина, чем ещё сильнее напугал юного героя. Однако тот не рискнул встать. — Учитель, этому Ло очень жаль, что он подвёл вас, но этот обещает — он больше никогда вас не огорчит! Шэнь Цинцю побледнел, его тонкие пальцы стиснули ткань на длинных рукавах, а глаза крепко зажмурились. — Бинхэ, ты правда не понимаешь, почему этот Учитель опечален? — тихо осведомился мужчина, обратив полный горечи взгляд на своего ученика. — Этот... Я... Не совсем... — подняв голову, замялся мальчик. От чего-то, внутри у него неприятно заныло сердце, как тогда, когда ещё рядом с ним была его матушка, и он своим поведением как-то умудрялся расстроить её, из-за чего в последствии чувствовал огромную вину. Но ведь Учитель не мог переживать о нем так же, как матушка, верно?.. — Если бы Бинхэ постадал, для этого Учителя не было бы большего несчастья, — Горный Лорд подался вперёд, и, на этот раз нежно коснувшись волос главного героя, аккуратным движением кисти заправил выбившуюся из тугого высокого хвоста смоляную прядь ему за ухо. — Представь, если нечто подобное произошло, когда никого из нас не было рядом? Ты мог бы сломать руку или ногу, или, не дай бог, шею. Как думаешь, какая-то несчастная пыль стоит подобного? Конечно этому Учителю нравится, что Бинхэ хочет порадовать его, но если Бинхэ правда важен этот старик, то будет лучше прислушиваться к его просьбам, а не пренебрегать ими, все же, я их озвучиваю не просто так. — Но почему, Учитель? Разве это не обычные обязанности ученика? Я ведь должен с ними справиться, коли хочу стать достойным учеником нашего пика. Неужели я настолько бесполезен? — Ло Бинхэ всхлипнул, но слез так и не проронил. — Что за глупости крутятся в твоей голове? — нахмурился Шэнь Цинцю. — Ты был достойным уже в тот момент, как я тебя выбрал своим учеником. А первый долг ученика — это следовать учениям своего Наставника, не больше, не меньше. Бинхэ настолько не уверен, что этот Мастер способен позаботиться о себе самостоятельно, и ему нужна помощь младших адептов? Что ж, большего оскорбления я в жизни не получал. — Учитель, ваш ученик всё понял, — закусив губу, ребёнок уткнулся лбом в руку владыки Цинцзин, которую тот всё ещё держал у лица мальчика. — Я всегда буду слушать, что вы мне говорите. Я ничего подобного не имел ввиду, пожалуйста, простите за эту дерзость. — Хорошо Бинхэ, а теперь встань, — усмехнулся Шэнь Цинцю, заметно смягчившись. В этот раз Ло Бинхэ исполнил его желание. — Что ж, прекрасно, что ты осознал свою ошибку, но за игнорирование моих слов я вынужден назначить тебе наказание, — Шэнь Цинцю достал из-за пояса веер и задумчиво постучал себя им по подбородку. — В переписывании правил Цинцзин или пробежке я особого смысла не вижу... Тогда... Бинхэ, ты будешь обязан везде сопровождать этого Учителя и осваивать навык послушания, ясно? — Да, Учитель, — согласился Ло Бинхэ, позволив себе счастливо улыбнуться. Наблюдая со стороны за Шиди и его учеником, Юэ Цинъюань не мог отделаться от ощущения, что с этого дня их жизнь перетерпит новые перемены, но был уверен, что они не принесут за собой ничего плохого. Уверенность в том была, к сожалению, ничем не подкрепленной, но от этого она не переставала теплиться в душе Лорда Цюндин. Решив, что за разговорами прошло уже много времени, Юэ Цинъюань предложил Учителю и ученику наконец-то отправиться на Цзуйсянь, чтобы окончательно не проворонить завтрак, и встретил их загоревшиеся от предвкушения взгляды в понимании приподнятым уголком губ. Даже забавно, насколько эти двое похожи характерами — будто настоящий родитель со своим чадом. Эта мысль заставила его удивиться. А в следующее мгновение он подумал, что было бы славно, если бы этот добрый и самоотверженный юноша действительно был бы их сыном. Как жаль, что это не так. *** Через два дня наступил праздник весны. Все приготовления были завершены, и атмосфера веселья и уюта окутала двенадцать вершин. Ученики с разных пиков посещали друг друга и дарили подарки своим друзьям, а то и тем, кто запал в им сердце гораздо глубже прочих... Не отставали же от них, в общем-то, и Горные Лорды. Шэнь Цинцю неожиданно для себя получил целый мешок цыплячих оленей — крошечных монструозных зверят с повадками морских свинок — от Шиди Лю. Невероятно милый подарок от того, кого зовут Богом Войны. Хоть Шэнь Цинцю и обрадовался новым питомцам, а тем более таким необычным, но был очень смущен тем, что в ответ смог преподнести лишь нефритовый оберег своему Шиди, который, к тому же, сделал сам, а не заказал у какого-нибудь именитого мастера. Впрочем, даже если и Лю Цингэ остался недовольным, то не показал этого, за что Шэнь Цинцю был ему премного благодарен. Ци Цинци не скрывала своей забавы, когда вручила ему набор дорогой косметики, но он в долгу не остался — от него в подарок она получила защитные перчатки с тонкими, но прочными металлическими щитками и такие же наплечники. А что? Железная леди должна соответствовать своему статусу! Шиди Му он подарил редкие сборники по медицине, которые приобрёл у одного плутоватого торговца — он знал, что в будущем эти книги должны были попасть в руки одного из злодеев недели, но тот, в столкновениях с Ло Бинхэ, безвозвратно бы утерял столь бесценное сокровище, о чем главный герой действительно сожалел на страницах романа. Шиди Му поразился такому щедрому подарку, и, в торопях, вручил Главе Цинцзин небольшую баночку с пилюлями непонятного назначения: — Шисюн, это подавители, созданные специально для тебя. Они не должны оказывать на твое тело побочных эффектов, но будут успешно сдерживать жар. После рождения ребёнка, и, если вы не захотите ещё детей, можешь начать их принимать. Благодарности Шэнь Цинцю не было предела, он слегка обнял целителя и восторженно сказал, что это лучший подарок, который он мог только пожелать, и отпустил совсем уж покрасневшего Шиди, когда к ним подошёл смеющийся Вэй Цинвэй. — Ох, долго я ломал голову, что же подарить Шисюнам! Знаете, если бы вы были молодожёнами, мне явно стало б попроще. А потом я подумал: какая разница? Вы же все равно вместе, так что, вот, — Вэй Цинвэй достал из-за пазухи красный расписной конверт и протянул его Шэнь Цинцю. — От щедрого дяди любимому племяннику, выберете для него что-то полезное, ладно? Глава Цинзин растроганно улыбнулся, приняв подарок, а так же отдал заклинателю то, что специально подготовил конкретно для него, а именно — взрослую самочку панголина, купленную у семьи, занимающейся разведением этих животных. По глазам Шиди Вэя Шэнь Цинцю понял, что зверушка тому очень понравилась, и сам испытал немалое удовольствие от этого. В таком темпе и прошёл весь остаток дня. К вечеру он, Юэ Цинъюань и Ло Бинхэ собрались в бамбуковой хижине за накрытым различными яствами столом, что они приготовили вместе. Шэнь Цинцю не готовил уже практически вечность. В своем мире он перебивался доставками или едой быстрого приготовления, и, если не нынешнее участие Шисюна Юэ и Бинхэ, то сейчас вся эта еда была бы либо безнадёжно сгоревшей, либо насквозь сырой, или же безбожно засыпанной специями. Горный Лорд даже несколько разочаровался в себе, неужели он полный профан в вопросах кулинарии? Этот факт очень болезненно бил по его самолюбию, на самом-то деле. Перед тем, как взяться за палочки, он повернулся к Ло Бинхэ. — Бинхэ, — начал он ласково. — Есть ли у тебя что-то, что тебе бы очень хотелось получить? — Учитель, этот ученик не может желать большего, чем имеет сейчас, — скромно произнес Ло Бинхэ, однако он нему было видно, что его что-то гложет. Шэнь Цинцю замечал такое выражение на очаровательном лице главного героя в течении всего этого дня, и поэтому не хотел оставлять маленького ребёнка один на один с мучащей его болью. — И всё же, Бинхэ сильно расстроен, но из-за чего? — повторил попытку заклинатель, участливо заглянув ученику в мерцающие, как россыпь звезд, тёмные глаза. — Учитель, сегодня я много наблюдал, за вами и за прочими адептами Цанцюн, все вы так счастливы, у вас есть друзья или близкие, с которыми вы можете провести этот праздник, но у меня... Никого нет, — Ло Бинхэ тоскливо вздохнул. — Раньше, у этого Ло была матушка, и Ло не чувствовал себя чем-то обделенным, но её не стало, и я остался один. Мне очень горько, но я понимаю, что веду себя неподобающе, ведь я должен радоваться, что Учитель и Глава Школы уделяют мне внимание. Но, похоже, этот ученик слишком жадный. Я не... Шэнь Цинцю прервал исповедь юного героя поднятием руки; он сам немало времени потратил на обдумывание этого вопроса, и, похоже, наконец-то нашёл на него ответ. Ментально он обратился к внимательно слушающему их диалог Шисюну Юэ: «Ци-гэ, что думаешь, если в нашей семье пополнение случится немного раньше, скажем так, прямо сейчас, да на одного более менее подросшего юношу, ты будешь не против?» Юэ Цинъюань поднял взгляд на Шэнь Цинцю, изрядно обрадованный: «А-Цю... Ты считаешь нас семьёй?» Горный Лорд чуть не фыркнул вслух: «Естественно, кем мы ещё можем быть? Житель в моем животе явное тому подтверждение. Но ты не ответил на вопрос, ты хотел бы, чтобы мой ученик стал нашим ребёнком?» В последней реплике Цинцю сквозила глубокая надежда, и Глава Юэ мягко кивнул, найдя руку Шиди, и, легко обхватив её своей, любовно погладил хрупкое запястье большим пальцем. Это придало Шэнь Цинцю немного уверенности. — Бинхэ, а если этот Мастер скажет, что хочет видеть тебя не только своим учеником, но и своим сыном? — спросил омега, едва заметно сжав руку Юэ Цинъюаня под столом для пущей храбрости. Ло Бинхэ сидел спокойно, будто не услышав слов Учителя, и только спустя несколько цзы его выражение лица сменилось, сделавшись крайне жалобным и неверящим. — У-учитель, вы хотите этого Ло... Принять к себе? — он словно не доверял тому, что говорит, по его тоненькому тельцу пробегали волны дрожи и он изо всех сил пытался вести себя сдержанно, но получалось у него из рук вон плохо. — Да, Бинхэ, мы с Шиди Цинцю хотим стать тебе родителями, — с ласковой улыбкой Глава Школы подсел поближе к главному герою, а с другой стороны к нему подвинуся повелитель Цинцзин, и они оба заключили малыша Ло в отеческие объятия. Юный герой почти утонул среди их высоких фигур, но не пытался вырваться — его с ног до головы захлестнуло такой теплотой, что от этого восхитительного чувства не смогла бы его заставить оказаться даже угроза сиюминутной гибели. А Шэнь Цинцю ликовал. «Невероятно, что получилось! Повезло, что и Ци-гэ и Бинхэ оказались не против породниться и со мной, и с друг с другом. Редкая удача. Ну, будущий правитель трех миров, не подведи свою мамочку, оставайся таким же хорошеньким белым лотосом!» — под шумок заклинатель игриво потрепал Ло Бинхэ по макушке, а тот только охотнее подставил голову под его узкую ладонь. По прошествии одной стражи, новоявленная семья заканчивала свой праздничный ужин, после которого произошёл обмен подарками уже между ними. Надо сказать, что все остались донельзя довольными этим вечером, и, убрав опустевшую посуду со стола, они отправились наблюдать за фейерверками. Пока небосвод гремел от цветастых вспышек, а вокруг кричали опьянённые весельем люди, Шэнь Цинцю положил голову на плечо Юэ Цинъюаня, и, правой рукой приобняв Ло Бинхэ за спину, откровенно наслаждался самым прекрасным моментом в своей жизни. Наверное, он был бы рад узнать, что Юэ Цинъюань и Ло Бинхэ чувствовали тоже самое. Праздник весны действительно удался на славу. *** Шэнь Цинцю приветствовал возвратившихся на Цинцзин учеников, что привезли ему буквально кучи гостинцев из родных краев, когда в бамбуковую хижину на всей скорости влетел запыхавшися Ло Бинхэ. — Мама, отец просил передать, что ему пришло письмо о проведении Собрания Союза Бессмертных, и что ему нужно будет срочно уехать на пару недель! — отчеканил юноша, проигнорировав удивлённые взгляды собравшихся адептов. — Он просил не волноваться и сказал, что скоро вернётся. Но мам, отец выглядел чем-то озабоченным, все ли будет в порядке?.. Глава Цинцзин сдержанно кивнул, закрыв половину лица расправленным веером, и отдал распоряжение ученикам покинуть хижину. А после, стоило только всем уйти, он, оставшись с Ло Бинхэ наедине, обессилено сложил руки на свой живот. «Боже, удачное же время выбрал твой папочка, чтобы оставить меня одного» — невесело заметил омега, поглаживая округлость, внутри которой разносились интенсивные толчки, — «Как вернётся, так эта старушка точно ему уши надерет!» Уж что-что, а слов своих Шэнь Цинцю на ветер бросать не собирался.