Strong feelings

Мрачный день. Чёрные, такие грозные и густые тучи собрались на небе, оповещая людей, что с минуту на минуту пойдёт ливень и точно с грозой. Могила. Пустые синие глаза смотрят на могилу самого любимого человека в жизни и до сих пор не могут поверить, что его правда нет. Брюнет всё ещё не понимает, что буквально вчера труп Шиничиро закопали именно в этом месте и поставили каменный монумент. Такемичи тут один, просто стоит с опущенной головой, всматриваясь в красиво выгравированные иероглифы. Он прожигает их глазами, обводя каждый по несколько раз, будто бы пытался заметить малюсенькую ошибку в имени или фамилии, что бы убедиться, что могила не принадлежит его любви... Нет, там просто не может быть Шиничиро, того заботливого парня, который совершенно не умеет готовить... Был день, но из-за грозовых туч казалось будто бы уже кромешная ночь. Небо озарил большой электрический искровой заряд, зовущийся в народе молнией, и буквально за пару секунд послышался громкий и протяжный гром, будто бы даже небеса выли от смерти этого парня. Мацуно даже не дрогнул, ему было абсолютно всё равно, что сейчас начнётся ливень и он намокнет. Всё равно жизни в этих глазах больше нет. Парень медленно, будто бы в замедленном режиме, опускается на колени перед монументом и слегка дрожащими пальцами проводит по камню, только подушечками оглаживая совсем новую могилу. Перед глазами начало плыть, по щекам скатывались солёные слёзы, хотя сам обладатель нечего не чувствовал. Его мозг отказывался просто взять и принять смерть Сано. Брюнет прислоняется лбом к камню и прикрывает глаза, пока капли с лица и с неба начали литься на землю, создавая какую-то свою мелодию. Прощальную мелодию для одного прекрасного человека, который дарил многим людям свет и надежду на самое лучшее будущее. Поднялся ветер, из-за чего листья редких деревьев на кладбище начали добавлять биению дождя об землю только больше шарма и эстетики. Это был прощальный оркестр природы, из-за которого Мацуно хотелось просто вскрыться. - Он не мог уйти... Прекратите петь... - тихо, практически одними губами, шепчет сапфировоглазый, сжимая в ладонях уже мокрые от дождя спортивные штаны. Они принадлежали Шиничиро, как и эта белая кофта. Вообще много вещей в шкафу Миччи принадлежали старшему... Дождь стал только сильнее, а объединившись с ветром пробирали брюнета до косточек. Парень ощущал себя совершенно обнажённым под пронзающими пулями, которые не прекращая попадали в его спину и голову, окрашивая одежду в ярко-красный, как голову Сано в тот вечер.. - Миччи!... - крикнул ребёнок, который с зонтиком и небольшим пледом в руках бежал к синеглазому, но тот вообще не реагировал на зон. За спиной мальчика показался ещё один, который хвостиком догонял первого. - Боже! Да ты насквозь мокрый! - с красными от слёз глазами проговорил мальчик, быстро накрывая старшего пледом и закрывая от дождя зонтиком. Младший брюнет поджимал губы, видя в каком разбитом состоянии находится его старший брат. - Чифую... Почему ты тут? - безразлично и хрипло шепчет Такемичи так и не оторвав голову от монумента, желая и умереть тут с ним, в обнимку. Но парень явно не хотел чтобы это увидел его младший брат. - Пошли домой! Пожалуйста... Поехали домой... - на последних словах зелёноглазый снова начал плакать, шмыгая своим красным носиком, пока свободной рукой вытирал крупные капли, пытаясь сдержаться и помочь своему старшему брату, ведь Такемичи всегда помогал младшему. Тора, который стоял рядом, только подошёл ближе к Мацуно младшему и аккуратно обнял со спины, что бы попытаться помочь хоть чем-то... Ему тоже невероятно плохо и грустно, но явно не так сильно, как Майки и Таке-сану. - Почему вы здесь? - уже немного грубее спросил брюнет, совершенно не желая срываться на детей. Просто... Всё так сложно. - В-вакаса-сан... Нас привёз... - шмыгая носом, немного заикался мальчик, ведь не мог прекратить плакать. Ему было страшно, что совсем скоро и его любимый старший брат исчезнет.. - М-миччи... Поехали домой, т-ты тут уже п-практически сутки. И Чифую не врал. Такемичи и правда был тут практически целые сутки, даже сторож кладбища не смог его выгнать, да и сжалился мужчина, увидев в каком состоянии находится этот парень. Сторож мог понять его, ведь и сам потерял свою жену и с тех пор проводит практически всё время на кладбище, даже на работу устроился, что бы быть ближе. Боль от потери любимого человека мало с чем сравниться. Старший вздохнул на слова брата и отодвинул от себя его зонт. Он не хочет уходить, да и не может. Больше не существует у него дома, куда хочет отвести его Чифую. - Такемичи! - громко и зло произносит Имауши, подходя к детям и этому упрямому брюнету. Сиренево глазому тоже до безумия больно, но он не может смотреть как медленно умирает ещё один его друг, да и Шин бы сильно расстроился, хах... Парень аккуратно отстраняет детей и хватает Мацуно за плечи, насильно отодвигая от этого грёбанного камня. Вака точно такой же мокрый, ведь не брал зонт, да и не видел в этом нужды. Он смотрит в эти бездонные синие глаза и поджимает губы, понимая, что этого парня будет практически невозможно спасти. Его любовь слишком сильная. - Отвези детей домой. - шепчет Такемичи смотря в лицо своего друга, который снова начал злиться. - Ты тоже едешь с нами! - выкрикивает Имауши, будто бы старался перекричать этот оркестр и гром, который звучал всё чаще, а молния практически каждые 3 секунды озаряла тёмные тучи яркой вспышкой. - Прости, но я пойду к Шину.. - прошептал как можно тише, что бы дети не услышали, и улыбнулся грустной улыбкой, чувствуя, как медленно теряет сознание. - Такемичи!... - вскрикнул Вакаса, когда понял, что брюнет отключается и опускает свою голову на его плечо. Природа плакала не только за Шиничиро. И прощалась не только с ним, ведь она знала, что сегодня умрёт ещё один человек, светлый, как самые первые лучи солнца. Последнее, что слышал Мацуно, был прощальный подарок мира в виде прекрасной музыки. Парень жалел только об одном - его смерть не должны были увидеть его любимые люди, это будет большим шрамом на их хрупком сердце..

***

- Солнце. - первое, что начинает слышать Такемичи. Этот голос... Он такой родной, такой знакомый.. Такой любимый. - Мне на работу пора, а тебе младших кормить ещё. Что-то знакомое... Такемичи помнит такой момент... Он как будто был совсем недавно, когда всё ещё было хорошо... Когда Шиничиро был... Шиничиро? - Шин...? - надрывисто шепчет брюнет, неспеша открывая свои глаза, будто бы боясь, что это всего лишь предсмертные галлюцинации. Боясь снова потерять его... - Ты меня не узнал что ли? Ещё с кем-то спать можешь? - на последнем вопросе старший растянулся в улыбке и издал смешок. Такемичи завис смотря на эту улыбку и на это лицо... Живое.. Дышащее... На глаза снова наворачиваются слёзы, новой волной накатывала истерика, показывая насколько он сейчас в растерянности. Чистые и такие светлые голубые глаза роняют слёзы на тёмное постельное бельё, пока их хозяин налетел на шокированного парня с самыми крепкими объятьями. - Т-ты жив... Правда жив... - шепчет в порыве истерики младший, вызывая только больше беспокойства у своего парня. Обсидиановые радужки смотрят на тёмную макушку плачущего с непониманием, но Сано быстро возвращается на землю и прижимает парня к себе так же сильно в ответ. - Глупыш... Тебе сон плохой приснился что ли? Я рядом с тобой и никуда не исчезну. - успокаивающее шепчет старший, ложась на спину, медленно устраивая своего парня на себе. Его большие и самое главное тёплые ладони проходятся по чёрным прядям с гладкой спиной. - Ну тише, солнце. - со всей нежностью произносит Сано, носом зарываясь в голову голубоглазого, который всё равно не мог успокоиться и цеплялся за него, как за спасательный круг посреди моря. Шиничиро пришлось пролежать в кровати ещё 10 минут, что бы хоть чуть-чуть успокоить своего горе-парня и привести его в порядок. Сейчас они вместе спустились вниз, на кухню, что бы поговорить об этом, но их прерывает появление младших братьев Шина на пороге дома. - Блять! - как в тот самый день шепчет Манджиро, ударяясь об порог ногой и чуть не падая. - Да тише ты! - шипит Изана, из-за чего Такемичи начинает снова дрожать. Всё в точности как в тот день... - Изана, Майки. - встрял старший брюнет, злобно смотря на своих братьев, которые моментально замерли и поёжились. Мацуно стало невероятно плохо. Он сорвался и побежал в сторону ванной, запираясь там, что бы даже сам Сано не смог зайти к нему. Синеглазый подбежал к унитазу и просто вырвал всё, что осталось в его желудке за вчерашний ужин, так ещё и горький привкус поджелудочного сока в глотке и на языке вызывал новые порывы. Оба Сано и Курокава совершенно не поняли такой реакции у Такемичи, поэтому начали волноваться, совершенно забывая об своих проблемах. Они все подошли к дверь и постучали. - Такемичи? - начал Шин. - Тебе плохо?? - продолжил Майки, буквально желая начать тарабанить эту дверь, но старший брат - Изана - остановил его. Не хватало теперь чтобы и дверь сломали, окна в додзё им и так хватит. Хотя Курокава тоже переживает. - Что происходит? - спрашивает сонная Эмма, потирая свои глаза, ведь ещё толком не проснулась, а уже шумиха на весь дом. Мацуно же медленно поднялся на ватные ноги и подошёл к раковине, желая прополоскать рот хоть чем-то, что бы заглушить этот вязкий привкус страха, который пробивает до самого мозга. Красные заплаканные глаза смотрели на бледное лицо в отражении, начиная снова поджимать губы. Хотелось снова разрыдаться, но Такемичи больше не мог. Сейчас Шиничиро жив, и даже не понимая всей ситуации, Миччи просто обязан предотвратить его смерть. Уже потом разберётся - увидел он будущее или что это за чёрт побери такой был? - Такемичи, ты как? - снова спрашивает старший Сано, а голубые глаза метнулись к закрытой двери. - Я... Я в порядке, просто съел что-то не то. Идите на кухню, я скоро выйду. - как можно спокойнее пытался сказать Такемичи, сглатывая очередной ком, который, как и остальные, застревал посередине горла и совершенно не сглатывался.

***

Сейчас всё семейство, не считая Мансаку, который предпочитает проводить время в одиночестве, да и ещё было слишком рано, что бы завтракать, находились на кухне. Такемичи стоит у плиты и как в прошлый раз готовит кари, всё ещё чувствуя себя отвратительно. В желудке было пусто, но есть не хотелось и от запаха только сильнее воротило. Ощущение, будто бы он беременный, что звучит очень бредово. Шин немного нахмурил брови рассматривая спину своего парня, который ведёт себя как-то странно и слишком подавленно. Будто бы они вернулись к тому времени, когда в жизни Мацуно ещё существовал "отец". Но сосредоточиться на своём парне ему не дали. Обсидиановые радужки посмотрели на двух так же странно себя ведущих мальчишек. Обычно они уже спорят, а тут тихие и даже слишком. - А что вы уже сделали? И почему вернулись в дом в 7 часов утра? - спрашивает старший брюнет, вызывая лёгкую дрожь и заминку у Такемичи, которого снова накрыло. Младший ощущал себя так паршиво, как только мог, ведь ощущение того, что Шин и правда умрёт - не покидало его мысли и тело. Даже если Миччи не пустит Сано в этот треклятый магазин, брюнет чувствовал, будто бы он всё равно испарится из его рук, как песок, проскальзывая между его пальцами. Это уже больше похоже на паранойю. - Мы вышли погулять. - отводя взгляд, отвечает Изана, стараясь сказать это убедительно. - Да ты что? - с явным сарказмом произносит Шиничиро, поднимая одну бровь. Эмма, которая была ещё сонная, совершенно не вникала во всё это. Она единственная, которая сейчас ощущает себя нормально и не чувствует какой-то опасности или злости. - Ну... Мы немного покалечили старшеклассника и сломали в додзё окно... - шепчет Манджиро, опуская голову вниз. Такемичи сглотнул все свои эмоции и продолжил мешать кари, стараясь вести себя хоть немного как раньше, хотя получается плохо...