Ignorance is bliss

Минцзюэ ожидал ответа на письмо с приложенными нотами той мелодии, которые его диди так хотелось получить. Чего он не ожидал, так это того, что глава ордена Цзян самолично явится в Нечистую Юдоль. И тем не менее, к концу недели Цзян Ваньинь стоял перед ним в окружении нескольких адептов Юньмэн Цзян, сопровождавших его. Их фиолетовые одежды как бельмо на глазу среди убранства главного зала, выполненного в серых тонах. — Чифэн-Цзюнь. — и Цзян Ваньинь поклонился в качестве приветствия. — Глава ордена Цзян. — Минцзюэ ответил ему приветственным кивком. — Что привело вас сюда? Цзян Ваньинь не сразу ответил на его вопрос. Какие бы внутренние колебания не одолевали его в тот момент, они были более чем заметны и внешне. По крайней мере, от глаз Минцзюэ эта деталь не ускользнула. Не ускользнуло от него и то, что взгляд Цзян Ваньиня то и дело соскальзывал в сторону его диди, стоявшего рядом с ним, и тому приходилось едва ли не силой отрывать глаза от Хуайсана и переводить обратно на Минцзюэ. Каждый раз, когда его взгляд неизбежно возвращался к Хуайсану, в нем на долю секунды проскальзывало что-то непонятное, как-будто упрашивающее, умоляющее… Что бы то ни было, Минцзюэ это не нравилось. — Я… получил ваше послание. — наконец заговорил Цзян Ваньинь, явно уловив его недовольство. — Ноты сейчас со мной. Если позволите, я лично вручу их вашему брату. — закончил он, чуть склонив голову. Рядом с ним диди тут же пришел в оживление и окинул его пристальным спрашивающим взглядом, на что Минцзюэ, чуть поколебавшись, одобрительно кивнул. Цзян Ваньинь тут же подошел ближе и протянул ему книгу в фиолетовой обложке. — Я просил о нотах к одной мелодии, а вы преподносите мне целый сборник? — Хуайсан принял книгу из его рук и одарил его мягкой благодарной улыбкой. — Глава Цзян определенно знает, как превзойти все ожидания. — Я лишь понадеялся, что раз юному господину Не полюбилась одна из наших мелодий, то он, возможно, захочет оценить музыкальное искусство Юньмэна в полной мере. — тот объяснился, стараясь поддерживать формальный тон, но слабо преуспевая в этом. Голос Цзян Ваньиня то и дело подрагивал легким волнением, что настораживало Минцзюэ и изрядно забавляло Хуайсана, судя по его улыбке, теперь уже отдающей нотками игривости. — Раз это так важно для главы Цзян, то обещаю с особым усердием изучить и остальные композиции. А пока мне все же хотелось бы начать с той самой, понравившейся мне. Не подскажете, на какой странице мне ее искать? — Там есть… — начал было Цзян Ваньинь, но Хуайсан уже открыл книгу, и из нее моментально вылетел высушенный цветок лотоса. — …закладка. — в падении на каменную плитку главного зала, внушительную и тяжелую, его лепестки казались еще более изящными и хрупкими. — Позвольте мне. — и Цзян Ваньинь бросился поднимать его с чуть меньшей грациозностью, чем ожидавшаяся от главы ордена. Он протянул цветок Хуайсану, аккуратно, стараясь не повредить нежные лепестки. Их руки соприкоснулись лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы щеки Цзян Ваньиня, и без того уже покрытые румянцем, еще сильнее залило краской. Даже его диди не остался нетронутым ситуацией, неудовлетворенно отметил Минцзюэ. — И как же мне теперь найти нужную страницу… — он прошептал с таким волнением, словно только что крупное потрясение испытал. — Я помогу! — Цзян Ваньинь выпалил, но тут же, не без видимого труда, вновь создал видимость контроля над собой. — Я… помню на какой она странице. И вот он уже подошел к его диди еще ближе, вставая к нему едва ли не в плотную. Минцзюэ — ему моментально вспомнились те самые две фигуры с рисунка А-Сана — мысленно отчитал себя за то, что не успел это вовремя пресечь, но, когда в следующий момент он увидел, как пальцы Цзян Ваньиня, осторожно листавшие страницы, то и дело касались держащих книгу рук Хуайсана, его захлестнуло раздражение, и в конце концов его терпение лопнуло. — Глава Цзян! — вклинился Минцзюэ, не желая более терпеть это представление. — Неужели вы проделали весь этот путь только ради того, чтобы вручить моему младшему брату сборник нот? Тот чуть ли не отскочил от Хуайсана из-за такого неожиданного вмешательства с его стороны. Иллюзия спокойствия, которую глава Цзян создал вокруг себя буквально пару мгновений назад, вновь рассеялась. Минцзюэ, оценив его отдающий тревогой вид, почувствовал прилив удовлетворения от такой реакции, и даже явно недовольный взгляд диди, которым тот сверлил его, не испортил его теперь уже хорошего настроя. — Нет… — немного погодя, Цзян Ваньинь ответил. — У меня есть дело, которое мне хотелось бы обсудить с вами. — он добавил, но как-то слишком неуверенно, что не могло не вызвать подозрений у Минцзюэ. И все же выслушать его было необходимо. — В таком случае, предлагаю удалиться в мой кабинет, чтобы обсудить этот вопрос без лишних ушей. Минцзюэ, не дожидаясь его ответа, направился к выходу из главного зала, кивком головы указывая их гостю следовать за ним. Услышав две пары шагов, следующих за ним, вместо одной, он поспешно затормозил и повернулся. Столкнувшись взглядами с Хуайсаном, отправившимся за ним вместе с Цзян Ваньинем, Минцзюэ вздохнул. — Диди, я, кажется, сказал без лишних ушей. — С каких пор я — это лишние уши? — тот поинтересовался, склонив голову на бок. — А с каких пор тебя интересуют дела ордена? — парировал Минцзюэ. — Ты, вроде бы, получил, что хотел. Почему бы тебе пока не заняться своим подарком? Я тебе даже новую дицзы ради него заказал. Вот иди и испытывай ее. Хуайсан вопросительно посмотрел на Цзян Ваньиня, который едва заметно кивнул ему. Минцзюэ нахмурился, наблюдая за этим. — Что ж, хорошо. Я, пожалуй, действительно займусь музыкой сегодня. — в конце концов согласился диди с милой улыбкой; с милой улыбкой, адресованной Цзян Ваньиню, как и следующие его слова. — В таком случае, я надеюсь, что глава Цзян останется до вечера, чтобы послушать мелодию в моем исполнении. Все-таки, кто сможет по достоинству оценить музыку Юньмэна, как не его житель? Минцзюэ едва подавил гримасу отвращения, уже было проступившую на его лице на слова диди. Не хватало еще, чтобы их дорогой гость находился в Нечистой Юдоли дольше, чем он сможет его здесь терпеть или, вернее сказать, дольше, чем он сможет терпеть его нахождение рядом с Хуайсаном. — Если Чифэн-Цзюнь не будет возражать… — принялся было отвечать Цзян Ваньинь, вопрошающе косясь на Минцзюэ, но диди его оборвал. — Глава Цзян мой гость ровно столько же сколько и моего брата. Приглашения остаться от меня более чем достаточно. Так ведь, дагэ? — и он многозначительно на него посмотрел. Пока Хуайсан говорил, Минцзюэ уже раз двадцать успел пожалеть о как-то бездумно данном ему праве приглашать в Нечистую Юдоль. Он хоть и мог притвориться, что забыл об этом, но привычки нарушать обещания за ним не водилось, да и диди не только в жизни не поверит в это, но еще и обидеться может, а ему потом ищи с ним примирения следующие несколько дней… В конце концов Минцзюэ лишь согласно кивнул, через силу. Хуайсан довольно кивнул в ответ, после чего, поклонившись Цзян Ваньиню, удалился, оставляя того в следовать за Минцзюэ в одиночестве.

***

Дело главы Цзян к нему, хоть и изложенное весьма последовательно, было, вне всяких сомнений, абсолютно надуманным. Минцзюэ был готов поспорить, что оно служило не более чем дополнительным предлогом заявиться в Нечистую Юдоль. Но доказательств тому, помимо собственных умозаключений, в его распоряжении не было, потому таки пришлось потратить половину дня на его обсуждение. Освободившись и выйдя из кабинета, он уже и вспомнить не мог, к какому решению они пришли, настолько это дело было незначительным. Настолько же сильно это его злило. Все-таки, это время можно было потратить на что-то более стоящее его внимания. Впрочем, дело сделано, уже не важно. Сейчас его внимания стоил разве что диди, по его словам собиравшийся заниматься музыкой весь день. И раз уж Цзян Ваньинь был приглашен оценить его прогресс, то Минцзюэ тем более должен был присутствовать. Не оставлять же младшего брата наедине с внезапно объявившимся в Нечистой Юдоли раздражителем. Диди не выказал особого энтузиазма, когда Минцзюэ появился перед ним вместе с Цзян Ваньинем, но и возражений выражать не стал. — Дагэ, неужели у тебя таки возник интерес к музыке? — он лишь чуть дразняще поинтересовался. — Скорее возникло желание узнать, не впустую ли я на тебя деньги трачу. — Минцзюэ пробурчал. — Эта дицзы стоила далеко не мало. — Что ж, в таком случае хорошо, что глава Цзян сегодня с нами. Полагаю, он разбирается в музыке Юньмэна достаточно для того, чтобы оценить, хорошо ли я ее исполняю. — Хуайсан отметил. — Тебя, дагэ, все-таки знатоком музыки не назовешь, так что придется тебе положиться на его мнение обо мне. — и он самодовольно улыбнулся, не иначе как прекрасно понимая, какое возмущение вызывала у Минцзюэ сама идея того, что ему придется полагаться на кого-то другого, когда дело касается его диди. И все же, на такую открытую провокацию он не поведется. — В таком случае, главе Цзян стоит слушать твою игру с особым вниманием. — отрезал Минцзюэ, окидывая взглядом неловко стоящего рядом с ним Цзян Ваньиня. — Можете не сомневаться в том, что все мое внимание будет целиком и полностью на юном господине Не. Взгляд Минцзюэ моментально потяжелел. Лицо Цзян Ваньиня, осознавшего, что он только что сказал, и кому он это сказал, побелело в долю секунды. Даже Хуайсан, обычно находящий такие ситуации забавными, тревожно встрепенулся. Но он позволил себе не больше пары секунд растерянности, прежде чем, восстановив самообладание, броситься спасать ситуацию. — Глава Цзян действительно ценит музыку, это весьма похвально. — отметил Хуайсан с показной, но действенной невозмутимостью. — Не стоит заставлять его долго ждать. Почему бы вам не присесть? А я начну играть. Спокойный тон диди сработал: гнев Минцзюэ чуть утих. Не полностью, но достаточно для того, чтобы через силу оторвать убийственный взгляд от Цзян Ваньиня и таки сесть. Цзян Ваньиню же потребовалось еще пара мгновений на то, чтобы прийти в себя и неловко упасть в ближайшее кресло. Диди удовлетворенно кивнул и начал играть. Он закрыл глаза, и черты его лица разгладились, сбросив легкое напряжение, до этого сковывающее их. Его пальцы с завидным изяществом и уверенностью танцевали по стволу дицзы. Комнату наполнил мотив знакомой мелодии, той самой, которую Хуайсан напевал тем жарким полуднем несколько дней назад, склонив голову дагэ на плечо. Воспоминания о том дне, против воли навеянные музыкой, безмятежный вид диди, сосредоточенно играющего на дицзы, вынудили Минцзюэ расслабиться, подавляя тот остаточный гнев, что пытался прорваться через принудительное спокойствие. Даже вид Цзян Ваньиня уже не вызывал у него такой уж бурной реакции. Цзян Ваньинь, тем временем, не сводил с Хуайсана глаз, вглядываясь в него с неподдельным восхищением, с непередаваемой жадностью, словно тот мог исчезнуть в любую секунду, обрекая его на невозможность еще когда-либо увидеться с ним. То, как беззастенчиво он позволял себе смотреть на его диди таким образом, как легко и свободно позволял своим чувствам отражаться на лице… Похоже, игра диди подействовала расслабляюще не только на самого Минцзюэ. Он перевел взгляд обратно на брата и разрешил себе забыть о нежелательных чувствах Цзян Ваньиня, полностью сосредоточившись на Хуайсане и музыке, продолжавшей литься, заполняя комнату своим умиротворяющим тембром. Как и все хорошее в этой жизни, в какой-то момент она подошла к концу. Звуки музыки постепенно стихли. Хуайсан опустил дицзы, открыл глаза, медленно и дезориентировано, словно просыпаясь от долгого сна. — Ну как тебе, А-Чэн? — он потерянно спросил, и его теплый взгляд загорелся нежностью. — Похоже на то, что мы слышали тогда, в Юньмэне? Цзян Ваньинь уже было открыл рот, чтобы ответить, вне всяких сомнений, что-то не менее откровенное и гораздо более беспардонное, но ошеломленный такой фамильярностью Минцзюэ намекающе кашлянул, напоминая им, что они тут не одни, что он все еще здесь. Их взгляды моментально дернулись в его сторону, и они оба пришли в тревожное оживление. — Прошу прощения, глава Цзян. — сказал Хуайсан таким поникшим голосом, что Минцзюэ едва не пожалел о своем вмешательстве. — Мне просто очень хочется услышать вашу оценку моей игре. — Она была… великолепна. — все, что тот смог из себя выдавить. — Прошу простить мне мою немногословность. Мне сложно выразить, насколько сильно меня тронуло ваше исполнение этой мелодии. Надеюсь, мне когда-нибудь доведется услышать от юного господина Не что-то еще из музыки Юньмэна. Уголки губ Хуайсана чуть дернулись вверх, и на его лице появилась слабая улыбка. — Можешь быть спокоен, дагэ. — он перевел отдающий разочарованием взгляд на него. — Твои деньги не были потрачены впустую.

***

Под ночь, попрощавшись с главой Цзян, его адептами и проводив их, Минцзюэ и Хуайсан наконец остались вдвоем. По пути в их покои по полупустым коридорам Нечистой Юдоли эхом раздавались лишь их шаги, а не голоса, как это обычно бывало — непрекращающаяся болтовня Хуайсана, время от времени прерываемая краткими ответами Минцзюэ. Сейчас же, с этой тишиной, установившейся между ними едва ли не с того момента, как диди, закончив играть, посмотрел на него тем своим разочарованным взглядом, Минцзюэ и вовсе не знал, как завести с ним разговор, как сбросить это непонятное напряжение. Он посмотрел на него украдкой. Чуть нахмуренные брови, поджатые губы и удрученно опущенный взгляд. Это вполне обычное выражение, присущее недовольству, выглядело неправильно на его лице, неестественно, и определенно не внушало Минцзюэ оптимизма. Покои Хуайсана становились все ближе с каждым шагом, а времени на то, чтобы что-то сказать оставалось все меньше… — Ты и правда замечательно играл сегодня. — в конце концов выдал Минцзюэ, чуть поморщившись от того, насколько неловко это звучало. И тем не менее, Хуайсан всегда любил, когда он, несмотря на всю свою неспособность понимать искусство, на полное отсутствие той художественной жилки, которой его диди чуть ли дышал, проявлял интерес к результатам его трудов на этом поприще. Если это хоть как-то поможет, то Минцзюэ был готов вытерпеть столько неловкости, сколько потребуется. — Спасибо. — Хуайсан ответил весьма холодно, но и под этим холодом чувствовался еще теплящийся огонек искренности. Не совсем тот результат, на который Минцзюэ надеялся, но… Это же Хуайсан, с ним бывает просто, только когда ему самому это надо. Оставалось только понять, отчего тот не хотел, чтобы сейчас все было просто. Они дошли до поворота к покоям Хуайсана. Здесь им предстояло разойтись. В последней попытке избавить диди от этого непонятного тоскливого наваждения, он протянул к нему руку, собираясь чуть взъерошить ему волосы, но тот одернул голову, избегая его прикосновения. Его ладони коснулись лишь пара локонов, взметнувшихся от резкого движения в сторону. — Я устал. — отрезал Хуайсан, опустив взгляд в пол. — Спокойной ночи. — он, развернувшись, коротко бросил ему и направился к своим покоям. На лице Минцзюэ проступила высшая степень замешательства. Диди никогда не отвергал проявления привязанности с его стороны, особенно тактильные. Никогда, кроме ситуаций, когда Минцзюэ умудрялся в чем-то перед ним провиниться. Замешательство сменилось осознанием. Стало быть, причина в нем самом?