this is the road to ruin

Чем меньше времени оставалось до его концерта с Присциллой, тем чаще Лютик повторял себе, что непрекращающийся нервный трепет где-то под желудком это всего лишь страх сцены. В конце концов, с его последнего выступления перед публикой прошло несколько лет. Он огляделся. «Дыра в стене» хоть и была настоящей дырой, но пользовалась популярностью: в баре уже собралась приличная толпа — смесь студентов и горожан, которые заглядывали сюда выпить дешёвого пива, съесть порцию жилистых острых крыльев и послушать музыку. Многие завсегдатаи знали Присциллу лично и подходили пожелать ей скорейшего выздоровления. — Лютик, ты в порядке? — спросила Эсси, когда тот сыграл несколько нот для разогрева. — Ты какой-то зеленоватый. — Да, я в порядке, — Лютик расплылся в улыбке, надеясь, что она полна уверенности и решимости. — Это не первый мой концерт. Прямо перед тем, как Вальдо сбежал со всеми его деньгами, Лютик отправился в свой первый и последний тур. Да, он всего лишь был на разогреве у другого музыканта, но исполнить даже несколько песен перед полным залом опьяняло. Однако слабость, которую он всегда питал к скромным выступлениям в захудалых барах вроде этого, никуда не делась. По телу пробежала дрожь возбуждения. Большинство из присутствующих понятия не имели, кто он такой; даже если они и знали пару-тройку его песен, ставших популярными, узнать в нём тощего двадцатилетнего паренька, который их исполнял, вряд ли смогли бы. Перед самым началом концерта Лютик ещё раз обвёл взглядом бар, но беловолосой головы, которую так сильно жаждал увидеть, в толпе не заметил. На мгновение сердце упало, но Лютик всё же старался не сильно расстраиваться: на свободе разгуливал катакан — у Геральта наверняка были дела поважнее, чем смотреть, как Лютик поёт. — Ты точно к этому готов? — спросила Присцилла. Лицо у неё раскраснелось от возбуждения, наполнявшего её каждый раз перед концертом. Лютик улыбнулся, чувствуя, как её воодушевление передаётся и ему. — Я готов. Всё было как всегда: голос Присциллы, высокий и чистый, нёсся над баром, и люди останавливались, чтобы её послушать. Словно не было никакого нападения две недели назад. Лютик играл на гитаре, пел вместе с Присциллой и так погрузился в музыку, что о Геральте не вспоминал, пока не открылась дверь и тот не вошёл в бар. Каким-то чудом Лютик умудрился не сбиться с ритма. Геральт тоже выглядел, как всегда: всё в той же куртке и джинсах в облипку, но то, что Лютик смотрел на него со сцены, как будто делало Геральта ещё притягательнее. Они встретились взглядами, и Геральт кивнул в знак приветствия. Лютик подмигнул ему, и губы Геральта растянулись в улыбке. Пока он шёл к бару, вслед ему обернулись несколько человек, и Лютик поймал себя на том, что и сам не сводит с Геральта глаз. Весь концерт он отчётливо ощущал на себе его взгляд. Геральт сидел за столиком в углу, потягивал пиво и смотрел на сцену. За вечер к нему подходили несколько молодых женщин, но надежда на их лица быстро сменялась разочарованием, и они снова исчезали в толпе. Лютик не хотел испытывать из-за этого излишнее самодовольство, но выходило плохо. Добравшись где-то до середины сет-листа, они объявили перерыв, и Лютик направился к столику Геральта, медленно, чтобы не показать, что разрывается от нетерпения. К его удивлению, Геральт уже успел заказать для него пиво, и Лютик благодарно схватил пододвинутую к нему бутылку. Взмокший, всклокоченный и улыбающийся как дурак, Лютик присел на стул напротив Геральта. — Ты просто обязан был найти самый тёмный угол в этом баре, да? Хорошее место, чтобы похандрить? — Отсюда я вижу сцену и оба выхода, — сказал Геральт. — Планируешь сбежать? — поддразнивая, спросил Лютик. — Мне принять это на свой счёт? — Нет, — Геральт фыркнул. — Ты молодец. И Присцилла тоже. — О да, — Лютик с гордостью посмотрел на подругу, что-то увлечённо рассказывавшую Эсси и Свену. — Она могла бы стать звездой, если бы захотела, но ей хватает и таких маленьких концертов. — А тебе нет? Лютик пожал плечами. — Не хватало, когда я был моложе, но я был тем ещё идиотом. Я и забыл, сколько в этом удовольствия и веселья. Чего ещё я могу желать? Дешёвое пиво, привлекательные слушатели… Геральт фыркнул. — Я просто хочу сказать… это ведь неплохое место, правда же? — Лютик огляделся по сторонам. — Ну, то есть это, конечно, дыра дерьмовая, но в хорошем смысле. Когда-то здесь был бордель. — Нет, не было. — Что? — Бордель когда-то был шагах в ста пятидесяти в ту сторону, — Геральт кивнул на окно. — А за борделем, то есть здесь, было отхожее место. Лютик улыбнулся во весь рот. — То есть, получается, это место в буквальном смысле дерьмовая дыра? — По крайней мере, когда-то оно ею было. Лютик расхохотался. — И часто ты в этот бордель захаживал? — Хм. — Это означает «да»? Геральт, кажется, смутился. — Большинство борделей либо брали с ведьмаков двойную плату, либо не пускали нас на порог. Но одной из местных работниц, кажется, нравилась моя компания. Или она была хорошей актрисой. — Нет, я уверен, что ей нравилась твоя компания, — у Лютика не укладывалось в голове, что кому-то мог не нравиться Геральт. По лицу Геральта промелькнула печаль, и Лютик вспомнил, что эта женщина, когда-то относившаяся к ведьмаку с добротой, умерла, наверное, восемь веков назад. Смахнув с себя уныние, Геральт снова заговорил: — Не могу поверить, что теперь это город. Раньше здесь было всего несколько домов. У этого места даже названия не было. Путешественники останавливались здесь, но никто никогда не задерживался надолго. Не хотел. — Место далеко не идеальное, но это дом, — сказал Лютик. Ему никогда не было дела до истории города, но теперь он хотел знать всё. Как часто Геральт здесь останавливался? Почему он здесь останавливался? Только ли из-за борделя или потому, что в округе было много чудовищ? Пожалуй, стоило признать, что ему больше хотелось послушать о Геральте, чем о городе. — Лютик! — крикнула Присцилла с другого конца бара. — Труба зовёт, — Лютик ещё раз отхлебнул из бутылки и встал. — Ты досидишь до конца? Геральт кивнул. — Конечно. Вторая половина концерта прошла гладко, вечер разгорался всё ярче и ярче, толпа становилась активнее и громче. Когда они дважды спели на бис и выступление наконец подошло к концу, Присцилла повернулась к Лютику и спросила: — Так это и есть тот парень с заправки, которому ты по ночам глазки строишь? Лютик улыбнулся. — Он самый. — Ну, спешу сказать, что, к твоему счастью, я сегодня останусь у Шани. Квартира в вашем полном распоряжении. У Лютика запылало лицо, и он порадовался тусклому освещению бара. — Не понимаю твоих намёков. — А я ни на что и не намекаю. Я говорю: прекращай по нему сохнуть и залезь на него сегодня же. Как на дерево, учитывая его габариты. Лютик бросил на неё возмущённый взгляд. — Сохнуть? — Именно. С вашей первой встречи несколько месяцев прошло. — Кто бы говорил! Сколько вы с Шани сохли друг по другу, прежде чем наконец сошлись? Семь лет? Восемь? — Не повторяй моих ошибок, Лютик, — Присцилла пожала плечами. — Иди и захомутай себе мужика. Судя по тому, как он на тебя смотрит, он будет счастлив. — Ты настоящее исчадие ада, — Лютик наклонился и чмокнул Присциллу в лоб. — И спасибо тебе, ты была права насчёт концерта. Мне это было нужно. Снова начать петь. — Я знаю, — она ласково потрепала его по волосам. — Ты заслуживаешь счастья, Лютик. А теперь иди. Если я решу, что ты струсил, то приду на помощь. — Пожалуйста, не надо, — попытки Присциллы помочь обычно заканчивались катастрофой. Она только коварно улыбнулась, и Лютик, со вздохом закинув футляр с гитарой на плечо, направился через весь бар к Геральту. Тот наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. — Думаю, сейчас самое время напомнить, что ведьмаки обладают усиленным слухом? — спросил Геральт. Лютик, садившийся за стол, замер на середине движения, а потом тяжело плюхнулся на стул. — Э-э. У Геральта дёрнулись губы. — Ага. — Значит, ты всё слышал? Геральт кивнул. Лютик растерянно заморгал. — Есть ли шанс убедить тебя, что я говорил о другом беловолосом мужчине, который часто захаживает в магазин на заправке? — Об Алане? Несмотря на страшную неловкость ситуации, Лютик рассмеялся. — Геральт, не пойми меня неправильно, но ты очень красивый мужчина. И у меня есть глаза. — Тоже красивые, — пробормотал Геральт. Лютик ошеломлённо уставился на него. Геральт пожал плечами. — Цири сказала, что я должен говорить тебе приятные вещи. — Да неужели? Твоя двенадцатилетняя дочь даёт тебе советы по флирту? — Она просто жутко похожа на мать. Лютик снова засмеялся. — Значит, тебе нравятся мои глаза? — Они такие, э-э, голубые. — Да неужели? Геральт упёрся взглядом в стол, словно пытался придумать, что сказать, и Лютик испугался, что слишком далеко зашёл со своими шуточками. Прежде чем он успел сообразить, как вернуть непринуждённую атмосферу, на стул между ним и Геральтом плюхнулась Присцилла. — Привет! — она протянула Геральту руку. — Ты, должно быть, и есть тот беловолосый секси бог с заправки. Я — Присцилла. Вот и смерть пришла. Геральт пометался взглядом между Лютиком и Присциллой, протянул ей руку и кивнул: — Он самый. Присцилла с жаром стиснула его ладонь. — Ты часто здесь бываешь? Твоё лицо мне как будто знакомо. — Время от времени. — Хм, — Присцилла склонила голову к плечу и нахмурилась, словно пыталась вспомнить, когда и где могла его видеть. — Лютик много о тебе рассказывал. — Да неужели? — Геральт приподнял бровь. — Ага, — Присцилла прищурилась. — Ты серийный маньяк, Геральт? — Нет. — Наёмный убийца? — Тоже нет. — Тайно женат? — Нет. — Криминальное прошлое имеешь? — Смотря по законодательству какого королевства смотреть. — Нашего? — Тогда нет. Не думаю. Присцилла рассмеялась. — Превосходно. Лютик, я официально вас благословляю. — Я твой дорогущий кондиционер в унитаз вылью, — пообещал Лютик. — Учитывая, что ты всё время его у меня таскаешь, я не замечу разницы, — она погладила его по голове. — Развлекайтесь, мальчики! Она убежала, и Геральт какое-то время смотрел ей вслед с немного ошарашенным выражением лица. Лютик сконфуженно улыбнулся. — Её иногда пробивает на гиперопеку. — Верю. — Но я уже в самом начале нашей дружбы понял, что всегда должен к ней прислушиваться. — Ну, кажется, она считает, что ты должен пригласить меня к себе, — выражение лица у Геральта было открытым, он смотрел на Лютика с откровенным желанием, и у того по спине пробежала дрожь. — Кажется, да, — Лютик облизнул губы. — Геральт, хочешь поехать ко мне? — голос у него, несмотря на все усилия, немного сорвался и прозвучал скрипуче. — Хочу, — Геральт отыскал под столом его колено и сжал. Даже такого короткого прикосновения хватило, чтобы пустить по телу волну жара. Сиськи Мелитэле, он же с ума сойдёт.

***

Лютик возблагодарил всех известных ему богов за небывалый приступ активности, настигший Присциллу после выписки: квартира не была такой чистой со дня их переезда. Пока Геральт осматривался, Лютик пытался представить то, что он видел, его глазами. Маленькую, но уютную квартиру с двумя спальнями они с Присциллой снимали уже пять лет, и всё пространство в ней было заполнено личными памятными вещичками, накопившимися за это время. Взгляд Геральта остановился на фотографии в рамке: на втором курсе колледжа они устроили костюмированную вечеринку, Присцилла, Шани и Лютик нарядились в стиле 80-х — яркая одежда, пышные причёски и макияж с блёстками. — Давно я никого не видел в таких нарядах, — сказал Геральт. Лютик окинул взглядом его чёрные джинсы и такую же чёрную футболку и усмехнулся: — Я так понимаю, поклонником моды восьмидесятых ты не был? — М-м. Музыка кстати тоже была паршивой. — О-хо-хо, друг мой, об этом мы непременно подискутируем, но в другой раз. Геральт повернулся к Лютику лицом. — Но не сегодня? — Нет, я надеюсь, что сегодня мы будем заняты немного другим. Изогнув губы в слегка хищной улыбке, Геральт в два шага сократил расстояние между ними и замер перед Лютиком — так близко, что ещё чуть-чуть, и они бы соприкоснулись. — И чего ты хочешь? Лютик всегда умел подбирать красивые, изящные слова, но сегодня он не видел нужды в поэтичности. — Тебя. — Хм, ну, вот он я. Лютик взял обе его ладони в свои. — Да, вот он ты. Когда Геральт наклонился вперёд и прижался к его губам своими, Лютик без колебаний ответил на поцелуй. Губы у Геральта были мягкие, тёплые и удивительно нежные. Геральт привлёк Лютика к себе, грудь к груди, и тот заскользил ладонями по его животу и бокам, обнял за плечи. Он столько времени мог лишь любоваться Геральтом, восхищаться им, что теперь, когда наконец смог к нему прикоснуться, чувствовал, как переполняют, грозя захлестнуть, эмоции. Геральт оторвался от него, тяжело дыша, обхватил лицо Лютика ладонями. — Должен предупредить заранее, что я в таких вещах не мастак. — Боги, я искренне надеюсь, что это не так, — взгляд Лютика скользнул вниз, замер на внушительно оттопыренных джинсах Геральта. У того дёрнулись губы. — Я не об этом. Но я не умею «быть с кем-то». Никогда не умел. — Геральт… — Я разберусь с катаканом и уеду отсюда, Лютик. Я не могу подолгу оставаться на одном месте — в конце концов, люди начинают обращать на меня внимание. — Я знаю, — прошептал Лютик. — Я просто не хочу, чтобы ты испытал разочарование. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу в тебе разочароваться, — сказал Лютик, хотя прекрасно понимал, что не сможет пережить отъезд Геральта безболезненно. Но эта проблема ждала его лишь в будущем. Сейчас, когда они стояли в объятиях друг друга, сложно было сосредоточиться на чём-то кроме губ Геральта и прикосновения его рук. — Я просто хочу провести с тобой эту ночь, — сказал он Геральту. — Ни больше, ни меньше. Геральт улыбнулся, но в его глазах всё ещё таилась грусть. — Эта ночь у тебя есть.