Этот злодей — омега!

Прославленный Бессмертный Мастер Юэ Цинъюань совершенно неожиданно для себя попал в крайне замысловатую ситуацию. По утру, наконец оклемавшийся после вчерашнего проишествия Шэнь Цинцю на полном серьёзе отказался выпускать его из кровати. На малейшие же попытки Главы Секты встать мужчина реагировал глухим утробным рычанием и вполне ощутимыми укусами. Конечно, заклинателю они не доставляли и толики неудобства, но Юэ Цинъюань, при взгляде на такого разомлевшего после здорового сна Цинцю, что теперь собственнически покусывал его за плечи, и который сам же был смущён своим собственными порывами, поистине ощутил на сердце совсем неизведанную ранее нежность. И теперь, держа хозяина Цинцзин в своих руках, Юэ Цинъюань не прекращал невесомо целовать его расслабленное лицо и горячо шептать обещания, что с этих пор он всегда будет рядом. — Аха, Шисюн, мне очень жаль, я правда не хочу тебе навязываться. И я не планировал отвлекать тебя от дел Школы, но если ты сейчас уйдёшь, то мне опять поплохеет, — со вздохом заявил Горный Лорд, в наслаждении закрывая глаза от трепетных ласк Главы Юэ и инстинктивно приобнимая свой округлый живот. — Прости, но нам было слишком одиноко без тебя. — Шиди не за что просить прощения, — покачал головой Юэ Цинъюань, нехотя отстранившись. — Это этот Шисюн виноват. Мне не следовало уходить без предупреждения. — Да, с этим я соглашусь, — легко ухмыльнулся Шэнь Цинцю. — Отправился на Собрание Союза Бессмертных, и слова мне не сказав — знаешь, я ведь на тебя тогда по-настоящему разозлился, и, в довесок, абсолютно не мог понять, как мне быть. Для нанжэнь-инь в моем положении расставаться с избранным партнёром далеко не так просто, как хотелось бы, а особенно когда расставание происходит внезапно. Ци-гэ, пожалуйста, объясни, почему ты не известил меня о своем отбытии? Поверь, я никогда не собирался ограничивать тебя, но мне нужно было хоть немного подготовиться к твоему уходу. Юэ Цинъюань уткнулся лбом Цинцю куда-то в район ключиц, со стыдом признав: — Шиди, если бы я пришёл тогда к тебе, то точно не заставил бы себя уйти... А-Цю, я уверен, что ни один человек в мире не был бы в состоянии покинуть тебя по доброй воле. Только находясь рядом я чувствую себя так, будто после долгих лет безнадежных скитаний нашёл свое место под бескрайним и неизменным небом, покинуть которое — означает собственоручно лишить себя части души. А-Цю, именно из-за этого глупого чувства я ужасно с тобой поступил, не подумав заранее, чем всё может обернуться, но больше я этого не допущу. Шэнь Цинцю на секунду замер, когда его взволнованное чужими словами сердце затрепыхалось в груди счастливой пташкой, и, скромное ранее, но распалившееся нынче желание от макушки и до кончиков пальцев захлестнуло удивлённого омегу. Шисюн Юэ ему только что практически в любви признался! Да ещё и признал свою ошибку и пообещал исправиться! Ну не прелесть ли?! Однако, восторг Горного Лорда тут же немного спал, ведь ему вспомнилось, что он, всё-таки, не собирался оставлять своего альфу безнаказанным, а значит... — ... Хорошо, я понимаю. Но Ци-гэ, ты же хочешь, чтобы я тебя простил? — мягко улыбнулся заклинатель, и, дождавшись положительного ответа, что обдал его шею жарким выдохом, бросил: — Тогда прямо сейчас мы займёмся кое-чем очень интересным. Шэнь Цинцю толкнул Юэ Цинъюаня обратно на кровать и деловито уселся на его торс, складывая руки альфы по швам. Глаза Шэнь Цинцю заблестели от предвкушения. — Шиди?.. — Двигаться нельзя, — прервал он Главу Школы, пробираясь пальцами под чужие нижние одежды. — Протестовать тоже. После того раза, когда был зачат их ребёнок, Юэ Цинъюань так больше и не занимался этим с Шэнь Цинцю, что очень неожиданно бесило и одновременно расстраивало последнего, ведь всё, что он мог получить с альфы — поцелуи да стимуляции руками — его не устраивало! По-обыкновению внимательный Юэ Цинъюань чересчур беспокоился о здоровье Шэнь Цинцю, но и в то же время словно не замечал его желаний. Или же он успешно делал вид, что не замечает их. И из-за этого омеге было до смешного обидно. Тем не менее, насколько теперь странно осознавать, что в своем прошлом он и представить не мог, что будет хоть когда-нибудь настолько сильно нуждаться в па-па-па с альфой! Господи, каким же бесстыдником он стал! И причина ведь даже не в течке! Какая вообще может быть течка при беременности? — А-Цю, разве тебе можно? — Юэ Цинъюань подчинился нетерпеливому Шиди, который оперативненько так стягивал с него бельё, и, всё же, в его голосе отчетливо прозвучало напряжение. — Можно, да и мы будем осторожны, — с тонкой улыбкой прошептал омега, дразняще оглаживая широкую грудь залинателя, что вздымалась от потяжелевшего дыхания. — Ци-гэ, твой брат слишком долго ждал, и тебе следует поощрить его за терпение. С этими словами он немного сдвинулся и скользнул правой рукой под развязанный пояс штанов, сразу же находя полувозбужденый член альфы, и, обхватив крупный орган у основания большим и указательным пальцем, принялся старательно помогать тому отвердеть. Невольно окинув взглядом лицо Шисюна во время этого нехитрого занятия, омега ощутил, как его рот мгновенно наполнился вязкой слюной, а собственный трущийся о белую ткань член болезненно дернулся. Цинцю безумно понравился открывшийся ему вид. Мощное тело альфы красиво изогнулось, перекатывая под упругой кожей узлы литых мышц, тёмные распущенные волосы разметались вокруг головы завораживающим ореолом; чувственные губы мужчины были плотно сжаты, широкие ровные брови — трогательно изломлены, его повлажневшие глаза смотрели на омегу с неимоверным вожделением, а сильные пальцы комкали, едва не разрывая, светлую простыню. Восхитительно... Шэнь Цинцю едва успел приспустить исподние штаны, обнажая себя ниже пояса, прежде чем его естественная смазка пропитала их насквозь. «Ци-гэ, что же ты со мной творишь? Я никогда в жизни не намокал так быстро!..» Смутившийся омега оперся на разведенные колени, и, пока одна его рука продолжала доставлять удовольствие альфе, вторая скользнула к повлажневшему проходу, не медля проникая внутрь. «Черт, а я довольно тугой, о небрежной подготовке придётся забыть» — заключил раздосадованный Цинцю, беззвучно зашипев сквозь стиснутые зубы. — А-Цю, я могу помочь, ты позволишь мне? — отвлек его в этот момент потрясающе низкий тембр альфы. От него по позвоночнику Шэнь Цинцю прокатилась сладкая дрожь. — Ладно... Ахаа, Ци-гэ, возьми меня вот здесь... Аха! — не сдержавшись, простонал он из-за давления на простату, и взглядом указал мужчине, чего от него хочет. — Не позволяй мне упасть. — Не позволю, — ласково пророкотал Глава Юэ, жадно опустив свои большие ладони на великолепные белые бедра, бережно их придерживая. — Цинцю... — Да? — хрипло отозвался Горный Лорд, наконец-то, выполнив череду фрикций, завершая свою подготовку. — Пожалуйста, оставь на мне метку. Лицо Повелителя Цинцзин пораженно вытянулось. Он никогда не думал, что на своем веку ему посчастливиться встретить альфу, искренне желающего принадлежать одному-единственному омеге всю жизнь. Так называемая метка действовала на альф и омег примерно одинаково — блокировала буйство гормонов, создавала нерушимую связь с конкретным партнёром, не позволяя реагировать на чужие феромоны, и, отчасти, была гарантией серьёзных отношений и сокровенных чувств. Единственная же разница между меткой на теле омеги и на теле альфы заключалась в том, что если для омеги, в случае гибели альфы, шанс выжить и найти нового партнёра был высок, то вот для альфы потеря своей пары равнялась самому настоящему смертному приговору, и даже если ему удавалось каким-то чудом избежать гибели, то вот новую пару он, даже при всем желании, не образовал бы уже никогда. Метка омеги имела дурную славу. Она была ультимативной, суровой, не позволяющей изменять, что при жизни, что после смерти партнера, навсегда оставляя альфу верным лишь одному человеку, и многие представители этого вторичного пола действительно боялись её воздействия. Поэтому, в семьях с традиционным укладом, омегам не позволялось метить альф, а тех, кто это всё-таки делал — изолировали, дозволяя альфе проводить с таким омегой только течку или гон, а уже после рождения наследников, омегу вместе с альфой подчас изгоняли из семьи, так как для рода больше они не могли принести пользы — альфа не мог брать новых жён и наложниц, расширяя связи для семьи, чтобы и дальше поднимать её статус, а омега... Ну, это же омега. Бесправный и слабый, но каким-то образом бесстыдно посмевший подчинить себе простым сжатием челюсти благородного и сильного альфу. Конечно, в современном мире такое варварство встречалось всё реже и реже; к омегам на законодательном уровне стали относиться лояльнее, как и женщин-бет почти уровняв их в правах с мужчинами и альфами. Однако, до сих пор парные метки у альф и омег Шэнь Цинцю довелось видеть лишь в романтических фильмах или же романах, а в реальности такие пары появлялись крайне редко. А теперь, мало того, что он сам ходит без метки Юэ Цинъюаня, так они, к тому же, ещё и не женаты, как вообще Ци-гэ в таких условиях пришло в голову предложить себя пометить? Он вообще понимает, на что подписывается?! Да, безумно волнующе и лестно, что этот милый альфа хочет вверить свою судьбу в его руки, но, чёрт возьми, это нереально ответственное решение! Суть омежьей метки слишком жестока, и он не готов подвергать своего Ци-гэ столь большому риску! Да и не в том он положении, чтобы что-то загадывать на будущее — в несчастливом теле же находится! — Я не могу, — отвёл он взгляд от умоляющего лица Юэ Цинъюаня, медленно покачав головой. — Ци-гэ, забудь пока об этих глупостях, лучше просто будь со мной — сейчас для меня это важнее. Неизвестно, чем закончится для него пребывание в мире Пути Гордого Бессмертного Демона, но если он создаст как можно больше приятных воспоминаний с Шисюном Юэ — не будет ничего, о чём он действительно сожалел в случае собственного провала. Ведь он бы сделал всё, что вообще возможно было сделать, а коли всё равно не вышло бы изменить итог — значит, такова сила сюжета и системы. Тягаться с ними могло оказаться полнейшей бессмыслицей. Если его Бинхэ по тем или иным причинам всё же решит отомстить за причинённые обиды, то у Цинцю хотя бы будет крохотная надежда, что Юэ Цинъюань и их ребёнок останутся в безопасности, так как альфа, не будучи связан с ним, сможет спокойно уйти, да позаботиться об их малыше, когда его не станет. Знание подобного стало бы сердцу омеги дороже всего. Не важно, насколько он правда хотел — он не имел права ставить на альфе свою метку. Не в его ситуации. Нет. — Мне кажется, мы отвлеклись, — кроткая, вымученная ухмылка появилась на аккуратных губах Горного Лорда. — Я все ещё планирую заполучить свою награду за ожидание! Он провокационно поёрзал, задевая сочными ягодицами горячий и твердый орган альфы, заставляя тем самым его пальцы на своих бёдрах почти до синяков усилить хватку. Судя по всему, Юэ Цинъюань всё же решил ему уступить, не продолжая ворошить неудобную тему, даже несмотря на собственное заметное нежелание сдаваться. Вот и славно. Далее Шэнь Цинцю собственноручно упер чужую алую головку в свое разработанное нутро, и плавно опустился, но не до конца — чтобы этот немалых размеров член не задевал некое деликатное местечко во время процесса. Привыкая к столь желанному ощущению единства, омега стал исступленно целовать приподнявшегося с постели Юэ Цинъюаня, который нежно отвечал ему с не меньшей увлеченностью. Губы обоих заклинателей сходились снова и снова в умопомрачительной и глухой страсти, разгоряченные тела подались на встречу друг другу, установив тягучий, размеренный темп, а возбуждающие стоны с низкими рычаниями добавляли всей картине по-настоящему животный оттенок. Ароматы шелковицы и тысячелистника смешались в бурлящий, эйфорийный коктейль, который ощущался одновременно и сладким, и горьким, и он не был похож практически ни на один известный запах. Но Цинцю получившаяся смесь пришлась совершенно точно по вкусу, хотя, определённо, не только это ему нравилось. Заботливые прикосновения Шисюна к его животу и лицу были слишком милы, и Шэнь Цинцю безмолвно подставлялся под них, внутренне плавясь от незамутненной любви к своему альфе и дитя, что носил под сердцем. Удовлетворение состоявшейся близостью наступило гораздо раньше, чем ему удалось финишировать, но факт этого принёс только большее наслаждение. Перед тем, как кончить, Юэ Цинъюань осторожно выскользнул из нежного, влажного отверстия, и обильно излился на покрасневшие ягодицы, в то время как сам Цинцю запачкал почти бесцветным семенем его пресс. Отдышаться после достижения пика омега смог удивительно быстро. Шэнь Цинцю довольно размял плечи, и, покидая ложе и зазывая альфу следом за собой для омовения, с изумлением обнаружил следующее: Впервые с момента ухода Юэ Цинъюаня из Секты он получил настолько мощный заряд бодрости! «Если такое благотворное влияние оказывает секс, то мне, несомненно, стоит заниматься им чаще» — задумался он немногим погодя, бессознательно подставив голову под чуткие руки альфы, намыливающие ему волосы, и заглянув в ясные глаза их хозяина. — «Кажется, Шисюн тоже стал выглядеть лучше, или это лишь моё воображение?» А его внутренняя омега покамест сыто жмурилась, как наглая, налакавшаяся сметаны кошка. *** — Зачем ты нас позвал? — Лю Цингэ в последние месяцы часто посещал вершину Цинцзин, но сегодня в первый раз столкнулся со всеми остальными Лордами в обители своего Шисюна. Скромная бамбуковая хижина едва не трещала от наплыва людей. Помимо Старейшин, здесь также оказались близкие наставнику Шэню адепты. В небольшом зале для приёмов, вместо привычного стола, что предусмотрительно убрали в целях экономии места, на полу было разложено множество удобных подушек, и осторожным жестом инициатор сбора предложил своим гостям на них присесть. — Этот Шэнь сейчас всё обьяснит, Шиди Лю, подожди, — заменённый веер, расписанный чернильным каскадом гор, с тихим щелчком закрылся, являя миру одухотворенное лицо Шэнь Цинцю. Приняв приглашение Хозяина Цинцзин и рассевшись, заклинатели вновь решили поторопить собрата с объяснениями. Опередив прочих, первой начала Ци Цинци: — И что такого важного случилось, раз ты решил созвать нас? Думаешь, у нас совсем дел нет? — Шимэй! — единогласно возмутились Юэ Цинъюань и Вэй Цинвэй. — Шицзе. — предупреждающе добавил Лю Цингэ, а Му Цинфан неодобрительно поджал губы, глядя на старшую сестру. На заклинательницу однако их недовольство совершенно не подействовало, и она только сложила руки на груди, уставившись на виновника торжества с ехидной улыбкой: — Шисюн, видишь, как тебя защищают, даже на женщину так жестоко кричат, когда она всего-навсего сказала правду. Лорд Шэнь ответил ей мелодичным смехом. Этот метод провокаций Шимэй крайне веселил его: всего одним предложением она могла у кого угодно разрушить фасад напускной хладнокровности, иногда намеренно, а иногда, правда, нет. Сейчас был первый вариант. Ци Цинци специально подначила собратьев, продемострировав тем самым Цинцю, что, несмотря на все заботы, они всё равно ради него примчались сюда по первому же зову, и не важно было, каковой на самом деле окажется причина этого неформального собрания. Он нашёл себя действительно счастливым от того, что его товарищи с хребта Цанцюн, не взирая на различия в характерах — с кем-то из них было легко поладить, с кем-то — не слишком, были словно ветви одного дерева. Если с одним из них что-то случалось, он всегда мог положиться на остальных, как на членов одной дружной семьи. «И почему оригинал их совершенно не ценил..? Ни черта не понимаю, чего же ещё ему не хватало?» Но свою мысль он додумать не успел, так как Мин Фань, вместе с Ло Бинхэ и Нин Инъин прилежно подав своим Шишу и Шибо чай и почтительно тем поклонившись, заняли места позади своего наставника. Ну-с, можно начинать. — Сперва, хочу поблагодарить вас всех за беспокойство об этом скромном Учителе, и извиниться за доставленные хлопоты, — Шэнь Цинцю несколько стыдился того, что заставил окружающих волноваться за него. Да, вину системы в произошедшем инциденте никто не отменял, но он сам, гуй его раздери, сам потратил на этот гребанный «малый сюжетный двигатель» кровью и потом заработанные баллы! Не должен же он радоваться, что из-за его собственной наивности другие люди оказались в столь неприятной ситуации? Точно нет. — Этот Учитель даёт слово, что более подобного не случится. — Значит, сейчас ты в порядке, Шисюн? — уточнил Вэй Цинвэй. — А с племянником всё хорошо? «Шиди Вэй — образцовый дядя» — невольно разулыбался заклинатель. — «Наверняка он первее нашего избалует ребёнка. Ну и ладно.» — Да, но может, Шиди хочет проверить? — усмехнулся омега, приглашающе разведя руки. Он как раз не так давно почувствовал пробуждение своего маленького проказника, что теприча лениво шевелил ногами где-то под желудком. — А вот и хочу! — полный энтузиазма альфа спешно подвинулся, но с несвойственной ему ранее осторожностью дотронулся до верхушки живота. — Он толкается?! Одновременные вопрос и утверждение невероятно забавно слетели с губ Владыки Ваньцзянь, и Горный Лорд Шэнь вновь разразился заливистым смехом. — Конечно, он активный малыш. Маленькая идиллия воцарилась в пространстве бамбуковой хижины. За прошедшее время не только Вэй Цинвэй выразил желание пообщаться с будущим племянником, почти все собравшиеся совершили сие умилительное по меркам омеги паломничество, да даже странно потерянный Шиди Лю несмело потрогал его беременный живот, обронив короткое: — Сильный. И шаткой походкой вернулся на свое место. А вот единственным отказавшимся от общения с ребёнком был Глава вершины Аньдин — Шан Цинхуа. Его неловкие причитания Шэнь Цинцю пропустил мимо ушей, равнодушно замечая: не хочет — не надо, заставлять он никого не собирается. Этот человек не вызывал в нём симпатии. И, видимо, не только в нём. — Что, брезгуешь? — взвилась Ци Цинци. — Думаешь, я не помню, что ты высказывал про Шисюна? Обстановка тут же накалилась. — Шимэй, этот Цинхуа не намеревался задеть Шисюна Шэня своим отказом! — забормотал мужчина в светло-голубых одеждах, смертельно побледнев. — А в прошлом слишком поспешно сделал выводы! Этому Цинхуа очень жаль! Но Шимэй, неужели ты забыла собственные суждения? Мы все тогда были неправы! — О чем ты говоришь? Ты всего месяц назад при мне сказал, что Шисюн Шэнь наверняка всё намеренно подстроил! Гневные взгляды сошлись на дрожащей с ног до головы хрупкой фигуре Лорда Аньдин, даже юные ученики смотрели на заклинателя с осуждением. — Это была случайность..! Я не то имел ввиду! Шэнь Цинцю не сильно беспокоило, что говорил про него Шан Цинхуа, но вот взвинченное состояние своих верных товарищей он не мог оставить без внимания. Феромон вступил в действие незамедлительно. — Давайте оставим разногласия, — воззвал к разуму заклинатель, безмятежно подзывая начавших клевать носом детей к себе. — Этот Цинцю не для разборок пожелал встречи. Умиротворяющий запах шелковицы подействовал превосходно: с присутствующих мужчин сошло все видимое раздражение, а Госпожа Сяньшу озадаченно повернулась к Шэнь Цинцю. — Как ты это сделал? «О, Шимэй, ты, наверное, безумно удивлена, что больше не хочешь поколотить Шиди Шана? Погоди, эта старушка тебя просвятит!» Так он и начал свой рассказ про то, чем же природа одарила нанжэнь-инь, и чем те с определённым уровнем практики могут пользоваться, и почему, соответственно, этот навык так важен. Больше всего он хотел, чтобы Шимэй поняла необходимость его наставничества над Шиджи Лю. К Лю Цингэ, кстати, его повесть тоже относится. — В общем, рассказываю это я не просто так, — поглаживая по макушкам прижавшихся к нему учеников, склонил голову к плечу омега. — Шимэй Ци, я уверен, что твоя первая ученица — нанжэнь-инь, можешь принять мою уверенность за чутье, но я могу дать руку на отсечение, что она такая же, как и я. Ци Цинци явно терзалась сомнениями. — И ты хочешь, чтобы я отдала её тебе? — нахмурившись, спросила женщина. — Конечно нет, — возразил Цинцю. — Я всего-то прошу у тебя разрешение переодически обучать твою ученицу вот этому. Он усилил действие феромона, и по помещению прокатилась волна глухих стонов. Тела заклинателей расслабились до предела, и они растянулись на подушках, как свора разнеженных солнцем щеночков. — Небеса, я никогда не чувствал себя лучше, — тихо и с упоением проговорил Глава Цзуйсянь, подкладывая руки под голову. — Ни одно тысячелетние вино не приносило такого блаженства! — Согласен, — вторя ему, фыркнул хозяин Кусин. — Я за годы медитаций не добился такого же уровня покоя. Это точно реально? Слишком похоже на сон. Шэнь Цинцю в тот же момент заключил в объятия Глава Школы, уткнувшись носом в пахучую железу на загривке омеги, провоцируя его опереться на себя, устроившись, будто в кресле, а головы детей полностью уложить на свои колени. Их запахи опять смешались, но только вместо страсти теперь вокруг них возникла ласково-трепетная заботливость, которая не менее сильно повлияла на присутствующих. Альфы, коими являлись Вэй Цинвэй, Лю Цингэ и Ло Бинхэ, также стали делиться своими феромонами, однако делали это совершенно неосознанно. Мятный аромат Главы Ваньцзянь, неяркий запах древесно-цветочный пудры Лю Цингэ и совсем ещё слабенькие нотки османтуса от Бинхэ стихийно подействовали на омегу захватывающим незримым ураганом. Его грудь непонятно завибрировала. — Цинцю, ты мурлычешь? — радостно осведомился Юэ Цинъюань, легко удерживая заклинателя в полулежачей позе. Поняв, что с ним произошло, Лорд Цинцзин густо залился краской! Он знать не знал, что так умеет. Он думал, что истории про мурлыкающих омег — это брехня! Просто миф для ни разу не встречавших настоящих омег людей! А теперь он сам стал такой омегой! Как стыдно! ...И как это прекратить!? Пока он сгорал изнутри от смущения, Ци Цинци прыснула: — Прекрасно, если Лю Минъянь научиться мурчать так же очаровательно, то я совсем не против иногда приводить её к тебе, Шисюн! Собравшаяся братия одобрительно загалдела. ...Он очень пожалел о том, что ему нельзя выкопать яму и схорониться в ней прямо сейчас...