Ignorance is bliss

Минцзюэ, на фоне стресса, вызванного всей той ситуацией с Ваньинем и его диди, едва не забыл о том, что целью посещения Ланьлина был совет кланов, в итоге растянувшийся на непростительно долгое время, дополняя испытанный им стресс щепоткой раздражения. Потому, когда они вернулись в Нечистую Юдоль, он наконец смог вздохнуть спокойно. То, что по возвращению домой, они еще и обнаружили приглашение на свадьбу А-Яо и А-Хуаня, только укрепило это спокойствие. Читая его за рабочим столом в кабинете вместе с Хуайсаном, выглядывающим у него из-за плеча, он позволил себе искренне порадоваться. Они дома, его диди рядом, никакой глава Цзян не вертится вокруг него, а его друзья наконец-то заключат долгожданный брак. — Я так счастлив за них. — закончив читать, прошептал диди и чуть шмыгнул носом. — Ты что, плачешь? — спросил Минцзюэ и, повернувшись к нему, тут же получил ответ на свой вопрос. Глаза Хуайсана действительно блестели от слез, парочка из которых уже стекали у него по щекам. — Я просто действительно счастлив. — он убрал руку с его плеча и поднес ее к лицу, вытирая слезы рукавом. — Им столько всего пришлось преодолеть, чтобы заключить эту помолвку, и они со всем справились. — Верно. Не находишь, что это повод скорее для улыбки чем для слез? — Ты прав, ты прав. Хуайсан тут же изменился в лице, заставляя себя улыбнуться. Стоило улыбке, получившейся чуть вымученной, но все же искренней, появиться у него на губах, по щекам тут же скатилось еще несколько слез. Минцзюэ мягко усмехнулся, глядя на это, и уже сам потянулся к нему, смахивая новообразовавшиеся слезы с лица. — Ну вот, так гораздо лучше. На что улыбка диди мигом утратила напряженность и стала еще шире. — И правда. — сказал он, вновь укладывая руки ему на плечи. — Дагэ, до их свадьбы ведь всего лишь месяц остался, к слову… А, опять этот его намекающий тон, который он ни с чем не спутает. Покосившись на него, Минцзюэ вопросительно вскинул бровь. — Ты к чему клонишь? — К тому, что мне не помешало бы новое ханьфу. И, пожалуй, украшения к нему тоже… — У тебя этих ханьфу и так больше, чем у всего населения Цинхэ Не вместе взятых. — Ну, дагэ, пожалуйста… — он жалобно протянул, обнимая его за плечи. — Можно даже без украшений. Минцзюэ, вздохнув, откинулся на спинку кресла. Вот ведь… Всегда же знает, в какой момент просить, чтобы не получить отказа. Он, в общем-то, и без того редко в чем ему отказывал, но сейчас, находясь в состоянии спокойствия, получив радостные новости, у него не было ни сил, ни желания спорить с ним. — Ладно. — согласился он. — Будет тебе и ханьфу, и украшения. — Спасибо, дагэ! — объятия Хуайсана моментально стали крепче. — Я немедленно вышлю приглашения в Нечистую Юдоль портным и ювелирам. — он прижался к нему последний раз и отпустил. Минцзюэ добродушно закатил глаза, наблюдая за тем, как тот радостно выбежал из кабинета. Кажется, не бывать завтра спокойствию в Нечистой Юдоли.

***

Как оказалось впоследствии, в спокойствии Нечистой Юдоли было отказано весь месяц вплоть до свадьбы. Диди поднял на уши всю резиденцию в подготовке к событию. Минцзюэ, время от времени, наблюдая суматоху, которую тот устроил, невольно ужасался, задумываясь о том, что творилось бы у них дома, будь это его собственная свадьба. После чего его мысли всегда возвращались к разговору с А-Хуанем в Ланьлине, и ужас неизбежно сменялся на раздражение. Раздражение, которое диди же и приходилось потом усмирять. С чем тот весьма успешно справлялся, в общем-то. И все же целый месяц таких регулярных эмоциональных встрясок его изрядно вымотал, потому, отправляясь в Гусу Лань на свадебную церемонию, он радовался не только возможности увидеть заключение брака его ближайших друзей, но и тому, что оно влекло за собой окончание всей этой суматохи. Когда они наконец прибыли, Облачные Глубины встретили их обилием красного. Резиденция ордена Гусу Лань, казалось, пылала, но не вырвавшимся из под контроля пламенем, готовым разрушить все на своем пути, а теплым огнем очага, обещавшим счастье и процветание будущей супружеской паре. По крайней мере, так прокомментировал эту картину Хуайсан, и Минцзюэ был с ним полностью солидарен, хоть и его изречения пару раз вынудили его скептически приподнять бровь. — Дагэ, мы просто обязаны остаться здесь чуть дольше. — Хуайсан, закончив разглагольствовать, принялся донимать его по другому поводу. — Облачные Глубины никогда не выглядели лучше, я не могу уехать, не запечатлев эту красоту на бумаге. Дагэ, обещай мне, что мы останемся! — он потребовал, для пущего эффекта пару раз дернув его за рукав нового ханьфу, которое диди вынудил его заказать для себя. — Ты же прекрасно понимаешь, что это не от меня зависит. Об этом придется просить А-Хуаня. — В таком случае, можно уже считать себя приглашенными погостить подольше. — Хуайсан тут же просиял. — Эргэ слишком добрый и обходительный, чтобы не разрешить. — Чем ты и пользуешься всегда, наглец! — насмешливо заявил Минцзюэ, подтолкнув того в плечо. — Как тут устоять, если он сам охотно позволяет пользоваться его добротой? — отметил Хуайсан, посмеиваясь. — По крайней мере, он против этого не возражает. А вот ты нагло пользуешься хрупкостью и беззащитностью своего диди, невзирая на мои возражения. И кто из нас еще наглец? — он добавил, демонстративно потирая плечо. Минцзюэ лишь фыркнул в ответ. Ему ли не знать насколько Хуайсан был на самом деле хрупкий и беззащитный. — Пошли уже скорее. — он бросил ему, прежде чем тот продолжил жаловаться на его якобы наглость. Положив руку ему на спину, он чуть подтолкнул диди вперёд, чтобы не отставал, и они, сливаясь с толпой других гостей, ускоренным шагом направились к месту проведения церемонии.

***

На третьем поклоне присутствующие затаили дыхание — кто под влиянием торжественности момента, а кто из молчаливого порицания — и взорвались восторгом — как искренним, так и наигранным — едва Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо, теперь уже ставшие супружеской парой, поднялись. Сами новобрачные этого словно и не замечали. Их занимало лишь внутреннее ликование, отражавшееся лихорадочным блеском в их глазах, не видящих никого кроме друг друга. В этот момент, наконец связанные узами брака, они могли позволить себе более не скрывать всю глубину своих чувств, не препятствовать им, когда те, под влиянием момента, неизбежно нашли выражение в дарованных друг другу ласковых улыбках, нежном соприкосновении рук и любящих объятиях. Возмущение от подобного нарушения свадебного протокола тут же возникло среди гостей, проходя через их толпу волной, быстро набравшей высоту, но разбившейся о скалы безразличия виновников ее появления. Впрочем, как бы глубоко во власти чувств эти самые виновники ни находились, бесконечно игнорировать собравшихся приличия не позволяли. Разочарование, возникшее на их лицах, когда им пришлось друг от друга отстраниться, было невозможно не заметить. И все же, преодолев себя, они наконец обратили свое внимание и на гостей. Наблюдая за ними, Минцзюэ не мог сдержать улыбки. Да он и не пытался. Его ближайшие друзья наконец поженились, к чему скрывать свою радость за них? Рядом с ним Хуайсан, безостановочно ливший слезы еще с самого начала церемонии, то и дело всхлипывал. Отметив его неудачные попытки спрятать заплаканное лицо за веером, Минцзюэ усмехнулся и, положив руку ему на спину, чуть приобнял его. Диди тут же прижался к нему и, уткнувшись ему в плечо, скрылся от взглядов других гостей. Не очень подобающее поведение на свадебной церемонии, но не то чтобы кто-то смотрел в их сторону. Все взгляды, все-таки, были направлены на супружескую пару. Тем не менее, Минцзюэ, продолжая успокаивающе поглаживать брата по спине, осмотрелся, желая убедиться в том, что это действительно так. Гости все так же не могли отвлечь внимания от новобрачных. По крайней мере, большинство гостей. Вернее сказать, все, кроме одного. Минцзюэ не испытал и толики удивления, когда, осматриваясь, столкнулся взглядами с главой Цзян. Оказавшись пойманным на этом, тот не то что глаз не отвел, он и не смутился ничуть. Минцзюэ недовольно нахмурил брови, а глава Цзян, продержав зрительный контакт с ним еще около пары секунд, лишь опустил взгляд, вмиг утративший равнодушие, на прижавшегося к нему диди. Его охватил порыв чуть выступить вперед, чтобы скрыть Хуайсана из поля зрения главы Цзян, но он и шага не успел сделать, как диди вдруг подал голос. — Дагэ, нам надо скорее их поздравить. — сказал Хуайсан и отстранился, принявшись вытирать остатки слез рукавом. — Пошли? — Пошли. — согласился Минцзюэ, окончательно забывая о главе Цзян.

***

Добраться до супружеской пары оказалось той еще задачкой. Едва церемония и формальная часть банкета подошли к концу, к ним моментально слетелись гости. Не удивительно. Все-таки, никто не собирался упускать шанс лишний раз выразить свое почтение супругу главы Лань в менее формальной обстановке, желая выставить свои поздравления более искренними, с целью задобрить Лань Сичэня на будущее. Видимо, надеялись на то, что тот запамятовал, как еще буквально месяц-два назад они сторонились А-Яо, разве что бросая презрительный взгляд в его сторону время от времени. Впрочем, зная исключительную память Лань Сичэня на обидчиков его возлюбленного, надеяться им было не на что, не говоря уже о том, что и сам возлюбленный отличался особой злопамятностью. Их натянутые улыбки при получении поздравлений от большинства гостей так и кричали об этом. В какой-то момент рой гостей иссяк. Большинство приглашенных удалились с празднования, оставляя лишь самых близких, наконец позволяя Минцзюэ и его диди урвать несколько минут с новобрачными. — Я так рад за вас, вы не представляете! — воскликнул Хуайсан, подбегая к ним. — Я всю церемонию плакал от счастья. — он добавил, как будто это и так не было заметно по его красным глазам. Минцзюэ стоило бы отчитать диди за эту фамильярность, которую надлежало бы поберечь на потом, когда у них будет шанс встретиться с А-Хуанем и А-Яо в более расслабленной обстановке, но все же, наблюдая за тем, как тот вертелся вокруг светящейся от счастья парочки, и как эта парочка моментально сменила натянутые улыбки на искренние, он лишь усмехнулся. Сегодня не тот день, который хочется портить лишними конфронтациями. Особенно учитывая, что они (принимая во внимание упрямство Хуайсана) ни к чему не приведут. — Нам очень приятно это слышать, А-Сан. — ответил Лань Сичень, еще шире улыбнувшись его восторженности. — Я тоже очень рад за вас двоих. Хоть мне теперь и придется мириться с необходимостью наблюдать ваши бурные чувства каждый раз, когда буду видеться с вами. — сказал Минцзюэ, усмехнувшись, чем заслужил уже привычный удар веером по плечу от Хуайсана. — Дагэ, как ты можешь так говорить! — возмущенно выпалил Хуайсан и еще раз ударил его веером, на что А-Хуань и А-Яо украдкой посмеялись. — Не слушайте его, он просто ничего не понимает в этом. — Зато ты больно много понимаешь. — пробурчал Минцзюэ в ответ. — Побольше некоторых. — О чем свидетельствует твоя весьма впечатляющая коллекция книжек определенного содержания, да? — А-Яо, не удержавшись, поддразнил его. Лицо Хуайсана вспыхнуло возмущением, но в следующий же момент его украсило хитрое выражение, так и горящее решительностью ответить “обидчику” взаимностью. — Разумеется. Я и вам парочку подобных книжек приложил к подаркам от меня на свадьбу. На случай, если захочется чего новенького попробовать. — Как любезно с твоей стороны, А-Сан. — Не стоит благодарностей, А-Яо. Я лишь как могу забочусь о супружеском счастье дорогого друга и эргэ. И они улыбнулись друг другу. Нарочито-ядовито, но при этом доброжелательно, как только у них получается. Только у них и только по отношению друг к другу. Лань Сичэнь тем временем поднял на Минцзюэ ошеломленный взгляд, в котором так и читалась просьба уверить его в том, что это просто одна из шуточек А-Сана. Минцзюэ лишь покачал головой, а на лице А-Хуаня отразилось негодование, смешанное со смущением, казавшимся особенно явным на фоне свадебных одеяний. Тот вздохнул и попытался сгладить неловкую ситуацию. — А-Сан… — начал он. — Мы, конечно, ценим то, с каким энтузиазмом ты подошел к выбору подарков для нас, но… — К слову о подарках… — на его словах Хуайсан вдруг отвлекся от их с А-Яо взаимных попыток утопить друг друга в яде. — Пока я здесь, я бы хотел добавить еще парочку к ним. — Не думаю, что… — Вряд ли это хорошая… — Да вы даже не выслушали меня до конца! — он пригрозил им веером, разом обрывая их возражения, а когда они замолчали, вновь расплылся в улыбке и как ни в чем не бывало продолжил. — Облачные Глубины так хороши сегодня, я хотел бы запечатлеть их такими и оставить эту работу вам на память об этом дне. Если эргэ и саньгэ позволят нам остаться здесь еще на некоторое время, разумеется. Дослушав его и убедившись, что эта его идея вполне себе безобидна, Лань Сичэнь облегченно выдохнул и охотно дал согласие на его просьбу: — Конечно, мы не против. Так ведь, А-Яо? — он повернулся к супругу, который тут же довольно кивнул в ответ. — Как замечательно! — лицо Хуайсана просияло. — Еще я хотел бы попробовать нарисовать и вас самих. Я портретами обычно не занимаюсь, но вы так великолепно выглядите в свадебных одеждах, что я не могу удержаться от такого желания. Я надеюсь, вы сможете выделить в ближайшие несколько дней пару часов на то, чтобы для меня попозировать. — Не вижу причин, по которым мы могли бы тебе в этой просьбе отказать. — ответил Лань Сичэнь, а потом, бросив взгляд, сделавшийся поддразнивающим, на Минцзюэ, добавил. — А вообще… Надеюсь, нам в скором времени доведётся и тебя в красном увидеть. Минцзюэ чуть раздраженно прищурил глаза, не сводя их с Лань Сичэня, довольно улыбнувшегося ему в ответ на это, а Хуайсан моментально покраснел, и его щеки загорелись не менее насыщенным красным чем и свадебные одеяния. — Уже видим, дорогой. — тут же отметил А-Яо, показывая на его румянец. — Неужели есть кто-то на примете, А-Сан? — он спросил, как будто уже не был в курсе дел. — А-Яо, перестань. — чуть отчитал его Сичэнь, словно вовсе и не он увел разговор в эту сторону. — Как скажешь, А-Хуань. — тот согласился. — И все же, будем надеяться, что дагэ не пронзит незадачливого избранника Бася и не запрёт тебя в Нечистой Юдоли до конца своих дней. — он хитро усмехнулся, но тут же замолк, стоило Хуайсану помрачнеть на его слова. Это произошло так внезапно, что никто из них и не ожидал, так резко, что установившаяся между ними непринужденная атмосфера не могла не понести ущерб от подобного удара. Минцзюэ обеспокоенно вскинул брови и положил руку ему на плечо. Он и А-Яо обратились к нему одновременно: — Диди… — А-Сан, я не… — Все в порядке, вы чего как завелись? — Хуайсан моментально встрепенулся и постарался вернуть своему лицу былое выражение беззаботности. — Просто мысль о домашнем аресте длинною в жизнь весьма пугающая. А-Яо, если такое когда-нибудь произойдет, поклянись, что будешь меня навещать! Я же умру со скуки, если у меня будет только компания дагэ! — отшутившись, он неловко рассмеялся, и остальные подхватили этот неловкий смех, тоже желая сгладить ситуацию. — Можешь положиться на меня, А-Сан. Ни за что не брошу тебя на произвол судьбы, окажись ты в таком кошмаре. — А-Яо поддержал его шутку, но его извиняющийся тон испортил весь комедийный потенциал, который мог у нее быть. Он и сам это понимал, судя по недовольному прищуру его глаз. — Какой же ты замечательный друг, А-Яо. — Хуайсан ехидно усмехнулся. — Не каждый может таким похвастаться. — Не каждый этого заслуживает. — Ты прав, ты прав. — и Хуайсан раскрыл веер, пряча за ним очередную перемену в выражении, оставляя открытым лишь взгляд. — Всегда-то ты знаешь, что сказать, саньгэ. — бросил он ему, и его глаза на долю секунды многозначительно сверкнули, показывая целый спектр эмоций от раздражения до вынужденного смирения и понимания. А-Яо, на которого весь этот красноречивый спектр и был направлен, лишь удовлетворенно улыбнулся ему, мигом избавляясь от следов остаточного недовольства на лице. — Более чем уверен, что ты найдешь, как обернуть это себе на пользу, А-Сан. — И вот опять ты прав. — фыркнул диди. Минцзюэ и Сичэнь, окончательно потерявшие нить разговора, недоуменно переглянулись. Как бы хорошо они ни знали этих двоих, им никогда не понять, что творится у них в мыслях в такие моменты. В такие моменты оставалось лишь принять это как данность и попытаться вернуть разговор в русло, более понятное им. Чем Лань Сичэнь не преминул заняться: — А-Цзюэ, А-Сан, еще раз благодарим вас за поздравления. И за подарки, которые, я надеюсь, мы сможем оценить по достоинству. — на этом моменте его вежливая улыбка чуть дрогнула. — Пока предлагаю вернуться к остальным празднующим. Они, вероятно, ждут нас. Удостоившись пары согласных кивков в качестве ответа, он, мягко положив руку А-Яо на талию, отправился к остальным празднующим. Минцзюэ и Хуайсан тут же последовали за ним.

***

Остаток вечера Хуайсан провел, пряча лицо за веером. Едва они разошлись с новобрачными, внимание которых моментально украли другие гости, к нему вернулся тот мрачный вид. Его видимые попытки подавить эмоции, рвущиеся наружу и отражающиеся на лице, ничем не увенчались: это и вынудило его прибегнуть к защите своего веера. Минцзюэ то и дело бросал в сторону диди обеспокоенные взгляды, на что тот каждый раз уверяюще смотрел на него в ответ, тем самым призывая не беспокоиться. Не беспокоиться. Можно подумать, это так легко. И все же, он постарался задвинуть свое беспокойство на задний план, не желая омрачать этим такое радостное событие. Зная диди, Минцзюэ готов был поспорить, что тот скрывался за веером из схожих побуждений. Некоторое время спустя новобрачные удалились в супружескую спальню, тем самым ознаменовав окончание праздника. И после его окончания, без отвлечений в виде музыки, еды, разговоров и бесконечных потоков поздравлений, игнорировать беспокойство стало сложнее. Особенно когда по пути в выделенный им гостевой дом Хуайсан наконец опустил и сложил веер, являя Минцзюэ мрачность выражения его лица в полной мере. — Я, пожалуй, отправлюсь спать. — сказал Хуайсан, едва за ними закрылась дверь. Это была вполне разумная идея. Возможно, ему действительно стоило просто поспать, учитывая, что он глаз не сомкнул весь вчерашний день в ожидании свадебной церемонии. Может быть, это его внезапное мрачное наваждение действительно было лишь порождением усталости. По крайней мере, это то, во что ему хотелось бы поверить. Минцзюэ уже было хотел кивнуть ему, соглашаясь. Он именно так бы и поступил, если бы не ожидающий взгляд Хуайсана, направленный на него. Ожидающий взгляд, дающий знать, что тот хочет о чем-то с ним поговорить, но не считает, что инициатором разговора должен быть он. — Почему бы нам для начала не выпить чая, прежде чем отправляться спать? — вздохнув, предлагает Минцзюэ, уловив его намек. — Неплохая идея, дагэ. — согласился Хуайсан. — В конце концов, после такого насыщенного дня определенно стоит немного успокоиться перед сном. Договорив, тот тут же двинулся к столу в общей комнате, где уже были и чайный набор, и их любимый сорт чая, не иначе подготовленные к их приходу по просьбе А-Хуаня или А-Яо, а то и обоих сразу. Пока Хуайсан готовил им чай, Минцзюэ оставалось лишь наблюдать за ним, мысленно стараясь придумать, как начать с ним разговор, что ему сказать, чтобы добиться максимально честных ответов. Размышляя над этим, он несколько раз успел испытать и успокоить внутреннее раздражение от того, что, когда дело касается диди, такие дела всегда становятся гораздо сложнее, чем им стоило бы быть. Непонятно только что было тому виной: замашки Хуайсана или его собственные. Он все еще молчал, когда пиала с чаем оказалась у него в руках. Он молчал и после нескольких сделанных глотков под пристальным взглядом диди. Он молчал, так и не подобрав слов, и в итоге не выдержал. — В чем дело, диди? — в конце концов выпалил Минцзюэ, с гулким стуком опустив пиалу на стол. — Тебя настолько сильно задело то, что сказал А-Яо? Нервно покручивая собственную пиалу в руках, тот лишь неоднозначно склонил голову на бок, не удостоив его полноценным ответом. Но это еще не было поводом сдаваться. — Это была просто шутка. Весьма неудачная, но все же шутка. — он продолжил пытаться. Лицо Хуайсана чуть напряглось на его слова. Он задумчиво прищурил глаза и несколько раз приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но явно не находя слова. Ну ничего. Терпение Минцзюэ давалось не так легко как упорство, но подождать он все же был готов. Спустя около минуты тишины диди наконец собрался с мыслями и подал голос. — Меня не задела его шутка. Скорее то, что эта шутка вполне себе может оказаться реальностью. Минцзюэ на мгновение дара речи лишился. И от его слов, тщательно подобранных, чтобы скрытый под ними упрек не остался незамеченным, и от того, каким тоном они были сказаны. — А ты прямо так стремишься вступить в брак, что у тебя есть причины бояться этого!? — А-Яо счастлив в браке. Чем я хуже? — А-Яо в браке с человеком, которого любит, и который любит его. А выдавать тебя непонятно за кого, ради самого факта брака я не собираюсь. — Что если бы и у меня был… есть… такой человек? — Есть..? Конечно есть. Минцзюэ знал, знал с того самого момента, как впервые увидел лицо Хуайсана во власти той тоски, знал с тех пор, как пейзажи Юньмэна захватили былое разнообразие работ его диди, с той секунды, как услышал мягкое “А-Чэн”, сорвавшееся с его губ по неосторожности. Но знать — это одно. Слышать, как его диди это признает — совсем другое. — Дагэ, ты и вполовину не такой слепой, каким притворяешься. Впрочем, если тебе от этого легче… — устало вздохнув, сказал Хуайсан. — Я лишь надеюсь, что это не окажет …нежелательное… влияние на принятие решений, меня касающихся. Выражение лица Хуайсана сделалось серьезным — такая же строгая серьезность, что и в тот день в саду — и казалось непривычно зрелым. И в этот момент, с каждой секундой, что он смотрел на него, ему становилось все сложнее отыскать в его лице черты того взбалмошного мальчишки, которого он знал всю жизнь, которого он растил… ...и которого, кажется, уже вырастил. — Я в жизни не позволю себе принять решение, которое не обеспечит тебе благополучия. — Я знаю. Я лишь надеюсь, что ты не забудешь при этом принять в расчет и мое счастье. — Для меня нет ничего важнее твоего счастья, диди. Ты же должен это понимать. Хуайсан моментально смягчился от его слов. Только это не вернуло его лицу той практически детской непринужденности и беззаботности, которые он привык на нем видеть. Либо же заставлял себя видеть, если говорить о событиях последних пары месяцев, а то и больше. Минцзюэ охватил порыв отвести взгляд или опустить голову или что-нибудь еще. Что угодно, чтобы притвориться, что ничего этого нет, что перед ним до сих пор его диди, каким он всегда его знал — капризный и своенравный, чтобы не видеть его таким непривычно взрослым. Это даст ему лишь отсрочку перед тем, как ему придется окончательно смириться, непростительно маленькую отсрочку. И все же, соблазн слишком велик. И все же… Он не позволил себе ему поддаться и продолжил смотреть, не сводя с Хуайсана глаз. Все-таки, любая сторона его диди заслуживает быть увиденной им. Хуайсан благодарно улыбнулся ему, словно поняв ход его мыслей. Улыбнулся и подвинулся ближе. — Спасибо, дагэ. — сказал он, поставив пустую пиалу на стол, после чего опустил голову ему на плечо. — Чай уже закончился, но давай посидим еще немного? Минцзюэ, облегченно выдохнув, кивнул в ответ. Все же, приятно было знать, что есть вещи, которые, не смотря ни на что, не меняются.