Инкубы Чикаго

Стемнело. Высокие окна зала для брифинга транслировали вечерний пейзаж: неоновые созвездия, темные силуэты прохожих, спешащих с работы домой или в бар, душные, пыльные летние сумерки. — Все же не понимаю, зачем было их красть. Они домчались обратно в неловком молчании и, приземлившись, почти час убеждали сержанта, что трусы им нужны. Ричард мямлил что-то о вкладе в расследование, сгорая от испанского стыда, а Эйдан разумно помалкивал, опасаясь сержантского гнева. Когда рассеялся последний завиток черного дыма, а сама Каранга отправилась домой спать, Ричард сгонял за бургерами. В довесок ему дали картошки и соуса, еще он купил воды. Но кушать, возможно, из-за жары, не особо хотелось. Все успело остыть и лежало между ними в коробках, рядом с разбросанными по столу материалами дела. — Я не могу принимать подарки просто так. Это была бы сделка. Эйдан сидел напротив и вертел в руках украденное у вдовы белье. Растянул между пальцами тонкие кружева и глянул через них на Ричарда. Темные завитки оттенили голубизну глаз, контраст выкрутил их светлый оттенок на максимум. Он поднес ткань ближе к лицу и тонкий шелк лег на смуглую кожу закрывая веки и лоб маскарадной маской. Ричард, по старой привычке, всматривался в узор в поисках сюжетов и лиц, но видел в них только густую, черную краску... содрогнувшись, он зажмурился, отгоняя воспоминание. — Ну чего ты? — Напарник уронил руки на стол. Татуировки зашевелились, тонкими струйками протянулись под кожей, достигли зажатых в ладони трусов и свернулись в ажур, имитируя кружевную отделку. — Ничего, — мотнул головой Ричард, — ну, зачем нам они? — Нужно было что-то, что было очень близко к телу вдовы, чувствуешь? — Он ткнул трусами под нос Ричарду, тот отмахнулся. — Не надо. Цветами от них разит так, что на стоянке учуять можно. Вспомнил, кстати, чем пахнет? Эйдан поднял труселя на уровень глаз, задумчиво глядя куда-то сквозь них, за спину Ричарду. — Кажется да, — наконец ответил он, — просто это было так давно, что я почти позабыл. Это запах дома, запах зеленых полей, основной мотив ирландского кружева: пахнет ландышами. — Ясно. Ничего умнее Ричард придумать не смог, только осоловело моргал, ощущая как тяготы дня навалились на него усталым ступором. «Почему мы не поняли этого?» — Потому! — неожиданно вырвалось вслух. Эйдан удивленно склонил голову, наблюдая за бормотанием Ричарда. — Потому, что ландыши у нас не растут, понял? — объяснил он, кажется, голосу, но на деле себе. — Это кто-то... кто-то... — усталое сознание сбивалось с мысли. — Приезжий, — помог ему Эйдан, — из-за океана... — Иммигрантка, — поправил его Ричард и продолжил, — которая прибыла в Америку откуда-то из Европы. И нашла тут мужчину. И убила. Но зачем? — Он оперся на стол локтями, запустил руки в ежик волос, — Чтобы что? — Может, просто маньячка? — выдал предположение Эйдан. — Но она свидетеля оставила. — Ну, жена... только толку от нее, как от свидетеля — ноль, — подытожил напарник с сарказмом. — Которая сможет опознать убийцу, когда мы поймаем ее. И причем тут чертов запах? — мысль металась в центрифуге черепной коробки, но до конца сформулировать он ее не мог. А потом, а потом вдруг пришло хваленое просветление. Ричард в детстве часто читал детективы, и в них любимым был момент, когда в голове у следователя что-то щелкало. Череда разрозненных фактов, цепляясь один за другой, выстраивалась в строгую логическую цепочку. Он и в копы-то, после армии пошел, потому что хотелось чего-то интеллектуального. Но за несколько лет службы книжное «озарение детектива» к нему так ни разу и не пришло. То ли врали про него, то ли не такой уж он был талантливый. «Эм... постой!» — очнулся внутренний голос. — Уймись, ты мешаешь думать, — прошептал в ответ Ричард. «Есть идея!» — Заткнись! «Щелк! — возмутился внутренний голос, — Щелк-щелк-щелк! Ну а что, если их было двое?» — Двое... — по инерции повторил Ричард и поднял расфокусированный взгляд на Эйдана. Тот в ответ слегка улыбнулся. — Двое! Что если они работают парой! Эйдан, ты знаешь что-нибудь о...? И запнулся на полуслове. А вдруг знает, а вдруг подтвердит, что он — Эйдан — инкуб. Мучительно не хотелось быть правым. Хотелось как можно дальше отодвинуть момент, в котором напарник выходил из шкафа, признавая себя... неважно кем. Ричард отмахнулся от назойливых подозрений и одернул себя грубовато: — Хер с тобой, пойду отыщу Дакоту. Подскочил и ломанулся из комнаты, пока инстинкт самосохранения не уговорил его оставить это дело. Эйдан уставился на захлопнувшуюся за ним дверь и запоздало ответил: — Зачем? Посидел для приличия молча, ожидая ответа. Подтянул к себе поближе картошку фри, достал одну и захрустел. Дакота нашлась на кухне. Одна. Виктории рядом не оказалось и Ричард тормознул, не зная, как продолжать. Переступил с ноги на ногу, ощущая, как слабеют колени, и сделал шажок назад, почти передумав. Дакота, меж тем, налила себе кофе и, обернувшись, улыбнулась, заметив его в дверях. Ричард с трудом подавил импульс свалить с глаз долой. Спасло его желание выглядеть профессионалом и не терять перед фольклорным элементом свое человеческое лицо. — Здравствуй, Ри-и-чи! — промурчала Дакота, заметив его метания и направилась к нему походкой пантеры. — Неужто меня искал? Вот это да. Ричард колюче сглотнул пересохшим горлом и свел лопатки, выигрывая хотя бы в росте. Поманил из темного коридора Дакоту, поближе к себе. И когда между ними оставалось едва ли два фута, прошептал хрипло, борясь с дрожью в голосе: — Идем со мной, дело есть. Сложнее всего было повернуться к ней спиной. Непосильная задача — с которой Ричард, с трудом, но справился. Между сведенных лопаток моментально проступило пятно холодного пота. Ноги предательски задрожали и сделались ватными, как будто кто-то воткнул в него красный горящий прицел. Слава богу, нужная дверь оказалась в пределах видимости, буквально в десятке футов, которые показались дорогой в тысячу миль. Демоница шла следом, ее каблучки цокали позади, вбивая гвозди в уверенность Ричарда в том, что им ее помощь так уж и нужна. Он почти передумал, когда схватился за ручку, и толкнув дверь, вошел внутрь. Развернулся было, чтобы объяснить что к чему, но Дакота бесцеремонно его оттолкнула и кинулась к Эйдану: — Откуда это у вас? — она схватила со стола кружева. — И давно вы с этим повсюду таскаетесь? — ее голос утратил медовые нотки. — Часа два, может три, — уклончиво ответил Эйдан, — а что? — И хозяйка еще жива? Удивительно, — она села напротив Эйдана, закинув ногу на ногу изящно и одновременно похабно. — Ну так что у вас за вопрос ко мне, Ричард? Я так понимаю, по поводу хозяйки трусов? — А вы ее знаете? — осторожно приблизился к столу Ричард. В то, что Дакота не представляет опасности, верилось как-то с трудом. — Конечно нет, но метку всегда опознаю. Запах разный, но принцип у всех одинаковый. Это ведь видовое, как у людей отпечатки пальцев. Эйдан и Ричард переглянулись, Ричард закинул удочку: — Можете нам подробнее рассказать? — Запах — это метка, которая связывает пару. — Жертв? — подал голос Эйдан. — Ага. Это что-то вроде феромонов у пчел: суккуб выбирает и метит мужчину, а после выпивает и забирает семя, запах на женщине поможет инкубу ее опознать и найти. Дакота улыбнулась, показав ровные, белые, как жемчуг зубки. Облокотилась на стол, подперев щеку изящным кулачком. И добавила, глядя в пространство томно и мечтательно: — В Америке такого нет много лет, у нас тут все идет через инкуб-аторы. Естественный путь развития и воспроизводства почти позабыт. Это кто-то приезжий, ну или старовер. Ну и в целом, конечно, это нелегально, — она с сожалением вздохнула, — но зато как элегантно! — Что будет с женщиной!? — разволновался Ричард. — С женщиной? — отвлеклась от приятных фантазий Дакота. — Ааа, с хозяйкой кружавчиков? Ну, если инкуб найдет ее первым, то отложит яйца, и в целом она умрет. Но с другой стороны это так прекрасно, не находите? Гимн древним традициям, естественное зачатие и рождение, единение с природой... Внутри Ричарда все закипело — и страх отступил. Он подошел совсем близко к Дакоте, хлопнул по столу, преисполненный гнева. И рявкнул во всю мощь своих легких: — Нет! — Тише-тише, — одернула она Ричарда безмятежно. А потом поднялась, шагнула ближе, притерлась вплотную и обвила шею руками. Ее грудь мягко уперлась в грудную клетку, а пухлые губы коснулись губ. В нос забилось ее сладкое, отдающее розой дыхание. — Если вы не найдете инкуба, ваша девушка — труп. Ричард дернулся, но Дакота держала крепко, несмотря на миниатюрный размер. «Отпусти», — хотел потребовать Ричард, но в горле все сжалось и ухнуло спазмом в солнечное сплетение. Щеки бросило в жар, кровь ударила в голову, в штанах стало тесно и горячо. Вместо строгого крика вырвался шепот, перешедший в приглушенный стон напополам с болезненным шипением. Злость чуть-чуть отрезвляла, но не спасала от похоти, его повело. Словно в липком кошмаре чужие-но-все-же-свои-руки потянулись к Дакоте. И когда до ее тонкой талии оставалось всего ничего, над ухом громыхнуло: — Хватит. Наваждение испарилось так резко, что Ричард пошатнулся и чуть не упал, вновь ощущая себя собой. Дакота стояла напротив в неестественной позе, потому что Эйдан выкрутил ей запястье. И улыбалась. Подмигнула Ричарду, дернула вывернутой рукой. Эйдан отпустил ее, и она выпрямилась, одернула блузку. — Я ж шучу, ну чего вы, мальчики, — подхватила кофе Дакота и направилась к выходу, у двери обернулась, — помните, время работает против вас. Если все же хотите спасти вашу дамочку, поторопитесь и придумайте что-нибудь. — Она ухмыльнулась и медленно скрылась за дверью. Из коридора донесся последний совет: — Например, попробуйте поймать на живца.

***

Ричард аккуратно поставил сумку на гранитную поверхность кухонного островка и поманил Эйдана. Тот, на удивление, пришел раньше и лежал на диване, закинув ноги на спинку. Скейт он примостил под голову, и Ричард весь внутренне скривился, представив отпечатки колес на дорогой натуральной коже обивки, но говорить ничего не стал. Горячее, напряженное утреннее обсуждение, в котором, кроме них с напарником приняли участие Дакота и Джесси, вылилось в какой-никакой план, местом исполнения которого была назначена квартира, в которой все началось. — Что тут у нас? — Эйдан расстегнул сумку и, нырнув в нее обеими руками, выудил на белый свет как будто сплетенный из тонкой паутины пеньюар. — Симпатично, не знал, что у тебя такое водится. — Кхм, это не мое, купил по дороге. Нам выделили на это бюджет, — с ударением на «бюджет», смутившись, оправдался Ричард. — Какой интересный выбор, — радостно оценил приобретение Эйдан и выудил на свет следующий предмет гардероба: полупрозрачный, на тонких бретельках топ... Приложил к груди, стрельнул глазами на Ричарда: — Ну как? Идет мне? Еще утром они долго спорили, кто будет приманкой, одно за другим перебирая имена тринадцатого отдела: женщины не выстояли бы против инкуба, кроме Каранги или Дакоты, но не подходили и они. Дакоте не верил Ричард и проголосовал против ее кандидатуры, а Каранга слишком уж отличалась от вдовы. В конце концов руку поднял Эйдан: — Я достаточно компетентен, позволите? Сержант заржала, дымясь багровым и хлопнула Эйдана по плечу. Тот с места не сдвинулся и не дрогнул. Невинно хлопнул глазами и улыбнулся довольно в ответ. Дакота скривила личико, но промолчала, а Ричард отвесил челюсть и переспросил: — Ты?!? — Я! Есть у меня в запасе парочка трюков, — поиграл бровями напарник. Операцию назначили на вечер, Эйдан поехал бриться и пудрить носик, а Ричард отправился к Веронике — своей бывшей жене. — Поможешь мне выбрать? — заявил он с порога. — Белье... женское... — и торопливо добавил: — Это по работе. — Блондинка или брюнетка? — мгновенно заинтересовалась Вероника. — Блондинка, — буркнул Ричард, — смуглая блондинка. — Таким идет классика, где познакомились? Расскажешь по пути. — Она сгребла с тумбочки у входа ключи от машины. — Едем, знаю я один бутик. Красивая? Думаю, ей подойдет, вариант — закачаешься. Только ради тебя, Ричи, бросаю дела и мчу. Всю дорогу Вероника трещала, выспрашивая подробности. Ричард мялся и рассказывал ей по минимуму, ссылаясь на рабочие запреты. — Под грифом секретно! — ответил он на очередное каверзное уточнение про дикую натуру Эйдана и многозначительно замолчал. — Ну-у-у, не жадничай, мне же интересно! — дулась Вероника, сворачивая к магазину и паркуясь. А Ричард, всю дорогу отбиваясь от бывшей и отвечая невпопад, думал: «Зачем? Ну зачем? Зачем он это затеял? Зачем тратить время? Зачем искать лучшее? Продумывать, подойдет или не очень?». Ответа не было. Вернее был, но признавать его Ричард отказывался. Осознанно себе врал и прятался за слабым оправданием: чтобы не провалить операцию, вот зачем! Чтобы все прошло безупречно, так, как должно быть — цель, к которой он стремился всегда. И сейчас обязательно будет так же. Уговоры работали ровно до тех пор, пока продавщица не разложила на витрине тонкий нейлон чулков, кружева пеньюаров и, бонусом, длинные, полупрозрачные, до локтей перчатки. Стройный столп аргументов рассыпался словно дженга — он внутренне обомлел. Разыгравшееся воображение, не спросив хозяина, облачило в это Эйдана, и Ричард спешно, дрожащей рукой вытер испарину. — Жарко, — объяснил он свое замешательство консультанту. Она покосилась на стену, где висел пульт управления кондиционером: на дисплее светилась цифра в шестьдесят четыре фаренгейта. Скептически подняла бровь, но комментировать не стала. Ричард взял с витрины то, что лежало сверху и было похоже на халатик, каким-то умельцем сметанный из изящно нарезанных дыр. Пальцы скользнули по завиткам прохладного шелка, как по знакомым чернилам под поверхностью кожи. Он вздохнул и, закрыв глаза, прижался к ним лицом, подушечками ощущая через тонкую ткань, как подрагивают собственные веки. Сердце билось так часто, как будто ему снова было семнадцать, и он находился на первом взрослом свидании. И в ушах чуть звенело, наверное, адреналин. — Берете? — голос консультанта звучал взволнованно. — Если не берете, то товар не портите. Ричард открыл глаза, выныривая из зыбучих фантазий, и обернулся к Веронике, ища помощи. — Берет, — кивнула она в ответ, — дальше давайте я посмотрю. Ричи, какой у твоей подруги размер? — Большой, — прохрипел Ричард. — Оу? — округлила глаза Вероника. — Чуть выше меня, в бедрах вот примерно так, — показал он на пальцах, — стройная, если это имеет значение. — Сейчас подберем что-нибудь, — оживилась консультант, — есть у меня парочка идей. К месту действия Ричард ехал, сложив пакеты в сумку и закинув ее на переднее сиденье. Поглядывал на нее изредка. Оказалось, что если на нее не смотреть — накрывало паранойей, что с содержимым что-то случится, и это очерняло странное потаенное предвкушение. Бумага тихо шуршала, когда он тащил свою ношу на нужный этаж. И вот напарник стоял перед ним и вынимал шелк и нейлон один за другим, острил и примерял шутливо. Без бороды он будто сбросил пяток лет и выглядел совсем юным, вызывающе молодым. Ричард наблюдал, как Эйдан разложил все на поверхности стола и распустил волосы, которые золотой волной упали на смуглые плечи и, кажется, медленно, но верно терял разум. — Ну-с, приступим, — не замечал его смущения Эйдан. Достал небольшое зеркало, и поставил на островок поверхности, не занятый шмотьем. — Еще нужно полотенце и имеется ли у тебя фотка нашей свидетельницы? — Да, посмотри в сумке, в боковом кармане. — Ричард развернулся и принялся открывать один за другим шкафчики над плитой, пока не обнаружил в одном рулон бумажных салфеток. — И вот, подойдет? — Вполне. Эйдан достал упакованную в пакет рамку с фотографией, на ней счастливо улыбалась вдова. Она стояла на палубе яхты, одетая в яркое голубое парео и зеленый купальник. Соленый ветер развевал ее волосы. На заднем плане виднелась синь моря и едва заметная вдалеке гора. — Хм, — Эйдан оторвал от рулона длинную ленту и постелил на стол. Сверху поставил фотографию, рядом зеркальце. И неуверенно предупредил: — Отвернешься? Зрелище не из приятных, особенно для неподготовленных. — Нет, — ответил Ричард, пристально глядя на Эйдана. И жадно добавил: — Доверие и отсутствие тайн, не ты ли об этом просил? — Ну как знаешь! Напарник секунд пять гипнотизировал его взглядом, пожал плечами и снова повернулся к зеркалу. Провел по поверхности ребром ладони, убирая невидимые пылинки и сделал глубокий вдох. Вытянул руки перед собой и хрустнул пальцами, выпуская длинные, тонкие когти. Помедлил мгновение. Долго, протяжно выдохнул и вонзил их в собственное лицо. Кожа с влажным чавканьем, натужным скрипом вскрылась черными полосами. Из рваных ран тягучими, липкими струями вниз по пальцам и кистям рук потекла чернильная сукровица, а следом хлынула ярко-алая кровь. Эйдан смотрел на себя внимательно в зеркало, медленно погружая пальцы в собственное лицо почти до упора. И когда они оказались внутри полностью, скосил взгляд на фотографию вдовы, подцепил что-то в толще мяса и мускулов и этим чем-то щелкнул. Медленно, с нажимом, стягивая и разрывая кожу, потянул руки вниз. Скулы сдвинулись, следуя за движением, складываясь в длинные борозды. Лицо потекло, наматываясь само на себя. На висках и лбу волнами взбугрились вены. Челюсть вывалилась, повисла, болтаясь на тонких полосках кожи. А потом, превращаясь в округлый женский подбородок, с мягким хлюпаньем подтянулась назад. Провалившийся в лицо нос булькнул, выглянул на три четверти и чуть-чуть удлинился, истончаясь с обеих сторон. Его кончик немного вздернулся и теперь невинно белел среди багровых разводов крови. Эйдан снова перевел взгляд на зеркало и, увидев чистую кожу, почти шутливо мазнул по ней сгустком чего-то черного. «Дыши, Ричард!» «А еще не забывай моргать!» Веки резало, но нельзя было отвлекаться. Лицо Эйдана текло, трансформировалось, преображалось как кубик Рубика, распадалось на мелкие черты и собиралось вновь. Нетронутыми оставались только глаза, смотрящие то в зеркало, то на фотографию. И Ричард сконцентрировался на них, борясь с накатывающей тошнотой. В конце концов Эйдан вынул руки из собственной шкуры и провел по волосам, забирая отдельные пряди в горсти. Там, где перемазанная кровью и черным кожа касалась их — они становились каштановыми и завивались кудрявыми локонами, как у вдовы. Когда под рваными движениями сменила цвет последняя прядь, Эйдан потянулся и оторвал еще кусок от рулона с салфетками. Тщательно вытер лицо, прошелся по волосам, убирая с них грязь и влагу. А когда он закончил, голубые глаза Эйдана глянули на Ричарда с незнакомого, юного, нежного лица. — Думаю, должно хватить, — сказал напарник. Повернулся к зеркалу одной щекой, потом другой. — Не один в один, но сходство есть. Кроме глаз, но их я поменять не могу, все же зеркало души. Эйдан стащил сумку с поверхности и принялся сгребать в нее перемазанную превращением бумагу. — На этом остановимся или, думаешь, тело тоже того? Я просто перепачкаю тут все. — Нхе, — голос пропал, во рту было сухо как в пустыне, — не надо, должно хватить. Что дальше? — Переодевание, — подмигнул напарник. Зацепил пальцами майку на спине и потянул вверх, стягивая ее через голову, обнажая сухую мускулатуру тела и полосы ребер. Сняв почти до конца, он тормознул и спросил: — Все ок? «Все не ок! Все совсем не ок!» — подумал Ричард, внутри которого творился полнейший раздрай: дурнота плескалась щедро размешанная напополам с вожделением. Пять минут назад он почти блевал, вживую наблюдая конструктор из мяса. А сейчас любовался падшим ангелом, сошедшим с полотна Кабанеля. И сделать с этим ничего не мог. Или мог. Наверное — мог, и поэтому вслух сказал: — Мне надо идти готовиться, не забудь про главное. — Не забуду! — Эйдан бросил стянутую майку на пол и взялся за пуговицу джинсов. — Можешь идти, я тут справлюсь. — Он потянул штаны вниз, обнажая светлую полоску курчавых волос и выступающие по бокам, чуть ниже пресса, косточки. Ричард задержал дыхание, когда запоздало понял, что нижнего белья его напарник не носит. И это было странно. Не то, чтобы он никогда не видел голых мужиков: спортивная секция в школе, армия, в конце концов — душевая в участке. Но в первый раз голый мужик в глазах Ричарда стал чем-то настолько интимным, что все его действия эхом тянули к поверхности сладкую дрожь, которая, достигнув сознания, превращалась в изысканное мучение. Ричард хмыкнул и внутренне дал себе оплеуху: «Он же инкуб, не отвлекаемся!» Опустил взгляд и секунду рассматривал темный пол. Что-то звякнуло, послышался мягкий шелест ткани. Ричард понял, что промедли он еще секунду — и все, он останется. Поэтому, не поднимая головы, двинулся к выходу, не оборачиваясь. Оказавшись в коридоре, выдохнул и аккуратно прикрыл за собой дверь. Тем же утром, когда они все вместе решали ход операции, Каранга спросила: а кто будет подстраховывать? И как? Эйдан, конечно, начал хорохориться, убеждая всех в своей абсолютной силе и непобедимости, но сержант возразила: — Нет, — ответила она, — так не пойдет. Мы не можем рисковать тобой и не можем допустить суда Линча. — Убийца... — начал Ричард. — Он еще никого не убил, — перебила его Джесси, — он соучастник. Убийца — его партнерша. Попробуем поймать живьем, чтоб выиграть пару очков в глазах общественности. Нужен суд, прецедент, а не второй труп на руках. — А если Эйдан не справится? — извернулся с вопросом Ричард, игнорируя возмущение на лице напарника. — Тогда будем стрелять, — хищно ухмыльнулась Джесси. — Аккуратно, стараясь его не прибить. Нам тут важно соблюсти очень хрупкий баланс, чтобы дело не вылилось в протесты и народные волнения. — Нам нужен проверенный специалист, который не причинит вреда, — вкрадчиво вступилась Дакота, — желательно, кто-то из наших... — А кем ты был в армии, Рич? — перебил ее Эйдан. — В армии... — повторил Ричард, думая, что отвечать. Годы службы он старался особо не вспоминать, но поддерживал навыки, попав на гражданку. Со скрупулезной расчетливостью убедив себя, что жалко терять то, чему посвятил много лет. Он молча выдернул чистый лист из стопки бумаги, лежащей напротив. Скатал в трубочку, поднес к глазу и, поймав в «прицел» Эйдана, выдал: — В армии... в армии я смотрел на людей.

***

Пост для Ричарда находился в здании напротив. На втором этаже в комнате, которая оказалась складом, который, в свою очередь, принадлежал ресторану. Сам ресторан располагался на первом этаже. Тайская кухня, понял Ричард, как только вошел. В носу засвербело от смеси запахов лемонграсса и, кажется, красного перца. Он чуть не чихнул, но смог сдержаться, не лучшее место для снайпера, но другого не было. Оборудование доставили отдельно: прямоугольный железный ящик тускло бликовал эмалированным боком в углу возле окна. Ричард огляделся и заприметил массивный стол — весь в оранжевых и желтоватых разводах от фасовки специй. То, что надо. Он подцепил его и приподнял, зараза оказался тяжелым. Донес до окна и поставил вровень с подоконником, проверил, шатается ли, и удовлетворенно хмыкнул — стоял как влитой. На то, чтобы разложиться и подготовиться ушло с полчаса: длинный, во всю длину стола прорезиненный коврик, отливающие медью патроны, винтовка «Винчестер» 308-го калибра. Ричард отщелкнул ножки и поставил ее на поверхность, дулом к окну. Шагнул назад любуясь черным корпусом оружия. Знакомое чувство собранности, четкого понимания, что делать, отработанная годами тренировок процедура — все это дарило ощущение чистого, глубокого удовлетворения. Он достал из кармана банку прохладной колы, которую купил по дороге, сел на угол стола и приготовился ждать. Время от времени прихлебывая пузырящуюся сладость. Со слов Дакоты — ее вид был если не ночным хищником, то сумеречным точно. И суматохе дня предпочитал вечерний расслабон. — Уставшие люди мягкие, податливые, пить их одно удовольствие, — облизнула она розовым языком пухлые губы, — наверное. Чисто теоретически. Не то чтобы я пробовала. Она внезапно смутилась, заметив злобный взгляд Ричарда, которого заело неожиданно сильно. Он открыл было рот, чтобы извергнуть обвинения и рассказать Каранге о недавней сцене в комнате для брифинга, когда ему на плечо положил руку Эйдан. — У нас мало времени, — одернул он его спокойным голосом. И это отрезвило. Ричард захлопнулся на полуслове. Чернила на пальцах Эйдана, словно соглашаясь с хозяином, стекли на фаланги и застыли там восклицательными знаками. Окна квартиры вдовы находились прямо напротив его убежища, дневной свет бликовал от заляпанных жизнью города стекол, а комната лофта чернела внутри. Ричард пил холодную колу не спеша, смакуя, и понял, что до головной боли всматривается в обрамленные белыми рамами проемы, только когда от напряжения хрустнул банкой и выронил ее от неожиданности. День, между тем, медленно, но верно клонился к исходу, на улицу массово вывалил вечерний народ. Лучи солнца, последний раз лизнув стены домов желтым, скатились в зеленоватый спектр, плавно перешедший в голубовато-розовый. На измученный жарой город длинными алыми полосами лег летний закат. Ричард подошел к окну и сдвинул вверх нижнюю часть рамы: со стороны набережной потянуло прохладным ветерком. Пора. Еще в офисе он переоделся в мягкую, темную рубашку и не сковывающие движения штаны в тон. Оставалось всего ничего — надеть жилет, перчатки и темную, оставляющую открытыми только глаза, балаклаву. На это ушло минут десять. Перед тем как занять пост, Ричард постоял немного, привыкая к относительной темноте, рассматривая лежанку. Городские огни подкрасили винтовку неоном, и он невольно залюбовался зефирными нотками, невинно украсившими черную, матовую смерть. Когда глаза полностью привыкли и в полумраке проступили детали, он не спеша подошел к столу. Лег на него, пододвинулся ближе к окну, приноравливаясь к оружию: приклад привычно уперся в плечо, а палец лег на крючок. Ричард счастливо улыбнулся под черной тканью, заглянул в перекрестье прицела. Скользнул по окнам напротив на ресторанную дверь внизу. Споттера не было, поэтому калибровался сам, минимально. Но с такого расстояния шанс не попасть был мал. Ричард поднял дуло винтовки к окну, за которым скрывался Эйдан, по-прежнему темному. И застыл, ожидая. Серые сумерки, мягко сомкнувшись над городом, плавно перетекли в раскрашенную огнями ночь. Поток прохожих иссякал потихоньку. Работники ресторана убрали мебель внутрь, закрыли ставни и заперли дверь. Под окном иногда проезжали, машины, но уже не так часто, как часом раньше Не проморгать. Ричард затих как струна, ощущая всем телом натянутое напряжение. Ничего не происходило и, спустя, наверное, с полчаса он отвлекся на секунду и чуть шевельнул руками. Важно было, чтобы пальцы не затекли. В мизинцах слегка закололо и за этим ощущением пришел еще с армии знакомый азарт. Непонятное, необъяснимое чувство предвкушения, предвидения, что вот-вот что-то начнется. Ричард еще пару раз сжал и разжал кулак и едва успел прильнуть к прицелу, когда Эйдан включил в квартире свет. Оптика показала засохшие лозы плюща, поэтому Ричард сдвинул чуть вправо, ища цель. Изображение сменилось кладкой красного кирпича и, наконец, диваном, на котором сидел Эйдан. Ноги. Длинные. Стройные. С тонкой щиколоткой, контур которой обрисовывал черный нейлон чулок. Сухая мускулатура, голени, ямки по бокам острых коленей. Эйдан чуть шевельнулся, встал в полный рост, и Ричард увидел обхваченные кружевом мускулистые бедра. Нейлон на них переливался, плыл от движения. Напарник медленно дошел до окна обычной вихляющей во все стороны походкой, которая выглядела как соблазнительный танец, уперся руками в половинки рамы и распахнул их настежь. Ветер тут же подхватил его волосы, запустил в них жадные пальцы. Эйдан закрыл глаза и подставил лицо прохладе. Стекла прицела одну за другой выхватывали подробности тела, застывшего в прямоугольнике света: тонкая ткань, полупрозрачно скрывала кремовый цвет сосков. Пеньюар чуть вздыхал, разгоняемый ветром, и скользил по рельефу мышц. Задевал кружевными краями накачанный пресс. На нем Ричард задержался немного, боясь брать ниже, раздумывая и почти поднял вверх прицел. Но Эйдан, словно решив за него, потянулся как кот, встав на цыпочки. Невесомый гипюр топа и халатика колыхнулся и задрался. Ричарду явились пупок, резная резинка вдовьих трусов и под ними обтянутая нежным шелком выпуклость. Ричард нервно сглотнул и чуть ослабил давление на спусковой крючок, опасаясь собственных реакций. Ладони и пальцы вспотели, хорошо, что перчатки надел. «Это все для работы!» — оправдал сам себя Ричард. Горячий приклад упирался в щеку, прижимая к ней влажную от частого дыхания балаклаву. «Я обязан за ним наблюдать». Эйдан закончил потягиваться и развернулся к окну крепкими ягодицами. Деталей не было видно, но Ричард в красках вообразил покрывающие загар едва заметные золотистые волоски. Дуло дернулось, когда он перелег чуть удобнее, пытаясь компенсировать налившееся тяжестью неудобство в штанах. От движения прицел съехал вниз и, совершив полный круг, опять уперся в обтянутые нейлоном бедра. Сзади было заметно, как силиконовая резинка чулок впивается в нежную кожу под ягодицами. Эйдан, как будто услышав его мысли, не оборачиваясь протянул руку назад, поддел пальцами силикон поправляя, резко отпустил. Резинка бесшумно шлепнула по загорелой коже, а Ричард вслух застонал. Теснота в штанах стала практически невыносимой. И только выдержка снайпера помогала держать сердечный ритм спокойным, а внимание сосредоточенным на насущных делах. Эйдан не спеша продефилировал обратно к дивану и лег на него, закинув на спинку одну длиннющую ногу. Копна густых каштановых волос водопадом опустилась до пола, перекинутая через подлокотник. Он откинул голову так, что стал виден выступающий кадык и закрыл глаза. «Что он делает?» — с ужасом подумал Ричард, когда Эйдан скользнул по груди и погладил сосок двумя пальцами. А когда второй рукой напарник провел по животу вниз, под резинку трусов, на выдохе ответил себе понимающим: — Бля... Эйдан изогнулся волной: от выступающих ключиц вниз, через прикрытую прозрачной тканью грудную клетку, толкнулся членом в обернутый кружевом кулак, напряг бедро. Повторил еще раз и закусил губу. Рука в трусах начала двигаться: сначала медленно, потом чаще. Звука не было слышно, но в голове Ричарда Эйдан сладко и томно стонал. А в реальности, реальный Эйдан отпустил терзаемый сосок, засунул в рот указательный и средний пальцы и длинно, влажно их облизал. Ричард задержал дыхание, так стало жарко. Казалось, выдохни — и запотеет стекло. В грудной клетке распирало то ли от недостатка кислорода, то ли от бесстыдного поведения напарника, который продолжая вбиваться в кулак, нырнул в трусы второй рукой почти по запястье и что-то там сделал пальцами, дроча одновременно плавно и остервенело. Все тело его тряхнуло, выгибая дугой. На закинутой на диван ноге поджались пальцы. На черном-черном кружеве трусов медленно растекалось влажное пятно. Ричард судорожно вдохнул прохладный вечерний воздух. Хотелось все бросить и, точно как Эйдан, засунуть руку в собственные штаны. Ткань балаклавы и ткань перчаток почти насквозь промокли, капли пота щекотали виски. Ричард боялся моргать, потому что он все еще был на работе. И все еще напарнику грозила беда. Он осторожно перевалился на правый бок, прижимаясь вплотную раскаленной щекой к винтовке и потянулся к пуговице брюк, расстегнул ее, не отрываясь от прицела. Нащупал замок и чуть дернул вниз. Заразу заело, Ричард тихо выругался про себя. На секунду отвлекся и глянул вниз, чтобы понять как разобраться с этой проблемой. И тут же снова торопливо приник к прицелу. Не зря. Эйдан был не один. Инкуб выглядел как столп тьмы, возникший за спинкой дивана и протянувший к Эйдану длинные, тонкие, как побеги ивы, руки. Дотянувшись до щиколотки, тьма оформилась в пальцы, нежно погладившие стройную икру. Запястья, локоть — постепенно из прорехи в реальности выбрался весь инкуб, оказавшийся бледным рыжеватым мужчиной. Его тело мерцало в свете лампы, в отражениях окон, местами истончаясь до полупрозрачности. И только там, где он касался Эйдана, плоть его набирала силу и становилась осязаемой, как будто все соки жизни перекачивались из живого напарника в него. Он скользнул по голени к колену, задержался на нем на секунду, раздумывая, куда дальше. Сделал шаг и провел ладонью по внутренней стороне бедра вниз. Медленно, не спеша подбираясь к самому важному, облизнулся хищно. Эйдан лежал расслабленно, откинув голову на спинку и глаза держал закрытыми. Инкуб нырнул вслед за рукой, поближе к источнику запаха, торопливо, нетерпеливо. Ричард видел как в предвкушении раздуваются его ноздри и блестят глаза. И, когда тот оказался совсем близко к влажному кружеву, Эйдан, чуть двинув бедрами, подался навстречу. Инкуб повелся на провокацию: открыл рот так широко, будто челюсти существовали по отдельности, и из похожей на рваную рану прорехи выпал гибкий как щупальце яйцеклад. — Мать твою! — сипло пробормотал Ричард, казалось, глаза сейчас лопнут от напряжения. — Куда? Сюда? Или сюда? Перекрестье прицела скакало с виска на затылок монстра, ожидая решения снайпера. «Висок!» — решил Ричард. — Попался! — прошелестел в голове смертельно спокойный голос Эйдана. В поле зрения вплыла когтистая рука напарника, которая схватила инкуба за длинный, извивающийся придаток и дернула вниз так, что тот перелетел через диван. Грохнулся на пол, извернулся упруго и гибко, и вцепился в свисающее вниз кружево, рванул на себя, стягивая на пол Эйдана. Они сцепились в клубок тел и конечностей, а Ричард вслух чертыхнулся, пытаясь выхватить хоть какую-то часть инкуба, чтобы помочь. Боролись тихо, бесшумно, в прицел было видно как тяжело оба дышат. В какой-то момент Эйдан вцепился в лицо противника, а когти противника вонзились напарнику в плоть. В конце концов Эйдан оказался сверху. Инкуб крепко держал его за рукава пеньюара, а напарник намотал яйцеклад себе на кулак. На секунду они зависли в неуклюжем равновесии, когда никто не выигрывал, но и не сдавался. Наконец тонкая ткань не выдержала, начала расходиться, пока окончательно не порвалась. Эйдан отпустил придаток, вынырнул из рукавов и завалился набок, запустив обе руки под диван. «Что он делает? — отстраненно подумал Ричард, наблюдая, как инкуб перекрутился змеей, вскочил на ноги и отлетел к дальней стене. — У него же нет времени, его сейчас грохнут... скейт? Зачем ему скейт?» Время вляпалось в выброс адреналина, застряло там, растянулось вечностью. Эйдан выудил деревяшку почти не спеша. Посмотрел на нее широко распахнутыми глазами и что-то тихо-тихо прошептал. Узоры под его кожей, будто в ответ на молитву, дрогнули, заполняя все белое чернотой. Эйдан начал разворачиваться, но медленно, так мучительно медленно. Ричард понял, что он не успеет прикрыться, что раньше до него доберется инкуб. И поймал нападающего в перекрестье прицела. Тело двигалось вязко, будто в страшном сне. И на чистом усилии воли сохраняя сознанием трезвым, он прицелился и нажал на крючок. Пуля врезалась в ближнее колено инкуба, разметав его в тысячу лоскутков и перебила второе. Демон кувыркнулся в воздухе, не успев выпустить крылья и растянулся на полу во весь рост. Ричард чуть шевельнул плечом, пострадавшим от отдачи. Время ускорилось, когда он передернул затвор. Эйдан до конца развернулся, вытянув доску перед собой. Шрамы на руках у него вспыхнули алым и ушли в темный спектр, который пульсировал, пламенея. Пока не превратился в горящий на угольно-черном кельтский узор. Демон наконец выпростал крылья, взлетел и кинулся к Эйдану. Жало вывалилось изо рта и тащилось за ним по полу, кажется напарник сломал ему челюсть. И когда инкуб почти добрался до цели, Эйдан поднял вверх руки, в которых был зажат скейт. Узор из красного стал темно-багровым, побежал вдоль предплечий на доску, та затлела по контурам кракелюра, из бордового спектр съехал в раскаленно-белый, а потом грянул залп. Вспышка. Беззвучная вспышка. И следом удар, заставивший стекла задребезжать. Ричард на секунду ослеп, чертыхнулся, продолжая прижиматься к окуляру глазом. На веках кружились цветные пятна, ничего не было видно и он вслепую методично рыскал прицелом в пределах окна напротив. В свете черным прорезались рваные раны очертаний, принявшие человеческий силуэт. Татуировки? Инкуб? Стрелять? Или нет? Ричард напрягся всем телом, ощущая, как дернулось от напряжения веко. Чья-то рука легла ему на плечо. Он не взвизгнул только потому что был занят, сосредоточен. Лежал, продолжая всматриваться в окно напротив. Хотя хотелось вскочить и приложить незваную гостью прикладом. То, что это была она, он не сомневался: нос вязкой смолой залепил запах ландышей. В другой ситуации он бы отчаянно заорал, но не сейчас. — Ну же, ну... — торопил он силуэты напротив, — покажись, красавец, на белый свет... Темные очертания подошли к окну и превратились в Эйдана, Ричард облегченно выдохнул. Рука скользнула ему под подбородок, схватила и задрала его голову до упора вверх. Коленом демон уперлась ему между лопаток. Ричард дернулся, и через секунду его стащили на пол, прижали, у него оказалась заломлена правая рука. Она была сильной. Нечеловечески сильной и очень-очень холодной. Наклонилась к нему близко, обжигая морозным дыханием, и свет улицы отразился в ее темных глазах. — Пщщщдии, — просипел Ричард, ощущая как щелкнули в позвоночнике кости, стало трудно дышать и барабаном натянулась кожа на шее. Демоница ухмыльнулась ему, блеснув мелкими ровными зубами, наклонилась ниже, туда, где бился пульс. Душа руками и запахом, стащила с него балаклаву. В кожу воткнулось что-то острое, как будто толстая игла... из горла вырвался крик. Неуместное возбуждение накатило волной. Ричард беспомощно засучил ногами от боли в затылке, груди, от прижимающегося к деревянному полу, напившегося кровью члена. Там, где суккуб его укусила, кругами расходился жар по пульсирующим в агонии венам. Он хрипел и стонал, пытался вывернуться, но все зря. Демоница держала его крепко, прижимая к полу собственным весом и яростью. Ричард трепыхался, матерясь про себя. Силы утекали как песок сквозь пальцы, в глазах стремительно темнело. В ушах нарастал мерзкий звон. Последнее, что он увидел — грязные длинные когти суккуба. И на сорвавшемся выдохе прохрипел: — Эй... дан....