Ignorance is bliss

Следующую неделю после визита главы Цзян в Нечистую Юдоль, Хуайсан был сам на себя не похож. Возвращение той тоски, которую Минцзюэ довелось наблюдать первые пару дней после его возвращения из Юньмэна, совсем его не обрадовало. Это его состояние, ко всему прочему, усугубило его обиду на Минцзюэ и в итоге существенно продлило ей жизнь. Минцзюэ уже перепробовал все свои привычные тактики: новые веера, лучшие ткани, бумага высшего качества, набор искусно сделанных кистей. Только вот подобные подарки всегда были скорее попытками оценить масштаб поражений и перейти к следующему и самому важному шагу на пути к примирению — извинению. Хуайсан принял его подарки, хоть и не так охотно как обычно, но этого уже было достаточно, чтобы можно было заняться следующим этапом. Только вот Минцзюэ до сих пор понять не мог, за что ему надо извиняться. А это изрядно портило все его карты. Нейтральное и расплывчатое “Прости меня” ситуацию не спасет, а возможно и ухудшит; все-таки для диди было очень важно, чтобы Минцзюэ понимал, что конкретно он сделал не так. Принципиальность, раздражавшая его столько же, сколько и вызывавшая уважение. Даже одобрение, в какой-то степени. Все же, подобная дотошность в прошлом помогала ему избегать совершения одних и тех же ошибок в отношениях с Хуайсаном. Если бы она еще перед этим помогала их понимать… Так или иначе, пока ему оставалось лишь ломать голову над причиной обиды Хуайсана и терпеть его холодный тон при общении с ним. Этим же холодным тоном диди поприветствовал его, объявившись с утра в столовой к завтраку. Кратко поздоровавшись с ним в ответ, Минцзюэ столкнулся с все тем же ожидающим взглядом Хуайсана, которым тот терроризировал его в последнее время каждый раз, когда они оказывались в одном пространстве. Он поспешно опустил глаза на еду, чтобы не мучать себя лишний раз. Подобные взгляды от диди так и намекали, что пора бы уже извиниться, а Минцзюэ к этому шагу еще не был готов. В любом случае, сам факт того, что он не мог оправдать ожиданий диди, на его настроении отражался далеко не лучшим образом. Очередной удар по его настроению, и без того паршивому, нанесло письмо из Ланьлин Цзинь. Его принесли прямо во время завтрака, и он, отвлекаясь от еды, тут же вскрыл конверт. Краем глаза заметив, что Хуайсан пришел в некоторое оживление при виде письма, Минцзюэ все же сосредоточился на его содержимом. — Это от А-Яо? — наконец спросил диди, не выдержав. — Да. — кратко ответил Минцзюэ, пройдясь глазами по стройным аккуратным рядам иероглифов, выведенных рукой Цзинь Гуанъяо и сообщавших об очередном совете кланов, которому предстояло состояться в скором времени. — Они наконец заключили помолвку!? — Хуайсан тут же выпалил, и в этот раз даже его холодный тон дал трещину, позволяя ноткам взволнованности проступить в его голосе. Минцзюэ поднял на него взгляд, моментально сделавшийся скептичным, сразу давая ему понять, что он думал об этом вопросе. Как будто они оба не понимали, что будь помолвка уже заключена, то Хуайсан бы об этом первым делом узнал. — Согласен, глупый вопрос… — тот промычал себе под нос. — Тогда что… — Совет кланов в конце недели. Мне придется уехать. Хуайсан задумчиво хмыкнул, приложив веер к щеке, и пару мгновений спустя его лицо обрело выражение решительности. — Можно я отправлюсь с тобой? — он вдруг спросил, чуть склонив голову. — Надоело сидеть дома постоянно. К тому же, я соскучился по А-Яо. Хочется узнать, как он там… — и его привычное расслабленное щебетание, которое Минцзюэ целую неделю не слышал, заполнило столовую. В долю секунды перед ним снова предстал знакомый образ диди: насмешливая улыбка, теплый взгляд, раскованное поведение… После холода, пронизывающего их общение последнее время, такой контраст ощущался как долгожданное наступление весны после зимних заморозков. Определенно очередная уловка со стороны Хуайсана, попытка обменять разрешение отправиться в Ланьлин на прощение. В любой другой раз он непременно оборвал бы эту сделку еще прежде, чем диди успел бы даже намекнуть на ее условия, но, в свете того, что подходящего извинения Минцзюэ так и не подобрал… Почему бы и не пойти на риск? — Хорошо. — Минцзюэ согласился. — Замечательно! — Хуайсан воскликнул. — Как насчет того, чтобы еще и приехать туда на день пораньше? — Испытываешь свою удачу? — Минцзюэ вскинул бровь. — Пожалуйста, дагэ. — и он сжал сложенный веер меж ладоней в упрашивающем жесте. — Нам с А-Яо нужно время, чтобы обо всем поболтать и все обсудить. — Можно подумать вам еще осталось, что обсуждать. С тем, как вы друг друга письмами заваливаете… — Минцзюэ недовольно пробурчал, в попытках еще немного посопротивляться, прежде чем он неизбежно даст свое согласие и на эту просьбу диди. Как будто у него был выбор…

***

Ланьлин встретил их привычной роскошью, ярким солнечным светом и пышным цветением пионов. Их так же встретил Цзинь Гуанъяо. Его одежды горели золотом в свете солнца, а на его губах играла привычная вежливая улыбка. Тем не менее, от глаз Минцзюэ не ускользнул легкий налет усталости в чуть напряженных чертах его лица, из-за чего его приветливость выглядела скорее натянутой чем настоящей. — Глава ордена Не. — тот поклонился ему, после чего обратился к его брату. — Юный господин Не. — его вежливая улыбка стала чуть более искренней, стоило ему пересечься взглядами с Хуайсаном. — Для меня честь приветствовать вас в Башне Кои. Слушая его, Минцзюэ боролся с желанием закатить глаза на эти наигранные в своем почтении речи. Даже Хуайсан прикрыл лицо веером, пряча за ним насмешливую улыбку. — Позвольте мне проводить вас в ваши… — тот продолжил, но в этот момент внимание Минцзюэ привлекла замеченная боковым зрением вспышка знакомого фиолетового, так раздражавшего его в последнее время, и речи Цзинь Гуанъяо ушли на второй план. Дернув голову в сторону, он тут же увидел новоприбывших адептов Юньмэн Цзян, разумеется, во главе с еще одним источником раздражения для Минцзюэ в последнее время. Цзян Ваньинь уверенно шагал по вымощенной камнем дороге, гордо подняв голову и ведя адептов за собой. Эта его сторона слабо походила на ту, что довелось ему увидеть в Нечистой Юдоли буквально на прошлой неделе. Такой разительный контраст немного сбил его с толку, и недоумение тут же проступило на его лице. А вообще, чего им тут потребовалось за день до совета кланов!? — Глава Цзян тоже прибыл пораньше, чтобы повидаться с сестрой. — объяснил Цзинь Гуанъяо, видимо, заметив его непонимание. Минцзюэ неопределенно хмыкнул и украдкой глянул на Хуайсана, желая проверить не вызвало ли у него внезапное появление Цзян Ваньиня реакцию. Диди никоим образом не изменился в лице, к его удовлетворению. Разве что его собранность в этот момент казалась слишком уж непробиваемой, создавая тем самым впечатление неискренности. Глава Цзян тем временем, проходя мимо, заметил их, и чуть затормозил, а вместе с ним и его адепты. В ту же секунду, как его взгляд упал на Хуайсана, его аура решительности рассыпалась, а он сам застыл на месте, явно не зная что делать. — Глава Цзян, приветствую вас в Башне Кои. — Цзинь Гуанъяо поклонился ему, взяв спасение потенциально неловкой ситуации на себя. — Надеюсь, ваше путешествие прошло без помех. — Юный господин Цзинь. — тот поклонился в ответ. — Путешествие прошло спокойно. Благодарю за гостеприимство. Требуемый приличиями обмен любезностями определенно помог ему вновь овладеть собой. Цзян Ваньинь, теперь уже гораздо более спокойный, перевел внимание на Минцзюэ и его младшего брата. Поклонившись им в качестве приветствия и обменявшись парой вежливых фраз с Хуайсаном, он продолжил свой путь. — Пора бы и нам идти. — провожая его взглядом, заключил Цзинь Гуанъяо. — Следуйте за мной, я отведу вас в ваши покои.

***

Как только дверь покоев закрылась за ними, отрезая их от внешнего мира, Хуайсан бросился обнимать своего друга. Минцзюэ с ухмылкой наблюдал за тем, как с лица не ожидавшего этого Цзинь Гуанъяо разом сползло выражение натянутой вежливости, сменившись сначала на удивление, а после и на легкое умиление. — А-Яо, как же я соскучился! — приговаривал Хуайсан, крепче прижимая к себе охотно поддающегося друга. — А-Сан… — тот прошептал, обхватывая диди за плечи. — И я по тебе соскучился. Никакие письма не могут заменить возможность тебя увидеть. — он добавил и тут же оказался еще сильнее стиснутым в объятьях Хуайсана, издавая при этом не очень то элегантный удивленный писк. — Ну все, отпусти его. — в конце концов решил вмешаться Минцзюэ. — А то он так до собственной свадьбы не доживет. — посмеиваясь, добавил он. — До помолвки бы сначала дожить… — А-Яо протянул с таким расстройством в голосе, что Хуайсан моментально отпустил его и схватил за руки, а Минцзюэ замолчал. — Он так и продолжает досаждать!? — спросил диди и, когда А-Яо кивнул в ответ, едва ли не вспыхнул от возмущения. — Вот ведь уб… — А-Сан! — Прости, А-Яо, но по-другому его и не назовешь. — Вы о чем вообще? — вклинился Минцзюэ. Он хоть и мог предположить, о чем шла речь, но все же более подробное объяснение не помешало бы. — Моего …достопочтенного… отца все никак не устраивают условия заключения брачного союза. Он продолжает требовать внесения поправок в брачный договор. — объяснил А-Яо, и от одного только упоминания всего этого дела у него на лице проступила явная усталость. Минцзюэ пренебрежительно фыркнул. Как он и предполагал, Цзинь Гуаншань себе не изменил и в этот раз. Какая поразительная верность собственным принципам всегда искать максимальную выгоду для себя. Вспомнить хотя бы о том, как поспешно он признал А-Яо, как только перед тем замаячила перспектива брака с господином Первым Нефритом... В свете этой информации сложно было не согласиться с оценкой Хуайсана. — Вот ведь ублюдок. — Минцзюэ таки озвучил недосказанную мысль диди, на что тот одобрительно кивнул. — Дагэ! А-Сан! — воскликнул А-Яо, переводя возмущенный взгляд с одного на другого. — Вы просто невыносимы, когда согласны в чем-то. — и с его губ сорвался полу-истерический смешок. — Может быть и так. Но зато если мы в чем-то согласны, то сомнений в том, что это правда быть и не может. — с важным видом отметил диди. — Правда… мало значит в сравнении с сыновней почтительностью. — тот вздохнул. — По крайней мере, пока я здесь… — Ну вот переберешься к Ланям… Вот уж кто, а они правду ценят. — Минцзюэ усмехнулся. — Только соблюдение своих нескольких тысяч правил они ценят гораздо сильнее. — вдогонку пошутил Хуайсан, говорящий не иначе как из его обширного опыта обучения в Гусу. На этом А-Яо рассмеялся, наконец позволяя себе сдаться под натиском объединенных сил братьев Не. — Вот видишь, все не так уж и плохо. Ланьлин Цзинь еще не полностью тебя выжал. — мягко сказал Хуайсан, сжимая его руки крепче. — В любом случае, сегодня о твоем настроении позабочусь я, так что отставить пустые переживания. Ну а завтра… А завтра прибудет твой будущий супруг, и эта обязанность вполне закономерно перейдет к нему. — Сегодня… — А-Яо вдруг вновь помрачнел. — Он прибудет сегодня, чтобы лично обсудить возникшие недопонимания с отцом. — Но это же хорошо? — Минцзюэ вопросительно приподнял бровь. — Ну… — тот протянул. — Вы же знаете, какой обычно А-Хуань в конфликтных ситуациях. Не хочу сомневаться в своем будущем супруге, но… Я переживаю, что ему не хватит твердости. Минцзюэ испытал порыв рассмеяться на эти слова, но поспешно подавил его, решив, что подобная реакция ничем не поможет. Вместо этого он опустил руку на плечо сань-ди и успокаивающе его сжал. — Не стоит его недооценивать. Он более чем способен проявлять твердость, когда ситуация того требует. — Да, да! Именно так! — Хуайсан активно закивал. — Эргэ справится с этой ситуацией, и будет тебе и твоя помолвка, и свадьба. Учитывая, что мы с дагэ и в этом солидарны, это не может не быть правдой, как мы уже установили. — и его лицо озарила улыбка, настолько заражающая в своем оптимизме, что А-Яо не мог не улыбнуться ему в ответ. — Ладно, может быть вы и правы. — тот все таки признал. — Спасибо за поддержку. — Должен же кто-то время от времени ставить твои замечательные мозги на место. — и он легонько щелкнул его пальцем по лбу, вынуждая того дернуться в попытках спасти алую метку на лбу. — Впрочем, не важно. Важно то, что кое-кто обещал сходить со мной на главный рынок. И я ожидаю исполнения этого обещания в полной мере. — Разуме… — Эй, вы когда планы построить успели!? — оборвал того Минцзюэ. — В последнем письме. Мы бы позвали тебя, но… — Хуайсан поспешно раскрыл веер, чтобы спрятать за ним хитрую полуулыбку, озарившую его лицо. — Прости, дагэ. Приглашены только люди с хорошим вкусом. Минцзюэ охватило легкое раздражение, неизбежно возникающее на любые высказывания подобного толка от диди. Впрочем, выслушивать такое ему приходилось в весьма впечатляющих количествах на регулярной основе, так что раздражение было скорее привычной реакцией, чем искренней. Тем более, не так уж ему и хотелось ходить за этими двумя по всему рынку со скучающим видом, а потом еще и тащить обратно их покупки, которых, вне всякого сомнения, будет целая гора. И все же оставлять подобную наглость безнаказанной было нельзя, так что… — Смелые слова по отношению к тому, у кого перед походом на рынок нужно деньги на покупки выпросить. — и он ухмыльнулся, самодовольно сложив руки на груди. Растерянное выражение моментально нарисовалось на лице Хуайсана, явно не ожидавшего подобного ответа, а после к нему добавилось и негодование, которое он немедленно решил выразить и уже было открыл рот, чтобы выдать одну из тех тирад, под натиском которых Минцзюэ всегда неминуемо оказывался поверженным и сдавался едва ли не любым требованиями диди, но его опередил А-Яо: — В этом не будет необходимости. — хитро улыбнувшись, сказал тот. — Все покупки за мой счет. В ту же секунду негодование испарилось с лица Хуайсана и перешло к Минцзюэ. Как только диди бросился к А-Яо с благодарными объятиями, он недовольно нахмурился. Все-таки, баловать А-Сана это его работа. Работа, которую Цзинь Гуанъяо с завидной регулярностью у него отбирал. Недовольный взгляд Минцзюэ со всей тяжестью обрушился на него, пока тот охотно отвечал на объятья диди. В ответ он получил лишь лукавую улыбочку и ехидную насмешку в глазах. — А-Яо, ты лучший! — Хуайсан, выскользнув из объятий, воскликнул. — Я сейчас же соберусь, и можно будет отправляться на рынок. Он моментально бросился вглубь покоев, в сторону выделенной ему комнаты. Едва Хуайсан исчез за ее дверью, оставляя дагэ наедине с сань-ди, Минцзюэ не упустил шанса высказать тому все, что он думал о этой ситуации. Ну… почти. — Ты его так совсем избалуешь. — Минцзюэ осуждающе покачал головой, на что А-Яо лишь усмехнулся. — Кто бы говорил. — лаконично ответил он, хитро прищурившись. — Дагэ, я более чем прекрасно помню из финансовых отчетов Цинхэ Не, какая сумма ежемесячно спускалась на прихоти А-Сана, и чьим приказом она была утверждена в списке обязательных расходов. Высказался как всегда четко и по делу. Минцзюэ, так и не найдя, что ответить, раздраженно вздохнул. Глупо было ожидать, что его попытки подловить того на излишнем потворстве диди не обернутся против него самого. — Что вдруг за злобный вид такой? — отметив выражение его лица, насмешливо спросил А-Яо. — Я же не осуждаю тебя за это, скорее наоборот. А-Сан заслуживает получать то, что он хочет. Я знаю, что в этом мы с тобой солидарны. Объяснение их общей склонности слишком шаткой по меркам сань-ди логикой, ее изложение таким спокойным уверенным тоном, словно это всем известная истина, подействовали на Минцзюэ охлаждающе, и его раздражение утихло. Но тот не был бы собой, если бы не попытался заменить потерянный раздражающий фактор на новый. — Остается надеяться, что его будущий избранник выкажет схожую солидарность по этому вопросу. — добавил он ненавязчиво, а у Минцзюэ в груди вновь вспыхнуло едва потухшее раздражение. Сделав над собой усилие, он таки умудрился не дать ему отразиться у него на лице, но, судя по знающему взгляду сань-ди, тот догадывался о том, что ему успешно удалось вызвать у него очередную волну раздражения. А-Яо, кажется, хотел добавить что-то, не иначе как с целью нанести еще один удар по его самообладанию, но тут из личных покоев вырвался Хуайсан, перетягивая его внимание на себя. Он, приодетый в уже более нарядное ханьфу, держа в руках другой веер, один из самых витиеватых в его коллекции, подаренных ему сань-ди, подбежал к А-Яо. — Уже? — тот спросил с улыбкой, моментально сменившейся с хитрой на мягкую. — Ну да. К чему тянуть? А то еще раскупят все самое интересное. — ответил Хуайсан, после чего перевел внимание на Минцзюэ. — Увидимся через несколько часов, дагэ. Не скучай! — Смотри не разори А-Яо своими тратами. — Не переживай, это ему не грозит. Как будто сам не знаешь, что нам с А-Яо нет равных в искусстве торговаться. — диди насмешливо ответил, уже подталкивая друга в сторону выхода из покоев. — Если кто и разорится, то это торговцы. — усмехнувшись, успел добавить А-Яо, пока А-Сан окончательно не вытянул его за дверь. Оставшись один в выделенных им покоях, он оказался в окружении тишины, схожей с той, что так донимала его в то продолжительное отсутствие диди дома. Не желая вновь сдаваться ей, Минцзюэ твердо решил тоже найти чем заняться. Что, в общем-то, было достаточно сложной задачей в настолько непривычном для него месте как Ланьлин, но когда это он пасовал перед сложностями? К тому же, А-Яо сказал, что А-Хуань должен прибыть сегодня. Если повезет, то в скором времени он обзаведется его компанией и тогда об угрожающей тишине точно можно будет забыть.

***

Лань Сичэнь и впрямь обнаружился, но далеко не в таком скором времени, как хотелось бы. Пара часов скитаний по залитым солнцем садам Башни Кои со скучающим видом и он наконец-то услышал… — А-Цзюэ! — ...спокойный мягкий голос Лань Сичэня, окликнувший его. Обернувшись, он увидел приближающуюся к нему фигуру друга, облаченную в привычные белые одежды, и его настроение, мигом улучшившееся, отразилось у него на лице улыбкой. — А-Хуань! — воскликнул он и ускоренным шагом направился ему навстречу. — Как приятно видеть тебя здесь. — Как и мне тебя. — тот спокойно улыбнулся ему в ответ. — Прогуляемся немного? — он указал рукой вглубь сада и, с согласного кивка Минцзюэ, они двинулись в этом направлении. — Замечательно, что я все-таки тебя встретил. Мне здесь катастрофически нечем заняться и не с кем поговорить. — Это было более чем заметно по тому, с каким неловким и потерянным видом ты ходил по саду. — отметил Лань Сичэнь, мягко усмехнувшись. — У меня не оставалось выбора кроме как спасти тебя из этой ситуации. — Типичное благородство Ланей. — ехидно бросил Минцзюэ, вызывая у его собеседника очередную усмешку. — Что мне еще оставалось делать? Диди уговорил меня прибыть на день раньше, а потом бросил тут одного и отправился с сань-ди на рынок терроризировать торговцев. — Вполне ожидаемо от А-Сана. — заключил тот с едва заметным кивком головы. — Как он, кстати? — Как обычно. Избегает тренировок, занимается живописью, гоняется за птицами, достает меня и… — Минцзюэ принялся ворчать на брата, перечисляя его привычные дела, но на последнем пункте сбился, задумавшись, и вдруг погрузился в молчание. Достает его? Если бы это действительно было так. На фоне их не очень-то честного примирения, Минцзюэ едва не забыл о той отстраненности диди, которая ворвалась в его жизнь с ужасающей внезапностью. Как ни странно это было признавать, в свете всех последних событий он бы с превеликим удовольствием променял ту отстраненность на надоедливость Хуайсана по отношению к нему. Его надоедливость хотя бы ему привычна и даже приятна, но вот что делать с отстраненностью… Этого он не знал. — Так ли уж как обычно? — обеспокоенно спросил Лань Сичэнь на его задумчивое молчание. Стоило ли отвечать как есть и вываливать на друга, имеющего более чем достаточное количество личных проблем на данный момент, собственные переживания? Тот не будет допытываться и настаивать, если он решит о них умолчать, в этом точно можно быть уверенным. И все же… — Не совсем, нет. — глубоко вздохнув, все таки признался Минцзюэ. — Он… такой отстраненный в последнее время. Меня это настораживает. — Я знаю его не так хорошо как ты, но могу предположить, что его что-то беспокоит. — Лань Сичэнь, чуть подумав, сделал более чем разумное предположение. — Он такой со всеми? Минцзюэ вспомнил его взволнованное оживление при появлении Цзян Ваньиня, искреннюю радость при долгожданной встрече с А-Яо, и понимание того, какой ответ придется ему дать Хуань-ди на этот вполне закономерный вопрос, оказалось для него более болезненным уколом, чем он предполагал. — Нет. — он недовольно отрезал и, устало вздохнув, добавил. — Только со мной. Лань Сичэнь неопределенно хмыкнул на его ответ и погрузился в молчание, не зная что сказать. Минцзюэ тоже замолчал. Тишина между ними нарушалась лишь звуками их шагов по каменным садовым дорожкам и шелестом листьев на легком ветру. — Я слышал… — вдруг снова заговорил Лань Сичэнь. — …что недавно он достаточно продолжительное время гостил в Лотосовой Пристани. — Каким образом это относится к делу? — недовольно пробурчал Минцзюэ, уже чувствуя, как знакомое раздражение начинает разливаться в груди. — Я также слышал, что он сблизился с Главой Цзян. — тот добавил с некой осторожностью в голосе. — К чему ты мне это говоришь!? — К тому, что всему виной твоя слепота, А-Цзюэ, не важно осознанная или нет. — он объяснил твердым тоном, тем самым, к которому редко прибегал. Минцзюэ раздраженно фыркнул, не желая отвечать на его замечание. Он уже начал жалеть, что вообще поднял эту тему. Как будто он и сам не знал, что вина была на нем, но… Это же его диди, что ему еще оставалось делать, как ему еще оставалось реагировать? Они продолжили свою прогулку в полной тишине. Не в той спокойной и комфортной, что обычно устанавливалась между ними, а скорее в напряженной, что никоим образом не помогало усмирить его растущее раздражение и, даже наоборот, распаляло его до состояния близкого к агрессии. — Пожалуй, нам стоит вернуться в Башню. — вдруг прозвучал голос Лань Сичэня, оказавшийся для него очередным болезненным уколом из-за внезапной отстраненности в его голосе. — Кажется, скоро будет дождь. Подняв голову наверх, Минцзюэ увидел собирающиеся в небе тучи. Действительно, стоило ожидать дождя. Он кивнул другу в ответ, и, развернувшись, они отправились обратно.