Оставайся дотемна

1.

— Она все поняла, — Анна нашла Туктамышеву тут же, как приехала к Кондратюкам и за руку увела в закуток, где ничьи чужие уши не могли услышать их слов. — Она послала письмо мне вчера и вот, полюбуйся! Пишет, что у нее неладно на сердце, как и у меня! — Аня, — Лиза посмотрела на подругу исподлобья. — Прошу, не торопись. Написала Александра? — Да! Написала, что скучает, она раскрыла меня! — последние слова она сказала каким-то гневным шепотом и после оглянулась по сторонам, точно ли нет никого рядом. — Просила быть тут сегодня, хочет разговора, но мне это все так страшно, я… — Тем не менее, ты здесь, приехала, потому что знала, что она здесь точно будет, — подвела итог тирады Щербаковой Лиза. — Мне все предельно ясно, Аннушка. До этого ты ее всеми силами избегала, ни словом не обмолвилась про нее, я уж думала, что отлегло. Однако ж по первому ее письму ты здесь. — Я… Меня упросили родители поехать, — соврала Аня. — И ничего не было, чтобы оно отлегло! — Милая, послушай, — Лиза взяла ее за руку, увидев, как Щербакова начинала нервничать и глаза ее бегали, лишь бы не смотреть в противоположные, сразу различившие ложь. — Она будет здесь. Ты достаточно бегала, чтоб сделать выводы. Поговори с ней, если найдешь в себе силы, ты навсегда разорвешь с ней связь, но только обдумай все. Не сделай ошибку.       Анна сжала руку подруги крепче и грустно улыбнулась, та как обычно была права, из раза в раз Елизавета была способна подобрать такие слова, которые расставили бы все по местам в голове у нее. Но на этот раз бардак там был слишком очевиден: она и сама не знала, почему чуть не задохнулась вчера, читая письмо, почему напросилась с родителями ехать, хотя те даже и не звали, почему от обычного «я скучаю» ее сердце подскочило так, что чуть не вырвалось наружу.       «Мы виделись несколько раз, но она уже скучает, » — Анна прошлась по зале, здороваясь со всеми, кто встречался ей на пути, погруженная в свои мысли. — «Но ведь и я… тоже».       Два месяца для нее были мучительны, мысли о рыжеволосой ее посещали буквально повсюду, преследовали по пятам. Ей приходилось уворачиваться от поездок в гости, если там бывали Трусовы, потом нужно было искать оправдания и отмазки перед родителями, почему с ней вдруг сделалось такое, а если она находилась в помещении вместе с Сашей, то каждый раз избегала ее взгляда и разговора с ней, была с кем угодно, только не с Трусовой. Та прожигала ее взглядом из разных углов комнат, но не смела подходить, о себе никак не напоминала действием или еще чем, но вчерашнее письмо явно говорило — она тоже в смятении. Анну напугало, что оно нагрянуло на них обеих, ведь искренне полагала, что только она одна почувствовала неладное, странное чувство где-то в ребрах, глубоко внутри, от которого было не избавиться.       «Я все скажу ей лично, я...»       Решительную мысль Ани прервало появление Трусовых в огромной зале поместья Кондратюков, Александра будто тут же нашла ее взглядом и стояла сейчас, разглядывая девушку. Во рту у Щербаковой пересохло, она с вызовом смотрела в ответ, пока вокруг сновали толпы гостей, собиравшиеся уже танцевать.       К Саше тут же подбежал Марк, расцеловавший ей руку, как сгоряча показалось наблюдавшей Щербаковой, чуть ли не по локоть, но та не сразу обратила внимание, будто боялась, что прервет зрительный контакт и Анна сразу исчезнет. Марк говорил без умолку, пока Трусова думала, как бы быстрее улизнуть на лестницу, где стояла Аня, возвышаясь над всеми остальными. — Вы очаровательны сегодня! Вы только зашли, как я почувствовал, что вы здесь сердцем, а ваши волосы, боже правый, как хорошо уложены и отливают золотом! — Кондратюк был щедр на комплименты и сыпал ими как из пулемета. Щербакова, не слышавшая подробностей издалека, почувствовала какое-то омерзение к юноше и ко всем таким молодым людям, которые сразу же могли заговорить приятности, одурманив девушку — с ней такое не работало. — Спасибо, Марк. У вас чудный дом! — она не знала, конечно, как бы ответить на эти слова, потому как было понятно, что порядочная девушка бы тут же засмущалась и подала руку молодому человеку, но она этого делать намерена не была и ограничилась лишь, как ей показалось, уместной вежливостью, которая не могла быть трактована как выражение симпатии. — Я отойду, не злитесь на меня, мы обязательно поговорим еще сегодня, — Трусова даже не краснела от этих слов, только стреляла глазками в сторону Щербаковой, явно ожидавшей ее.       Марк хотел было сказать что-то еще, но Саша сделала реверанс и тут же, не удосужившись даже дослушать парня на случай, если ему еще есть что сказать, а так и было, и ушла быстрым шагом к лестнице. Можно было бы бежать, так она бы уже сейчас стояла перед Анной. — Здравствуйте, Александра — сказала Аня, когда Трусова оказалась перед ней на одной ступеньке, что-то в голосе у нее еле дрогнуло, но так, что заметила только она сама. — Мне стоило не малых усилий не говорить с вами так долго, — Саша не поздоровалась, тут же сказала главное, побоялась, что девушка напротив сбежит. — Я почти и забыла, какая вы красивая.       Анну будто резко прошибло потом, она отвернулась, сделав вид, что оглядывается, чтобы рыжеволосая не увидела ее порозовевших щек, выдающих ее с потрохами. Да, Анна Щербакова не ведется на такие лести, исключение составляет лишь тот случай, когда они срываются с уст Александры Трусовой. Эта мысль ее развеселила, она улыбнулась и наконец посмотрела в глаза девушке смело. — Меня очень сложно забыть, Сашенька.       Теперь щеки вспыхнули и у Трусовой, внезапно стало душно, даже жарко. — На улице гуляют, рядом с поместьем огромный заснеженный сад. Пойдете со мной? — Только приехали и из дома? — усмехнулась Аня. — Отвязались от наследника поместья, Марка, а теперь уже и на улицу? Вы будто прячетесь от него, а в прошлый раз как мило танцевали! — ехидничала Щербакова, не понимая, как выдает свою ревность, как высказывает ее прямо и точно. На самом деле, она даже не отдавала себе отчета в том, что ревновала. — В прошлый раз вы сбежали от меня на два месяца, когда я танцевала с ним, — уверено отвечала Трусова. — Он переживет, а я вновь разлуки с вами не желаю. Признаться честно, я здесь только из-за вас, а вы здесь — из-за меня, не пытайтесь это скрыть. — Приятно, что вы так жаждете времени со мной, но не перекладывайте эти свои чувства на меня, — Анна решила, что резкие ответы ей только помогут не рассыпаться перед Сашей, но та уже поняла ее маневры, а сама Щербакова сгорала внутри от того, как хотела прижаться всем телом к девушке в объятиях, и это желание было настолько сильно, что кололо внутри больнее прежнего. — Вы все шутите, — Трусову это нисколько не задевало. — Пойдемте, на улице чудесная зима.       Саша решила, что не будет пытаться отвечать колкостями и вызовами, ей хотелось искренности, поэтому она говорила все, что было на душе: что скучает, что ждала встречи, что не хочет разлуки и что Анна, конечно, красивая. Как бы ей это все отрицать, когда она не привыкла этого чувствовать и тем более скрывать?

2.

      На улице и правда было чудесно. Снега в минувшую ночь навалило, повсюду лежали высокие сугробы, но дорожки в саду были убраны прислугой и притоптаны гостями. Вокруг сновали немногочисленные парочки гостей, которые также вышли из душного дома, наполненного запахами блюд, горячим дыханием людей от танцев и их же разгоряченных тел. Ветра не было, на небе внушительно висела огромная луна и всюду царило умиротворение, будто рядом и не стоял особняк, грохочущий шумом и весельем. Девушки прошлись, ничего не говоря друг другу, нашли уединенное место и присели на очищенную лавочку — было достаточно тепло для зимы, чтобы посидеть вот так, смотря на звезды. Сидели на разных концах, боялись быть ближе. — Почему вы так долго молчали? — спросила наконец Саша. — Мне думалось, что вы просто пошутили тогда, как это у вас обычно и бывает. Вы редко со мной откровенны или серьезны, но намерения ваши показались мне такими. — Потеряла интерес, — врать было тяжело, поэтому Аня не смотрела на девушку, сидящую в полуметре от нее. — Была занята учебой, другими знакомствами. — Зачем же вы опять врете, кого пытаетесь из себя построить, Аня? — Трусову уже порядком достал этот тон и эта отвлеченность, эта внезапно взявшаяся стена, возведенная Анной, которой не было ни при первой встрече, ни в ночном разговоре в поместье Щербаковых, ни в карете и усадьбе Валиевых. Аня была слишком навязчивой и общительной в те их встречи, чтобы сейчас вот так отрешенно и наплевательски себя вести — все ложь, игра. — Посмотрите на меня.       Анна, вздохнув, посмотрела на Сашу, которая и так все это время смотрела на нее. Глаза ее были зеленые-зеленые, яркие, а у нее самой — тусклые, боязливые и задумчивые. — Что случилось? Почему вы так со мной? — Саша сняла с руки перчатку, подвинулась ближе и дотронулась невесомо до щеки Щербаковой, а она не сумела найти в себе сил, чтобы сопротивляться. Даже легкое прикосновение чужой руки согревало, пусть даже и не было холодно, согревало на ином уровне. — Я знаю вас так мало, но будто всю жизнь, мне кажется, что я выучила вас. Мне передается этот груз на сердце, ваши все ужимки и ухищрения, ваша ложь мне в лицо. — Я скучала тоже, вы правы, — сдалась Аня, но вновь отвернулась, и рука Саши уже не была на ее щеке. — Подумала, что будет лучше вас не видеть, чтоб этот груз не оттягивал меня вниз — мне этого не нужно. Не нужно мимолетное блаженство общения, если оно сделает мне хуже. — Я не сделаю вам хуже, я обещаю! — Саша поднялась на ноги и подала руку Щербаковой, но та поднялась без нее и встала напротив. — Я все обдумала, вы нужны мне, я без вас не могу.       Анна смотрела на нее, воображая, как тогда на лестнице, как обнимает ее, но не могла этого допустить, настолько не могла, что, сделав шаг вперед, коснулась губами чужих, растерявшись. Она не успела дотронуться до них, как тут же отпрянула как ошпаренная, выпученными глазами смотрела на рыжеволосую девушку, удивленную не меньше, но явно желавшую того же. Саша с секунду думала, прежде чем вернуться к исходному положению и прижаться губами сильнее, чтобы успеть почувствовать вкус чужих алых. Аня поддалась вперед, одурманенная чем-то невероятным, исходящим от Трусовой, внутри у нее все сжалось в безумном трепете, но не успела она привыкнуть к этому чувству, как она тут же выставила руки вперед себя и оттолкнула ими Александру. — Что ты наделала? — спросила хрипло Щербакова, не обратив внимание, как сменила холодное «вы» на интимное «ты». — Я... — растерянно промямлила Саша. — Что ты… — А ты? — Трусова дотронулась до груди, в которую ее толкнули, она чувствовала себя сейчас уличенной в чем-то преступном. — Я не такая, — замотала головой Анна в разные стороны, пытаясь себя в этом убедить. — Ты не можешь этого так просто делать… — Не я это сделала первая, Аня, ты поцеловала меня… — Нет! — прервала резко Щербакова и посмотрела на Трусову дико испуганным взглядом.       Она так боялась сделать то, что сделала сейчас, так бежала от этого, чтобы первой же и совершить, какой стыд, какой вздор! Саша смотрела на нее глазами, полными слез, не понимая, что сделала не так, ведь в ее понимании поцелуя хотели они обе, ей казалось, что все было высказано так или иначе и понято. Трепет внутри сменился внезапным унижением, Аня, безмолвно смотревшая на Трусову, не имевшая сил оторваться, еще раз толкнула ее в грудь в попытке, кажется, стереть все произошедшее, и Саша отшатнулась, не сопротивляясь.       Она не сопротивлялась даже, когда Анна, все так же не произнося ни слова, развернулась и ушла, по пути утирая варежками слезы с лица. Ее фигура быстро удалилась из поля зрения, и задул ветер.       Холодало.