Глава IV: «Разборки»
30 августа 2022 г., 18:11
Послеобеденный отбой. Весь седьмой корпус лежал в своих спальниках и мирно дрых. Лишь одному Эмилю не спалось. Ему хотелось поскорей разобраться со Шрайбером, так сказать, выяснить отношения. Поэтому он вышел на улицу и пошёл искать его. Эмиль знал, что Шрайбер всегда держался особняком и любил забираться в уголок подальше, так как из-за его спесивого и эгоистичного характера с ним никто нормально не общался. Конечно, приставание к девушкам было для него в порядке вещей. И жаловались на него неоднократно, однако исключить его не могли, ведь он был сыном значительно известного в международном пространстве филармониста и балетмейстера Альберта Шрайбера из Вены, которого знали как органного мастера. Это при том, что его сын играл на альте, а в хоровом пении и вовсе безбожно фальшивил. Ох уж эти скидки для иностранных обывателей, влекущие следом утрату самобытности и аутентичности…
Курбанов нашёл его возле кухни. Шрайбер стоял и нагло дул, хотя курить на территории лагеря строго-настрого запрещалось.
— Ты чё, с дуба рухнул?! Зачем тут стоишь?! Её поджидаешь?! Я не позволю тебе домогаться до несчастной девушки, Шрайбер! Она в конце концов личность со своими эмоциями и чувствами, а не кусок мяса! — крикнул Эмиль. — А ещё курит стоит!
— А тэбэ какоэ нахрэн дэло, Курбаннофф? — развязно и небрежно спросил он.
— Свести бы тебя, паршивца этакого, в канцелярию…
Не успел Эмиль договорить, как кулак Шрайбера больно ударил его в живот. Эмиль разозлился и нанёс ему ответку по харе.
— Ты чё, совсем оборзел, вафля венская?!
— От недохармоныста и слищу!
— Ну-ну-ну-ну!
К ним подбежали Румянцева, назначенная заведующей седьмым корпусом, и её новоиспечённый секретарь Левченко.
— Свэдытэ мэня к завэдующэму корпуссу номэр шэст Артэмъеву! Мнэ надо пошаловаца на этого бузотёра, который избьил мэнъя! — затараторил Шрайбер.
— Можно даже сразу в канцелярию! — сказал Эмиль.
После медосмотра через десять минут Эмиль и Шрайбер сидели на стульях перед Терёхиным в канцелярском кабинете, что находился в боковом здании от главного корпуса. Сзади них стояли Румянцева и Левченко в качестве свидетелей, а также заведующий корпусом №6 Артемьев.
— Ваша версия произошедшего, товарищ Курбанов? — спросил Эмиля Терёхин.
— Прохаживаясь по территории комплекса, я заметил Шрайбера, курящего возле здания кухни, — чинно ответил он. — Я сделал ему замечание, но он нанёс мне удар в живот. Ну и я в ответ ударил его.
— Теперь ваша версия, товарищ Шрайбер?
Потупив хитрые коровьи глаза, тот осклабился:
— Иа гуляль вослэ кухоннохо корпусса, и Курбаннофф на мэнья напаль! Бэссовэстно совэршэнно!
— Замечательно, ну а зачем же вы курили? — задал Терёхин вопрос, который поставил Шрайбера впросак. — Ведь вы же знали, что на территории курение воспрещено?
Шрайбер ничего не ответил.
— Ну что ж, Шрайбер, вы приговариваетесь к домашнему аресту и на весь следующий день не будете покидать пределов корпуса №6! — строго вынес вердикт Терёхин. — Антон Андреич, проследите за этим!
— Слушаюсь, Иван Сергеевич!
Забрав Шрайбера, Артемьев, который был более известен под кличкой А.А.А. или просто Три-А (во внутренних кружках даже преподаватели называли его А3), покинул канцелярию.
— А вы, Курбанов, также будете лишены вечернего компота за ужином по причине применения вами необоснованного насилия по отношению к Шрайберу!
— Действительно, Эмиль, что вы как дворовые мальчишки сцепились? Не могли спор что-ли мирно решить? — вторив Терёхину, пристыдила его Румянцева.
Как видно, приговор не обошёл и Эмиля.
Выйдя из канцелярии, перед входом в спальный корпус он заметил, как въездные ворота открылись, и на территорию «Липок» въехала старая «Нива» бежевого цвета, которая с механическом рыком покатилась по подъездной дорожке в сторону кухни. Когда она проезжала мимо, Курбанов успел разглядеть тех, кто находился в салоне. За рулём в водительском кресле устроился полный дедок колхозного вида в соломенной шляпе и чёрных очках, а на пассажирском сидении примостилась та самая девушка-официантка!
