Венец превратностей любви, или прелести гедонизма

      Они познакомились в Петродворце. Произошло это три года назад. Эмиль в составе групповой экскурсии осматривал это чудо истории и архитектуры. Там он долго наблюдал за одной очень миловидной и жизнерадостной девушкой его возраста, которая ходила вместе с мальчиком четырнадцати лет. Она довольно-таки ему приглянулась. Когда все разошлись, девушка подошла ко Курбанову и сказала: — Я заметила, что вы с меня глаз не сводите… — Зачем мне смотреть на все эти достопримечательности, если есть вы? — в сердцах выпалил Эмиль по молодости и глупости.        Она весело расхохоталась, и его просто наповал поразил этот смех. — Дело в том, что… ты мне нравишься, — перешёл Эмиль с отстранённо-холодного на фамильярно-интимный тон, распалённый этими сладостными звуками. — Да и ты тоже достаточно привлекательный для меня! — промолвила она. — Если хочешь, можем встречаться, я свободна!       Она свободна… Курбанов поднялся на седьмое небо от счастья! — Ну что ж, ладушки! Где ты остановилась? — Гостиница «Невский Астер» на Большой Конюшенной. — Вот эта удача! Вот и я там же! — Что? — обрадовалась она. — Да ладно! Вот это тебе повезло…       Она запнулась, потому что, очевидно, не знала его имени. — Эмиль. Можно просто Эмиль… — пикантно прошептал он. — Какое замечательное имя! Меня зовут Мария, а это мой младший брат Павел! — улыбчиво ответила Маша и по-сестрински потрепала брата за щёку. — Безумно приятно познакомиться, Маша! — Может, раз уж такое дело, вернёмся в Питер вместе? — спросила она. — Конечно! — уверенно ответил Эмиль.       Покинув Петергоф и оказавшись в Невограде, Эмиль откушал с ней на романтическом ужине в ресторане «Евразия» и посетил Машин номер. Когда Паша уснул, они решили вдвоём принять совместный душ. Восхитительная нагота новой девушки пленила Эмиля, и у них случилось первое соитие. Однако для обоих оно не было в новинку, чему Эмиль не удивился и не расстроился. Он сам пользовался спросом у девушек. Ведь Эмиль был не только сильным и вёл здоровый образ жизни, но ещё и умным и культурным человеком, любящим искусство и эстетику. Многие хотели завоевать его сердце, и одной из таких он отдал свою девственную невинность в восемнадцать лет. Сказать по правде, через месяц она (к сожалению или к счастью, он совершенно не помнил её имени) нашла себе другого парня и бросила его, отчего Эмиль более не желал строить длительные романтические отношения. Но только до сегодняшнего дня…       Одну из самых романтичных ночей в Петербурге пара провела на теплоходе «Пётр Великий», когда, плывя по буйной красавице севера Неве, наблюдала за разводкой мостов со стороны между Васиком и Петропавловкой. Эмиль до сих вспоминает о прекрасной Северной Пальмире с искренней сердечной благодарностью как о месте, где он встретил такую отличную девушку, как она!..       Вернувшись в Москву, он заметил, что их отношения только укрепились, хоть они ещё и не проживали вместе. Её родители оказались славными и увлечёнными творческими людьми, а в Пашке Эмиль нашёл хорошего, но немногословного товарища. Тёплые отношения он поддерживал и с их дедушкой, Максимом Михайловичем. Главным образом, его Эмиль особенно уважал и сблизился с ним. Ведь подполковник инженерно-полевой службы Смоляницкий был не абы кем, а ветераном двух войн: Великой Отечественной и Афганской! Правда, он жаловался на слабое здоровье, из-за чего подолгу лежал в госпитале №2, напротив которого был построен дом, где проживали сами Смоляницкие и проживают до сих. Ведь он был построен специально для семей ветеранов и сотрудников госпиталя.       И вот в один из таких дней, когда почтенный Максим Михайлович находился в одной из многочисленных госпитальных палат, а его старая «Волга» советских времён пылилась у трансформатора возле дома, Эмиль и Маша вернулись из музыкалки к ней домой. Квартира была полностью в их распоряжении: родители — на работе, брат — на занятиях, а дед — на лечении. И они решили целиком и полностью посвятить отведённое время интиму. Едва Курбанов успел перешагнуть порог и запереть входную дверь, как Маша разделась и весело побежала по квартире. Чтобы не отставать от неё, он тоже разделся донага, прямо изнывая от желания поскорее предаться любви с этой восхитительной девушкой. Она радостно вывела его на застеклённый балкон и широко распахнула окно. Грозная грозовая туча с молниями со стороны леса всё ближе и ближе подступала к городу. Для распыления в Эмиле чувства возжелать её, Маша села на колени и принялась безудержно ласкать его атрибут мужества губками и влажным язычком, похожим на маленькую красную лодочку. — Я так разгорячилась! — вымолвила она, завораживающе сверкая рубиновыми огнистыми глазами волшебной красоты на милейшем личике. Они действовали на Эмиля будто какой-то обворожительный гипноз. — Пора бы остудить свой пыл, умерить его!..       С этими словами она подошла к открытому окну, глубоко вздохнула и выгнулась задом к нему, обхватившись пальчиками ладошек за подоконник. Её потрясающие мясистые ягодицы привлекли его, Курбанов подался вперёд и вошёл посреди них в свою девушку. Та страстно застонала и грациозно изогнулась на встречу ласкам. Он поглаживал её массивную попку, ощущая теплоту и мягкость нежной плоти, и целовал спину, покрытую родинками. Вдруг неожиданно-внезапно сильно подул освежающий ветер, полил градом дождь и яростно засверкали молнии на небе. — Ах, Эмиль, Эмиль!.. Если бы ты только знал, как же обожаю грозу, этот гром меня так возбуждает!..       Эмиль сильнее ускорил темп и стал входить в неё совсем глубоко, отчего Маша разразилась ещё более очаровательными и гулкими стонами. Тогда ему было всё равно на весь остальной мир. Даже на то, если бы её родители с братом их увидели, он забил. Она высунула голову наружу, и её верхняя часть мгновенно стала мокрой. В тот момент, когда молния ударила особенно сильно, Эмиль кончил, ослабил хватку и отпустил Машу, а та изнеможённо присела на пол. Но быстро спохватилась и встала на ноги. Голова её была мокрая, словно после принятия душа, и с розовых сосков влажных грудей стекали, падая на пол, капельки дождя.       Они выкушали свежего цейлонского чая и ушли спать в её комнату под гром и дождь…