Этот злодей — омега!

Орды мелких монстров с пронзительным писком разбежались в разные стороны, когда в их загон на полной скорости занырнул через щель трёхлетний ребёнок. — Шиди Цзю, немедленно вернись! — прытко перескочила преграду вслед за ним юная красавица, чья сложная причёска с яркими лентами очертила живописный всплеск своими кончиками, — Учитель будет расстроен, если ты опять испачкаешься! Мальчик попытался было спрятаться среди пушистых питомцев, но был быстро схвачен и поднят на уровень глаз девушки. — Фух, поймала, — счастливо провозгласила Нин Инъин, — от старшей сестры ещё никто не уходил! Ребёнок в ответ насупился, и, забавно болтая в воздухе ногами, будто стараясь нащупать под ними почву, пробурчал: — Мама где? — Учитель и Шибо Юэ на собрании Лордов, подожди немного, Шиди Цзю, они скоро вернутся, — убедительно произнесла Нин Инъин и двинулась в сторону бамбуковой хижины, осматриваясь по сторонам, чтобы ненароком не наступить на мелкую живность по пути. Когда загон для цыплячьих оленей остался позади, она опустила ребёнка на землю и взяла его за руку. Собственно, Нин Инъин повезло — она была одной из немногих людей, кому сын учителя позволял к себе так свободно прикасаться. Помимо неё и его родителей, только Шимэй¹ Лю и Госпожа Пика Сяньшу удостаивались этой чести. Даже Ло Бинхэ, который по сути являлся для малыша Цзю братом, пусть и не родным, он не позволял лишний раз себя трогать. Для Нин Инъин было удивительно, что такой почти идеальный с ней ребёнок довольно остро реагировал на неприятных ему людей: капризничал, кусался, царапался, да ещё так неистово, что только Глава Школы и Горный Лорд Шэнь могли успокоить своего сына после этих истерик. К тому же, больше всего от такого поведения Сяо Цзю страдали Ло Бинхэ, и, как не странно, Шишу Лю. И если Ло Бинхэ через раз удавалось задобрить младшего братца своим безотказным оружием — первоклассной стряпнёй, то вот с главой пика Байчжань сын учителя примиряться не желал не за какие подарки и мольбы. Ох, как бы Меч Сюя не старался наладить отношения между своим ребёнком и Шиди, сколько бы усилий не прикладывал — всё казалось абсолютно бесполезным. Сяо Цзю начинал беспричинно злиться, едва ли Лю Цингэ стоило появиться на Цинцзин с новым презентом для Шэнь Цинцю (по другим причинам тот стал заходить к Шисюну крайне редко). Сперва же все считали, что избалованный вниманием обоих родителей малыш просто ревнует тех к постороннему человеку, но позже поняли, что тот ведёт себя скорее так, будто бы Бог Войны нанёс ему самую настоящую смертельную обиду. Крайне нетипичное поведение для такого юнца. Никто не мог понять, в чём же причина неприязни маленького ребёнка ко взрослому, которого он и видит то, вероятно, не более раза в неделю, или и того реже. Лишь Лорд Шэнь, видя такую реакцию, постоянно бледнел лицом и посылал окружающим извиняющиеся улыбки, а после присаживался на корточки или поднимал мальчика на руки, успокаивающе поглаживая взвинченного сына по голове и по пока ещё хрупким плечикам, приговаривая, что его никто здесь не обидит. Особенно Шиди Лю. Ребёнок в ответ хоть и сопротивлялся попервой, но постепенно внимал обещаниям и смирялся, в том числе благодаря умиротворяющему материнскому аромату и той чуткой заботе, которую неустанно изливал на него Шэнь Цинцю, но, всё равно, малыш Цзю продолжал относиться к Главе Байчжань с нескрываемой обидой и даже враждебностью. Таким образом, было решено, что Лорд Пика Тысячи Сражений до поры до времени будет держаться от наследника Чжанмэнь-шисюна на расстоянии. Это распоряжение далось Главе Школы нелегко, но он был вынужден его вынести, чтобы лишний раз не нервировать сына и своего подчинённого, а сам Шэнь Цинцю с тяжёлым сердцем поддержал решение Юэ Цинъюаня, понимая, что их сын пока не готов принять этого человека как того, кого можно не опасаться. Нин Инъин сочувствала наставникам, оказавшимся в столь непростом положении, однако, она не могла не заметить, что сложившиеся обстоятельства кажутся ей странно знакомыми, только вот почему — пока осознать у неё не выходило. В любом случае, сын Главы Школы Цанцюн и Лорда второй по значимости вершины рос в роскоши и неограниченно купался в любви обоих родителей, поэтому некоторые подозревали, что этот ребёнок вырастет слишком избалованным. Нин Инъин же могла поручиться, как та, на чьих глазах этот малыш впервые сделал свои первые шаги, заговорил и проявил неподдельный интерес к четырём великим искусствам, что этот ребёнок вежлив, умен, а также удивительно искренен в своих чувствах. И она до сих пор не могла понять, почему из всех своих братьев, сестёр и наставников, Шиди Цзю сильнее всего тянулся именно к ней. Но девушка не отрицала, что ей нравилось быть для маленькой версии учителя любимой старшей сестрой. На самом деле, хватало всего одного взгляда на Юэ Цзю, чтобы увидеть внешнее сходство с Шэнь Цинцю. Тонкие и миловидные черты детского лица были словно уменьшенным отражением прекрасного облика Владыки Цинцзин, и, скорее всего, Лорд Шэнь давно это понял, поэтому практически никогда не появлялся на публике вместе с сыном и Главой Секты. Все публичные мероприятия стараясь находиться как можно дальше от них, дабы не давать никому постороннему лишних поводов для наветов на Юэ Цинъюаня и юного наследника. Но, тем не менее, любой, кто более менее хорошо знал Лорда Шэня, легко бы понял, как мучительно тому было находиться вдали от своей семьи. Бинхэ в такие моменты метался между ним и Главой Юэ, как взволнованный появлением волка ягнёнок, но не был способен убедить нанжэнь-инь приблизиться к Юэ Цинъюаню ближе, чем на один ли, или хотя бы не удаляться, когда подойти пытались к нему. Всё чаще Нин Инъин задавалась вопросами, что же заставляло её учителя постоянно отказывать Главе Школы, разве, так не было бы проще? Пожениться и жить счастливо? Вот у её родителей вообще был договорной брак, до свадьбы они друг друга даже не видели, и оба не сильно горели женитьбой, но потом-то всё изменилось, и они до сих пор живут душа в душу! Так почему же Учитель, явно неравнодушный к главе Юэ, так отчаянно противится браку с ним? Порой, Нин Инъин совсем его не понимала. Однако, кто она такая, чтобы сомневаться в решениях Учителя? Девушка с давнего времени безоговорочно доверяла своему мудрому наставнику, и очень гордилась тем, что Учитель выделял её среди других учеников и учениц ещё с того момента, когда она впервые взошла на Тяньгун и приняла участие в испытаниях. Она до сих пор с благодарностью вспоминала его бережные руки, которые подняли её с коленок и отряхнули подол светло-персикового девичьего платья от земли. Его приятный, глубокий голос, сообщающий, что она принята на Цинцзин, а ещё вроде как равнодушный взгляд, который, однако, будто изнутри светился неким едва уловимым чувством, знакомым маленькой Нин Инъин с самых пелёнок. Взгляд, удивительно похожий на то, как смотрели на неё нежно любящие папа и мама. Нин Инъин никогда не жалела, что попала на вершину, на которой больше всего ценились мыслители, исследователи, стратеги и творцы, пускай ей и пророчили все вокруг, что она обязательно попадет на Пик Бессмертных Красавиц, однако, судьба распорядилась иначе, и Госпоже Сяньшу не понравилась та маленькая неугомонная девочка, не утруждающая себя соблюдением манер, коей была Нин Инъин в прошлом, и даже явная миловиность черт лица возможной ученицы и хорошо заметная даже издали изящность её фигуры не смогли переубедить Госпожу Ци Цинци. Учитель же разглядел в ней больший талант, нежели чем просто красивая от природы внешность, дал ей возможность совершенствоваться и найти среди множества наук именно то, что больше всего ей по душе, оказывая подопечной всяческую поддержку в любых начинаниях. Никогда не давя, а лишь мягко наставляя неопытную юную деву с горящими от любопытства глазами. Сейчас Нин Инъин именно таким же образом стремилась вести себя с младшим сыном Учителя. А за этим стремлением, сама не заметила, как малыш Цзю стал для неё совсем как самый настоящий младший брат. Нин Инъин хотела, чтобы Шиди знал, что она всегда готова ему помочь, стать для него достойной Шицзе, которой можно доверять, и прославленной заклинательницей, с которой стоит брать пример. Неожиданный стук топора раздался в глубине рощи, и Шиди Цзю с интересом поднял взгляд. — О, это наверное А-Ло заготавливает дрова, — со знанием дела пояснила Нин Инъин мальчику, и с воодушевлением спросила, — Шиди хочет навестить А-Ло? Невероятное сомнение отразилось на лице ребёнка. Казалось, будто ему предложили не с братом увидеться, а самостоятельно оседлать носорогопитона. Наконец, с великой трагедией в глазах, Юэ Цзю горестно выдохнул: — Да... Если б не необходимость держать лицо перед младшим, то Нин Инъин прямо сейчас бы облегчённо расплылась в улыбке. Старания учителя и Главы Школы постепенно приносили свои плоды, и их родной по крови сын теперь не так сильно отбрехивался от названного, как раньше. Возможно, в будущем их отношения даже смогут стать хорошими, но пока что нельзя было с уверенностью заявлять, что Юэ Цзю считал Ло Бинхэ своим полноправным братом. Шиди Ло ужасно переживал, но у него никак не получалось окончательно заслужить расположение Шиди Цзю, и, в какой-то момент, он пришёл к выводу, что не лезть к раздражительному ребёнку — лучшая, на данный период, стратегия. С тех пор он брался за любые поручения, лишь бы не находиться рядом с Юэ Цзю, взяв пример с Наставника Лю. А в этом ему активно подсобили старшие ученики, сваливая на Бинхэ всю свою грязную работу, из-за чего свободного времени у юноши оставалось даже меньше, чем свежего риса в плошке у бедняка. Нин Инъин же, однако, уже не первый день старалась исправить сие досадное недоразумение. Обнаружить Ло Бинхэ среди деревьев ей не составило труда. Удары топора звонко разносились по округе, выдавая источник звука с потрохами. Залитый потом ученик что есть силы рубил толстый ствол, и, слишком поглощенный своим занятием, не сразу обратил внимание на появившийся поблизости дуэт. — А-Ло, А-Ло, поиграй с нами! — подкравшись со спины к нему, громко воскликнула девушка и заливисто расхохоталась, когда её Шиди от неожиданности подпрыгнул на месте, выпустив из рук топор, который так и остался висеть воткнутым в ствол. Юэ Цзю тоже прыснул, со злорадством глядя на нелепо пытающегося вытащить топор Ло Бинхэ, и довольно повторил: — Да-да, Бин-гэ, поиграй с нами! Однако Ло Бинхэ со всем возможным трагизмом в голосе ответил: — Я бы с радостью, да вот только совсем не могу! Шисюн дал мне поручение. После того, как подготовлю дрова на сегодня, быстро ополоснусь в источнике, и, если выйдет закончить пораньше, сберегу еще немного времени, чтобы помедитировать... Нин Инъин возмутилась: — А-Ло, эти Шисюны такие вредные! Вечно ты бегаешь, выполняя то да сё. Я же вижу, что они просто издеваются над тобой. Хм, вот вернусь и расскажу Учителю об этом; обещаю, больше они не посмеют цепляться к тебе. И почему ты ещё сам обо всем не рассказал ему? — Прошу, не делай этого. Не стоит беспокоить Учителя по таким пустякам. Шисюны вовсе не желают мне зла, они просто приглядывают за мной из-за моей неопытности. И дают мне больше практических заданий для раскрытия потенциала. — обернувшись к Нин Инъин, с жаром заявил юноша. — Хорошо, А-Ло, — вынуждена была отступить девушка, понимая, что не сможет переубедить упертого Шиди, — но пока лучше отдохни и покажи нам с Шиди Цзю, как правильно медитировать, а потом можешь возвращаться к работе! Деваться некуда, поэтому, не имея ни возможности, ни желания отказать, в ответ согласно кивнув ей, Ло Бинхэ бросил взгляд на стоящего подле Шицзе младшего брата, дружелюбно тому улыбнулся и присел перед ним на корточки, непроизвольно копируя поведение Шэнь Цинцю. — Цзю-ди желает попрактиковаться с этим Бинхэ? — указав на себя, осторожно спросил он у ребёнка. — С мамой лучше, — нахмурился мальчик, и тут же без обиняков добавил, — но и так сгодится. Расположившись на находящийся неподалёку каменной плите, троица приняла должные положения тел, и, приложив усилие, чтобы выровнять дыхание, погрузилась в некое подобие транса. Но прошло совсем немного времени, как их медитацию прервал беспорядочный звук множества шагов. Мин Фань явился вместе с младшими учениками. Едва завидев Нин Инъин, он поспешил к ней и схватил её за руку: — Шимэй! Шимэй, я искал тебя. Почему ты никогда не желаешь гулять возле мест, где мы тренируемся? Это – дальняя часть гор, и она обширна. Что ты станешь делать, если не вернешься затемно, и из нор выползут ядовитые змеи?.. А ведь я принес для тебя кое-что забавное. Мин Фань вещал, счастливо сверкая жемчужными зубами, и едва ли не пушился, подобно самому настоящему павлину, желая привлечь внимание красавицы, давно покорившей его сердце. Он не удосужил Ло Бинхэ ответным приветствием, наплевав на приличия, а на маленького сына Учителя взглянул со снисхождением, когда ребёнок встал со своего места и попытался загородить Нин Инъин, чтобы пресечь навязчивые ухаживания Шисюна. Нин Инъин же рассмеялась, мимолетным ловким жестом усадив мальчика рядом с собой: — Я не боюсь ядовитых змей. Кроме того, А-Ло останется здесь, со мной и Шиди Цзю, верно? Мин Фань покосился в сторону Ло Бинхэ и фыркнул, тем самым выразив свое недовольство, тем не менее, возразить на это ничего не мог — и так было ясно, что из всех присутствующих здесь, Ло Бинхэ по праву являлся сильнейшим среди нового поколения учеников Цинцзин. Пусть и повзрослев, но всё еще оставаясь лишь маленькой любопытной девчушкой в душе, Нин Инъин, склонив голову к плечу, заинтриговано произнесла: — И что же такое забавное принес Шисюн? Показывай скорее! Мин Фань поспешил вновь натянуть на лицо улыбку, и, отвязав от пояса нефритовую подвеску безупречно-чистого зеленого цвета, покачал ею перед глазами девушки: — Шимэй, на сей раз, навестив своих родственников, я получил от них множество ценных и любопытных вещиц. Думаю, эта была особенно хороша; я дарю её тебе! Нин Инъин ухватила подвеску и подняла вверх, разглядывая засиявшее украшение под солнечными лучами, прорезавшими пышные лесные кроны. Мин Фань с теплотой поинтересовался: — Ну что? Нравится? Нин Инъин абсолютно не разбиралась в качестве подобных вещей, ибо у неё не имелось интереса к их подробному изучению. Она равнодушно оглядела подарок, не найдя в нём ничего привлекательного глазу, а потом и вовсе небрежно кинула его обратно Шисюну, от чего улыбка так и застыла на губах Мин Фаня. Девочка сморщила нос: — Что за безделушка! И цвет смертельно безобразный – совсем не такой, как у кулона А-Ло! Ло Бинхэ, до этой минуты твердый в своем намерении сохранить отрешенный вид, содрогнулся всем телом, непонимающе уставившись на девушку. — ... У Шиди есть украшение из нефрита? — процедил сквозь зубы Мин Фань, обращаясь уже к нему. Пока мальчик колебался с ответом, Нин Инъин принялась торопливо рассказывать: — Да, есть одно. А-Ло всегда носит его на шее, бережет, как сокровище и даже ни разу не дал мне толком рассмотреть! Как бы ни силился остаться спокойным Ло Бинхэ, лицо у него заметно побледнело, а рука неосознанно нашарила спрятанный под одеждой кулон Гуаньинь. Нин Инъин не признавалась раньше даже самой себе, но она постоянно расстраивалась из-за скрытности А-Ло. Она ведь так долго была рядом, помогала в чём могла, проводила почти всё свободное время вместе с ним, а он не разрешал ей даже посмотреть на украшение, не то, что взять в руки! Из-за этого она чувствовала себя совсем чужой для него, не понимая, чем же она заслуживает его недоверие, и именно сегодня, копившаяся столько времени обида выплеснулась в этой непреднамеренной жалобе. Мин Фань почти ощутил, как его собственное нутро свернулось в клубок от ревности. Ведь не кому-нибудь, а именно Нин Инъин принадлежали слова, от которых в сердце вскипела злость, взявшая верх над разумом. Выступив вперед, молодой человек с бешенством прошипел: — Ты, весь из себя столь благородный и великодушный, и не позволил даже Шимэй взглянуть на какую-то побрякушку? Продолжишь в том же духе – и кто поручится, что однажды такой Шиди не оставит нас всех в минуту опасности? Нин Инъин, осознав, на что только что подбила ребят, поспешно заговорила: — Шисюн, если он не хочет, то и ладно, ничего страшного! Не нужно заставлять А-Ло! Но до разгневанного Мин Фаня уже было не достучаться. Со сталью в голосе, он бросил приказ, чтобы его сотоварищи схватили Ло Бинхэ; и, пока исполнительные ученики удерживали мальчика, что не смел противиться воле старшего, красивый кулон перекочевал в чужие руки. Подняв к лицу вещицу, чтобы рассмотреть получше, первый ученик неожиданно рассмеялся. Нин Инъин не удержалась от любопытства: — А... Почему ты смеешься? Мин Фань легко перебросил нефритовую Гуаньинь ей и с наслаждением произнес: — Я-то думал, что он прячет невероятную драгоценность, раз уж так ревностно её оберегает. Но, Шмэй, угадай, что это? Северо-западный товар, ха-ха-ха-ха! Девочка сконфуженно промямлила: — То есть... Подделка? Ло Бинхэ медленно сжал кулаки, а в глубине ясных глаз колыхнулась тьма, которую юноша стойко подавлял до сих пор. Он заговорил, чеканя слова: — Отдай. Его. Обратно. Мин Фань забрал украшение из рук Нин Инъин принялся с гримасой отвращения крутить за нить на пальце: — Раз уж ты так просишь, я верну тебе твою побрякушку. Не знаю, у какого уличного торгаша была куплена такая дешевка, но, боюсь, если Шимэй возьмёт её в руки, то здорово замарается. Однако, несмотря на сказанное, молодой человек и не думал останавливаться, продолжая вертеть кулон. Во взгляде Ло Бинхэ царило мрачное напряжение, оставшееся незамеченным для свиты первого ученика. Внезапно юноша, вскинув кулаки, с силой оттолкнул держащих его учеников и бросился на Мин Фаня, повалив того на землю, и тут же нанёс молниеносный удар в его напыщенное лицо. Послышался влажный хруст и сдавленный вопль. Завязалась борьба. — Ну и чего вы ждете? Этот сопляк посмел поднять руку на своего Шисюна; пора поучить его хорошим манерам и уважению к старшим! — прокричал первый ученик, хлюпаюший кровью, непрерывно бежавшей из сломанного носа, извиваясь всем телом в бесплотных попытках сбросить с себя озверевшего Шиди. Притихшие было младшие, воспрянув духом, кинулись на Ло Бинхэ, на этот раз уже осыпая того градом ударов. До этого замершая от страха Нин Инъин, наконец, пришла в себя и пронзительно закричала: — Шисюн! Да что же ты творишь?! Немедленно останови их, или... Или я больше никогда не посмотрю в твою сторону! Мин Фань пришел в смятение: — Но он же первый начал!.. Возможно, поначалу Мин Фань и мог бы оставить Ло Бинхэ в покое, но теперь, так опозорившись перед своей возлюбленной, эта угроза уже не могла заставить его отступить! Вновь сцепившийся клубок из тел покатился по земле. Как бы ни был одарен Ло Бинхэ, он всё еще не был настолько умел, чтобы выйти из стычки в рукопашном бою сразу с несколькими противниками победителем, даже несмотря на то, что разница в силе ударов была очевидна. Ло Бинхэ терпел, сжав зубы, не издавал ни звука, и абсолютно не сдерживаясь бил в ответ обидчиков, которые каждый раз истошно вопили, когда его кулаки с завидной точностью врезались в них. — Что здесь творится?! Непривычно резкий голос Шэнь Цинцю огласил округу, и куча мала тотчас застыла, а её участники в ужасе переглянулись. Вглубь рощи, неся на руках недобро усмехающегося ребёнка, прошествовал Лорд Шэнь, а за его спиной виднелись фигуры других Глав и их первых учеников. Мужчина остановился перед повинными адептами, грозно возвышаясь над их головами. — Сяо Цзю донёс до этого Мастера, что вы затеяли драку, — Шэнь Цинцю опасно прищурился, и от этого взгляда мальчишкам сделалось нехорошо, — Не думал, что мой трёхлетний сын окажется разумней всех вас. Едва спохватившиеся ученики быстро разбежались и упали перед ногами Горного Лорда на колени, практически синхронно согнув спины в поклонах: — Простите, Учитель! — Учитель, произошедшее – полностью вина этого ученика. Если Учитель желает назначить наказание, ваш ученик без сожалений примет его, — Ло Бинхэ сразу же решил взвалить всю ответственность на себя. Нин Инъин попыталась было возразить, чтобы крайним в этом инциденте не оставили одного-единственного А-Ло, но её мгновенно оборвал холодный взгляд Шэнь Цинцю. — Мин Фань, а ты что скажешь? Или все обстоит так, как говорит ученик Бинхэ? — испытывающе спросил Шэнь Цинцю у первого ученика. — Учитель, мы всего лишь попросили у Шиди показать нам нефритовое украшение, а он запротивился. Я не сумел снести столь грубую дерзость, и в назидание забрал украшение, после чего Шиди Ло вероломно напал на нас! — Мин Фань, я правильно понимаю, что ты забрал украшение Ло Бинхэ без достаточных оснований? — Шэнь Цинцю склонил голову к плечу, будто рассматривал какое-то неизученное редкое растение, — Если тебе так не понравилось поведение Ло Бинхэ, то в первую очередь стоило обратиться ко мне, а не учинять недостойные препирательства. Мин Фань со стыдом опустил голову, признавая свое поражение. Оправданий его поступку не было. — А ты Бинхэ... — тут Лорд Шэнь затих, и что-то очень печальное отразилось в его глазах. — Впрочем, это касается всех, запомните: верша месть за нанесенную обиду можно потерять много больше того, что отнял у вас обидчик. Шэнь Цинцю говорил ровно, не повышая свой голос ни на октаву. — Чем сильнее съедает ненависть, тем меньше остаётся в человеке всего остального. Смотрите. Заклинатель коротко обернулся, показывая находящихся за его спиной людей, чьи лица были полны осуждения: — Каждый из Горных Лордов и их учеников здесь видел вас. Какие выводы они могли сделать? А дева Нин, которую вы довели до слез? Как вы думаете, чем же может обернуться ваша потасовка? Шэнь Цинцю медленно покачал головой, и на его бледное лицо легла тень усталости: — Вы в одночасье могли лишиться любого расположения к вам. Мин Фань, Ло Бинхэ и несколько младших учеников застыли, как громом пораженные, с паникой глядя на учителя. — С этих пор, направляя свой гнев на кого-либо, основательно подумайте, действительно ли это необходимо, или тем самым вы причините больше вреда, как себе, так и другим. Не в моих силах решать за вас, но этот скромный Учитель лишь смиренно молится, чтобы вы выросли достойными людьми, которым будет дело до чувств их ближних. Шэнь Цинцю согнулся и поставил также внимательно слушающего эту тираду сына на землю, беря его маленькую ладошку в свою, и завершил: — Сейчас вы свободны, закончите начатые дела, а после я жду вас всех у себя в хижине. Юные ученики еще долго провожали удаляющийся силуэт наставника в окружении прочих адептов Цанцюн взглядами, не смея подняться на ноги; думали они о разном, но, прежде всего, чувства их были едины — и главествовали там стыд и разочарование от самих себя. Потихоньку, младшие ученики принялись расходиться, и в роще остались только Мин Фань, Ло Бинхэ и Нин Инъин, которые молча, не сговариваять, принялись искать потерявшуюся в ходе неравной битвы подвеску. Они искали до темноты, но так и не преуспели. Наконец, остановившись, Ло Бинхэ уставился на переворошенную землю. Дети обшарили всё вокруг, но без толку. Нин Инъин заметила его отчаянный, полубезумный взгляд и испугалась. Девушка потянула чужой рукав: – А-Ло, если даже мы не сумели его найти, значит, уже и не отыщется... Прости меня. Я заплачу за него потом, ладно? Ло Бинхэ не отозвался. Медленно отняв руку, мальчик побрел прочь по дороге, понурив голову. Нин Инъин поспешила за ним. Мин Фань же не пошёл следом; у него так и не вышло заставить себя извиниться перед Шиди, однако, из-за этого, теперь он чувствовал себя ещё хуже, чем вообще мог себе представить. Вдруг, молодой человек заметил вдалеке мелькнувшие среди темнеющих густых крон полы фиолетовых одежд вершины Сяньшу, но, когда он добрался до нужного места, там уже никого не оказалось. Озадачившись, реально ли тут был кто-то с чужого пика, или ему просто привиделось, первый ученик двинулся в сторону бамбуковой хижины. Внутри его уже ждал Шэнь Цинцю, мерно распивающий душистый чай, а на полу подле него расположился Юэ Цзю, который что-то увлечённо рисовал тушью на небольшом отрезке бумаги. Все остальные участники конфликта так же были здесь, смиренно ожидая своей участи. — Ваше наказание начнётся через два дня, — поставив пиалу на стол, объявил Шэнь Цинцю, — Этот Учитель пришёл к выводу, что вы все уже достаточно взрослые люди, которым давно пора начинать нести ответственность за свои действия. Завтра и послезавтра вы потратите на подготовку к своему первому заданию вне Школы. Мужчина выдержал театральную паузу, и сурово добавил: — Расчитываю на ваше благоразумие. Это задание отнюдь не лёгкое – нам потребуется выследить убийцу молодых девушек в городе Шуанху. Подозревают, что в этом деле замешан демон. Поэтому, предупреждаю: будьте бдительны и используйте все знания, что приобрели за время обучения, и, в первую очередь, не в коем случае не лезте на рожон. — Да, Учитель! — ответил ему взбудораженный хор голосов. — В качестве поддержки с нами пойдёт Шимэй Цинци и её первая ученица – дева Лю; так что, не подведите этого Учителя и продемонстрируйте боевым сестрам свое глубокое почтение и достойное воспитание, присущее ученикам Цинцзин, — взгляд Горного Лорда несколько смягчился. — За сим я вас отпушу; тщательно подготовьтесь к путешествию. Обо всём необходимом для этих целей, вы можете уточнить у меня или у старших учеников, что регулярно спускаются с Горы. Однако перед тем, как выпустить ребят, Меч Сюя вручил им несколько баночек с лекарственной мазью, и строго настоял, чтобы эти неугомонные юнцы позаботились о своих травмах. Рассыпавшись в благодарностях, дети покинули дом наставника, и в гостевом зале нынче остались только Шэнь Цинцю и двое его сыновей. — Бинхэ, ты же потерял оберег Гуаньинь? — обратился к своему старшему заклинатель, и, получив в ответ судорожный кивок, нежно позвал, — иди сюда, мой дорогой. Да, вот так. Мне очень жаль, что это случилось. Ты не виноват, Бинхэ. Бережно обнимая украдкой роняющего слезы главного героя, Шэнь Цинцю бормотал ему в макушку всякие успокаивающие слова, которые только мог придумать, про себя кленя на все лады систему, что всего час назад выдала ему щедрую награду за выполнение этой сюжетной миссии. Если цена за прохождение сих заданий — горе его детей, то Шэнь Цинцю был готов больше никогда в жизни не браться за их выполнение. И пусть она, система этакая, делает с ним, что хочет. Неожиданно, маленькая ручка подергала их двоих за одежду, и тонкий детский голос с гордостью произнёс: — Бин-гэ, вот, больше не теряй! Рядом с Ло Бинхэ стоял Сяо Цзю, и с очень серьёзным видом протягивал ему надетый на зелёную нитку маленький бумажный рисунок с весьма качественным, для такого молодого художника, изображением Гуаньинь. Пораженный в самое сердце протагонист по инерции наклонил голову, позволив Сяо Цзю нацепить самодельный оберег на свою шею, и даже не успел он поднять взгляд, как его и младшего брата сгреб в охапку Лорд Шэнь, что нарадоваться не мог на своих мальчиков. Определённо... Он был благословлён богами, раз уж ему достались столь прелестные сыновья!