Этот злодей — омега!

Шэнь Цинцю сходил с ума. Он лежал на кровати, которая с верху донизу была забросана таким колличеством различных вещей, что создавалось впечатление, будто здесь сороки свили гигантское гнездо, а не проводил свой отдых прославленный и безупречный Меч Сюя, о чьём безукоризненно-возвышенном виде слагали легенды смертные. Действительно удручающее зрелище. Но по-другому он не мог. Все эти вещи принадлежали Главе Школы великой Цанцюн Шань — Юэ Цинъюаню. Пускай всего пару дней прошло с ухода альфы, но омежье начало Шэнь Цинцю уже взбесновалось. В каждом человеке он непроизвольно видел угрозу для себя и своего потомства, а потому трусливо спрятался в хижине и наотрез отказался кого-либо впускать. Исключение составили только Ло Бинхэ, которого он отметил своим запахом, как члена семьи, Мин Фаня, на чьи плечи легла ответственность за жизнь пика, хотя справляться с такой большой ношей ему помогали старшие адепты, и Нин Инъин, что слезами выбила себе право навещать Учителя. Сразу после того, как он узнал об отбытии Юэ Цинъюаня, заклинатель собрал все, чем тот когда-либо пользовался, и свалил горы этих безделушек на спальное место, в попытке окружить себя запахом альфы. Вышло вполне приемлемо для его расшалившихся нервов. Однако дитя внутри него, очевидно слишком привыкшее к постоянному присутствию отца рядом, будто бы знало, что того на самом деле нет поблизости, и без устали стало устраивать своей матери настоящее испытание на прочность. За прошедшие дни Шэнь Цинцю отбили практически все внутренности, его состояние неуклонно колебалось от крайне слабого и доходило едва ли не до обморочного, а аппетит пропал на совсем. Вот и сейчас он лежал, чувствуя, как ребёнок внутри медленно, но верно, превращал его желудок и печень в отбивные. Сильный малыш однако, жаль только, что к своей бедной матери он, похоже, не испытывает ни грамма сочувствия. И это он всего лишь на шестом месяце! Страшно представить, что будет на девятом! А ведь еще предстоят роды... Шэнь Цинцю в душе заливался кровавыми слезами. Вот почему он омега? Почему, черт возьми, не альфа или бета?! У них-то явно жизнь попроще будет! Но ему, как обычно, выпали самые хреновые карты! Только и остаётся, что делать хорошую мину при плохой игре, а ведь так хочется простой человеческой... Жизни блять. Тут же получив ещё один болезненный пинок, Горный Лорд чуть слышно заскулил и обхватил руками свой круглый живот, причитая: — Да что ж ты такой беспокойный? Хватит, солнышко, хватит, я же не стальной! Прекрати! Мамочке очень больно! Но его успешно проигнорировали, продолжив отплясывать чечетку на многострадальном желудке. Накатила тошнота, вот только в течении суток Шэнь Цинцю не держал во рту и крошки съестного. Омега часто задышал, пытаясь побороть дурноту, и, всё же, понемногу справлялся, правда пока с переменным успехом. Чтоб он ещё раз залетел!.. Д А Н И З А Ч Т О Н А С В Е Т Е. — Учитель, это ваши ученики, Мин Фань и Нин Инъин, мы можем войти? — едва ли высокий, пока ещё не сломанный голос Мин Фаня достиг слуха Шэнь Цинцю, тот дал ему своё разрешение; все лучше, чем страдать одному. Юные посетители торопливо прошли в спальню, в которой обнаружили своего Учителя, свернувшегося клубком на постели, забитой всяким хламом. Бледное, но все ещё прекрасное лицо заклинателя мучительно кривилось, судя по всему, от боли, что причинял ему его же ребёнок. Нин Инъин испуганно встрепенулась и мигом ринулась к нему. — Учитель, Ин-эр чем-то может вам помочь? — обеспокоенно спросила девочка, присев на корточки у изголовия кровати. Её тонкие пальчики, ещё холодные после улицы, осторожно легли на предплечье мужчины. Ощутив сквозь нижние одежды это прикосновение, Шэнь Цинцю подивился, что в данный момент такой простой жест от этой малышки принёс ему не малую долю облегчения. Кажется, даже ребёнок продолжил пинаться не так сильно. — Ин-эр такая хорошая ученица, так заботится об этом старом Учителе, — по-доброму усмехнулся Шэнь Цинцю. — Но это не стоит твоих волнений, твой будущий Шиди или Шимэй всего-навсего лишь очень активно толкается, а этот Учитель все никак не может его унять. Нежное личико девочки загорелось неподдельным интересом, а её маленькая ручка было дернулась, чтобы без спроса коснуться живота заклинателя, но она вовремя остановилась. — Учитель, а Ин-эр можно потрогать? Ин-эр обещает, что будет осторожной! — взмолилась юная Нин Инъин, невинно глядя на Учителя своими большими оленьими глазами. Боже, да эта девчушка его сейчас в могилу загонит! Нельзя так мило смотреть на человека, если не желаешь ему скоропостижной смерти от разрыва сердца! Хотя, может действительно позволить ей? Он всё равно ничего не потеряет от этого, а у малышки на будущее останутся полезные знания, что вполне неплохо. — Если на самом деле любопытно, то Учитель не станет осаживать Ин-эр за ее тягу к новому опыту, — кивнул Шэнь Цинцю, немного сдвинув руки так, чтобы Инъин было видно место, где ей дозволено будет касаться. Нин Инъин воспользовалась предствившейся возможностью незамедлительно, аккуратно устроив свои миниатюрные ладошки на вершине округлости, и восхищенно вскрикнула, когда почувствовала ими толчки, что практически беспрерывно шли изнутри. Заворженная ученица принялась мягко наглаживать живот, очаровательно щебеча: — Шимэй, твоя Шицзе здесь, и она ждёт встречи с тобой! Знаешь, на Цинцзин в основном обучают мальчиков, и Ин-эр бывает очень скучно, ведь милый А-Ло единственный Шиди этой Ин-эр, но с тех пор, как Учитель стал обучать его лично, Шиди достиг гораздо большего, чем его Шицзе, а Шисюн Мин Фань продолжает черезчур эту Ин-эр опекать, однако мне так хочется доказать, что я не слабее их! Но Ин-эр уверена, что с тобой, Шимэй, мы станем прекрасными сестричками, которые смогут постоять за себя! Поскорее появляйся! Только пожалуйста, больше не делай Учителю больно! Как по волшебству, с каждым словом Нин Инъин, ребёнок пинался все реже, пока совсем не притих, но Шэнь Цинцю не сразу обратил на это внимание, так как не мог поверить своим ушам. Нин Инъин, впервые на его памяти, пожаловалась на то, что её слишком опекают! В оригинале она представляла из себя максимально инфантильного человека, являясь стопроцентным магнитом для проблем, чья роль заключалась в том, чтобы её вечно спасал Ло Бинхэ. Да добрая половина сюжетных арок была звязана на злоключениях с этим персонажем, и она, несмотря на всё с ней происходящее, продолжала оставаться этакой наивной простачкой, попадающей в любые неприятности и никак не стремящейся стать лучше. Может быть, причиной тому послужила гиперопека от прошлого Шэнь Цинцю, а ныне девочка была больше предоставлена самой себе? Или же то, что к ней он стал относится как и к любому другому ученику? Да, Инъин все ещё оставалась приближенной к Шэнь Цинцю, но он ни разу не уделил ей времени больше, чем Ло Бинхэ или Мин Фаню, хотя его предшественник делал всё ровно наоборот. Возможно ли, что как педагог он себя проявил лучше? Но, вероятно, что это в действительности была и настоящая воля самой Нин Инъин, потому что, кроме того, что эта девочка мастерски умеет влипать во всякое, Сян Тянь Да Фэйцзи не удосужился никоим образом, кроме глубокой и преданной любви к протагонисту, раскрыть эту героиню! Такое рвение к самостоятельности необходимо поощрять. «Как рожу, непременно первым делом возьмусь за её тренеровки» — поставил себе пометку на будущее Шэнь Цинцю, и тут обнаружил, что более не чувствует боли. Ребёнок успокоился?! Недоуменно взглянув на живот, он понял, что Нин Инъин так и не отняла от него руки, а теперь ещё и стала что-то ласково напевать с милейшей улыбочкой на лице. Неужели она так повлияла?.. Хотя, вполне вероятно, она же девушка-бета, к тому же, совсем молоденькая — в ней при всем желании невозможно будет увидеть агрессора. Или она просто понравилась его малышу, тут сложно что-то с уверенностью сказать. Это вообще могло оказаться случайностью. — Ин-эр считает, что у неё появится младшая сестра? — поинтересовался Шэнь Цинцю, стоило ученице закончить петь. — Ин-эр хотелось бы, — широко улыбнулась девочка. — Но и младшему братику она будет очень рада! «Кажется, этот старик понял, за что прошлый Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ так полюбили эту прелестницу» — пронеслась шальная мысль в голове заклинателя, пока он пытался подавить ответную улыбку, чего сделать ему абсолютно не удалось. Нин Инъин счастливо пискнула, едва почувствовав, как дитя внутри слегка поворочалось, однако так и не ударило, и Шэнь Цинцю, незаметно для неё, облегчённо выдохнул. — Все-таки ты братик? — обаяние ученицы било через край, и омеге оставалось только удивляться, как он раньше не замечал настолько чудесного ребёнка? Конечно, его маленький Бинхэ тоже прекрасен, но и эта малышка не сильно уступала ему в доброте и очаровании. Как он мог быть настолько слеп? Ему явно стоит перестать так сильно обращать внимание на канон, иначе он точно загубит весь потенциал здешних персонажей! Не дай боже он полностью повторит сюжет того тупого гаремника! А Мин Фань, кстати, может также оказаться не таким уж однотипным второстепенным персонажем! Надо проверить, есть ли у него ещё какие-нибудь черты характера. — Мин Фань, поможешь этому Учителю подняться? — пока Нин Инъин продолжала ворковать над его животом, Горный Лорд благодушно обратился к неловко мнущемуся на пороге спальни ученику. — Да, сейчас Учитель! Первый ученик потянул заклинателя за руку, второй придерживал его за спину, и когда ноги хозяина Цинцзин опустились на пол, а сам он тяжело выпрямился, Мин Фань отошёл на почтительное расстояние, ожидая новых указаний. — Как насчёт прогулки? — предложил Шэнь Цинцю, неспешно надевая одно из полюбившихся свободных ханьфу цвета цин. Нин Инъин согласно закивала, радуясь, что наконец-то погуляет вместе с Учителем, и, в тоже время, первый ученик стал выглядеть гораздо взволнованее. — Учитель, а с вами всё будет в порядке? — на Мин Фаня явно произвело впечатление недавнее лицизрение страдающего от боли Учителя, вот же чувствительный мальчик! — Мин Фань, ты считаешь своего Учителя настолько слабым? — деланно оскорбился омега, заведя руки за спину и принимая вид бесстрастного небожителя. У него, наверное, и получилось бы пустить пыль в глаза, если б не выпирающий холмик живота, абсолютно не вяжущийся с выбранным образом. Столкнись он с любым другим заклинателем, тот бы и ни на цунь не поверил в его суровый настрой, но сейчас перед ним находился лишь обычный юный ученик, на которого с лёгкостью подействовал даже столь бестолковый блеф. — Нижайше прошу простить этого ученика, — поклонился запаниковавший юноша. — Этот ученик готов понести наказание за свои опрометчивые слова! Шэнь Цинцю в который раз за сегодня тяжело вздохнул; судя по всему, у Ло Бинхэ и Мин Фаня есть как минимум одна общая черта — они оба гордые носители иррацональной мазохисткой жилки, иной причины, почему они так жаждут получить наказание за любую мелочь, он не видел. Кстати, Бинхэ же он не встречал с самого утра. Куда это подевался его сын? Обычно он от него вообще не отлипает, а тут на полдня пропал! — Мин Фань, ты знаешь, где Ло Бинхэ? — перевел тему заклинатель. — Звер... Шиди Ло попросил Наставника Лю потренировать его, — доложил расстроившийся Мин Фань, отведя взгляд. Шэнь Цинцю немного поморщился от того, как Мин Фань едва не назвал его сына, но все же удовлетворился тем, что старший ученик хотя бы знает о передвижениях неприятного ему Шиди. С этим можно работать. — Тогда нам стоит быстрее навестить их, — бросил мужчина, беря руки детей в свои, и так, с Нин Инъин под правым боком и с Мин Фанем под левым, направился к тренировочным площадкам. Повезло, что ребёнок в утробе таки угомонился, и у него выпал шанс беспрепятственно пройтись по округе! Но сперва ему предстояло успеть спасти Бинхэ, желательно прежде, чем Лю Шиди из мальца весь дух бы вышиб! Ученики Шэнь Цинцю пусть и не сразу смогли поспеть за широкими шагами своего Мастера, но вскоре поровнялись с ним, практически перейдя на бег. Добрались до нужного места они в мгновение ока, как раз застав момент того, как Лю Цингэ, совершенно не стараясь смягчить атаку, нанес мощный удар деревянным мечом Ло Бинхэ прямиком в грудь, жёстко отбросив того от себя. Лицо Шэнь Цинцю в одночасье побелело, Нин Инъин потрясенно вздрогнула, и даже Мин Фань болезненно охнул, будто бы ощущения Шиди передались ему. Но Ло Бинхэ мгновенно встал, словно пропущенный тумак от Бога Войны не нанес ему никакого урона, и бросился на Шишу, стараясь вернуть ему продемонстрированный выпад. «И этому сорванцу всего одиннадцать лет! Немыслимо, что хоть кто-то в его возрасте способен выдержать атаку Великого и Ужасного Лю Цингэ! Вот что значит главный герой!» — поражённый Шэнь Цинцю просто не способен был понять, чего сейчас испытывает больше: непомерную гордость за своего названного сына или же дикий страх перед его будущей силой. Если он направит свои способности во зло... То никому не выжить. Он уже может спокойно перенести нападение одного из сильнейших заклинателей в мире, а если обретёт легендарный меч Синьмо, то любое, даже самое призрачное преимущество, растает как дым. Погруженный в мысли Горный Лорд вдруг почувствовал, как его ладони стиснули маленькие ручки, и посмотрел вниз, наткнувшись на робкие лица своих учеников. — Учитель, а мы сможем стать такими же сильными, как А-Ло? — полушепотом произнесла Инъин под согласное угуканье Мин Фаня, то и дело бросая короткие взгляды на полигон. «К сожалению, это мало вероятно» — печально подумал Шэнь Цинцю, однако в реальности позволил себе ласково улыбнуться. — Этот Учитель не предсказатель, но он убежден, что все зависит только от ваших усилий. После рождения дитя, этот Учитель обещает, что постарается как следует обучить вас, и тогда как минимум по знаниям Ло Бинхэ вы не уступите. Юная девочка и подросток единодушно согласились, глядя на Учителя, как на сошедшую с небес Бодхисаттву. Ох, от такого внимания Шэнь Цинцю даже слегка покраснел, на лице, правда, этого видно не было, но если присмотреться к ушам, то можно с лёгкостью заметить его заалевшие мочки. В итоге, как бы то ни было, он осознал, что несет ответственность за этих детей и за главного героя здесь и сейчас, и если он не справиться со своими обязанностями, то, можно сказать, что именно из-за него этот мир будет разрушен в будущем. Но, сжимая в руках нежные ладошки учеников и наблюдая за увлеченным боем своего сына и Шиди Лю, он чувствовал, как его страх улетучивается. Все таки, он не один в этой борьбе. И ребёнок, подгадавший подходящий момент и пихнувший свою мать-омегу под ребра, как нельзя лучше подкреплял это мнение.