Без ветра не бывает волн

В обратный путь собирались молча, хмурые и с гробами в качестве дополнительного багажа. Кланы Се и Ши поделили между собой первенство ко всеобщему удовольствию — похоже, все были рады уже тому, что не появилось никаких новых внезапных лидеров. «Личный Мин И» наследника Се, Хуа Чэн, одним своим видом за плечом приветливого Се Ляня отгонял от него неприятных поздравляющих. Все устали и мучились от похмелья, даже Се Лянь, пытающийся быть вежливым и учтивым. Когда Ши Цинсюань выразил желание попрощаться с Се Лянем, Хуа Чэн оглядел их с Хэ Сюанем и отошел к лодкам, управлять погрузкой. Как и клан Ши на сампанах, люди Се Ляня возвращались домой на своей джонке, к тому же, на борт попросился Фэн Синь. Судя по всему, кланы Се и Фэн можно было назвать соседями. К вечеру, во время остановки на полпути, Ши Цинсюаня нагнало письмо. Он бегло пробежал глазами по строкам, затем еще и еще раз, потом молча протянул письмо Хэ Сюаню. — Прочитать или сжечь? — на всякий случай уточнил он. — Да хоть съешь, — хмыкнул Ши Цинсюань. У них с обеда маковой росинки во рту не было, и Хэ Сюань как раз недавно закончил жаловаться на зверский голод и ужасное отношение клана Аньхой Ши к своим заклинателям. Собственно, потому они и высадились у какого-то непримечательного городка. Хэ Сюань сделал вывод, что ничего важного в письме не содержалось, и читать его не стал, просто сунул за пазуху. Куда важнее сейчас было пойти на восхитительный запах уличных лепешек и отдаленные крики зазывал. Ши Цинсюань, видимо, разделял это мнение, потому как пошел первым. Выйдя с тихого причала на людные улицы, Хэ Сюань обомлел — похоже, небеса от души посмеялись и они попали на какой-то местный фестиваль. Кроме того, он не мог разглядеть в толпе высокий резной гуань с нефритовым глазом посередине. По его варварскому мнению, зеленый нефрит шел Цинсюаню больше белого, и тот был как раз таким. А широкие рукава светлого ханьфу украшали зеленые узоры и что-то вроде накидки или воинских наплечников, только в клановой защитной вышивке вместо брони. Он уже совсем отчаялся и решил вернуться к сампанам, боясь, что Ши Цинсюань, отпустивший своих людей прогуляться на час, уже ждет его на причале в одиночестве, как за спиной раздался веселый голос: — Мин-сюн, сюда! — и у ближайшего прилавка как из пустоты возникла знакомая фигура. Ши Цинсюаня почти не было видно за целой кучей разных уличных лакомств в его руках. Предприимчивые торговцы даже в подмышки ему умудрились впихнуть какие-то свертки, и Хэ Сюань поспешил на помощь. Ши Цинсюань предложил немного посмотреть шествие, а когда они возвращались к сампанам, мимо прошла компания знакомых ребят. Они помахали и даже спросили, где отыскать такие угощения. Однако не остановились и не присоединились, а увлеченный разговор тут же потух, стоило им заметить командира. Они не были исключением из общего правила. Отчего-то люди из Аньхой Ши вели себя уважительно, но сдержанно. А ведь второй молодой господин Ши всегда был приветливым и щедрым, как и полагается распутным наследникам. Хэ Сюань думал, что Ши Цинсюань — всеобщий любимец, и в каком-то смысле так и было, но никто не стремился прогуляться с ним за лепешками, не звал пойти с ними, все кроме назначенных сторожить сампаны разбрелись в мгновение ока, и на причале остались только они вдвоем да позеленевшая от влаги бочка у края. Они устроились на камнях ограды чуть выше от выхода к лодкам, свесив ноги прямо над водой и глядя на бескрайние водные просторы впереди. — Мин-сюн, у тебя в Юньмэне осталась невеста? — спросил Ши Цинсюань, увлеченно поедая свою лепешку. — С чего ты взял? — удивился Хэ Сюань. Он в два счета заглотил свою — похоже, и вправду проголодался. Повзрослев, он с завистью вспоминал, как в детстве из вредности воротил нос от лучших юньмэнских угощений, — особенно в тот год, когда за раз вымахал на четверть роста. Радоваться жизни на пустой желудок не получалось, а инедии он был не обучен. — Ну, не бывает же такого, чтобы человек был совсем один, — Ши Цинсюань повертел в масляных пальцах свою лепешку, заметил взгляд Хэ Сюаня и протянул ему пышную маньтоу. Простая булочка таяла во рту, словно сахарный леденец. Наверное, удовольствие Хэ Сюаня от еды было слишком очевидным, потому что Ши Цинсюань, хихикнув, разломил свою маньтоу и отдал половинку, всем своим видом говоря — я наелся. Помолчав немного, потому что с полным ртом говорить было бы совсем уж неприлично, Хэ Сюань поспешил сглотнуть и ответить: — А как так вышло, что ты… что у тебя… — Он пытался подобрать правильную фразу, но всё звучало убого, поэтому он сказал что думает: — Что тебе пришлось подбирать лодочника в Юньмэне? «Почему мое место не было занято?» — хотел узнать он. — «Неужто и в этом есть какой-то секрет?» Он ожидал любых откровений, кроме того, что Ши Цинсюань начнет смеяться, в своей манере запрокидывая голову и иногда прикладывая костяшки пальцев к губам, будто это смогло бы удержать веселье внутри. Хэ Сюань нахмурился и отвернулся. Чужая половинка маньтоу в горло не лезла. — Мин-сюн? — позвал Ши Цинсюань ласково, успокоившись, и хотя отзываться Хэ Сюань не планировал, всё равно захотелось обернуться. «Слишком привык быть на побегушках у младшего Ши», — со злостью подумал Хэ Сюань, сжав кулаки. Что бы на это сказали его родители, будь они живы? Что на это сказал бы Хэ Сюань из недавнего, казалось, прошлого? — Смеешься? — поинтересовался он, безотчетно повысив голос и очень сильно выпрямив спину. — Не над тобой, будь спокоен, — хмыкнул Ши Цинсюань. — Вечно ты такой… подозревающий. Я, наверное, должен беспокоиться об этом, но на сегодня хватит тревог. — Я полагал, это хорошая привычка для телохранителя, — помедлив, выдавил из себя Хэ Сюань. Что делать, если Ши Цинсюань его сейчас вышвырнет? Мысли бились в черепушку изнутри глупыми светлячками. Вернуться в Юньмэн? Попытаться вернуться раньше него и, воспользовавшись своим положением, проникнуть к Ши Уду? — Ты еще не понял? — судя по голосу, Ши Цинсюань и впрямь слегка разозлился. — Ты просто компаньон. Навыки никудышные, боевого опыта нет. Кто чье тело вообще охраняет? — возмутился он и яростно засунул в рот последний кусок лепешки. — Твой брат, — наконец догадался Хэ Сюань. Ши Цинсюань глянул на него хитро, и улыбка вернулась на губы. В уголке притаилась крошка, и Хэ Сюаню захотелось ее смахнуть, но не успел он ничего сказать или сделать, как та исчезла, влекомая юрким розовым языком. — На всё одна причина… Они переглянулись, то ли с пониманием, то ли посмеиваясь друг над другом. Из-за Ши Уду Хэ Сюань оказался здесь. Из-за Ши Уду и его настойчивых попыток навязать брату компанию Пэй Мина Ши Цинсюань привел в Аньхой Ши первого встречного и назвал своим телохранителем. На самом деле, защищать Ши Цинсюаня было особенно не от кого, он и сам кого угодно на лопатки положит. Ши Уду пришлось согласиться и ждать, пока Хэ Сюань совершит какую-нибудь ошибку и даст повод себя заменить. Конечно, из-за Ши Уду у Ши Цинсюаня и не было близких людей — кроме самого Ши Уду. Это было бы очевидно, не будь Хэ Сюань слишком поглощен собственной персоной и обрати он внимание на что-нибудь вокруг. В его глазах Ши Уду сам по себе являлся чудовищным демоном во плоти. Но для своего клана он был уважаемым главой, для кого-то вроде генерала Пэя — другом, а для Ши Цинсюаня — любимым старшим братом. И что самое ужасное, все это знали. Младшего брата Ши Уду уважали, ему не перечили, но приближаться никто не рисковал — мало ли, как оно обернется. Разве мало служанок закончили дни на улицах, потому что их ребенок посмел толкнуть хозяйское чадо во время, казалось бы, веселой игры? Кому захочется оказаться крайним, если Ши Цинсюань пострадает на ночной охоте или ввяжется в драку на постоялом дворе? Со стороны кажется, что быть помощником второго молодого господина Ши — это должность мечты. Но у всего есть двойное дно, особенно если оно блестит издалека. Ши Цинсюань позвал Хэ Сюаня, потому что никто, кто был вхож в Аньхой Ши, никогда не согласился бы переходить дорогу Пэй Мину, не говоря уже о главе клана. — Брат замечательный, — тихо признался Ши Цинсюань, и Хэ Сюаню захотелось одновременно ударить его хорошенько и обнять. У него тоже была сестра, и он понимал значение подобных уз. — Но он порой перегибает палку. Как ураган, который вместо того, чтобы потопить пару-тройку кораблей, начисто слизывает все прибрежные деревеньки. Когда дело касается клана, я помогаю утихомирить шквальные ветра. — Но когда речь о тебе, ты бессилен повлиять на него, — подсказал Хэ Сюань, невольно улыбаясь. — Когда речь обо мне, наступает полный штиль, — фыркнул Ши Цинсюань, раскрывая сверток с чем-то сладко пахнущим и манящим попробовать. — А все весла уже смыло за борт, и до берега целая вечность. Вот такая напасть. — И что же? Ты просишь сочувствия у сироты? — Хэ Сюань хотел отобрать у него ароматный сверток, но вовремя вспомнил про половинку маньтоу, уничтожил ту в пару укусов и только потом потянулся к угощению. Ши Цинсюань, прижимая сверток к груди, почти восхищенно протянул: — Если бы ты мог просто сожрать своих врагов, цены бы тебе, как телохранителю, не было! Он и не подозревал, насколько был прав. Вытащив из рукава леденец на палочке, Ши Цинсюань снова спросил: — Так ты не собираешься возвращаться в Юньмэн? — Ты пытаешься меня выставить? — ощетинился Хэ Сюань. Этот разговор казался ему странным, и не без причины. Ши Цинсюань безмятежно улыбнулся, вытащил изо рта леденец, чтобы ответить, и в какой-то момент Хэ Сюаню показалось, что он предлагает его ему. Отшатнувшись, он уставился на Ши Цинсюаня. Стоило бы просто уйти, оставив этого… этого… Впервые за долгое время Хэ Сюань не смог подобрать достойного ругательства. Безмозглым хвастуном Ши Цинсюань не был, да и бесполезным наследничком тоже. Всё, что приходило в голову при взгляде на Ши Цинсюаня, на самом деле не подходило ему ни капли. Это неожиданное открытие обезоружило Хэ Сюаня, так что он ничего не сказал. — Ты чего? — удивился Ши Цинсюань, размахивая леденцом, как обычно поступал с веером — вероятно, в такт мыслям в своей голове. Заметив, что Хэ Сюань смотрит на леденец, блестящую от слюны сахарную ракушку, Ши Цинсюань залез в рукав вновь и протянул второй, в форме тощей маленькой рыбки. — Будешь? Хэ Сюань как во сне потянулся к угощению и снова отпрянул, когда случайно задел чужие холодные пальцы. — Так что? — Ши Цинсюань как любопытный ребенок наклонил голову набок. — Я пока не хотел бы возвращаться в Юньмэн, — сглотнув слюну, признался Хэ Сюань куда-то в темные воды залива. Зашуршала ткань, леденец цокнул об зубы, наверняка перекатываясь на языке, и он понял, что Ши Цинсюань улыбается, хоть и не видел его лица. «Я хотел бы остаться с тобой ненадолго», — подумал он, поспешно отгоняя эту идею прочь, но всё равно возвращаясь к ней. В конце концов, он ведь еще не отомстил. Ему нужно больше времени. Времени с Ши Цинсюанем — в том числе. *** В письме госпожа Лин Вэнь, правая рука Ши Уду, сообщала о жалобах жителей побережья в паре часов пути. Обычное дело, то ли восставшие трупы, то ли неугомонные духи, деревенские не смогли указать наверняка. Почему бы не разобраться с этим сразу? — Лин Вэнь права, — резонно заметил Ши Цинсюань, когда сампаны вновь отчалили от берега. — Чтобы добраться в ту деревушку, как ее там… — Богу, поселок Богу, — заглянул в письмо Хэ Сюань. Название было смутно знакомым. Наверное, слышал в Небесных чертогах. Ши Уду управлял кланом твердой рукой, даже можно сказать, клешней. При поддержке деловитой Лин Вэнь и решительного Пэй Мина дела Аньхой Ши шли в гору. Не в последнюю очередь, благодаря серьезному отношению к просителям. — Да, туда, — продолжил Ши Цинсюань, — надо опять идти морем, ну или лететь на мечах, но там такие ветра… Заклинатели предпочитали не летать на мечах на ночную охоту — вымотаешься ведь еще до начала основного действа. Простые люди не понимали, зачем тем, кто может летать, лошади да лодки. Хорошо, что спорить в открытую не решались, но Хэ Сюань не раз слышал, как юньмэнцы поносят почем зря «медлительных» заклинателей, которые слишком долго добирались до какой-нибудь отдаленной деревеньки. Впрочем, если можно было утверждать наверняка, что дело в гулях или низкоуровневых мертвецах, тогда раздумывать не приходилось. Однако не раз случалось, что жители предполагают одно, а когда заклинатели прибывают на место, опасность оказывается совсем другой. Например, как на охоте в окрестностях Юньпина, где была ранена сестра Хэ Сюаня, он хорошо запомнил тот случай: юньпинцы жаловались на распоясавшихся гулей, а отряд из Юньмэн Хэ встретило искаженное божественное животное. Поэтому с юными учениками всегда отправляли кого-нибудь из более опытных на подмогу. Ши Цинсюань посчитал, что на простенькую ночную охоту в поселке Богу достаточно будет небольшого отряда, поэтому их вшестером высадили прямо на мокрый песок. Обратно в Небесные чертоги Ши Цинсюань собирался добираться на попутном корабле или просто на мечах, так что, ощущая непонятную тоску по прошлому, Хэ Сюань смотрел вслед удаляющимся во тьму сампанам. Согласно общеизвестным правилам, сначала следовало навестить местный клан, но в таком забытом небесами месте не водилось даже заклинателей-одиночек. Поэтому дом старейшины деревни стал следующим пунктом назначения для отряда. — Осмотритесь тут, — Ши Цинсюань отрядил парочку заклинателей, братьев Лю, на разведку, чтобы не терять времени зря — надо управиться за эту ночь, тогда к обеду будем в Аньхой Ши. Он умел мотивировать. Юноши довольно кивнули и растворились в ночном лесу. Поселок располагался в низине, у предгорья. — Гиблое место, — перешептывался некий Ши Хуань с учеником Сун за спиной у остальных. — Вокруг горы, дорога в долину только одна, вдоль воды, податься в случае осады некуда. Ученик кивал с серьезным видом. Пожалуй, у него еще даже не было взрослого имени. Впрочем, раз его взяли на ночную охоту с другими кланами, наверняка он был перспективным малым. Хэ Сюань и себя бы не взял. Хотя он отлично делал вид, что находится на своем месте. Рядом с Ши Цинсюанем он был молчаливой поддержкой в любом споре в любой ситуации. Протягивал руку, если тот оступался, хотя и осуждал про себя заклинателя с настолько плохой координацией. Помогал таскать разные грузы, порой напоминая себе Лин Вэнь, спешащую на совет с кучей свитков. Та тоже ходила в темном и вечно казалась уставшей. Не удивительно — с ее-то нагрузкой. Хэ Сюань предполагал, что Ши Уду знает о ней какой-то секрет и заставляет работать на себя шантажом — никак иначе объяснить такое трудолюбие он бы не смог. А может, так он просто оправдывал для себя планируемое убийство Ши Уду? Спасение других людей от его невыносимого присутствия — это же очевидное благо? — Хватит рассказывать страшилки, — Ши Цинсюань с улыбкой урезонил Ши Хуаня, но тот возразил: — Это не страшилки, молодой господин, это горький опыт. Юному поколению полезно узнать, что... К сожалению, никто кроме старательного ученика не слушал любителя поболтать. Они пришли к домику на окраине деревни. У окна сидела пожилая женщина, будто ожидая кого-то. Заметив гостей, она вышла навстречу, и Ши Цинсюань спросил у нее, где найти старейшину или какого-нибудь местного чиновника. — Что вы, что вы, молодые заклинатели, какие чины могут быть в нашем поселке, — запричитала женщина. — А старый Гуй живет на том конце деревни, погодите немного, снаряжу внука вас проводить. Старейшина рассказал, что в лесах мертвецы нападают на путников. Правда, сам он их не видел, кто из деревенских пострадал, сказать не смог. Какая это нечисть, выяснить можно было только опытным путем — или дождаться возвращения охотников, которые ходят в леса на несколько дней. Именно они и сообщили о нападениях. — Он совершенно бесполезен, — вздохнул Ши Цинсюань, когда за ними закрылась дверь домика старейшины. — И что за «мертвецы горы Тунлу»? Старейшина повторял только, что «мертвецы горы Тунлу» вышли на охоту и что «этого следовало ожидать». В общем, говорил то ли о каких-то местных байках, то ли о настоящих мертвецах — разобраться непросто. Хэ Сюань хотел было предложить заночевать в деревне и расспросить охотников при свете дня, но сначала стоило дождаться братьев Лю. Которые почему-то запаздывали. — Может, они заблудились? — предположил ученик. В домиках селян начали гаснуть огни. Оглядевшись по сторонам, Ши Цинсюань решительно приказал: — Чем быстрее отправимся на ночную охоту, тем быстрее покончим с «мертвецами горы Тунлу». Ждать целые сутки в этом Богу… забытом месте — неприемлемо. Верно я говорю, Мин-сюн? Он подмигнул Хэ Сюаню, и тот поспешил обогнать остальных, чтобы не видеть этого надменного лица и слишком роскошного наряда для того, кто только что лежал в стоге сена. Зеленый и белый — любимое сочетание цветов Ши Цинсюаня. Как будто белый на нем сделает историю Аньхой Ши менее кровавой, а зеленый залечит раны в душе тех, кто от этого пострадал. Хэ Сюань злился на него всю дорогу, пока та не закончилась. Дальше от лесной опушки начиналась узкая тропа. И никаких признаков братьев Лю, даже следов во тьме не различишь. — Может, позвать их? — прошептал кто-то за спиной. — Хочешь спугнуть нашу добычу? — возразил еще один шепчущийся, но на этот раз Хэ Сюань его узнал. — Второй молодой господин Ши, — прошипел он, тоже не поднимая голоса, — не могли бы вы отпустить мое плечо и перестать на мне виснуть? Почему-то всё затихло на миг, а потом Ши Цинсюань прошептал, глотая звуки: — Мин-сюн. Я стою в трех шагах от тебя. И у меня не настолько длинные руки… Хэ Сюань похолодел и замер, груз прижимающей его к земле ладони казался мертвым. Слава небожителям, Ши Цинсюань очень быстро соображал. Раздался звук, с которым занимается пламенем бумага талисмана, и факел в узкой ладони озарил проселочную дорогу. Хэ Сюань медленно обернулся и увидел перед собой обезображенный скелет. Он истлел до костей, кожа натянулась на черепе тонким пергаментом, волосы свисали уродливыми клочьями, как и чудом уцелевшие обрывки старых тряпиц, видимо, когда-то бывшие добротной одеждой. — Почему он не атакует? — тишину ночи совершенно некстати нарушил голос Ши Цинсюаня. Теперь он не боялся потревожить мертвецов, раз уж те вышли на свет первыми. — Чего ты ждешь?! — взревел Хэ Сюань. Почему-то из-за прикосновения мертвеца он не мог шелохнуться, грудь сковала немыслимая тяжесть, руки безвольно повисли, так что он только пялился в пустые глазницы, обмирая от ужаса. Его спутники давно обнажили мечи, но Ши Цинсюань резонно заметил: — Этот мертвец не представляет угрозы. Нужно узнать, чего он хочет, и упокоить его. — А что делать мне? — Хэ Сюань понял только, что его спасать не собираются, и уже готовился смиряться с нелегкой участью пушечного мяса клана Ши, когда Ши Цинсюань одобряюще сказал: — Не двигайся, не нападай. Если бы он хотел тебя убить, ты бы уже умер. Это звучало очень обидно, но правдоподобно. Мертвец подкрался к нему, а теперь просто стоит и смотрит? Или это они подошли к нему слишком близко, и так он лишь обозначает свою территорию, не давая пройти дальше? Ши Цинсюань на правах главного обратился к мертвецу: — Господин, можем ли мы помочь вам найти покой? — Ты с дуба рухнул? — обреченно спросил Хэ Сюань. — У него же нет языка, да и губ тоже… — встрял Ши Хуань. — Отстаньте, так положено! — Ши Цинсюань почему-то выглядел воодушевленным. Хэ Сюань напрягся: — Так какой у тебя опыт по упокоению оживших мертвецов? — Ну прости, они обычно не идут на переговоры. — Когда Ши Цинсюань злился, он заливался румянцем, который потом сходил неприятными пятнами. Злился он, кстати, преступно редко, Хэ Сюань такого поведения не понимал. — Молодой господин дело говорит, агрессивных приходится упокаивать насильно, — снова сообщил свое неинтересное мнение Ши Хуань. Ученик рядом с ним по-прежнему держал меч перед собой, как будто надеясь, что нечисть сама напорется на него, как в известной шутке. — Кто-нибудь владеет техниками, налаживающими связь между живыми и мертвыми? — повысил голос Хэ Сюань, которому уже надоело стоять столбом посреди ночного леса. Сколько тут вообще мертвецов, все ли такие безобидные, как этот? Оставалось только гадать. Как быстро выяснилось, братья Лю были с ними как раз для таких случаев. Вот только они пропали неизвестно где. — Есть еще способ… — нехотя протянул Ши Цинсюань, но Ши Хуань тут же прервал его: — Нет! Давайте лучше я. На решительном загорелом лице не было ни капли сомнений. Ученик судорожно сглотнул, придвинувшись ближе. — Да о чем это вы? — непонимающе спросил Хэ Сюань. — Есть способ, который позволяет погрузиться в воспоминания мертвеца, — терпеливо объяснил Ши Цинсюань. — Отлично, именно это нам и нужно, так ведь? — Хэ Сюань непонимающе уставился на Ши Хуаня, чересчур серьезно, даже торжественно для подобной задачи готовящегося к… А собственно, к чему? — Это о-чень оп-пасно, — пискнул ученик. Хэ Сюань перевел взгляд на Ши Цинсюаня, тот печально кивнул. — Тогда я всё сделаю, — вдруг вырвалось у Хэ Сюаня. Глаза Ши Цинсюаня расширились, но думать о том, удивился он или испугался, времени не было. — Он ведь меня не трогает… — он покосился на источающие темную энергию кости поверх ткани одежд. — Не буквально… Что надо делать? Если бы он носил клановые одежды Аньхой Ши, которые были вышиты заклинаниями для защиты, он мог и не попасть в такое дурацкое положение — нечисти не удалось бы дотронуться до него. Но он не носил клановые одежды Аньхой Ши, даже дотрагиваться брезговал. Разве что в кошмарах видел себя в большом зеркале Ши Цинсюаня в цветах чужого клана. Сопереживание обычно использовали с духами, но и мертвец годился. — Когда я тебя позову, иди на мой голос, — приказал Ши Цинсюань, вглядываясь в его лицо, точно ожидая, что Хэ Сюань передумает. — Вот еще, — фыркнул Хэ Сюань и провалился в черные глазницы мертвеца. *** — Мин-сюн, Мин-сюн! — Ши Цинсюань с размаху ударил Хэ Сюаня по щеке, но тот сам был похож на ходячий труп и не реагировал ни на крики товарищей, ни на тормошение. Ши Цинсюань заламывал руки, обращаясь к Ши Хуаню: — Что же делать? Нельзя упокаивать во время Сопереживания! Так этот мертвяк его до капли высосет! Мертвецы и духи, а также яо и всевозможные чудища, конечно, охотятся на лакомую для них живую энергию ян, это известно всем заклинателям от мала до велика. Раньше ян в Хэ Сюане было хоть отбавляй, но время шло, и инь мертвеца постепенно ее замещала, делая светлую кожу мертвенно бледной, замедляя ток энергии ци в теле. Будто под воздействием яда, рядом с нечистью ци неизбежно становится вязкой как мед. Такое состояние не может не сказаться на заклинателе негативно. Хэ Сюань не открывал глаз, мертвец не выпускал его из хватки, и Ши Цинсюань отправил Ши Хуаня и его ученика за помощью. Он не прекращал говорить ни секунды: — Мин-сюн, давай сейчас подождем братьев Лю, скоро они или еще кто-нибудь придут и заставят тебя очнуться, и тебе придется угощать всех нас за то, что ты так нас напугал… Мин-сюн, ты слышал, я сказал, угощать? Если захочешь, можно пойти в то заведение в Юньмэне, о котором ты рассказывал, помнишь? Как заглядывал в приоткрытую дверь и видел всё самое вкусное на столе, и веселых людей, и выпивку, а потом возвращался на причал кормить уток выпрошенными крошками? Мин-сюн… Разговоры о еде обычно были способом Ши Цинсюаня привлечь внимание Хэ Сюаня к своим словам, но даже они не помогли. В отчаянии Ши Цинсюань взял его руки в ладони и обомлел — они стали совсем холодными. — Да почему же ты не просыпаешься, упрямая ты животина! — воскликнул он в сердцах. — Разве имени недостаточно, чтобы вернуть сознание? И зачем ты вообще в это полез? Ты должен был приглядывать за мной, а не наоборот! Что я скажу брату, когда мы вернемся в Аньхой Ши?! Схватив Хэ Сюаня за грудки, Ши Цинсюань мог только повторять «Мин-сюн» на все лады прямо в стремительно синеющие губы. Вообще трактаты не рекомендовали вторгаться в связь духа и тела, создаваемую при Сопереживании. Но кому какое дело до этих трактатов? Ши Цинсюань всё равно намеревался приказать сжечь все упоминания об опасном методе в клановой библиотеке. Мягко положив ладони на впалые щеки Хэ Сюаня, Ши Цинсюань попробовал передать ему немного своей ци и с напряжением следил за результатом. Кажется, опыт оказался удачным, Хэ Сюань наконец-то подал признаки жизни: тяжело вздохнул, вяло попытался вырваться и отвернуться, едва-едва задвигал губами. Обернувшись по сторонам, Ши Цинсюань увидел лишь темный лес и тропу, ведущую в никуда. Прошло много времени, но нигде не было видно ни факелов спешащих на помощь селян, ни сияния духовных мечей. Он снова посмотрел на бледное лицо и решил, что стоит попробовать. И прильнул губами к приоткрытому рту, делясь своей ци так щедро, что будь сам Хэ Сюань нечистью, его просто выжгло бы без остатка. Так было проще, можно сказать, получалось свободнее, чем через пальцы, где приходилось специально сосредотачиваться. Передавать ци руками учились, чтобы понемногу помогать раненым товарищам, но только заклинатели-лекари делали это достаточно искусно. Хэ Сюаню требовалось много ци, а никаких лекарей поблизости не наблюдалось. — Мин-сюн! — Чьи-то ласковые пальцы водили круги по коже, заставляя волны мурашек разбегаться по телу, как от броска камня в воду. — Мин-сюн, очнись же… Хэ Сюань с трудом разлепил веки. Солнечный свет ослеплял почти так же, как улыбка Ши Цинсюаня, который нависал прямо над ним большим облаком из волос, шелка и серебра. — И года не прошло, — обрадовался Ши Цинсюань, помогая Хэ Сюаню сесть. Почему-то он лежал на траве, кости ломило, а плечо, кажется, было сломано. То самое, в которое вцепился тот ме… — Где она?! — Хэ Сюань вскочил на ноги, торопливо осматриваясь. Лес, взволнованные лица, синие горные вершины вдали. — Кто она? — слегка нахмурился Ши Цинсюань. — Она… она… — Хэ Сюань взволнованно прикрыл пальцами рот, и Ши Цинсюань сделал вид, что заинтересовался примятой им травой у ног. — Это всё очень интересно, но ты выяснил, что за мертвец это был? — нетерпеливо спросил один из братьев Лю. — Да, — поддержал второй, постарше, — мы намучились, пытаясь его упокоить. — Вы… упокоили?.. — голос Хэ Сюаня упал, и жизнь будто вновь оставила глаза и щеки. Ши Цинсюань за его спиной выразительно глянул на братьев Лю. Ши Хуань что-то настороженно объяснял своему ученику. «Кажется, он не в себе… типичный случай неосторожного поведения при использовании опасных…» — бубнил он вполголоса. — Эмм… да?.. — неуверенно подтвердил Лю-старший, не зная, как реагировать на колкие взгляды Ши Цинсюаня. — Совершенно точно да, — кивнул Лю-младший, видимо, не заметив ничего странного. Хэ Сюань нашел взглядом Ши Цинсюаня. Одна бессонная ночь никак не могла повлиять на молодого и полного сил заклинателя, но Ши Цинсюань почему-то выглядел уставшим. Хэ Сюань будто видел его целую вечность назад — однако на нем был тот же резной гуань с легкомысленным узором из листиков и лепестков, и светлая накидка с ярким подкладом, и волосы лежали точно так же, локон к локону, впитывая солнечные блики. — Ты как? — спросил Ши Цинсюань с хрипотцой, как спросонья. — Почему не отзывался? Я всю ночь тебя звал. Хэ Сюань ощутил себя очень, очень глупым, настоящим тупицей. Ведь и вправду, утро наступило, а значит, он был в Сопереживании слишком долго. Вот почему одеревеневшие конечности не желали слушаться и в голове был туман. Перед ритуалом Ши Хуань ясно дал понять: чтобы помочь заклинателю справиться с захватившей тело и душу нечистью, нужен звук, который хорошо ему знаком. Услышав его, заклинатель поймет, что пора открыть глаза, не потеряется в памяти мертвеца. Хэ Сюань неплохо знал голос Ши Цинсюаня, но все-таки не настолько, чтобы узнавать всегда и везде. И он точно не привык отзываться на «Мин-сюн», сколько бы времени ни прошло. Как он не подумал об этом раньше? — Я… — Он хотел сказать «прости», потому что весь вид Ши Цинсюаня вызывал непреодолимое желание извиниться. И всё-таки застряло в горле рыбьей костью. Он сглотнул и сказал: — Я видел, что тут произошло. Хэ Сюань нехотя повернулся к Ши Хуаню. Это было настолько неожиданно, что ученик так и замер на середине фразы с открытым ртом. Наверняка задавал какой-то вопрос. — Расскажите то, о чем вы говорили. Почему… чем плохи мертвецы горы Тунлу. Во время Сопереживания Хэ Сюань увидел такое, от чего кровь стыла в жилах. Ши Хуань не спорил с тем, что он узнал — благодаря настойчивости сестры. — Это же старое место битвы, гора Тунлу. Тут попали в засаду заклинатели сразу из нескольких кланов, — нехотя начал рассказ Ши Хуань. — Клан Сюэ, клан Мяо, клан Хэ… Все погибли. Выжили только… — Мой брат и горстка его соучеников, — перебил его Ши Цинсюань. — Кажется, я что-то такое смутно припоминаю. Я тогда отсиживался в каком-то доме на берегу, Мин-сюн, с женщиной, которая за мной присматривала, и небольшой охраной. Хэ Сюань постарался улыбнуться хотя бы краешком губ, произнося чужеродное, странное: — Так значит, я у тебя не первый телохранитель? Значит, лучшие люди клана Ши прохлаждались на пляже, пока люди клана Хэ умирали на поле боя… Ши Цинсюань пару раз сморгнул, прежде чем понять, что именно услышал, и попытаться скрыть смущение недовольством: — Кажется, твое тело всё-таки захвачено кем-то другим. Обычно ты не такой веселый, нашел время. — Кхм, — напомнил о себе Ши Хуань. — Тысяча благородных заклинателей пали на этой горе. Проявите уважение, молодые господа. Ши Цинсюань склонил голову набок, сложив руки на груди, и протянул: — Но если всё так, почему эти мертвецы не обрели покоя? Почему их не захоронили с почестями, не поставили тысячу поминальных табличек в храме Аньхой Ши? Он рассуждал как человек, который сделал очевидный вывод о том, что стоило сделать. А Ши Хуань в ответ на его замечание побледнел и замолк. — Нечего сказать? — поддел наставника Хэ Сюань. Тот немного отступил, притворившись, что просто переступает с ноги на ногу. — А? — Ши Цинсюань так погрузился в свои раздумья, что ничего не заметил. Он ждал ответа: — Так что же? — Об этом я не знаю, я всего лишь скромный наставник молодого поколения, — запричитал Ши Хуань. — Если кто и знает, то… — Нужно выяснить это у моего брата. И захоронить наконец этих несчастных. — Но глава Ши… — Без рассуждений. Начнем с того мертвеца, который… которого вы… где вы его, кстати, оставили? Братья Лю принялись объяснять, путаясь в опознавательных знаках — то ли от третьей ели под сосной, то ли за пятым камнем по тропе. Хэ Сюань едва слышал их разговор, и всё равно не различал слов. Они отправились выше в горы, взяв в поселке лопаты, упокоили всех мертвецов, которые не успели сбежать с рассветом, и устроили несколько могил. Ветер поднимал волосы Ши Цинсюаня, игрался с рукавами, будто не желая оставлять его в покое ни на миг. Решительно нахмуренные брови делали его поразительно похожим на Ши Уду. И все-таки Хэ Сюань никогда не любил… точнее, не ненавидел Ши Цинсюаня меньше, чем в то утро. *** Только спустя неделю им удалось сесть на попутный торговый корабль. Но это время не прошло для них беспечно: с утра до вечера заклинатели Аньхой Ши, переговариваясь и смеясь, слушая истории Ши Хуаня или придумывая глупые советы для ученика Сун, которым тот верил безоговорочно, упокаивали мертвых и копали могилы. — Если набрать воды в источнике на вершине Хуаншань в шляпу доули и встать на меч, можно пролить из нее дождь, — с серьезной миной сообщил старший Лю. Подумав, ученик Сун спросил: — А на какую вершину нужно взойти? — На ту, где стоит старый храм, — едва сдерживая смех, ответил Ши Цинсюань. — Его еще видно из моих покоев. Правда, Мин-сюн? Он вытер блестящий от пота лоб, глянул задорно из-под большой доули, разменянной в поселке на защитный талисман от духов. Талисманов таких у любого заклинателя хватало с избытком, а вот жители отдаленных деревень мечтали заполучить хоть один, чтобы повесить на дверь или над изголовьем. — Мне-то откуда знать, — проворчал Хэ Сюань, пряча взгляд под прядью волос, так кстати упавшей на лицо. Все руки были в песке и глине, но он не жалел ни единого мгновения жизни, проведенного на горе Тунлу. Он всю жизнь усердно работал, просто в основном — на воде. Несмотря на близость моря, здесь кругом были лишь жесткие скалы. Безжалостно, что его родные нашли свой конец в таком месте. В детстве сестре приходилось искать маленького наследника клана Хэ по лотосовым запрудам. Хэ Сюань всегда был в озерах как рыба в воде, по традиции, сначала он научился плыть, а потом ходить. Сестра ворчала, что это опасно, но малыш Хэ Сюань знал тайну. На самом деле, водные боги хранят тех, кто возносит им молитвы. По крайней мере, тогда Хэ Сюань в это верил. Но что могли сделать водные боги в горном ущелье?! Братья Лю выразительно переглянулись, Ши Цинсюань высмеял его за несообразительность, но Хэ Сюань продолжал работать лопатой, почти не смотря по сторонам. Когда стемнеет, Ши Цинсюань погонит его смыть с себя всю грязь и будет высмеивать за «темный след в воде позади тебя, Мин-сюн, я почти его вижу!». Хэ Сюань не был против. — Что ты такого увидел в том Сопереживании? — тщетно сдерживаемое любопытство Ши Цинсюаня, всё же попросилось наружу через несколько дней. Хэ Сюань не стал переводить тему: — Тысячи смертей. Ужасных смертей. Неотомщенных, бессмысленных. Ши Цинсюань помолчал. Они ждали остальных на причале, почти как тогда, целую вечность назад. Почти как в первую встречу. — Мы устроим им торжественную церемонию в храме. Самую пышную из всех, — Ши Цинсюань явно желал его подбодрить, но не получалось, потому что Хэ Сюань думал о храме предков в Пристани Лотоса. Думал и злился на себя, на весь Юньмэн, на клан Ши. Только на Ши Цинсюаня этих чувств не хватало, зато остальное накатывало с головой. — Никто не посмеет сказать, что Аньхой Ши не чтит своих героев. — Героев? Не чтит? — Хэ Сюань с недоверием поднял на него голову. Ши Цинсюань выглядел серьезнее некуда, а еще как-то устало. Как будто тоже злился, и злость эта не находила выхода. — Ты действительно думаешь только об этом? Потом пришли братья Лю, и беседа прервалась, как река на запруде. После такого обычно начинались либо отвесные водопады, либо стоячие болота. И то, и другое — перспектива так себе. Как говорили заклинатели Юньмэна, лучший способ избавиться от такой преграды — разобрать запруду. Но эти камни упали мертвым грузом прямиком с души Хэ Сюаня. И он не желал вновь забирать их с собой. За их отрядом в поселок Богу должен был специально зайти торговый корабль. Ши Цинсюань получил письмо от Лин Вэнь и радовался как ребенок. Это письмо он не отдал Хэ Сюаню, напротив, спрятал в рукаве. Хэ Сюань подумал, что там было что-то от Ши Уду — или про Ши Уду. Никогда он не хотел ошибиться сильнее.