Веера

Сун Лань догнал музыканта на лестнице. — Се Фэн, давай поговорим. — Если только о работе. Две пары ног отбивали быструю дробь еще два этажа вниз, прежде чем они ступили на камни внутреннего двора, и Сун Лань продолжил: — Кстати, о работе. Помнишь, ты сказал мне не искать приключения на свои уши, а думать о работе? Ты знал про тех бандитов? Но откуда? Се Фэн остановился. — Про каких еще бандитов? — спросил флейтист. — Про тех, которые помешали мне догнать тебя и объяснить, что твоя музыка - это небесный бальзам для души, а вовсе не приключения для чьих-то ушей. В то утро ты исцелил мою душу, Се Фэн. И музыкой, и своими словами. Меня никто никогда не называл “дорогой”. Се Фэн отвесил челюсть… Он оторопело рассматривал лицо даоса. Прямые брови, довольно большие круглые глаза, крупный нос с легкой горбинкой, выразительная верхняя губа, напоминающая изломы гор, полноватая нижняя, такая сладкая на вид. Красивый рот. Не большой, не маленький. Правильный. Се Фэна снова качнуло вперёд, когда губы напротив зашевелись, и Сун Лань снова заговорил, но на этот раз он удержался от прикосновения. — Я не помню родителей. Рос в храме, нас воспитывали в строгости… — продолжил Сун Лань. — Твоя доброта ошеломила меня. Колени подогнулись, внутри творилось что-то странное… Я не мог сдвинуться с места. “Я его не знаю, я совсем его не знаю. Я больше не влюбляюсь в незнакомых мне людей. Это нехорошо, это больно,” — Се Фэн, как мог, боролся с желанием снова коснуться широкой груди заклинателя. Сун Лань тем временем продолжал усугублять ситуацию. — Когда смог и побежал за тобой, меня остановили: нужно было разобраться с бандой разбойников. Дальше ты знаешь. Я пришел на ваше представление. “Работа. Думать только о работе. Небожители, сжальтесь, за что мне все это??? Лао Сун, где вы, когда вы так нужны??? Нет. Я не поддамся. Я. Его. Не знаю. Почти не знаю. Он не принес деньги. Отдал людям. Сяо Ян поступил бы так же. Еще бы остался со стройкой помогать… Что делать-то? Что делать? Боль. Надо помнить о боли. Нет. Надо помнить о том, что ему понравилась моя музыка! Ему нужна музыка, а не я! Музыка помогла ему. Ну, еще бы. Я играл ему “Исцеление души”. А вот это все — просто вежливость, ничего более. Даочжан Сун просто воспитанный, вежливый человек…” — наконец уговорил себя Се Фэн. Он незаметно ущипнул себя за руку и обратился к заклинателю: — Даочжан Сун, я рад, что музыка помогла вам. Но… — Се Фэн хотел было объяснить, что слова “хватит, дорогой, искать приключений на свои уши, лучше думай о работе” он сказал самому себе… Но тогда пришлось бы рассказать, что Сун Лиин таскала его за уши, потому что он — влюбчивый дурачок, наступающий на одни и те же грабли… Ну уж нет, он больше не такой. — Даочжан Сун. Уже поздно, мне пора спать. — Д-да… Конечно… — сказал Сун Лань, но не сдвинулся ни на цунь и продолжал смотреть на него самыми вежливыми глазами. — Спасибо, что не смеялся надо мной. С последними словами Сун Лань придвинулся и на секунду обнял музыканта. Легонько ткнулся подбородком в макушку и отпустил. Се Фэн был достойным учеником Сун Лиин, поэтому ничем не выдал свои чувства. “Вежливость, это просто вежливость. Благодарность.” Он отвесил даосу поклон и сбежал в комнату. К несчастью, Сюй Фейхуна там не было — ушел на свидание с очередной богатой дамочкой — поэтому хоть как-то отвлечься от разговора с Сун Ланем у Се Фэна не вышло. Он бросился на кровать и принялся перебирать воспоминания. Вот благородный даочжан входит в комнату. Высокий, широкоплечий. Вот он появляется на галерее и останавливается почти вплотную: потянись и дотронешься. Эта близость зажгла в Се Фэне нестерпимый жар и желание, поэтому он сам не заметил, как прильнул к груди Сун Ланя. Даже Сяо Ян не вызывал в нем такой сильной потребности быть рядом, прикоснуться… Флейтист закусил губу и сунул руку под одежду… А потом Сун Лань сам… Сам обнял его… Высокий, сильный, вежливый… о, боги, идеальный!!! С кровати Се Фэна раздался приглушенный, сытый стон. *** Вслед за Се Фэном и Сун Ланем комнату покинули СяоСяо. Заливистый смех труппы начал угасать. Чжоу Цзюнь протянул Сун Лиин чистый платок, чтобы утереть лицо от слез, и чашу воды, — к счастью, в комнате девушек, где все они собрались, было два кувшина с питьевой водой. — Благодарю, целитель. А вы почему не смеялись? — спросила старшая. — Я боялся, что будет драка, и мне прибавится лекарской работы. Рад, что ошибся. — Он забрал у Сун Лиин пустую чашку. — Что будете делать с нехваткой денег? — Скину эту проблему на нашу влюбленную парочку, — махнула рукой старшая. — Хе-хе… На которую из них? — уточнил целитель. — Действительно, у меня же теперь есть выбор… С одной стороны… но с другой… Хотя да... Поручу это СяоСяо, — определилась Сун Лиин, и они с Чжоу Цзюнем покинули комнату танцовщиц, которые тут же принялись обсуждать Сун Ланя. *** Сяо Синчэнь взлохматил мокрые волосы Сюэ Яна полотенцем. В отличие от него самого, темный заклинатель выглядел привлекательно с любой прической. Наверное, потому, что его лицо постоянно украшала милая, располагающая улыбка. В последнее время она была искренней и не скрывала за собой злобные намерения, но даос на всякий случай уточнил: — Ты же не будешь мстить Се Фэну? — Буду. Для начала пошлю Сун Ланя на… в далекое пешее путешествие. Где, говоришь, теперь обитает А-Цин? Пусть приведет ее к нам погостить, а потом проводит обратно… Когда вернется, сделаем вид, что он будет участвовать в представлении. Начнем учить его танце… хи-хи-хи… Нет, я не смогу, я ж помру от смеха… Придется подговорить шифу… Аха-ха-ха… Сяо Синчэнь хотел возмутиться его коварством, но не смог, тоже расхохотался, повис на Сюэ Яне и оба повалились на кровать. Там смех постепенно утих и сменился звуками поцелуев. Сегодня роль подушки выполнял темный заклинатель. Сяо Синчэнь напоследок коснулся губами его закрытой глазницы, устроился поудобнее на теплой груди и оба заснули крепким сном людей, которые на славу потрудились днем. Утром Сяо Синчэнь, как всегда, проснется первым и с щемящей нежностью будет рассматривать того, кто два года был его безымянным другом в далеком городе И. К тому времени, когда Сюэ Ян сладко потянется, прогоняя остатки сна, Сяо Синчэнь уже будет дрожать от нетерпения. Сюэ Ян был безбожно, невозможно, незаконно красив. Каждый изгиб его тела, каждая родинка, пробуждали в Сяо Синчэне дикую жажду, безумное желание любить. Обладать. Забрать себе без остатка, вобрать до упора, до сладкой боли, означающей, что все, дальше некуда. И Сюэ Ян отдавался ему. Давал много, долго, сильно, досыта. Всего себя: и тело, и душу. Один наивный и честный, другой прямой и бесстыжий, оба могли бы прямо говорить о своих желаниях, но нужды в этом не было. Их близость была совершенной картиной, где каждый мазок губ, каждая линия пальцев ложились на свое законное, истинное место, рисуя безумство чистой страсти. — С тобой каждый раз, как первый, даочжан, — сказал Сюэ Ян, выглаживая губами шею Сяо Синчэня. — Ах-ха… Как и с тобою, А-Ян, — улыбнулся тот, все еще тяжело дыша, и прижался еще теснее. *** Настал день. Невыспавшийся, изможденный Се Фэн наконец-то смог застать Сун Лиин одну. — Хреново выглядишь. Что случилось? — спросила она, уже догадываясь в чем дело. — Лао Сун, скажите, как определить, что знаешь человека? Например, если знаешь, где он рос, как его воспитывали, и чем он занимается сейчас, это считается? — С человеком надо провести годы, чтобы узнать его. — Она задумалась. — С другой стороны… нихуя это не гарантирует. Можно знать человека с детства, но в один прекрасный день он… он удивит тебя так, что на всю жизнь запомнишь. Музыкант совсем сник, и Сун Лиин похлопала его по плечу. — Прости, Се Фэн. У меня нет ответа на твой вопрос. Эта женщина не в силах уберечь тебя от сердечных страданий. Могу только работу тебе дать. — Я люблю работу, — сказал флейтист и покраснел. — Да. Работу. Спасибо, лао Сун. После этого достаточно печального разговора Се Фэн странным образом повеселел, его плечи расправились. Сун Лиин же, напротив, помрачнела, и весь день провела в легкой задумчивости. *** “Лунные кролики” успели посетить еще один город, прежде чем в дороге их нагнала знакомая колесница. Сун Лиин привычно уединилась с Чэнь Гофеном в повозке с реквизитом. — Как хорошо, что Чжоу Цзюнь отправился с нами… А-Ян, завтра ты будешь видеть и этим глазом, — Сяо Синчэнь обнял лицо Сюэ Яна ладонями и прикоснулся губами к закрытым векам. — Да, мне очень не хватает второго глаза, чтобы любоваться звездой, упавшей мне в руки… — Сюэ Ян обнял его в ответ, прижался тесно. — На вид ты такой же сладкий, как и на ощупь. Они стояли поодаль, скрытые углом повозки, поэтому смогли поцеловаться без восторженных девчачьих визгов вокруг. Вскоре Чэнь Гофэн вышел из повозки и остановился возле нее. Вид у него был взволнованный. Танцовщицы пригласили его выпить чаю, но он отказался и остался на месте дожидаться Сун Лиин. — Что-то тут не так, — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь был с ним полностью согласен. Когда из повозки показалась Сун Лиин, они убедились, что были правы. Не так было все: одежда, прическа, макияж, выражение лица и меч за спиной. Она даже не взглянула на Чэнь Гофэна, а тот почему-то вовсе не удивился необычному виду старшей труппы “Лунных кроликов” и послушно посеменил за преобразившейся женщиной, решительно шагающей к колеснице. Заклинатели шагнули ей наперерез. — Охуеть... Здрасти, Ваше Величество. Вы случайно не видели тут нашу лао Сун? — тихо поинтересовался Сюэ Ян. — Лучше спроси, где лекарство, — огрызнулась та и метнула гневный взгляд на Чэнь Гофэна. Тот съежился. — И где же лекарство? — улыбка Сюэ Яна стала зловещей, а от лица Сяо Синчэня потянуло смертельным холодом. Даочжан очень старался скопировать выражение лица Второго Нефрита клана Гусу Лань и у него получилось. — Оно готово… Ждет вас. Госпожа Сун скоро привезет его, не волнуйтесь, — нервно выпалил Чэнь Гофэнь. — Если тут кто-то и волнуется, то это не мы, — промурлыкал Сюэ Ян, бросая взгляды и на самого посланника, и на воина, управлявшего его колесницей. При виде Сун Лиин тот оторопел и чуть не выронил вожжи. Одежда женщины была очень похожа на ту, что носил сам возница. Это был облегченный вариант черных с золотом доспехов, созданный для ношения при дворе, либо для таких вот мирных поездок. Отличие было в знаках, выдававших более высокий ранг. Похоже, если придется выбирать, чей приказ исполнять, воину придется подчиниться не Чэнь Гофэну, а Сун Лиин, на чьем нагруднике красовался большой, золотой дракон. — Кстати, мы не спешим. Надеюсь, вы тоже, — продолжил Сюэ Ян. — Шифу, можно вас на пару слов, пока ВСЕ ИДУТ ПИТЬ ЧАЙ? Заметив изумление Се Фэна, да и всей труппы при виде Сун Лиин, одетой как воительница, Сун Лань догадался, что происходит что-то необычное, и подошел поближе. На словах Сюэ Яна про чай он вышел вперед и встал перед Чэнь Гофэном. Отвесил ему поклон и указал рукой на небольшой костерок, который развели артисты, чтобы организовать перекус и чаепитие для гостя. Посланник жалобно уставился на еще одного заклинателя, появившегося в труппе. “Да где она их берет, таких красивых?” — читалось на его лице. Сун Лань же продолжал стоять как величественное каменное изваяние, указывая рукой, куда нужно идти. Се Фэн, глядя на эту сцену, пошел багровыми пятнами и спрятался за веером. С каждым днем ему было все тяжелее убеждать себя, что Сун Ланю нужна только его музыка, а ему самому — только работа. Даочжан Сун неотступно следовал за труппой и заговаривал при любом удобном случае. Он расспрашивал Се Фэна о его жизни и рассказывал о своей. Всегда, когда оказывался рядом, старался дотронуться, поддержать за локоть, коснуться пальцами, передавая чашу, поправить выбившуюся прядь волос. Он делал это ненавязчиво, вежливо, доброжелательно, но так волнующе, что Се Фэн не знал, куда себя девать. Как-то раз это увидел Сяо Ян. “Ну, Мэн Яо, ну, гадюка... И тут соврал. Уверял меня, что эта ледяная глыба не выносит ничьих прикосновений,” — сказал он Сяо Синчэню. Чэнь Гофэн наконец сдвинулся с места, и все пошли пить чай. Танцовщиц распирало любопытство, но в присутствии посланника они не решались обсуждать новый образ Сун Лиин. Разговор шел исключительно о теплой сентябрьской погоде. Сюэ Ян, Сяо Синчэнь и Сун Лиин пошли к повозке с реквизитом. Чжоу Цзюнь почему-то проигнорировал чаепитие и двинулся вместе ними. Когда все залезли внутрь, он заговорил первым: — Госпожа Сун, вы не перестаете нас удивлять. Рассказывайте, что случилось? Сун Лиин молча прошлась несколько раз взад-вперед вдоль вешалок с костюмами, как будто бы специально давая им время оценить высоко поднятые волосы с роскошной заколкой в форме летящего дракона, аккуратно подведенные глаза и губы, черную плотную ткань ханьфу, расшитую золотыми чешуйками, широкий кожаный пояс с металлическими пластинами, защищающий живот, короткий меч в черных ножнах, ремни которых уходили под надетые поверх ханьфу доспехи… Наконец она заговорила: — Лекарство достали. Но мне поставили условие — яв-в-виться за ним-м-м сам-м-мой, — последние слова она злобно прошипела сквозь зубы. — Похоже на шантаж, — зловеще заулыбался темный заклинатель. — И зачем им это? — Зачем? — Сун Лиин передернула плечами. — Чтобы увидеть меня… — Ну… Их можно понять. Наша шифу — самая потрясающая шифу в Поднебесной. — Сюэ Ян озвучил мысли всех присутствующих. — Но что-то мне подсказывает, — Сюэ Ян подошел к Сун Лиин и провел пальцем по царапинам на наплечнике, — что это не реквизит, и ехать к ним вы не хотите. — Я хочу. Чтобы поскорее забрать лекарство, — не задумываясь, ответила она. — Мы поедем с вами, — сказал Сюэ Ян. Он не думал, он знал, что даочжан поддержит его, поэтому говорил за двоих. — Не поверите, мы тоже хотим его получить. — Не надо, сама справлюсь, — отмахнулась она и пошла к выходу, но Сяо Синчэнь заступил ей дорогу. — Мы не сомневаемся. Но все же хочется, чтобы там хоть кто-нибудь выжил после вашего визита, — сказал он. Сун Лиин остановилась и посмотрела на своих заклинателей. Улыбающийся Сяо Ян, сосредоточенный Сяо Синчэнь. Из-за них выглядывал встревоженный целитель. В ее голове начал вырисовываться план. Пока смутный, на уровне ощущений, но уже понятно, что правильный. Хороший план, и она знала, кто поможет ей довести его до совершенства. — Ян-Ян, говорят, ты знаешь толк в мести… — недобро ухмыльнулась Сун Лиин. — Проводим Чэнь Гофэна и все обсудим. В глазах Сюэ Яна заплясали безумные чертики, Сяо Синчэнь и целитель схватились за головы. Сун Лиин закатила глаза: — Хорошего же вы обо мне мнения… — Госпожа Сун, видели бы вы себя со стороны. Я уже успел попрощаться со своей жизнью в частности, и со всей Поднебесной в целом, — упрекнул ее Чжоу Цзюнь. — С одной стороны, как целитель, я одобряю такое свободное выражение эмоций. Оно не приводит к накоплению ментальных проблем, вызывающих неполадки на энергетическом и телесном уровне… Под размеренные рассуждения лекаря вся дружная компания отправилась пить чай. Посланник вскочил на ноги, когда увидел их, но Сун Лиин успокоила его. — Расслабься, Чэнь Гофэн, я поеду. Но не сегодня. Вспомнила про неотложные дела. Передай своему господину, что ровно через неделю я прибуду в Лончан. Давно не была в зале Золотого лотоса. Надеюсь, за эти годы он не утратил своего очарования. — Зал Золотого лотоса? — растерялся посланник. — Но это же во Дворце… — Не переживай, я не считаю его слишком скромным для своей особы. Конечно, после всех этих лет, после всех писем, что я получила, признаний и заверений, мне следовало бы явиться в Зал Стаи во время утреннего совещания, но я не хочу. Поэтому пусть ждет меня в зале Золотого лотоса. Чэнь Гофэн переварил ее слова и сказал: — Что ж... Госпожа Сун, вы правы… Буду с нетерпением ждать вашего визита. Когда посланник уехал, труппа набросилась на Сун Лиин с расспросами. — Ох, прекратите трещать так громко. Ли Цинь, ослабь мне пояс. Фух… Как же хорошо. Надо худеть, еле влезла в доспехи… Да что вам надо от меня? Что не понятно? Сбежала из родного ордена, когда вас еще на свете не было. Почему, почему… По кочану. Я может с детства о танцах мечтала… Да, родня соскучилась, в гости зовут. Нет, Пэн-Пэн, я не останусь у них. Лекарство заберем и обратно. Поднимайтесь, лентяи, сегодня надо доехать до города… Хорошо, хорошо, я все расскажу. Но только после того, как вылечим глаз Ян-Яна. Если кто раньше поднимет эту тему — вылетит из труппы. ПОНЯЛИ? — припечатала она напоследок и пошла переодеваться в привычное, удобное ханьфу. За последние недели “Лунным кроликам” пришлось очень много работать, поэтому вечером, когда они въехали в Лушань, Сун Лиин отдала приказ снять всем отдельные комнаты и объявила следующий день выходным. Все просто. Отдохнувшие артисты смогут дать зрителям больше эмоций, а довольные зрители дадут им больше денег. Она убедилась, что все устроены, три раза проверила талисманы на повозках, дважды навестила лошадей и, наконец, не найдя больше предлогов оттягивать тяжелый разговор, взяла вино и пошла в комнату к СяоСяо. Сюэ Ян извертелся от нетерпения в руках Сяо Синчэня. Это был вызов: отомстить кому-то так, чтобы впредь неповадно было, но при этом оставить всех в живых, чтобы даочжан не расстроился. Едва Сун Лиин вошла в комнату, он спрыгнул с коленей Чэнь-Чэня, на которых сидел верхом, и поставил на низкий столик чаши для вина: — Итак, шифу. Рассказывайте все с самого начала, потому что в сказку про родню даже Сяо Синчэнь не поверил.