То самое шоу про геев-пиратов

S2 E2 263 ПЛЯЖ, НОЧЬ «ЭНДЖЕЛ и БЕНТЛИ сделали всё, что могли. На пляже разведён костёр из обломков судна, над которым на вертеле жарится маленькая худая рыбёшка. Поверх языков пламени герои задумчиво глядят друг на друга. Саундтреком для сцены может быть романтичная музыка для интимного вечера дома». Это был отмеченный в графике выходной, когда съёмочная группа и актёры должны были приехать на последние несколько смен съёмок на острове. Кроули проснулся рано, чтобы успеть потренироваться на беговом тренажёре. В последние дни он так уставал на работе, что пропускал тренировки, и теперь понимал, что если сейчас же не возьмёт себя в руки, то окончательно забросит занятия спортом. А без бега Кроули всегда становился напряжённым и нервным до такой степени, что был готов кричать даже на комнатные растения, пока пожилая соседка, живущая этажом ниже, не вызывала полицию. Колоссальным усилием он выбрался из постели. Ранним утром было ещё не так жарко, и хотя бегать долго в такую погоду он всё равно бы не смог, смысл был в том, чтобы сохранить правильную привычку. В утренней тишине, с работающим в комнате кондиционером, тренироваться было легко и приятно. Кроули включил музыку на телефоне погромче и побежал, ощущая настоящее удовольствие. Когда он прибыл на центральную виллу, где по утрам накрывали завтрак, он был расслаблен и свеж. А съёмочная группа между тем уже выстроилась в немаленькую очередь к буфету. Кроули ещё раз напомнил себе, до какой степени он расслаблен, и послушно встал в конец очереди, бессознательно выискивая в толпе светлые локоны. Не найдя Азирафаэля, он сосредоточился на том, чтобы показаться уверенным в себе человеком группе новых визажистов, занявших очередь перед ним. Он ведь сам Энтони Кроули, знаменитый актёр! Он кивнул визажистам и сделал вид, что не нуждается в их одобрении. И всё-таки Кроули почувствовал немалое облегчение, когда Ньют прошёл мимо него со сценарием и сэндвичем в руках и карандашом за ухом. — Как дела? — Ньют сморщил нос, ощутив, что его очки начинают сползать. Кроули их осторожно поправил. — Лучше, чем у тебя. Разве сегодня не выходной? — Я только хотел подправить некоторые реплики Гавриила. Ты же знаешь, как он не любит аллитерацию! — Ньют добродушно улыбнулся, и это значило, что к обеду аллитерация будет в каждой строчке, уготовленной губернатору. — Ты профессионал своего дела. — Как и ты. Не могу представить другого актёра в роли Бентли. Как только я написал сцену с рыбой, я понял, что ты идеальный кандидат, — Ньют кивнул, несомненно, до жути довольный своей гениальной догадливостью. — Потому что тебе хотелось видеть, как мокрый Энджел отвешивает мне пощёчину? — проворчал Кроули. — Никто другой не смог бы выглядеть глубоко оскорблённым и опустошённым одновременно. — Как мило. Напомни, почему мы расстались? — Ты был жопой с эмоциональным запором. Кроули задумался. Слова Ньюта не были чистой правдой: злился он всегда замечательно. — Да. Действительно, — тем не менее, признал он. Ньют относился к нему с добротой, которой Кроули, возможно, и не заслуживал. — Сделай мне одолжение? — прошептал Ньют. — Приглядывай за Ази. На съёмках прошлого сезона рядом с Гавриилом он был слегка не в себе. — На взводе? — Ага, — мрачно выдавил Ньют. — Именно. Он многозначительно пошевелил бровями и удалился со зловещим видом древней пророчицы, которая только что предрекла смерть Юлия Цезаря. Сосредоточившись теперь на Азирафаэле чуть больше обычного, Кроули вновь попытался его отыскать. Завтракать с читающим за столом Азирафаэлем уже стало приятной привычкой. Книги в его руках сменялись одна другой с такой скоростью, что, казалось, он читал ночи напролёт. Сперва это была проза Дилана Томаса, который, по мнению Кроули, очень походил на Азирафаэля, потом — роман Джорджетт Хейер, и наконец очень интригующий графический роман об ангелах и демонах, который, вне всяких сомнений, был и в коллекции Ньюта. «Серьёзно?» — спросил тогда Кроули. — «Комиксы? Ты?» «Это графический роман! По сути, такая же история», — откликнулся Азирафаэль и подробно поведал о том, что такого особенного было в этой книге, об ангелах и демонах и дате выхода следующей части, сказал, что перечитывает во второй раз. В предвкушении продолжения. «Думаю, тебе бы она тоже понравилась», — доверительно сообщил он. — «У демона похожее на твоё чувство юмора.» Ага! Светлые кудри, которые так настойчиво искал Кроули. Азирафаэль говорил с Гавриилом у столика с напитками. Судя по тому, как шевелились его пальцы в сандалиях, разговор был серьёзный. Он наверняка не знал бы, куда деть руки, не будь те заняты тарелкой и чашкой. Когда очередь за завтраком медленно продвинулась вперёд, Кроули увидел, что Гавриил покачал головой и направился к выходу. Азирафаэль повернулся и посмотрел ему вслед с тем же разочарованием на лице, с каким Энджел вчера осознал, что прибывший на помощь им с Бентли корабль принадлежал губернатору Мессенджеру. Однако, по крайней мере, в глазах Энджела тогда был стальной блеск решимости. А Азирафаэль сейчас просто выглядел грустным. И что-то в его лице заставило Кроули захотеть его защитить. Он вышел из очереди и неторопливо направился к нему. — Чем ты расстроил нашего губернатора? — Хотел бы я знать, — непривычно безжизненно отозвался Азирафаэль. — Присядем? — Хм-м? — Азирафаэль посмотрел на него снизу вверх. — Давай. Ты что, есть не будешь? — Я возьму что-нибудь, когда очередь станет поменьше. Пойдём, — Кроули потащил его к свободному столику в глубине зала. Когда они сели, он заметил, что сегодня Азирафаэль появился в столовой без книги. — Вот, я могу поделиться, — тот разрезал пополам свой пирог и, отложив половину на салфетку, пододвинул тарелку к Кроули. — Ты не хочешь? — Мы ведь сможем снова набрать еды, когда очередь уменьшится, так? — Если к тому времени что-то останется. Наши коллеги как саранча, — Кроули ковырнул тесто. — Что будешь делать сегодня? — О, ничего особенного, — Азирафаэль быстро поднял глаза, глядя куда-то поверх его плеча. И Кроули тут же узнал этот взгляд. Очень похоже смотрел на него сидящий у костра Энджел две ночи назад, когда говорил: «Не корабль и не форма делают тебя капитаном. Ты всё тот же моряк, что вступил в бой с известнейшим пиратом Карибского моря!». Кроули повернулся на стуле и наткнулся взглядом на Гавриилов затылок. Теперь всё становилось на свои места. Кроули обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Азирафаэль принялся разглядывать остывающий чай и отчаянно суетиться, вылавливая пакетик заварки и ища, куда бы его положить. Кончики его ушей налились краской. Гавриил грёбаный Арчер. И как только Кроули не понял этого раньше? Он ведь подозревал, что таинственный любовник был из их команды! Среди каста было, конечно, немало тех, кто порхал вокруг полуобнажённого Азирафаэля с глазами-сердечками. Будь Азирафаэль повнимательнее, он давно уже смог бы подобрать себе пару из двадцати с лишним влюблённых в него парней, фантазирующих о соблазнительном папочке. Но сейчас Кроули вспомнил желание Азирафаэля угодить Гавриилу, как только тот появился на острове, и то, что в адрес одного только Арчера Азирафаэль никогда не отпускал колкие шуточки. И чем заботливее был Азирафаэль, тем сдержаннее вёл себя Гавриил. Кроули захотелось хорошенько встряхнуть его. Их обоих. Азирафаэль неспешно потягивал свой чай, устремив взгляд на уходивший за горизонт пляж. «Печально известный?» — бархатным тоном Бентли переспросил Кроули. «Но, тем не менее, спасший жизнь губернаторской дочери», — заметил Энджел. «Которая подожгла мой корабль!» — Бентли был искренне опечален не столько потерей своего судна, сколько возможным предательством. «Я бы не стал утверждать, что Джеймс Бентли умён!» — улыбка Энджела сделалась доброй, и, слегка сбитый с толку этой неожиданной мягкостью, Бентли нашёл в себе силы улыбнуться в ответ. — Не хочешь заняться парусным спортом сегодня? — быстро спросил Кроули, не давая себе и шанса обдумать эту отвратительную идею. Разуму и чувствам следовало пойти нахер. Это была всего лишь небольшая влюблённость. И не было никаких причин разрушать прекрасную дружбу. А Азирафаэлю следовало бы немного взбодриться. И в глубине души Кроули понимал, что готов был на всё, чтобы поднять ему настроение. — Прости? — моргнул, глядя на него, Азирафаэль. — Небольшая прогулка под парусом до другого берега залива. Выпросил его у одного из наших коллег. Подумал, что не упущу такую возможность. — На настоящем корабле? — в голосе Азирафаэля звучало сомнение. — На лодке. На лодке для двоих. — Разве есть разница? — Азирафаэль нахмурился. — Спрашивает печально известный пиратский капитан. Разве ты ничему не выучился во время подготовки к съёмкам? — Кроули не нужно было изображать удивление. Как Азирафаэль, так тщательно проработавший своего персонажа, мог не знать разницы между парусником и шлюпкой? — Я многому научился! Прочитал несколько биографий Эдварда Тича и «Всеобщую историю пиратства», но в первом сезоне мне не пришлось ни на чём плавать! — Азирафаэль чопорно отхлебнул чай, приподняв мизинец, хотя в его руке была дешёвенькая керамическая кружка. — Насколько я знаю, мне и во втором сезоне это не нужно. — Я беру тебя в плавание, — решительно заявил Кроули. — Здешний шеф-повар даже согласился приготовить еду для пикника. — Для пикника? — в глазах Азирафаэля сразу же появился весёлый блеск. — Я знал, что ты купишься. Мы выезжаем через час.

🎭🎭🎭

Азирафаэль поспешил вниз по тропинке, выглядя словно чей-то неловкий дядя. Хуже могло бы быть только в том случае, если вместе с сандалиями он носил бы носки. Когда-то Кроули встречался с рок-звёздами. Вернее, он трахал рок-звёзд, но всё же тот факт, что теперь он хотел этого неуклюжего, бородатого и совсем незнакомого с модой мужчину, удивлял его самого. Стоило Азирафаэлю улыбнуться, и все связные мысли тут же выветрились из головы Кроули. — Ты опоздал, — пробормотал он. — Я как раз вовремя! — В этом деле есть только два варианта: рано и поздно. Если ты не явишься раньше, угадай, что случится? — Перестань ныть. Держи, — Азирафаэль протянул ему прохладную сумку, которую до этого нёс на плече. Кроули опустил очки, приподнял бровь, и он сразу же покраснел: — Не только ты способен умаслить обслуживающий персонал. Я подумал, твоей еды на двоих не хватит, и поэтому принёс ещё. — Он и тебя заставил расписаться на его копии сценария первого сезона? — Кроули взял сумку и положил её на заднее сиденье. — Прямо под твоей подписью! — Азирафаэль наклонился, радостно улыбаясь. — Ты заметил… — Подпись Анафемы? Ну конечно же, — с возмутительной радостью откликнулся Кроули. — Ты понял, что они с Ньютом?.. — Не может быть? — Азирафаэль казался шокированным. А потом он принялся расхваливать съёмочную группу, в упор не замечая, что весь костюмерный отдел едва не теряет сознание всякий раз, когда он им улыбается, и совершенно не подозревая того, что они сговорились выставлять на всеобщее обозрение как можно больше его голого тела. — Думаю, они вместе с первых дней съёмок первого сезона. — Нет! — вновь поражённо воскликнул Азирафаэль. «Да», — мысленно решил Кроули. — «Лучше уж обсуждать эту романтическую связь, чем грёбаного Гавриила Арчера». В ближайшее время Кроули не планировал смиряться с влюблённостью Азирафаэля в эту напыщенную задницу. Поездка была короткой, воздух уже сгустился от дневной жары, а с моря дул лёгкий бриз. Азирафаэль откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза и позволив ветру ерошить длинные, не сочетающиеся с бородой кудри. Ворот его рубашки поло был искушающе расстёгнут, и Кроули украдкой поглядывал на его шею и грудь, пока мог. Роль Энджела Азирафаэлю невероятно подходила. Он закутался в образ грозного пиратского капитана, словно в удобное одеяло. И Кроули изо всех сил пытался не думать о том, что Азирафаэль имел в виду в ту самую первую проведённую на острове ночь, когда сказал, что не может представить никого другого, кроме него, в роли Бентли. Бентли на Кроули был почти не похож, но давал ему возможность делать то, на что сам Кроули никогда не решился бы. Он подозревал, что примерно то же можно было сказать и о Азирафаэле — обычно застёгнутый на все пуговицы и осторожный до чёртиков человек с наслаждением становился отважным и диким капитаном пиратов. До конца съёмок оставалось всего три недели, и Кроули хотелось насладиться присутствием Азирафаэля по-полной, как бы жалко это ни звучало. Вобрать в себя тепло от их встреч, словно хладнокровная рептилия, греющаяся на августовском солнышке. Он припарковал джип у хижины, расположенной в нескольких метрах от пирса, к которому были привязаны лодки. Очень молодая и энергичная женщина с самым высоким конским хвостом, который Кроули когда-либо видел, тут же бросилась им навстречу. Были подписаны документы, выбраны спасательные жилеты, прослушаны отрывистые инструкции по технике безопасности. Шлюпку уже подготовили к плаванию. Их познакомили с румпелем, гиком, гротом и массой других ухищрений, с помощью которых следовало управлять ветром. Всё это казалось чересчур сложным, и Кроули тихо порадовался, что лодочница выйдет с ними. Женщина подпрыгивала, возбуждённо жестикулируя руками, когда рассказывала, как определить направление ветра, и за весь разговор бросила на них всего парочку шокированных взглядов фанатки. Она и впрямь хорошо держала себя в руках. Но когда палуба закачалась под ногами поднимающегося на борт Кроули, она схватила его под локоть для подстраховки, и у неё перехватило дыхание. — А для вас качки не существует? — спросил Кроули, усмехнувшись. — К ней со временем привыкаешь, — сохраняя хладнокровие, несмотря на появившийся на щеках румянец, пробормотала она. Азирафаэль замешкался на причале. — Даже не верится, что этот человек — гроза Карибского моря, не так ли? — обратился Кроули к лодочнице. Та вежливо улыбнулась и промолчала, хоть в её взгляде ясно читалось лёгкое безумие, наводившее на мысль, что она умирала от желания завизжать в восхищении. — Не обращайте на него внимания, — быстро проговорил Азирафаэль. — Вы поощряете его плохое поведение, находя его шутки забавными. — Залезай в шлюпку, Энджел, — Кроули протянул руку. С пренебрежительным видом Азирафаэль стиснул его ладонь и ловко ступил на борт, а затем покачнулся и машинально схватил Кроули за плечо. Их взгляды встретились. Страх на лице Азирафаэля мгновенно сменился возбуждением. — Это и правда происходит? — Ага. И именно в этот момент — Кроули точно почувствовал, — его страсть переросла во что-то куда более настойчивое, жаркое и серьёзное. И в ту же секунду внутренняя фанатка лодочницы наконец вырвалась на свободу. — Чтоб меня, — пискнула она. — Вы и правда очаровательные!

🎭🎭🎭

Азирафаэлю следовало собирать вещи. Команда уже отсняла последние экстерьерные сцены на острове и через несколько дней должна была вернуться в студию, где были построены декорации «первой охоты за сокровищами» и «убежища королевы Трейси». Азирафаэля всегда удивляло, сколько прекрасного можно было создать из полистирола, краски и слов Ньюта в духе: «Понятия не имею, как мы уложимся в рамки бюджета, но я мыслю масштабно». Да. Мыслить масштабно. Такого правила придерживался и капитан Нед Энджел. Это была их последняя ночь на острове, и все прошедшие дни Азирафаэль вёл себя абсолютно профессионально и не совался в личное пространство Гавриила. И Арчер оценил это, вновь став расслабленным на съёмочной площадке. Однако теперь наступила их последняя ночь в красивом, романтическом месте, и большинство членов съёмочной группы уже разъехалось по домам. Азирафаэль глубоко вздохнул и набрал номер Гавриила. — Да? Голос возлюбленного звучал рассеянно, и Азирафаэль запоздало подумал о том, что тот, наверное, тоже собирает вещи, готовясь к отъезду. Но лодка отплывала лишь в завтрашний полдень. И Азирафаэль храбро пошёл напролом. — Гавриил! Я тут подумал, может ты захочешь зайти ко мне? Бармен в лодже научил меня делать банановые дайкири, с моего балкона открывается прекрасный вид на заходящее солнце, и я подумал, что, раз уж это наша последняя ночь… — Азирафаэль, — со снисходительностью и лёгким оттенком раздражения перебил его Гавриил. Неудивительно, ведь он был излишне навязчив! Азирафаэль прикусил губу. — Ты же знаешь, что будет, если нас увидят вдвоём, — доброжелательно, но твёрдо, продолжал Гавриил. — Мы — всего лишь выпивающие вместе коллеги. Кр… — Азирафаэль снова прикусил губу, на этот раз почти что до крови. Поминать Кроули, — а он делал это с завидной регулярностью — было ошибкой. Боже, но разговаривать с Кроули было так просто! Беседа с ним никогда не напоминала сложный и быстрый танец, выучить который Азирафаэлю не удавалось. — Послушай, Азирафаэль. Я не знаю, что происходит и почему всю неделю ты был так жутко назойлив, но обсуждать это я сейчас не могу. Давай закончим съёмки и серьёзно поговорим дома. — Хорошо? — это действительно был вопрос, потому что Азирафаэлю требовалось время, чтобы обдумать услышанное. О чём им нужно было поговорить? О его прилипчивости? О банановом дайкири? Или Азирафаэль нечаянно ошибся в чём-то ещё? Знакомый узел паники свернулся внизу его живота. — Увидимся завтра, — Гавриил повесил трубку. Не выпуская телефон из рук, Азирафаэль тяжело опустился на кровать и попытался понять, где именно облажался. Неужели риск, что люди узнают о них, был и правда настолько большим? Если Гавриил так считал, то со стороны Азирафаэля было бы нечестно ждать, что он отважится рисковать, да? А может, Азирафаэль был таким навязчивым просто потому, что хотел быть желанным? Возможно. Он знал, что перегнул палку, когда Гавриил разговаривал с дамой Марджори. Взгляд, которым прерванный Арчер его удостоил, довольным назвать было трудно. Азирафаэль потёр глаза и решил не сидеть целую ночь в одиночестве, распивая банановые дайкири. Но выпить действительно было нужно. Не успев обдумать, что делает, он опять потянулся к своему телефону. Позвонить Кроули почему-то казалось сейчас единственным разумным поступком.

🎭🎭🎭

— Любишь банановый дайкири? — застенчиво поинтресовался Азирафаэль. По правде сказать, Кроули находил его чересчур сладким и был достаточно умён, чтобы понять, что у него спрашивают потому, что по какой-то причине грёбаный Гавриил Арчер этот коктейль не оценил. С момента прибытия Гавриила на остров Азирафаэль стал болезненно-напряжённым. Отчасти потому, что технически Энджел вновь был пленником губернатора, хоть тот и помогал им найти первую часть сокровища, но также и потому, что поведение Гавриила нервировало Азирафаэля. Стоило камерам выключиться, как между ними на съёмочной площадке воцарялась давящая атмосфера. — На взводе, — пробормотал Ньют, проплывая мимо Кроули с охапкой постпродакшн-заметок. Кроули злился и за Азирафаэля, и на него за то, как он извивался, пытаясь угодить человеку, относящемуся к нему как к обузе. И всё же Кроули заявил, что обожает банановый дайкири, и отправился на короткую прогулку к вилле Азирафаэля, потому что, несмотря на его чувства, несмотря на то, что день, проведённый под парусом, теперь прочно врезался в память, Азирафаэлю нужен был друг. И Кроули всё ещё мог им быть. Посмотрите-ка, Энтони Кроули, известный плохиш британского телевидения, с кем-то преданно дружит! Азирафаэль налёг на коктейли, не дождавшись его, и не планировал замедляться, когда солнце опустилось за горизонт, раскрасив небо в красные и розовые тона. Он придвинулся ближе к Кроули и опустил голову ему на плечо. Хорошо хоть, они не были в гамаке, но крепость из подушек, которую Азирафаэль соорудил на балконе, была слишком уютной, чтобы затуманенный дайкири мозг Кроули мог принимать взвешенные решения. «Пойдём с нами», — проговорил Азирафаэль голосом Энджела, который, стоя вчерашней ночью по косточки в воде, готовился спустить на воду украденную спасательную шлюпку. Кроули позволил сердцу Бентли затрепетать при этих словах и вспомнил выражение лица Энджела, когда тот снова увидел его свежевыбритым и облачённым в военно-морскую форму. Не преданное, но разочарованное. Будто Энджел потерял что-то. — Нужно уплывать поскорее, — прошипела Селена, прекрасно сознавая, что британские моряки совсем неподалёку от пляжа и скоро заметят пропажу пленника. И она, и Бентли чувствовали себя одинаково неловко, когда поняли, что вдвоём помогают Энджелу сбежать. Но потом до них дошли слухи, что меч, который так мечтала заполучить мисс Селена, теперь в руках губернатора, и тот планирует повесить Энджела утром. Бентли окинул взглядом пляж, предвкушая суматоху, что тут начнётся, стоит властям узнать о побеге. Энджел принялся спускать шлюпку на воду. Послышался выстрел. Бентли поспешил пирату на помощь: — Было бы неосторожностью с моей стороны вновь оставлять мисс Селену с тобой один на один. Энджел улыбнулся так, будто не поверил ни единому его слову. Это была последняя сцена второго сезона. И хотя предстояло ещё многое снять, актёры испытывали волнение. И Кроули вдруг сделался храбрее и глупее обычного. Собственно говоря, в этом-то и была главная проблема постоянного сдерживания эмоций: рано или поздно истинные чувства потоком вырывались из тебя на свободу. — Кстати о твоём таинственном ухажёре, — осторожно проговорил Кроули. — Я знаю, кто он такой. Азирафаэль напрягся: — Да? Кроули кивнул. — Ты, должно быть, считаешь меня до ужаса глупым. — Это ещё почему? — прислонившись к стене, спросил Кроули. — Я имею в виду, Гавриил Арчер… — Азирафаэль рассмеялся и отхлебнул из своего бокала. Его захлестнула неподдельная паника: — Боже. Мне не следовало этого проговаривать. Ты ведь мог ошибаться! Он будет в ярости! — Я не планирую ничего говорить. Ни ему. Ни кому-либо другому, кроме тебя, — быстро заверил Кроули. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что я знаю. Тебе не стоит скрывать от меня свои отношения. В глазах Азирафаэля плескалась абсолютная благодарность: — Кроули… — Даже не думай говорить мне «спасибо». Или называть меня милым, или ещё что-нибудь в этом роде. Я по-прежнему категорически не одобряю этот роман. И догадался я лишь потому, что он вёл себя с тобой как последний кретин, — а ещё об этом рассказал ему Ньют. Но если бы Ньют знал о тараканах в голове Гавриила, то не сказал бы ни слова. — Он боится. — Он может бояться, не будучи последним подонком. Ему повезло, что у него есть ты, — это говорил в нём дайкири. Дайкири, который Кроули, чёрт возьми, даже не нравился. Но все мышцы его тела были расслаблены, разум — очищен от мыслей, а закат и правда прекрасен. — А мне повезло, что он оказался занят этим вечером, и я могу любоваться заходом солнца, пить банановые дайкири и получать удовольствие от твоей… — Кроули махнул рукой, поняв, что это предложение должно было завершиться пылким признанием в любви. — От компании твоей бороды. — К счастью для бороды, — суховато пробормотал Азирафаэль. Кроули взглянул на него, пытаясь сдержать пугающе рвущиеся на свободу чувства. Азирафаэль всё ещё прислонялся спиной к стене, и от алкоголя его взгляд казался слегка расфокусированным. — Раз уж ты не разрешаешь тебя поблагодарить… Он слегка приподнялся, и Кроули не решался его остановить, боясь даже пошевелиться, когда Азирафаэль мягко положил ему на плечо руку и наклонился. Его парализовали дайкири, шелест пальмовых листьев и сосредоточенность на лице Азирафаэля в секунду, когда тот коснулся сладкими от напитка губами губ изумленного Кроули. Кроули закрыл глаза, приказав себе отставить свои чувства в сторону и не придавать этому поцелую большого значения. Он сжал предплечье Азирафаэля, использовал его как якорь, чтобы не качнуться вперёд или в сторону. — Чёрт возьми, — выдохнул он. Но Азирафаэль не отступил, а вместо этого слегка наклонил голову, и бабочки вновь запорхали в животе Кроули. Поцелуй перерос в нечто большее, чем обычная благодарность. Всё ещё осторожный, мягкий и нежный, он становился напористее и глубже. Дрожа всем телом, Кроули приоткрыл губы. Он больше не мог скрывать свои чувства. Он сжал руку Азирафаэля и тихо протестующе застонал, хоть и не желал отстраняться. Азирафаэль слегка отступил, открывая глаза, и моргнул. — О Господи, Кроули, извини, — он прикрыл рот ладонью. — Всё в порядке, — это было неправдой. Кроули был готов развалиться на части, выплеснув наружу свои сокровеннейшие секреты. — Нет. Ничего не в порядке! — Азирафаэля охватывала паника. — Как думаешь, мы могли бы списать это на перенапряжение и дайкири? — Да, — Кроули сглотнул и отхлебнул свой коктейль, ещё раз напомнивший ему вкус Азирафаэлевых губ. Хоть и не он это начал, ему отчаянно не хотелось, чтобы всё кончилось. — О… — Нет, — Кроули прижал пальцы к губам Азирафаэля, будто поцелуй ничего не значил, будто этот жест по-прежнему был безопасен и в порядке вещей. — Больше никаких благодарностей! Азирафаэль кивнул, мягко уходя от прикосновения Кроули. Тот внезапно ощутил себя уязвлённым, хоть и не имел на это никаких прав. — Наверное, нам обоим стоит немного поспать, — не думая, что говорит, выпалил Кроули. — Мне ещё нужно успеть собрать вещи за утро. — Да, у меня тоже не упакованы книги, — Азирафаэль медленно встал, привалившись к стене, и протянул руку, чтобы помочь Кроули тоже подняться на ноги. Кроули сжал его ладонь, потому что прикасаться к Азирафаэлю было прекрасно, потому что он был сейчас слегка пьян, и потому что ноги его затекли. Он немного прихрамывал, когда Азирафаэль провожал его до двери. А потом они пожелали друг другу спокойной ночи, при этом не торопясь расставаться. — Мы всё ещё друзья, да? — произнёс Азирафаэль так, словно не мог уже сдержать этот вопрос. — Разумеется, — ответил Кроули и поспешил убежать, постаравшись выглядеть при этом спокойно и беззаботно и не забыть помахать на прощанье рукой, прежде чем исчезнуть в темноте ночи. Главное преимущество напускного безразличия было в том, что люди как правило верили, что тебе действительно всё равно. И даже после двенадцати лет притворства Кроули в глубине души надеялся, что в конце концов сам он тоже в это поверит.