Этот злодей — омега!

Рассвет над горным хребтом Тяньгун занимался неспешно. Первое весеннее тепло наконец-то коснулось земли, из-за чего немало людей радовалось, что теперь можно будет сменить плотные зимние одеяния на более лёгкие и удобные. Сегодня с утра на пике Цюндин царил небывалый ажиотаж, ведь обещало случиться довольно знаковое событие: в Цанцюн должен был вернуться её Глава, но не это столько будоражило умы её адептов, сколько факт того, что встреча между Главой Юэ, являющимся нанжэнь-ян, и Лордом Шэнь — нанжэнь-инь, что ныне ожидает дитя, появившееся в результате случайной связи между ними — произойдёт с минуты на минуту. Удивительно, что такая великая секта, как Цанцюн Шань, вырастила в своих адептах особую тягу к сплетням и слухам. И чем они пикантнее и скандальней — тем лучше. Но нельзя сказать, что Лорд Цинцзин получил осуждения больше, нежели чем за прошлые разы, когда его личность была впутана в круговорот пересудов о распутстве в борделях или же о вреде чужому совершенствованию, как внутри, так и за пределами двенадцати пиков. Напротив, чаша весов общественного мнения в кои-то веки склонилась в его сторону. И во многом, конечно, этому поспособствовало изменение его характера. Шэнь Цинцю совершенно неожиданно для всех сделался невероятно добрым и ласковым. Его речи более не несли в себе кислой зависти и поверхностно замаскированного гнева, но, тем не менее, оставались такими же невыразимо искусными и величественными, однако ныне тая под собой лишь благожелательность и неподдельный интерес к собеседнику. Больше никто не видел нечестных боев с Повелителем Байчжань, и до сих пор ни один юный адепт не получил в свою сторону не то, что сурового наказания, но и ни единого слова, мало-мальски похожего на оскорбление, даже привычно завуалированного. Прошлого Шэнь Цинцю таким невозможно было представить. После подобной перемены, наверное, в секте попросту не осталось людей, относящихся к Владыке тихого пика по-настоящему плохо. А вот с Главой Юэ всё оказалось сложнее. В Цанцюн Шань Чжанмэнь-шисюн пользовался наибольшим уважением, под его руководством Школа процветала, он справедливо относился ко всем её обитателям, и, что немало важно, был прославлен в обществе Цзянху как самый молодой заклинатель, завладевший легендарным оружием, сразившийся с Демоническим Императором и вышедший из этой борьбы без единой царапины. И это ещё до вступления в должность Главы Секты! Не ложью будет заявить, что не существовало в этом мире человека, считающего Юэ Цинъюаня недостойным своего места. Однако именно Шэнь Цинцю всегда портил его блистательный облик. Неблагодарный младший брат на постоянной основе вёл себя так, будто Юэ Цинъюань для него совершенно ничего не значил, вечно его отталкивал, несмотря на все сделанное ему добро. Меч Сюя демонстративно плевал на просьбы и заботы Главы Юэ, не выдерживал больше пяти предложений при общении с ним. Но Чжанмэнь-шисюн все равно продолжал спускать с рук неподобающее проведение Шэнь Цинцю, и многих, действительно очень многих, это безумно раздражало. Они искренне не понимали, чем этот скользкий тип заслужил подобную благосклонность. Но после искажения Ци, из-за которого Старейшина Шэнь потерял память, у жителей Цанцюн закрались нешуточные сомнения насчёт их Главы. Что, если в прошлом этот заклинатель, ещё до попадания в Секту, был и вправду хорошим человеком, с которым Юэ Цинъюань познакомился ещё в юности? Вдруг они имели гораздо более близкие отношения, чем представлялось раньше? И что, если именно Юэ Цинъюань и стал причиной того, что Шэнь Цинцю так озлобился? Тогда все вставало на свои места. Но что же такого натворил их обычно добродушный Чжанмэнь-шисюн, чем сломал и изувечил столь прекрасную натуру своего младшего брата? О таком, в действительности, даже думать становилось тошно. Особенно тогда, когда Повелитель Цинцзин так и лучился светом, пока, к примеру, с энтузиазмом рассказывал прогуливающимся с ним Лю Цингэ или Ци Цинци о недавно прочтённом романе, то и дело дотрагиваясь до их рук и плеч на особо эмоциональных моментах, и те, не отстраняясь от него, лишь поджимали губы да незаметно успокаивающе гладили по спине, либо немного поддерживали под локти — подобное в прошлом просто сошло бы за бред сумасшедшего! Или же когда он с тонкой улыбкой смыкал узкие ладони на своем выросшем животе, незатейливо беседуя с ребёнком, зачатым от человека, которого до момента потери памяти явно избегал... В конце концов, новость, прозвучавшая по окончанию второго месяца осени, о том, что Горный Лорд Шэнь, внезапно проявивший свою природу, понёс, да не от абы кого, а именно от Шисюна Юэ, шокировала абсолютное большинство. Было немало тех, кто не сразу поверил в эти слухи, но после того, как Шэнь Цинцю сам официально объявил о своём положении, а Глава Юэ его поддержал и подтвердил сказанное, сомнений не осталось ни у кого. И этот факт идеально вписался в теорию о том, что в прошлом Юэ Цинъюань сделал с Шэнь Цинцю нечто настолько бесчеловечное, что лишь полная потеря вспоминаний помогла Мастеру Сюя оправиться от потрясений юности. С тех пор, двоякое ощущение преследовало адептов и лордов; с одной стороны, они прекрасно видели, как эти двое счастливы, как ведут себя друг с другом, обращаясь с великим почтением и нежностью, как стремятся проводить как можно больше времени вместе, но, с другой стороны, их также терзали сомнения — что если они допускают ошибку, не зная подлинной истории своих Шисюнов и Наставников, тем не менее позволяя Юэ Цинъюаню пользоваться потерей памяти и половой особенностю Шэнь Цинцю, и не сделают ли тем самым ещё хуже и так пострадавшему Главе Цинцзин в будущем? Короче, как им всем стоит относиться к сложившимся обстоятельствам, понять оказалось крайне сложно. Поэтому, пока что все старались придерживаться нейтралитета, но, тем не менее, с сильнейшим интересом следили за развитием событий между Главой Школы и его непредсказуемым Шиди. Сам Шэнь Цинцю, нынче находясь в окружении горных Владык Цаньцао, Байчжань и Сяньшу, смотрелся естественно-непринужденно, привычно обмахиваясь веером, с едва заметной усмешкой на тонких губах. За его широкий зеленый пояс аккуратно, но в то же время цепко, дежались двое младших учеников — маленькая девочка с милыми рыжими лентами в волосах и такой же маленький мальчик с невероятной красоты лицом — оба ребёнка глядели на обступивших их Учителя взрослых хмурыми взглядами. Эти ученики будто охраняли своего Учителя, буквально не позволяя никому подойти к нему вплотную. Шэнь Цинцю однако не обращал на собственную оккупацию никакого внимания, вместо этого сосредоточенно всматриваясь в залитое рассветным солнцем небо. Догорела пара палочек благовоний, прежде чем на небосводе появилась парящая на мечах делегация с Цанцюн. Из-за их клиновидного строя, если не приглядываться, издали можно посчитать, что это всего лишь перелетные птицы возвращаются после зимовья, но обостренное зрение совершенствующихся позволяло тем не обманываться поверхностной схожестью стаи путешествующих птиц с заклинательской формацией для полётов. «Какого черта тот бестолковый автор не придумал что-то получше? Почему нет каких-нибудь талисманов перемещения или порталов общего пользования?» — для вида внутренне заворчал омега, неотрывно наблюдая за эффектным, но не эффективным из-за намеренно небольшой скорости, приближением Главы Секты и всех остальных Горных Лордов с их адептами. Ну хоть не на лошадях с повозками приехали, и на том спасибо. От накатившего нервного напряжения Шэнь Цинцю слишком сильно сжал основание любимого веера, и хрупкая деревянная конструкция в его пальцах жалобно хрустнула. Заметив это, расстроевшийся Шэнь Цинцю был вынужден на время отказаться от его использования — иначе точно ненароком доломает сей невинный аксессуар. Едва ли делегация долетела до площади на пике Цюндин, как Глава Юэ, не дожидаясь, пока ножны Сюаньсу коснутся её многовековых плит, соскочил с меча на высоте, равной почти целому ли, вызвав своим действием бурю ошарашенных вскриков от собравшихся учеников. Хотя, что и говорить, у Шэнь Цинцю тоже сердце в пятки ушло, он даже не понял, как выскользнул из оцепления своих учеников, Шиди и Шимэй, и, придерживая живот руками, бросился к тому месту, где его альфа должен был упасть. Наверное, в стрессовой ситуации рефлексы сработали раньше разума, и омега не успел подумать, что такой искусный заклинатель, как Юэ Цинъюань, с наименьшей вероятностью способен так нелепо погибнуть. И когда тот плавно приземлился перед ним, сверкая широкой улыбкой на лице, Шэнь Цинцю только и смог, что замереть, уставившись на Главу Школы удивлённо раскрытыми глазами, часто-часто моргая. Что только что произошло? Почему Глава Школы сейчас стоит напротив него, абсолютно целый и невредимый, сияя ярче начищенной до блеска монеты, а не лежит на земле поломанным трупом? Пока Шэнь Цинцю мысленно старался разобраться, Юэ Цинъюань, так и не услышав от своего возлюбленного ни единого слова, но видя на его лице беспомощное и непонимающее выражение, шагнул к нему и осторожно обнял, окутывая своим ароматом потрясенного мужчину. — Я вернулся, — тихо произнес Глава Школы около уха Горного Лорда, и вдруг почувствовал, как чужие дрожащие пальцы быстро стиснули его одежды на спине. — Этот Шиди ждал возвращения Шисюна, надеюсь, в этом году Собрание Союза Бессмертных прошло успешно,— нарочито официально, но также вполголоса, ответил ему Шэнь Цинцю. У него все никак не выходило успокоить сбившееся с ритма сердце. А ещё, почему-то, до странного сильно захотелось плакать, однако он, не позволяя себе опозориться перед таким количеством народа, подавил на корню этот малодушный порыв. Отстранившись от альфы, Шэнь Цинцю задушенно выдохнул. Ему требовалось поприветствовать Главу подобающе, но нежданно появившаяся непривычная слабость не позволяла отвесить заклинателю даже самый лёгкий поклон. Да что там — просто держаться не ногах удавалось на честном слове. — Глава Школы, с возвращением вас. Рад заметить, что в этом году у Школы Цанцюн появилось несколько новых героев, — раздался позади Шэнь Цинцю учтивый голос Му Цинфана, но не успел Лорд Цинцзин обернуться, дабы послать мужчине благодарную улыбку, как его тело в ту же секунду опасно накренилось. Но его вовремя обхватили восемь сильных рук, так и не позволяя окончательно потерять равновесие, но сразу после этого сознание омеги резко поплыло, не оставив ему совершенно никакой возможности распознать, кто же кинулся его поддерживать. Горный Лорд Шэнь лишился сознания на руках Главы Школы, двух своих младших братьев и одной чересчур взбешенной сестры. К полудню, вся Секта Цанцюн жужжала об этом инциденте, подобно растревоженному пчелиному улью. *** Очнулся Шэнь Цинцю в незнакомом месте. Все его тело нещадно ныло и почти не поддавалось контролю, и, будто в насмешку, ему дико хотелось пить. С трудом подняв тяжёлые веки, заклинатель поискал глазами того, кто мог бы ему помочь, однако он оказался в этой просторной комнате совершенно один. Но, на его удачу, всё здесь было пропитано запахом его альфы, а потому он чувствовал тут себя просто прекрасно. И всё-таки странно. Какого гуя он так беспричинно лишился чувств? «Система, ты постаралась?» [Отвечаю пользователю: да. Ранее вы приобрели «малый сюжетный двигатель», но возможность для его активации появилась лишь сейчас. Система запустила «малый сюжетный двигатель» в рамках заданной программы] Ах, вот оно что. Он-то купил данное нечто, потому что думал, что эта адская машина поможет ему пережить отсутствие альфы рядом, — ему же навешали лапши, что якобы эта лютая хрень используется с целью нивелирования любых нелёгких для пользователя ситуаций, а тут эвона как — проблемы с дитём и омежьим началом мы решать не будем, неа, а как бухнуться в обморок при всем честном народе — всегда пожалуйста! Зараза. А если бы его не успели поймать? Она об этом подумала?.. Шэнь Цинцю смертельно побледнел, и его слабые руки сами потянулись к животу. Если бы из-за такой чуши он потерял своего малыша... Внутренности мужчины болезненно сковало льдом. И почему у него вечно всё наперекосяк? Каких богов он прогневал, чтобы заслужить подобное? Медленно поглаживая живот, омега наконец-то позволил себе пролить злые слезы, ведь свидетелей им не было. Конечно, он понимал, что на самом деле его дела не так уж плохи, но, чёрт возьми, смириться с постоянно давлеющей над ним угрозой в виде системы — поистине выше его сил. Из-за неё у него даже не вышло нормально поговорить с Ци-гэ, а ведь он так безумно тосковал по нему. Что эта система ещё выкинет? Чем потребует пожертвовать? Может быть, заставит его сбросить Ло Бинхэ в Бесконечную бездну? [Пользователь прав] Не ожидавший ответа Шэнь Цинцю резко проглотил горький вздох. «Что ты сказала?!» [Если Ло Бинхэ пропустит сюжетный эпизод «Бесконечная бездна», с вас будут сняты 10 000 баллов] — объяснила та. Она хочет убить его. Определённо, эта проклятая система желает ему смерти. «Нет-нет-нет! Я не могу! Я не буду этого делать!!!» [Ваше право, пользователь; главное, чтобы вы помнили, что если вас счет упадёт ниже нуля — ваша душа вернётся в прежнее тело] Скорее всего, последующее состояние Горного Лорда возможно было описать одним ёмким словом — истерика. Где Юэ Цинъюань? Где Бинхэ? А Нин Инъин? Почему никого нет?!? На подкашивающихся ногах омега метался по комнате, задыхаясь от страха. Он успел несколько раз споткнуться, но вовремя предотвратить падение, из-за чего теперь его колени были разбиты в кровь, а мягкая кожа на ладонях оказалсь безбожно содрана, но ему не было до этого никакого дела; всё его естество вызывало лишь немедленно найти, уберечь и защитить своих близких. Среагировав на поднявшийся шум, в комнату ворвались Юэ Цинъюань, Му Цинфан и Ци Цинци, однако весьма плачевный вид их извечно сдержанного собрата поверг всех троих заклинателей в небывалый шок. Му Цинфан первым постарался подойти к омеге, но тот шарахнулся от него, как от огня. Несколько последующих попыток целителя также не увенчались успехом, при всем его старании мирно поговорить с травмированным Лордом и оказать тому помощь. Не в силах смотреть на до смерти перепуганного Цинцю, хаотично нарезающего круги, Юэ Цинъюань умоляюще воззвал к нему: — А-Цю, что с тобой случилось? Прошу, не убегай от нас. Шэнь Цинцю повернул голову в сторону Главы Юэ, будто впервые увидев, и его прекрасные глаза застелила пелена слез. В то же мгновение заклинатель оказался рядом с альфой, обхватив его лицо руками. — Ци-гэ, это правда ты?.. — всхлипнул омега, бесконтрольно трогая окровавленными пальцами волевые скулы Главы Секты и читая в его глазах неподдельный ужас. — Ты в порядке? С тобой ничего плохого не произошло? — Это я, А-Цю, правда. Со мной все хорошо, — Юэ Цинъюань притянул изящный стан Горного Лорда к себе, спрятав его искаженное болью лицо на своей груди. Рыдающий заклинатель в его больших руках крупно содрогался, и с каждым новым всхлипом сердце Главы Школы все сильнее обливалось кровью. Что же он наделал? Как мог довести своего Шиди до такого состояния? — Пожалуйста, не оставляй меня, не бросай, ничего не сказав, я не вынесу больше... Не вынесу... Пожалуйста, не надо, — в полубреду шептал Шэнь Цинцю, мёртвой хваткой вцепившись в лацканы темных одежд Бессмертного. — Не оставлю, — через силу сглотнув подступивший к горлу ком горечи, произнес Юэ Цинъюань. — Я больше никогда не оставлю тебя. Жаль, что измученный омега почти не слышал его, так как все его чувства сосредоточились лишь на успокаивающем аромате тысячелистника — и это говорило ему, что его альфа рядом, что здесь, что обнимает его, и что они оба в безопасности. Он едва ли осознавал то, что Юэ Цинъюань бережно поднял его на руки и уложил обратно на кровать, и то, что Му Цинфан занялся обработкой ран на его руках и ногах, ему повезло лишь смутно ощутить, как прохладные пальцы, явно принадлежащие женщине, заботливо выпутали из его причёски тяжёлую корону, принеся тем самым его вымотанному телу долю облегчения. — Спасибо. Спасибо вам всем, — сами собой сорвались слова благодарности с губ, перед тем, как Шэнь Цинцю окончательно забылся во сне. Трое заклинателей смущённо переглянулись. — И почему ты такая головная боль? — вдруг горестно вздохнула Ци Цинци и присела на край постели, положив ладонь на холмик живота. — Чуть ребёнка не лишился, а думаешь обо всех, кроме себя. И ведь у меня даже не выходит на тебя как следует разозлиться, Шисюн, вот что ты за человек такой?.. — Шицзе, прости, но этот Му думает, что нам лучше уйти, — обратился к заклинательнице Му Цинфан, понимая, что сейчас нанжэнь-инь нужно будет провести как можно больше времени наедине с нанжэнь-ян, дабы успешно восстановить душевное равновесие. — Шисюн Юэ, оставляю Шисюна Шэня на вас, однако, если что-то случится, немедленно используйте сигнальный талисман, что я вам дал, — произнёс целитель, уводя недовольную женщину из спальни Главы Секты. — Ещё раз с возвращением. Когда дверь за ними закрылась, Юэ Цинъюань перестал держать осанку и сохранять сосредоточенный облик. Сегодня он чуть по глупости не потерял Цинцю и ребёнка. Их обоих. Додумался же сигануть с меча, чтобы побыстрее встретиться с А-Цю и произвести на него впечатление, да не учел, что тот может напрочь перепугаться от этого поступка, а не восхитится или обрадоваться. К тому же, он спустился с гор, не предупредив самолично Шиди, опять же из собственного эгоизма — знал, что просто не сможет покинуть Секту, если увидит своего ласкового Цинцю. Останется, наплевав на свои обязательства, и тем самым подведёт всю Школу. Но цена за исполнение долга оказалась чрезмерно велика. Шимэй Ци и Шиди Лю с раздражением рассказали, как мучился Шэнь Цинцю в его отсутствие. Стоит признать, недовольство он заслужил, даже Ло Бинхэ, его названный сын, смотрел обиженно, затравленно, хотя обычно в его взгляде горело лишь искреннее уважение и привязанность ребёнка к родителю. Теперь же он смотрел так, словно названный отец предал его и матушку. Юэ Цинъюаню нестерпимо хотелось выть, потому что это являлось практически самой настоящей правдой. А-Цю заслуживал лучшего. И он обязан стать для него лучше, стать по-настоящему достойной парой, чтобы иметь возможность остаться рядом с ним навсегда. Иначе он себе этого не простит. Раздевшись до нижних одежд, альфа лег к омеге, уложив его голову на свое плечо. Безмятежное, чарующее лицо Повелителя Цинцзин всё ещё несло в своих покрасневших веках и бледной, влажной и солёной коже следы недавнего кошмара, от чего Юэ Цинъюань только и мог, что робко прикасаться губами к его взмокшему лбу, да гладить по шелковым волосам. Вторая рука заклинателя ласкала чужой теплый живот, чувствуя, что дитя внутри начало радостно отзываться на отеческое внимание. Как же ему не хватало этого в течение двух, показавшихся самой настоящей вечностью, недель. Важнее А-Цю и их детей у Юэ Цинъюаня в мире никого нет, а это значит, что он, в первую очередь, должен думать об их благополучии, все остальное убрав на второй план. Пусть он так и останется Главой Школы, но теперь у него появились должности поважнее — он отец и будущий муж, и забота о своей семье — вот его первостепенная задача. Ребёнок толкнулся особенно сильно и Шэнь Цинцю во сне болезненно застонал, привлекая внимание альфы. — Тише малыш, твоей маме нужен отдых, будь хорошим ребёнком и пока не буди его, — заворковал Юэ Цинъюань, круговыми движениями оглаживая низ живота омеги. Он уже не первый раз проделывал эту манипуляцию, так как именно она зачастую успокаивала их шебутного кроху, и мужчина в душе радовался, что нашёл способ хоть немного помогать Цинцю справляться с тяжестью бремени. Даже если он никогда не жаловался на свое положение, Юэ Цинъюань не был слепым, чтобы не замечать, что вынашивание даётся ему не так уж и просто. Несмотря на весь аппетит и частые приемы пищи, он почти не набрал вес, быстро утомлялся, и, как теперь ещё выяснилось, глубоко нуждался в присутствии Юэ Цинъюаня поблизости, что сильно ограничивало их обоюдную свободу действий. Хорошо однако, что сам Юэ только рад впредь ни на шаг не отходить от своего Шиди. Дитя под бережной отеческой рукой заметно притихло, и Юэ Цинъюань облегчённо улыбнулся. Оставив нежный поцелуй на виске Шэнь Цинцю, он тоже позволил себе расслабиться и чутко заснуть, прижавшись к боку заклинателя. Однако рук, которыми он обнимал своего чудесного возлюбленного, что сегодня столь самоотверженно беспокоился о нем, так и не убрал. Завтра он обязательно извинится перед ним как следует.