loser club

ʟօ$ɛʀ

      Телефон у Бомгю отбирают ещё в самом начале, поместив его в один из шкафчиков в архиве. Гаджетами и интернетом здесь пользоваться строго запрещено, а компьютерами в библиотеке — не более десяти минут, только по делу и под наблюдением библиотекаря. Иные виды развлечений здесь тоже запрещены, однако, как говорит Сэм, физкультура, спортивные секции и уроки музыки у них присутствуют, причём можно даже в музыкальный кружок записаться. Хёнджин обещает познакомить Бомгю с Хванном из А-1, старостой секции.       Водолазка приходится ему по фигуре. Однако её ужасающий цвет вызывает отвращение и заставляет тряхнуть головой, отгоняя навязчивые страшные мысли. Бомгю ненавидит бордовый цвет. Он ассоциируется с тем кошмарным вечером февраля, когда метель забрала в своём печальном танце две жизни, потеряв одну по пути. Лечащий врач говорил отцу: то, что Бомгю выжил — настоящее чудо. Он спасся только благодаря вовремя отреагировавшим участникам дорожного движения, начавшим оказывать первую помощь до приезда скорой.              Но лучше бы погиб вместе с матерью и сестрой.       Чхве тут же влепляет пощёчину самому себе, чем пугает округлившего глаза Хана.       — Ты чего? — тот моргает часто, а Бомгю всё так же смотрит на своё отражение в зеркале. После той трагедии прошёл год, но он как будто всё ещё там, на этой трассе, припорошенный снегом и истекающий кровью. Совершенно одинокий, с медленно покидающей его жизнью, и единственный, кого смерть не настигла мгновенно. Он винит себя за это. Потому что получилось слишком, слишком несправедливо.       Должно быть по-другому. Либо все, либо никто. Либо только тот, кто влетел в их машину на полной скорости, а потом отмазался от суда крупной суммой денег. А мама и малышка Йевон погибли. А Бомгю навсегда сломали жизнь. После этого изменился и отец. Смерть жены и травма сына не сломали его, нет. Он просто стал холоден, равнодушен, начал часто выпивать и…       — Бро, всё точно в норме? Ты весь бледный, — юноша вздрагивает от неожиданного прикосновения холодной ладони ко лбу и вмиг приходит в себя. Воспоминания и самоедство вновь поглотили его.       — …Да, всё в порядке. Просто задумался, — рассеянно отвечает Чхве. — Когда Агуст и Сэм вернутся?       Джисон, словно попугай, недоверчиво склоняет голову и смотрит на него внимательным взглядом. И есть что-то в нём такое, что явно не вяжется с образом травмированного подростка с поведением ребёнка: взгляд изучающий, глубокий, явно недоверчивый и пытающийся распознать настоящие эмоции собеседника. В карих зрачках плещется что-то непонятное: то ли тревога, то ли интерес, то ли всё вперемешку — такой у этого парня взгляд. Хан молчит долго, неотрывно смотрит на Бомгю, будто пытается его загипнотизировать. Последний не знает, куда деться: бегает взглядом по шкафу, по своим рукам, по тёмному полу; нервно сглатывает, переступает с ноги на ногу, мнёт пальцы.       Наконец Джисон отстраняется, как по щелчку пальцев, и, словно ничего не было, отвечает на ранее заданный Чхве вопрос:       — Они пошли встречать голубков. Сегодня последний день пользования телефонами, дальше — дни отказа от гаджетов, — Бомгю недоумевает. Хан спешит пояснить: — Сан и Ён отдыхали на Чеджу, поэтому парни должны просмотреть все их фотки до того, как Крыса пойдёт собирать «дань».       Джисон хлопает Гю по плечу.       — Но ведь телефонами пользоваться запрещено?       — Во время учебных будней. На каникулы и во время каких-либо отъездов нам их выдают, но проверяют регулярно — каждый вечер.       Это точно не детская колония?       Чхве качает головой и обречённо вздыхает.       — Тебе идёт форма, — оглядев его с ног до головы, делает комплимент Хан. Бомгю не находится с ответом. Он смущённо прикрывает лицо спавшей на неё чёлкой и вдевает ремень в бляшку. — Сколько тебе лет?       — В следующем году будет девятнадцать, — юноша наконец справляется с ремнём и снова окидывает своё отражение взглядом. Обтягивающая водолазка плотно облегает его худую фигуру, а чёрного цвета брюки (Бомгю не решается надевать бордовые) подчёркивают худобу ног. Чхве кривится и жмурится, когда взгляд снова падает на бордовую ткань водолазки.       — О, так мы ровесники. Круто, — коротко улыбается Хан и запрыгивает на кровать в ожидании старших. — А вот Сэм и Агуст в этом году выпускаются, — печально вздыхает шатен, и Бомгю резко оборачивается. Джисон начинает загибать пальцы на руке: — А ещё Ён, Сан, Рэй, Áку, Бин, Лино, Хванн, Ви…       — К-как выпускаются? — резко выдыхает юноша.       Нет. Только не это, о боже.       У Бомгю просто не получится завести здесь новых друзей. И даже факт того, что он останется с Ханом, его не обнадёживает: Джисон, несмотря на своё дружелюбие, всё же потенциально опасен, а Бомгю знает его первый день, и даже спустя год вряд ли привыкнет к нему. К его психической нестабильности.       А Агуст — человек, который заступается за него. Не позволяет заманить в убежище лузеров-лаверов и ведёт себя с Бомгю как старший брат. Сэм тоже становится его первым знакомым, который не вызывает приступ паники или что-то типа того, потому что от него попросту не веет какой-либо агрессией: он просто травмированный подросток. Такой, как Бомгю. Пока эти двое рядом, он спокоен. Они здесь не первый год и знают, чего — или кого — нужно опасаться. А через год они уйдут из этого Ада, и Бомгю останется без защиты.       Но там останется всего один год из двух. А если отец примет решение оставить его здесь подольше — Бомгю найдёт способ сбежать. Даже если придётся таскаться по лесу и добираться до Тэгу автостопом.       — Эй, ну не переживай ты так. Кто знает, может, их старики решат продлить обучение, — Джисон пожимает плечами на немой вопрос шатена. — Ви из лузеров должен был выпуститься ещё три года назад, но его старший брат договорился о продлении обучения. А Эйса так вообще здесь, кажется, на вечную вечность заперли: ему двадцать два, а он до сих пор тут тухнет. Трэш, скажи?       — Не представляю, как он остался в своём уме за шестнадцать лет отбывания срока в этой тюрьме.       — Ты забыл: он уже давно не в своём уме.       Дверь открывается, и в комнату вваливаются четверо: Агуст, Сэм и шепчущиеся блондин с брюнетом. Последний салютует двумя пальцами от виска, а светловолосый растягивает губы в приветливой улыбке и, подойдя к Бомгю, протягивает ему руку:       — Я Ён, добро пожаловать в Ад, — активно пожимает чужую неуверенно протянутую руку. — Старики говорили, что ты застенчивый чутка, но это поправимо.       — Ему нет девятнадцати, не смей его растлять, — скрипит Юнги, отключающий мобильник от зарядки.       — Мин-а, выключи свой режим мамочки. Ты сам трахался с пятнадцати лет, поэтому не читай мне нотации.       — Ён, все прекрасно знают, что случилось с теми, кто связывался с тобой. Они отправились либо к лузерам, либо к лаверам, не выдержав твоей ебанутости и привычки играть с чувствами, — упрекает Сэм. Ён закатывает глаза.       — Гю, не слушай хуйню, которую Ён несёт. У него кардинальный сдвиг по фазе, но он отстанет, если ты ему разок дашь по лицу, — гадко усмехается Сан, отчего получает недовольный тычок в бок от блондина, не ожидавшего предательства от собственного парня. — Я разрешаю даже пинать его ногами, если он продолжит подговаривать тебя на всякие стрёмные делишки.       — Окей, отлично, — Чхве поднимает большой палец вверх. — Тогда в таком случае я смогу натравить на него Хана?       — О нет, у тебя явно с математикой проблемы. Если сложить минус и минус, то выйдет плюс.       — Если сложить минус и минус — будет минус, — поправляет юноша.       — Минус только в решении, а по факту — плюс, ты же складываешь две палочки.       Бомгю в который раз за утро обречённо вздыхает. Сан ехидно улыбается и зовёт всех в столовую, потому что рис может быстро остыть и завтрак выйдет невкусным. Пригрозив Уёну запереть его вместе с Ханом в комнате, если тот не отвяжется от Бомгю, Юнги торопит Сэма и вместе с младшим выходит в коридор. Шатен, натянув рукава длинной водолазки на ладони, сжимается, почувствовав неприятный холодок.       Предчувствие чего-то определённо нехорошего поселяется в его груди и нарастает с каждым шагом.

ʟօ$ɛʀ

      Бомгю едва не катится вниз по винтажной лестнице, запнувшись о ступеньку, но Сэму удаётся поймать его за шиворот и притянуть назад.       Сан с Уёном (это настоящее имя Ёна) мило воркуют позади, а Хан, Агуст и Сэм неожиданно для Бомгю не говорят ничего. По ним даже не видно, что подобные отношения вызывают у них отвращение. Словно для них это… норма. Словно для них это то же самое, что и отношения мужчины и женщины.       Словно камень с души спадает, когда Чхве понимает, что его новые друзья (но он не уверен) не имеют ничего против подобного. Что они не считают ЛГБТ-сообщество чем-то отвратительным и неправильным. Парень облегчённо выдыхает и решает, что однажды определённо расскажет парням о причине пребывания здесь. Но не сегодня. И не завтра. Когда-нибудь.       У Чхве не было должного времени осмотреться, да и экскурсию по пансиону ему никто не проводил, поэтому парни быстро рассказывают, что где находится, и помогают сориентироваться. Правое крыло уходит длинным коридором с множеством дверей вперёд, пока не упирается в развилку. Столовая находится по правую сторону. Там, толпясь, нервно снуют юноши в бордовых водолазках; кто-то из воспитанников сидит на подоконнике, обсуждая что-то, кто-то — на встроенных в стену деревянных лавочках. Лицо Агуста заметно мрачнеет, когда они подходят к одному из парней с чёрной укладкой и аристократичными чертами лица.       — Хванн, что за херня происходит? — высокий брюнет, неожиданно склонившийся в поклоне, выпрямляется. Прочистив горло, он заводит вылезшую прядь волос за ухо и нервно произносит:       — …Эйс.       Парни замирают. Сердце Бомгю пропускает один удар, когда он слышит имя лидера лузеров-лаверов, а сам машинально отходит назад. Хан хватает его за руку, удерживая на месте, а потом хлопает по плечу в немой поддержке. Ён издаёт какой-то невнятный свистящий звук и выходит вперёд, отталкивая Хванна в сторону.       — Эйс — хуйня, а вы слабаки, если боитесь сидеть с лузерами в одном помещении, — вальяжно подходит к дверям и изо всей силы пинает их ногой. Те с громким стуком о стены распахиваются, открывая вид на расположившихся за центральным дальним столом людей в чёрном. — Алоха, черти!       Сан, пробубнив «долбоёб», заходит в столовую следом за парнем, но остальные не двигаются: так и стоят, приросшие к полу и едва дышащие. Другие воспитанники тоже обеспокоенно косятся на парней в столовой и не решаются заходить. А Сан и Ён тем временем размещаются за одним столом с лузерами: Сан — возле темноволосого парня, с которым здоровается коротким кивком, а Уён — рядом с ним.       Бомгю приглядывается к находящимся в помещении лузерам и узнаёт среди фигур Рэя, заходившего к ним утром. Он ловит смольный взгляд брюнета, который посылает ему воздушный поцелуй, а затем испуганно отводит глаза.       — Идём, — шепчет Сэм, чуть склонившись. — Пока мы тут, они тебя не тронут.       …Пока мы тут.       По спине младшего пробегают мурашки, когда его подталкивают вперёд. Бомгю боится смотреть на лузеров, расслабленно уместившихся за стульями. По отсутствиям приборов и тарелок можно было понять, что эти семеро отнюдь не завтракать сюда явились.       Только переступив порог столовой, шатен поднимает взгляд. Кончики пальцев мигом немеют и холодеют, а нервы напрягаются, словно струны.       Рэя он уже знает. Это невысокий брюнет с пухлыми губами и с маленькой татуировкой в виде чёрного сердечка под левым глазом. У Рэя хищный насмешливый взгляд и такая же улыбка, но за этой игривостью проскальзывает тень опасности. Рэй не сидит за столом — он сидит на левом углу стола. Рядом с ним — юноша с растрёпанными малиновыми волосами, жующий жвачку и так же насмешливо глядящий на Бомгю и его компанию. Перевернув стул и облокотившись на его спинку руками, сидит довольно высокий шатен с лёгкими кудрями и забавным прищуром. Он имеет нетипичную внешность, из-за чего кажется ещё более пугающим, а складной нож, который он вертит в руках, придаёт ему опасности. Рядом с Саном сидит явно высокий брюнет с отстранённым выражением лица. По схожести этих двух Бомгю понимает, что этот парень из лузеров — брат его нового знакомого. На спинку его стула облокачивается пепельный блондин с пугающим тёмным макияжем и с выразительными веснушками. На его шее едва заметны узоры татуировки. Привалившись к стене, неподалёку от всей компании стоит, сложив руки на груди, среднего роста брюнет и наблюдает за происходящим из-под полуприкрытых век.       А в центре этой банды сидит Эйс, уместив левую ногу на стуле и куря сигарету.       Его несложно узнать. У лидера лузеров яркая блондинисто-жёлтая шевелюра, кончики которой сосульками свисают вниз, и мрачный и лишённый каких-либо эмоций взгляд. Который пробивает до дрожи, стоит столкнуться с ним глазами. А те чёрные, словно смола; непроглядные, как бездна, и пугающие до смерти. Хан ободряюще сжимает его запястье, ведя вперёд, но возле стола они останавливаются, а Агуст выдаёт раздражённо:       — Эйс и его цепные псы. Какая неожиданность.       Эйс на удивление ничего не отвечает. Лишь секунду уделяет на то, чтобы смерить младшего равнодушным взглядом, а затем, вновь устремив его на сжавшегося и сглотнувшего Бомгю, пальцами левой руки указывает на место рядом с собой. Парень с малиновыми волосами шустро поднимается, чтобы уступить место, и встаёт позади блондина с хитрой улыбкой. Но ни Бомгю, ни остальные парни не двигаются.       Слышится шум наполняющейся столовой: воспитанники, поняв, что сам глава группировки пришёл не по их души, напряжённой толпой вваливаются в помещение, разбредаясь по местам. Там уже и кухарки, сообразив, что пока можно быть спокойными, выходят на свет божий с тележками тарелок и стаканов, которые шустро раздают проголодавшимся юношам. Эйс на подобное никак не реагирует. Видимо, разговоры в переполненном людьми помещении для него не новое занятие. Однако Бомгю спокойнее не становится: несмотря на многочисленных людей в столовой, он знает, что на помощь ему не придёт никто из них. Кроме, наверное, Хана, Агуста и Сэма.       Эйс выгибает тёмную бровь, не понимая причины ступора. Замолкнувшие Ён и Сан не говорят ничего. Только один Уён бездумно тычет палочками в рис, который одна из кухарок, тут же быстро улизнув, поставила перед ним.       — Я не буду туда садиться, — нахмурившись, перечит Бомгю.       До этого по-дебильному улыбающийся Рэй округляет свои и без того большие глаза и медленно, как в слоу-мо, поворачивается к лидеру. Остальные тоже, смутившись, кидают взгляды на Эйса. Тот прожигает Чхве взглядом. Его пухлые губы обхватывают кончик сигареты; все движения лидера лузеров медленные, раскрепощённые. Он закидывает голову назад и выдыхает дым, так и не отводя взгляд от младшего. Бомгю не смеет показывать свой страх, вздёргивая подбородок, но предательски сжимая ладони в кулаки. Сэм, Хан и Агуст тоже косятся на него, готовые, если что, схватить младшего в охапку и унестись отсюда к чертям, но Эйс всё так же молчит, затягиваясь.       Внезапно Агуст резко выдыхает и отодвигает стул рядом с Ёном:       — Бомгю, присаживайся. Нам ничего не остаётся больше.       Рэй победно ухмыляется. Сэм и Хан, напряжённые, садятся рядом с Юнги, в то время как Бомгю сперва мнётся, чтобы занять своё место. Эйс всё ещё прожигает его взглядом, пробирающим до самых костей. В груди сердце колотится, как бешеное; пульс стучит в ушах, а кончики пальцев, онемевшие, цепляются за подол водолазки. Сдавшись, юноша неуверенно подходит к Рэю и, отодвинув стул, садится. Брюнет тут же занимает место рядом и закидывает руку на спинку стула Бомгю.       Справа — лидер лузеров, слева — один из его псов. Чхве чувствует себя в ловушке, окружённой стаей голодных волков. Проследив за ним, Эйс откидывается на стул и тушит сигарету в импровизированной пепельнице. Кухарки оперативно ставят перед новоприбывшими еду и удаляются. Однако никто из них к рису с овощами даже не притрагивается. Все мрачно и напряжённо смотрят на блондина, который, кажется, даже не собирается ничего говорить.       — Да ты герой, — внезапно мурлычет Рэй. — Все новенькие в штаны кладут, когда Эйса видят, что там уж говорить про то, чтобы выдержать его убийственный взгляд. Ты мне уже нравишься. Как тебя там? Бомгю?       Бомгю молчит. Он нервно теребит пальцы под столом и смотрит в свою тарелку с рисом. Голос подаёт парень с малиновыми волосами:       — Он явно крепкий орешек. Нас предпочитают десятой дорогой обходить, а этот даже не зассал и сел рядом с самим Эйсом. Вам бы поучиться смелости у этого парня, — намеренно громко говорит один из лузеров, чтобы обратить на себя внимание столовой. Кто-то произносит «мы не бессмертные», на что парень цокает.       — Заткнулся бы ты, Лино, — неожиданно язвит Сэм, после чего делает глоток воды из стакана. — Я тебя избегаю не потому что боюсь, а потому что мне противно видеть твою уёбищную рожу одноклеточного.       Лино присвистывает и, оттолкнувшись от стены, направляется к Хёнджину. Тот заметно напрягается, но виду не подаёт. Вместо этого подцепляет палочками рис и отправляет его в рот, даже не шелохнувшись, когда лузер склоняется над ним и дует в самое лицо.       — Барашек, видно, осмелел, раз из его нахального рта вылетает подобное. Не боишься, что я могу повторить то…       — Заткнись, Лино, и приземли уже свой плоский зад куда-нибудь, — хриплым голосом прерывает Эйс, и всё внимание переключается на него.       Лидер лузеров не открывает глаз. Закидывает правую руку на спинку своего стула и ждёт, пока Лино нехотя уместится рядом с непринуждённым Сэмом, стрельнувшим в него раздражённым взглядом. Хан на пару с Ёном незаинтересованно тычат палочками в рис, думая о чём-то своём; Сан наблюдает за своим бойфрендом, а Агуст — за Бомгю. Остальным лузерам, кажется, совершенно всё равно на то, что происходит.       Убедившись, что Лино его не прервёт, Эйс поворачивает голову в сторону напряжённого Бомгю. Тот так и смотрит в одну точку, хмурясь.       — Я так предполагаю, что и старикан Ли, и эти идиоты уже успели наплести тебе всякую чушь обо мне, — хрипит блондин. Чхве поднимает на него осторожный взгляд, сталкиваясь с чужим холодным. Не получив ответа, Эйс отворачивается. — Но ты должен знать, что без дела я никого никогда не трогаю.       — А какое у тебя ко мне дело? — внезапно смелеет Бомгю, произнося чуть более уверенно и раздражённо. Эйс снова поворачивает к нему голову и склоняет её вбок.       — Забрать к себе, если я пойму, что тебе морально плохо или ты мучаешься из-за разбитого сердца.       Бомгю вздрагивает, не ожидая услышать подобного. Он недоумённо смотрит на лидера лузеров, но любые попытки сказать что-либо пресекает Агуст:       — Ты и твоя шайка нахер никому не нужны, Мать Тереза. Бомгю ни лузер, ни лавер. Если это всё, что ты хотел узнать, то проваливай, — кратко и без возможности как-либо возразить. Эйс смотрит на мятноволосого пару секунд. Бомгю взглядом мечется то к одному лицу, то к другому, не решаясь встрять в немой разговор. Только когда губы Агуста искажаются, Чхве переводит внимание на себя, обращаясь к Эйсу:       — Агуст прав. Я никогда никого не любил, а в жизни не было моментов, которые могли как-то повлиять на моё ментальное состояние, — «кроме одного» — хочет добавить он, но отгоняет воспоминания о той февральской ночи. — Я попал в этот пансион из-за отца, которого не устроили мои увлечения, поэтому я точно не подхожу твоей… банде, — впрочем, он даже не солгал.       Взгляд лидера лузеров проницательный. Бомгю поджимает губы, выдерживая очередную пытку глазами, и расслабляется, когда блондин, отвернувшись, встаёт из-за стола. Сидящие лузеры поднимаются следом (все, кроме Рэя и Лино) и ждут замешкавшегося Эйса. Он ещё раз обводит сжавшегося Бомгю взглядом и произносит почти шёпотом:       — Ты не умеешь врать, — после этого шатена передёргивает. — Но раз не хочешь говорить — не говори. Я подожду, пока они тебя сломают.       С этими словами Эйс, засунув руки в карманы чёрных классических брюк, удаляется. Остальные следуют за своим лидером, и только Рэй и Лино задерживаются, чтобы шепнуть что-то на ухо Агусту и Сэму. После их слов оба мрачнеют, но не успевают ничего сказать лузерам: те присоединяются к своей шайке, которая снова заставила всю столовую умолкнуть. И только когда Эйс уходит прочь, наступает гробовая тишина.       Бомгю резко выдыхает и сползает вниз со стула.       О боги, он действительно пережил встречу с самим лидером лузеров-лаверов, которого даже сам директор пансиона боится?       Но не то чтобы Эйс напугал его. Возможно, образ мафиозного психопата наложился на этого парня из-за рассказов о нём господина Ли и парней, но на деле лидер группировки оказывается не более чем хулиганом, коих в большинстве корейских школ полно. Только реакция остальных воспитанников может смутить: все они боятся заходить внутрь столовой, когда в ней находится Эйс, и только убедившись, что у него дела не к ним, начинают осторожно заполнять собой помещение.       Только поведение и манера речи могут испугать Бомгю. Таких отрешённых людей он ещё никогда не встречал. Кажется, Эйса с лёгкостью можно назвать мизантропом, но есть в нём некоторые черты, которые совершенно не вяжутся с образом человеконенавистника. Бомгю не так хорошо знаком с лидером лузеров (и, он надеется, никогда не познакомится с ним ближе), чтобы что-то утверждать.       Аппетит полностью пропадает, но юноша заставляет себя съесть немного риса и овощей. Отец останавливался всего один раз: чтобы поесть в бистро и сходить в туалет, оттого желудку нужно хоть что-нибудь скормить, если Бомгю не хочет, чтобы тот начал ядерную атаку. Он лениво перебирает рис палочками и тянет маленький кусочек мяса в рот, но после нескольких усилий отодвигает тарелку и запивает завтрак прохладной водой.

ʟօ$ɛʀ

      Эйс выходит из столовой и запрыгивает на подоконник напротив. Хрустит шеей и, дождавшись, когда остальные выйдут в коридор, обращается к Бину:       — Достань мне личное дело новенького, — брюнет кивает и тут же удаляется. Рэй, облокотившийся руками на подоконник, непонимающе выгибает бровь:       — Ты решил собрать с малого всю инфу?       — Он соврал, — одаривает брюнета холодным взглядом, под которым тот тушуется. — Когда люди врут осознанно, они пристально смотрят в глаза и не отводят взгляд. Отсутствие жестикуляции, учащённое дыхание. Бомгю солгал мне, чтобы я не забрал его к нам.       — Это вполне объяснимо, — сам себе кивает Луз. — Каждый второй здесь несёт чушь о тебе. Да тот же Агуст тебя недолюбливает. Среди них нормальный только Сэм, но тот принципиально не будет что-либо делать, потому что кое-кто не умеет держать себя в руках, — он многозначительно смотрит на привалившегося к стене Лино, который закатывает глаза.       — Соглашусь с Лузом. Какую только херню выпускники в интернете не пишут, — басит Феликс, чей низкий бархатный голос совершенно не вяжется с милым веснушчатым лицом. — Вспомни Кая. Тот даже под угрозой ядерного взрыва отказывался от твоей защиты.       — Но я же всё осознал, my darling! — певуче тянет шатен, облокотившийся локтём на подоконник. — Если бы Эйс тогда не размозжил лицо Роя об стенку, когда тот меня чуть не задушил, я бы здесь не стоял. I'm so-o-o thankful to you, Ace! — тянет на родном английском, потянувшись к старшему в шуточном поцелуе, но получив вместо него щелбан. Кай хихикает, потирая лоб, и отворачивается от лидера.       — Но всё же, Эйс, — тот тянет «м-м-м». — Ты действительно собираешься позволить сломать его? — обеспокоенно склоняет голову вниз Луз.       Блондин долго не отвечает. Он смотрит на дождливую серую осень за окном, явно задумавшись о чём-то своём.       — Парень действительно не выглядит отбитым. Возможно, у него разлад в семье, и ему нужна поддержка? — продолжает брюнет. — Вспомни меня, Эйс. Я приехал сюда морально разбитым и с рукой в гипсе, на котором было написано «loser». Ты спас меня ровно в тот момент, когда во мне почти уничтожили меня. Здесь то же самое.       — Бомгю не то же самое, — не соглашается Эйс. — Спорт — твоя жизнь, которую собирались у тебя отобрать. Но Бомгю хотят уничтожить. Как личность. Думая, что мы занимаемся именно этим. Нет, Тэхён, здесь что-то другое.       Если лидер называет кого-то по имени, это означает, что он серьёзен, будь то приказ, просьба или обычный разговор. Именно такой сейчас Эйс, хмуро уставившийся на свои холодные бледные руки в синих разводах. Ни Луз, ни кто-либо ещё больше не говорят ничего. Лишь переглядываются друг с другом и замолкают в ожидании правой руки лидера.       Однако вопрос, почему они не уходят в свой блок, так и вертится на языке. Но когда выходит Бомгю, они всё понимают.       Эйс встречается взглядом с чужим удивлённым и явно не ожидавшим повторной встречи. Эти глаза нагло ему врут, говоря о том, что их обладатель полностью здоров. Эйс читает людей, как открытую книгу, ещё с самого детства. Не то чтобы это издержки профессии, просто сам Чхве довольно проницательный человек, который видит таких же разбитых людей, как и он сам, издалека. Поведение, манера речи — всё это может выдать того, кто отчаянно не хочет, чтобы о его слабостях прознали. Но Эйса сложно обмануть. Практически невозможно. Он учился распознавать лжецов с раннего возраста, поэтому обвести его вокруг пальца непросто.       Когда отец отправлял его в этот блядушник, то говорил, что здесь его научат никому не доверять. Что здесь он узнает настоящую человеческую жестокость и личины тех, кто притворяется друзьями. Его отец определённо жесток и бесчеловечен, но разве не все люди такие?       — Что ты здесь делаешь? — неуверенно и даже как-то испуганно спрашивает Бомгю. Один.       — Твои друзья вынудили меня явиться в столовую раньше положенного, — жалуется блондин, уводя взгляд. — А я не люблю, когда мне мешают и давят на моего собеседника. Выбирай: либо ты рассказываешь мне правду тет-а-тет, либо я узнаю́ всё сам.       Чем больше людей в помещении, тем выше вероятность услышать ложь. Человек не любит, когда о его слабых местах знают абсолютно все, поэтому старается оградиться выстроенной заранее ложью.       — Спешу расстроить: я не намерен идти с тобой куда-либо, — отрезает шатен, хмурясь. — В мои планы не входила беседа с психопатом.       Эйс выгибает бровь.       — Психопат, значит, — трёт подбородок указательным пальцем. — Я понял.       Блондин спрыгивает с подоконника. Бомгю оказывается на добрые восемь-десять сантиметров ниже, потому, когда Эйс подходит к нему почти вплотную, машинально делает шаг назад, сглатывая. Эйс видит, что парень хоть и старается делать вид смельчака, всё равно его боится. У Эйса отвратительный характер, грозный взгляд, а ещё, что немаловажно, плохая репутация. Но порой зло и добро вывернуты наизнанку. Иногда добро искажается под чужим натиском, становясь подобием чего-то праведного, на деле уже утратившего святость. А зло, наоборот, надевает на себя лик добра, чтобы эффект неожиданности произвёл на всех впечатление. Благодетельность зачастую отвергают или не воспринимают всерьёз, если она исходит от человека с оледеневшим сердцем и треснутой маской вместо лица. Людей, похожих на хулиганов или на тех, кто способен причинить вред, либо избегают, либо ненавидят. Но практически никому не дано знать, что иногда эти люди становятся заложниками обстоятельств или тех, кто превратил их в преступников. Люди, что знали его до того дня, с уверенностью сказали бы: «Это не Ёнджун».       Да, это больше не он. Эйс — всего лишь то, что осталось от настоящего Ёнджуна, его оболочка. Настоящий Ёнджун завален продрогшей землёй в саду пансиона и на его могиле лежит замёрзшая алая роза.       А мёртвые не умеют говорить.       — Эйс… — Луз дотрагивается до его предплечья, но Эйс сбрасывает чужую руку и склоняет голову.       — В этом месте тебе пощады не будет. Я знаю то, чего не знаешь ты и, поверь мне, знать не хочешь. Тебе здесь будут ломать не только кости, — шепчет он, практически вплотную приблизившись к чужому лицу. — Единственный, кто сможет тебе помочь — я, потому что только я имею власть над всеми тварями дрожащими, которые здесь обитают. Тебя растерзают в первые же дни учёбы, заставят ползать по полу и облизывать их ботинки, если надо будет — насильно раздвинут твои ноги, потому что никого нормы морали и ты, как личность, не ебут, — едко выплёвывает в лицо собеседнику, замечая, как чужой подбородок начинает предательски подрагивать. — Для них ты — способ заработка денег и работа, которую нужно выполнить на все десять. Они не задумаются о том, как тебе плохо и больно, когда будут топтать тебя ногами. А я могу это пресечь, лишь приставив к тебе своего человека. В феврале я…       Неожиданно Бомгю со всей силы толкает его в грудь так, что Эйс отлетает назад и больно ударяется спиной о подоконник. Рассерженный парень гневно смотрит на лидера лузеров, опешившего от такого действия, и выплёвывает:       — Я сам разберусь, что мне делать и как на всё реагировать. Не смей больше подходить ко мне, ублюдок, — последнее слово он произносит с такой желчью и ненавистью, что даже у лузеров бегут мурашки по коже. Бомгю, развернувшись, бегом удаляется прочь.       Эйс смотрит ему вслед и пытается понять причину, по которой оледеневшее сердце непроизвольно сжимается.       — Эйс, пойдём отсюда, — Рэй тянет его за рукав водолазки. — Мамочка Юнги снова ощетинится, если увидит нас здесь.

ʟօ$ɛʀ

      Поведение лидера лузеров выводит Бомгю из себя. Эйс давит на самое больное. Бомгю сам прекрасно понимает, что ему стоит ожидать от этого пансиона и его обитателей, но хёны убеждают его, что тронуть Бомгю они не позволят. Хотя бы попытаются. А с остальным Бомгю должен бороться сам. Моральное давление, косые взгляды в сторону, преподы. Которых, кстати, Бомгю ещё не видел. Да и в класс его пока не распределили. Но он надеется, что хотя бы Хан окажется его новым одноклассником, иначе он просто сойдёт с ума из-за окружения совершенно не знакомых ему людей.       Чхве поднимается и поднимается по винтажной лестнице вверх, но внезапно останавливается, понимая, что не знает, куда идти. Здание пансиона огромное и запомнить удалось только дорогу до фойе, а дальше — ничего. Только, кажется, четвёртый (или третий?) этаж. Бомгю потирает переносицу, пытаясь вспомнить карту пансиона, которую ему подсунул господин Ли. Но на верхних этажах столько коридоров, что даже мысли путаются, каждый раз забегая не в ту дверь.       — Потерялся?       Шатен резко оборачивается на голос и видит перед собой высокого брюнета в чёрном. Того самого, который сидел рядом с Эйсом в столовой.       Брови юноши хмурятся.       — Нам на четвёртый этаж. Я могу тебя провести, — брюнет стоит на ступеньках лестницы, сжимая в руке какую-то папку чёрного цвета. Там, в коридоре, Бомгю не видел его, поэтому можно предположить, что парень куда-то удалился. Однако от него не веет никакой опасностью, даже никакого подтекста нет в его ранее произнесённых словах. Этот парень выглядит так, словно серьёзно готов показать дорогу новенькому просто так. — Я не подослан Эйсом, если тебя это пугает, — прочитав сомнение в чужих глазах, спешить объясниться. — Он поручил мне кое-что, поэтому я ушёл раньше.       — Ты же брат Сана? — зачем-то спрашивает Бомгю, словно ответ «да» может на что-то повлиять.       Брюнет кивает.       — Я Бин. Идём, в коридорах довольно прохладно. Здесь обычно не топят, — и начинает подниматься, словно уверен в том, что Бомгю пойдёт следом.       И Бомгю идёт.       Бин не похож на тех лузеров, которые были вместе с Эйсом в столовой. Он какой-то совершенно отстранённый, без единой эмоции на лице. Тон голоса ровный, тоже безэмоциональный, но этот парень почему-то сразу располагает к себе, несмотря на то, что является одним из лузеров и правой рукой их главы. Бин даже ни разу не оборачивается, чтобы удостовериться в том, что Бомгю идёт следом. Чхве плетётся сзади и смотрит на широкую спину в чёрном, не решаясь поравнять шаг со старшим и даже спросить его о чём-то.       Хёнджин говорил, что лузеры делятся на две группы: собственно, лузеры и лаверы — люди, которым разбили сердце. Исходя из его слов, лузеры более спокойные и отстранённые, чем лаверы, поэтому Бомгю рискнёт отнести Бина именно к первой группе. Хотя, наверное, не все лузеры спокойные, а лаверы — бешеные, но он не слишком хорошо знаком с этими типами (и, он надеется, никогда не познакомится с ними ближе), чтобы что-то утверждать.       Бин останавливается возле поворота с табличкой, на которой написано «С-2». Комната «511» сразу же бросается в глаза.       — Вот здесь ваш корпус. Четвёртый этаж, центральная двойная дверь и прямо по длинному коридору. Запомни. Скоро тебе придётся ходить одному, — Бомгю не успевает сказать даже «спасибо», как брюнет уже быстрым шагом срывается с места в сторону корпуса С-3. Шатен, смутившись, чешет затылок. Образы некоторых лузеров совершенно не сходятся с тем, что говорил про них господин Ли.       — Бомгю, твою мать! — слышит он возмущение Юнги и оборачивается на возмущённый голос. Тот в сопровождении Хана, Сэма и двух голубков быстрым шагом направляется в его сторону. — Ты же сказал, что будешь ждать возле столовой!       Бомгю действительно, сославшись на духоту в помещении, вышел в коридор и сказал парням, что будет ждать неподалёку. Но о второй встрече с Эйсом и его псами он решает умолчать, чтобы не злить хёна ещё сильнее.       — Извини. Думал, что мне пора начать самому ориентироваться в пансионе, поэтому ушёл. И, как видишь, добрался живым, — не сам, конечно, но об этом он тоже предпочитает не говорить.       Когда они прощаются с СанЁнами, как их здесь любят называть, и заходят в свою комнату, чтобы там дождаться одиннадцати часов (в это время открываются двери во внутренний двор и можно выйти погулять), из мыслей по-прежнему не выходит Эйс и его слова.       «Единственный, кто сможет тебе помочь — я».

ʟօ$ɛʀ

      Бин уже ждёт их в комнате. На рабочем столе, который делят Рэй и Эйс, лежит чёрная папка. Блондин тут же стаскивает её со стола и открывает личное дело.       — Старик Ли не хотел мне его отдавать, но я пригрозил тобой, — рассказывает брюнет, причёсывая непослушную чёлку. — У него встреча с психиатром в пять, поэтому дело нужно будет отдать до этого времени.       Эйс пропускает слова помощника мимо ушей. Перед его глазами — полное имя, возраст, семья, особенности. Только поля «рост» и «вес» остаются не заполненными. Он спускается взглядом ниже, на описание проблемы, и выгибает бровь в удивлении.

      «Заключение: 6B25, 6B60, 6B6Z; признаки 6B62, признаки 6B04; склонность к нетрадиционным сексуальным отношениям».

      — Что там, Эйс? — разваливаясь на постели и играя в какую-то бродилку, заинтересованно спрашивает Рэй. Лидер лузеров продолжительное время молчит, перелистывая страницы личного дела Бомгю, но листы с описанием проблем отсутствуют, как и медицинская книжка. «Позднее нужно будет пересмотреть его ещё раз», — думает Эйс, а после долгих секунд отвечает на ранее заданный вопрос:       — Болезни закодированы, — как и ожидалось. Эта фишка была выдумана специально ещё много лет назад, чтобы всякие Чхве Ёнджуны, заинтересованные в психологии, не находили себе новых «жертв». Если тогда он знал штук двадцать-тридцать таких кодов, то сейчас, после одиннадцатого пересмотра классификации, даже предположить ничего не сможет. Эйс бросает папку на стол. — Но есть кое-что, что, вероятно, стало причиной его приезда сюда.       Не было никаких проблем и никогда не любил, значит. Что ж.       Бомгю — крепкий орешек, но однажды Эйсу удастся его расколоть.

ʟօ$ɛʀ