Цветок пустыни

Чуя не хотел этого. Не хотел делать больно Осаму, но он сам его вынудил этим чёртовым поведением. И зачем нужен был рыжий на встрече с гостями? Для чего? При первой же возможности его отослали! И ради этого он его мучал всё то время, что пришлось провести во дворце? И главное, он открыто сказал, что вор ему надоел. Тогда чего беситься сейчас? То, что посмел прервать их милую беседу? Так пусть высказывает это всё лично своему похотливому дружку! Накахара лишь решил показать, что не принадлежит Осаму, что он не раб и не наложник, он свободен. О последствиях только не подумал. Похоже, теперь они оба перегнули палку, только задумался об этом один лишь Чуя. Когда дверь захлопнулась, рыжий вывернулся из цепких рук и отскочил назад. — Так, всё, поиграли и хватит, — фыркнул он, начиная привычно метаться по прямой и заламывать пальцы. Судя по всему, Дазай всерьёз подумал о том, что его предали и подставились под этого напыщенного принцика. И это изменение в настроении шатена поселили очень большое сомнение в груди. Но с каких это пор тут смеют распоряжаться им, как вещью! — чёртов Осаму, будь он проклят. Суету воришки нарушает заливистый смех сбоку и довольный, до противного довольный голос гостя. — Вот это да, какая драма, — более менее успокоившись и наконец натянув на лицо маску самого дьявола, блондин неспешным шагом приближается к застывшему юноше. Как котёнок, ей богу! — никогда не видел, чтобы между игрушкой для ублажения знати и самим принцем возникли такие отношения. Ну, что теперь нам скорбеть о разбитом сердце моего горячо любимого друга, когда он сдал тебя, словно ненужный хлам. Теперь ты принадлежишь мне. А вот это было зря. Кровь внутри забурлила с удвоенной силой, вор вскипел. Как же это напыщенное лицо просило о встрече с полом или стеной, кто бы знал. — С какого такого хера, ты, кусок… — начал было рычать он, как вмиг оказался прибит к стене крепкой хваткой на горле. А он силён, несмотря на худощавое телосложение и смазливый вид, но Чуя ни за что не уступит, — пусти меня! — Я не позволю, чтобы какая-то сучка с улицы оскорбляла меня, — голос Эйса звучал низко и грубо, былого веселья не осталось ни в одной морщинке на лице, — ты сам слышал, я могу делать с тобой всё, что захочу. И именно поэтому ты всё ещё здесь. Свободная рука принца огладила ногу и бедро, плавно перетекая прикосновениями на задницу, после ловко сжимая. Чуя дёрнулся, пытаясь избежать длинных пальцев на своём теле, и взбрыкнул с новой силой в попытке отпихнуть нависшего над ним блондина. Ему бы это удалось, если бы Эйс не кинул того на ложе своего друга прежде, чем ослабить хватку на горле. Всё ахуеть как шло не по плану. И спасибо Осаму, что из угощений он забрал с собой только бутылку: поползновения на его девственное тело прекратились почти сразу, стоило рыжему схватить за край небольшой золотистый поднос со столика и познакомить лицо негодяя с этим предметом. Возможно, за бардак в спальне его не простят, зато хотя бы тыл останется цел. Эйс уже успел прильнуть к его ногам и бедрам в жарких поглаживаниях в надежде стянуть мешающуюся одежду. Этой маленькой заминки хватило, чтобы Накахара, собрав мысли в кучу и волю в кулак, нырнул к двери и выбежал на лестницу. Из комнаты сверху доносится звук разбившегося стекла и злобное ворчание «прекрасного» гостя, что упустил свою жертву. Отлично, сейчас побежит жаловаться папочке на негостеприимного наложника своего друга. Уже через пару минут Чуя, оторвавшись от преследователя, пытался устроиться на ветке одного из царских плодовых деревьев. Наверняка эти аристократы никогда в жизни не терпели столь кощунственного отношения к себе. Ничего, он извинится потом, когда-нибудь, когда весь этот цирк кончится. Нужно было думать, что делать дальше — блондин же не насовсем отправился в противоположную сторону султанских владений, им ещё точно предстоит встретиться. Только повторного «свидания» король воров может уже и не пережить. И правда ли Дазай решил продать его Эйсу? Это будет в самом деле бесчестно — у них уговор, да и не мог же он… Осаму слишком уважал Чую. И относился к нему совсем… по-другому. Чуя расслабленно прикрывает глаза, чтобы перевести дух. Хотелось бы подумать, почему его жизнь вдруг так резко скатилась в кромешный ад. Не могла же встреча с обычным парнем на улице за пару дней развернуть всё на триста шестьдесят градусов. Или могла? И да, рыжий уже собирался начать думать об Осаму как не о принце, а именно хорошем знакомом. Только вот никак не получается, потому что обычный шатен как обычно вставляет палки в колёса его планов. Дазай выходит из комнаты отца также быстро, ибо ничего интересного он там не слышал, да и вообще хотел побыть один после такой ссоры. Осаму медленно спускается по лестнице с тигром, даже не услышав никаких звуков из своей комнаты — естественно, ему очевидно было, что Чуя не дастся и найдёт способ сбежать. В крайнем случае, ударит Эйса, откусит ему палец или член, драться-то он умеет. Поэтому Осаму так легко оставил их наедине, хотел проучить обоих сразу: и Чую за предательство, и Эйса за излишнюю наглость. Знал же, что ни одному, ни второму не понравится случившееся. На улице уже было прохладно, приятный воздух ударил в лицо и сделал чуть легче. Где-то в уголке сознания Дазай понимал, что именно ему придётся отдуваться за всё случившееся, снова уговаривать отца оставить его и не казнить. Хотя кто знает как обернётся эта ситуация для родителей самого Эйса, те вряд ли будут рады такому. Дазай проходит в сторону качелей, отпуская поводок Ацуши, позволяя тому идти самому. И когда Осаму садится на качели, тигр сразу же уходит в сторону фонтана, чтобы полакать воды и попробовать словить рыбок лапой, что у него, как обычно, не получится. Привычно в одиночестве приходится осесть на доску качели, медленно покачиваясь на месте. Вот он и вернулся к тому с чего начал. Полное одиночество в стенах замка, в котором полно народу. До слуха доносится мягкий шорох ткани и тяжёлые шаги внизу. Тот блондин его нашёл? Нет, шаги не похожи на человеческие. Накахара открывает глаза и быстро кидает взгляд вниз, сразу же напрягаясь: кажется, «великий и ужасный» вышел на прогулку, какая прелесть. Похоже, его не заметили. Тигр уплывает в свободный выгул, пока его хозяин с грацией царской птицы усаживается на качели и сразу же опускает голову. Наглец настолько спешил, что даже не заметил, какое дерево выбрал для своих пряток — не до этого было. — О, Ваше высочество, какая встреча, — Чуя даёт о себе знать и язвительно ерепенится, подпирая щёку кулаком руки, что так удобно покоилась на колене. Его трясёт от гнева и обиды, в груди жмёт и тянет от сдерживаемых эмоций, — как жаль, что Ваш друг оказался моральным и физическим импотентом, я чертовски расстроен Вашим выбором. Дазай смотрит под ноги пару секунд, слабо покачиваясь, пока его не окликает знакомый голос — Осаму осматривается по сторонам, но не видит источника звука. После второй фразы поднимает голову в верх и всё же замечает Накахару. Сбежал таки, у Дазая и не было сомнений на этот счёт. — Ох, неужели тебе не понравился член Эйса? Ожидал от него чего-то большего? — также ядовито выдыхает Дазай, почти сразу же опуская взгляд вниз. Странно, что он не сомневался в том, что у Чуи получится, он ведь обещал Дазаю, что он будет у него первым — как забавно вышло, что именно Накахара стал инициатором всего этого, — или почему же ты сбежал от своего нового господина? Он-то тебе намного больше меня понравился. Надеюсь, ты не убил его, а то снова прикрывать тебя я не стану. То, с каким тоном говорил с ним Осаму вновь срывает все тормоза. Он ещё и умудряется злится на него? Да вы гляньте! — Ну да, ожидал, что он сам меня трахнет, а не будет ждать моего благословения, — рычит рыжий и спрыгивает с дерева. Руки заходятся еле ощутимой дрожью, что вынуждает Чую сжать их в кулаки до белых костяшек. Он готов дать хорошую оплеуху нерадивому принцу, да вот нельзя. И не бьёт он прокажённых, — я уже приготовился, а он возьми да не войди, вот незадача, правда? Дазая раздражали эти подробности, он встаёт с места и медленно направляется в сторону фонтана. На улице уже темнело, поэтому всюду включали первые вечерние факела. И Ацуши залезает в фонтан всеми лапами, чтобы Осаму сейчас наблюдал за этой игрой. Эта игра вновь заходит ещё дальше. Рыжий сам не знает, для чего несёт этот бред, очевидно для того, чтобы ещё больше взбесить Дазая. Он же так не любит подобные разговоры. Когда злость спадёт, а тело перестанет трясти, Чуя пожалеет о сказанном, только не сейчас, не в этот самый момент. Не перед Осаму. Дазай молча стоит у фонтана, пока Накахара не настигает его снова. И Осаму не хочет слышать это, его откровенно раздражает, когда Чую начинает говорить подобные вещи, фантазируя в контексте самого себя. Хотелось отчитать его за поведение и манеры, мол, следил бы за языком, но сейчас для этого не время. — Но, знаешь, я бы может и дал ему это сделать, — уже спокойнее продолжает вор, подцепляя собственный подборок пальцами и принимается неспешно ходить, приближаясь к фонтану сбоку от принца, — он же теперь мой господин, как Вы правильно выразились, Ваше высочество. А, да, значит это мне тоже не нужно. То, как ядовито выплюнул слово наглец, по нервам пробежало презрение. Жаль, очень жаль, что придётся оставить вещичку здесь. Чуя убирает руку от лица и клацает застёжкой сзади, подхватывая пальцами чокер. Драгоценный камень сверкал яркими переливами под светом ночных факелов, иногда пуская маленькие отблески. Но юноше некогда было рассматривать его, он собирается поставить точку в этом разговоре. — Надеюсь, я достаточно удовлетворил Вас в тот раз, — как только Накахара поравнялся с шатеном, упавшее между ними украшение отдалось звенящем щелчком. И звенящее рядом украшение уже отдаётся сильной обидой. Дазай также ненавидел, когда ему возвращают подарки — словно обесценивают его таким образом, хотя Чуя и так достаточно обесценил его. Теперь рыжего накрывает огромной волной горечи, но он держится, — жаль только, что Вы не удовлетворили меня. И я сейчас не про постель. Могу идти? Вопрос был задан в лоб, без толики прежних эмоций. Холодные колкие слова, как стрела, выпущенная опытным лучником, слетели с губ так легко. Король воров стоял почти бок о бок с принцем, повернув к нему лишь голову. Такой надменности Накахара себе не позволял никогда — быстро учится. — Ничего большего я не ожидал от тебя, — сдержанно, но едва рычаще произносит брюнет, поворачиваясь к рыжему. Он поднимает обе ладони и снимает с них несколько золотых перстней, после тянется к ладони Накахары, вкладывая в него кольца. Украшения ложатся раскалённым металлом на коже, но самое пронизывающее до костей — мимолётное прикосновение пальцев. Чуя уже давно понял, почему его душа болит и грузно тянет, но так будет правильно, так будет верно для них обоих, — подарок. Ворота сегодня открыты, можешь не лезть через забор. Принц снова отворачивается и присаживается на холодный кафель возле фонтана, протягивая руку к тигру и холодной воде. Он также поступал крайне импульсивно и эмоционально, в душе не желая, чтобы рыжий уходил, но сделать с этим ничего не мог. Чуя сжимает руку в кулак, словно желая растопить подаренное, чтобы жидкое золото проникло под кожу и успокоило неприятный зуд. Всё, он свободен, как и хотел. Но почему так тяжело принять то, что у него уже было? Вместо ответа, король воров глубоко вдыхает и быстрым шагом, под конец переходящим в бег, покидает территорию дворца, устремляясь куда глаза глядят. Вот оно, то, о чём Накахара мечтал с момента прихода во дворец. Почему же ты не радуешься, Чуя? Что не так теперь? Это всё чёртов Осаму, испортил ему жизнь! Вот они, улицы Персии. Рыжий бежит через улицы, огибая углы и ныряя в переулки. Многие уже наверняка заметили его возвращение, если вообще кто-то знал о том, что вора наконец окольцевали и забрали в темницу. Нужно было добраться до убежища прямо сейчас, пока никто не хватился. Конечно, Дазай скорее всего опять отмажет, а может и просто забудет о нём, как о страшном сне, Эйсу скажет, что не было никакого Чуи Накахары и он всем привиделся. От мысли о том, что про него забудет Осаму, стало как-то больно — они едва едва нашли общий язык, доверились друг другу даже несмотря на частую грызню, вор стал послушной собачкой на один день и всё, как он говорил, ради свободы. Ради неё одной? Или ради того, кто неоднократно помогал, познакомил с новыми вкусами жизни, подарил полную ласки ночь, жизнь наполненную заботой и теплотой, даже если в итоге они всё равно поцапались? Глаза начало нещадно жечь, но Чуя быстро мотнул головой, сворачивая уже в такой знакомый до боли переулок. Он дома, здесь его дом, больше нигде. Как он надеялся, убежище оказалось нетронутым и покорно ждало возвращения хозяина. Лишь немного песка с улиц налетело, потому что Накахара забыл закрыть ставни перед уходом. Король воров, один из неуловимых и быстрых, сейчас ощущает глубокое разочарование. Здесь всегда было так тихо и пусто? Серые пол и стены, темно и промозгло. «А раньше оно казалось уютным» — вздыхает и обходит свои владения. Пальцы проходятся по подобию комода, что оставили прошлые жильцы, по раме окна, стенам. Всё такое холодное. Пока он «гостил» во дворце, то адски скучал по этому месту, рвался сюда и душой и сердцем, и что в итоге? Рад? — Я дома, — словно кто-то ещё мог его услышать, тихо срывается с губ.