То самое шоу про геев-пиратов

S2 E6 608 УБЕЖИЩЕ КОРОЛЕВЫ ТРЕЙСИ, ДЕНЬ «Декорации выглядят так, словно мы снимаем «Питера Пэна». Будто объевшийся сладкого одиннадцатилетний мальчишка сложил свои любимые пиратские игрушки в домик на дереве и хорошенько встряхнул его. Я тоже не знаю, как мы уложимся в рамки бюджета, но мыслить надо МАСШТАБНО». Азирафаэль по-прежнему считал Кроули своим другом, правда, считал. Сниматься с ним в совместных сценах было чудесно. Они шумно ссорились и шутили между дублями, как и раньше. Но что-то всё-таки изменилось. Азирафаэль мог чувствовать, как нечто новое витало в воздухе между ними, бесследно ускользая всякий раз, когда он пытался дать какое-то определение перемене. Она была связана с поцелуем, это уж точно, но Азирафаэль не знал, что по этому поводу думает Кроули, а вспоминать о событиях того вечера, не разобравшись ещё в собственных ощущениях, совсем не хотелось. Целоваться с Кроули ему очень понравилось. Так что Азирафаэля мучила совесть за то, что он не только изменил Гавриилу, но и получил от этого неподдельное удовольствие. Будь у Азирафаэля побольше энергии, он бы усерднее старался побороть свои чувства. Но сейчас он изо всех сил пытался вести себя рядом с Гавриилом естественно и был не уверен, стоило ли рассказать тому о случившемся. Молчать было бы проще всего, если бы Азирафаэль знал, чего именно хочет от жизни. На вечеринке по случаю окончания съёмок второго сезона, под звуки никогда не слышанной Азирафаэлем рок-песни, Гавриил напористо флиртовал с женщинами-фотографами. Пеппер потащила упирающегося Кроули на танцпол, и вскоре к ним присоединился молодой актёр Адам Янг, в новом сезоне сыгравший юнгу королевы Трейси. Азирафаэль остался у барной стойки, ощущая себя лишним, всеми покинутым чудаком. В глубине души он прекрасно осознавал, что, если он присоединится к танцующим, возражать те точно не станут. Но желание веселиться и танцевать было подавлено страхом быть опозоренным и отвергнутым. Он больше не был Недом Эйнджелом. Его костюм был сложен и отдан на хранение вместе с остальным реквизитом. Азирафаэль опубликовал в Твиттере селфи, сделанное на фоне костюма, висящего на обратной стороне двери гостиничного номера: «В море безопасно. Пока что». Кроули ещё не успел прокомментировать запись. Азирафаэль старался не волноваться: всё ещё предстоял постпродакшн второго сезона, затем, через несколько месяцев, — PR-кампания, после которой уже были запланированы съёмки продолжения. Он поставил свой недопитый бокал на стойку, решив незаметно уйти с вечеринки, пока не успел наделать новых ужасных глупостей. — Я — леди в годах, а какое у вас оправдание? — поинтересовалась у него дама Марджори в гардеробе. — О, по правде сказать, это просто не для меня. Танцы… Современная музыка, — Азирафаэль и правда тонул в собственных мыслях и чувствах. Ему нужно было время, чтобы разобраться в себе, только-то и всего. Пока Марджори забирала своё пальто, он вернулся к двери, чтобы понаблюдать за действиями Гавриила и тихо порадоваться тому факту, что Нед Энджел не желал так легко отступать. — Расставаться со своим персонажем всегда нелегко. — Как звучала ваша мудрая реплика о том, что не военная форма делает Бентли мужчиной? — взглянула на него и подняла бровь дама Марджори, надевая пальто. — «Легче давать советы, чем следовать им», — мысль о Бентли тут же заставила Азирафаэля переключиться с Гавриила на такого очаровательного сегодняшним вечером Кроули. Тот не был красив классической красотой Гавриила, но было в нём что-то, что заставляло сердце Азирафаэля биться быстрее, что-то, чего он давно уже не испытывал рядом с Арчером. — Как точно сказано, — Марджори стояла рядом с Азирафаэлем, разглядывая танцующих на танцполе коллег. — Знаете, когда я вас впервые увидела вместе, я посчитала, что вы встречаетесь. Азирафаэль на мгновение покрылся мурашками: — Что вы! Нас даже друзьями не назовёшь. — Правда? Потому что, когда мы снимали сцену, в которой Трейси угрожала убить Бентли, он сказал… Она говорила о Кроули. О, слава богу! Азирафаэль засмеялся, как сумасшедший. Марджори посмотрела на него с пугающей проницательностью. Азирафаэль взял себя в руки: — Могу я поинтересоваться, что именно он сказал? — Не знаю. Можете? — она усмехнулась, глядя на испуганное лицо Азирафаэля. — Впрочем, только хорошее, — дама Марджори собственническим жестом смахнула пылинку с его воротника. Она явно решила, что её экранному сыну нужна чья-то опека. Родная мать Азирафаэля никогда не уделяла ему так много внимания добровольно, и потому он понятия не имел, как вести себя в такой ситуации. — Ваш Кроули и правда ужасен в попытках поддержать свой нелепейший имидж, не так ли? — Мой Кроули? — Что ж, сегодня он Кроули Пеппер. Она гоняет его, как скаковую лошадку! Кроули выглядел так, словно наслаждался каждой секундой танца. — Он теряет бдительность, когда чувствует себя в безопасности, — растерянно пробормотал Азирафаэль, наблюдая, как тот кружится с Пеппер. — Сочтите это за комплимент. — Уже. Хотите узнать, что у меня есть? — дружески похлопала Марджори по теперь уже безукоризненно чистому воротнику его куртки. Видя, что возражений она не приемлет, Азирафаэль согласно кивнул. — Та-дам! — с лукавой улыбкой она протянула ему золотой медальон королевы Трейси, на котором была выгравирована последняя часть карты, ведущей к сокровищам мисс Селены. — Не удивляйтесь вы так! Мы же пираты. Да и даме Марджори, я уверена, ничего плохого за это не будет. Я верну его в следующем сезоне, если только… — она протянула медальон Азирафаэлю. — Вы не присмотрите за ним для меня? Я знаю, что это не Энджела вещь, но считайте, что её ему мать подарила, — она вложила медальон в руку Азирафаэля и сжала пальцы: — А теперь пожилой леди действительно пора спать. Марджори обняла его за плечи, невесомо поцеловала в обе щеки и уплыла прочь, сопровождаемая стойким цветочным запахом дорогого парфюма. Азирафаэля это совершенно шокировало. Медальон успокаивающе лежал в его ладони. Но лучше, чтобы никто из съёмочной группы об этом не знал. Стоило Азирафаэлю повернуться к гардеробу и сунуть медальон в карман, как раздался писк его телефона: «Извини, что в последнее время держал дистанцию. Ждал, возьмут ли меня на роль. Ты знаешь, как это бывает. Но у меня забронирован номер в отеле «Критерий». Готов загладить свою вину перед тобой». Эта смс обрадовала Азирафаэля вовсе не так сильно, как он ожидал. В основном он ощутил облегчение от того, что Гавриилу он всё ещё был нужен, и от ясности, которую принесло ему это знание. Они с Гавриилом встречались, и оттого Азирафаэль был не вправе думать о ком-то другом, тем более если этот кто-то был его очень хорошим другом. И каким бы усталым ни был Азирафаэль, он знал, что в «Критерий» непременно придёт. Они так редко могли быть вместе, и Гавриил всегда так нервничал, ожидая ответа на пробы! А ведь в последнее время в крупные проекты его не брали… Да. Вечер с Гавриилом поможет Азирафаэлю разобраться в себе и привести мысли в порядок.

🎭🎭🎭

Азирафаэлю не почудилось. Ни разу за четыре недели, прошедшие с момента окончания съемок второго сезона, Кроули не спровоцировал перепалку в Твиттере. Даже сообщение о том, что Азирафаэль сбрил бороду, не вызвало ничего, кроме вялой реакции. Это сбивало с толку. Странным был и тот факт, что после майской вечеринки Азирафаэль увиделся с Гавриилом лишь один раз, а уже, между прочим, заканчивался июнь. В тот вечер Азирафаэль, хоть и чувствовал себя немного стервозным, как мог старался потешить самолюбие Гавриила. Всегда ли Арчер был настолько эгоистичен в постели? А может, это Азирафаэль тогда нервничал, ведь Гавриилу предстояло улететь в США на съёмки новой политической драмы? В защиту Гавриила можно сказать, что тот позвонил за несколько дней до вылета и спросил, сумеет ли Азирафаэль увидеться с ним. Азирафаэль замешкался. Ему хотелось встретиться с Гавриилом, ему казалось, что так будет правильно, но в то же время он не желал подводить Марджори, рассчитывавшую отправиться с ним на прогулку по магазинам антиквариата. В конце концов, Азирафаэль со странной лёгкостью на душе отдал предпочтение Марджори. — У тебя встреча с дамой Марджори? — слегка ошалело переспросил Гавриил. — Да, она звонила мне неделю назад, — Азирафаэль до сих пор не мог в это поверить. Когда он понял, кто ему позвонил, то едва не выругался от удивления. — Можем увидеться завтра? — Позволь мне свериться с расписанием и перезвонить тебе. Судя по всему, расписание Гавриила оказалось чересчур плотным, потому как он так и не перезвонил. Что, в целом, было вовсе неплохо. К тому же, Азирафаэлю повезло прикупить серебряную табакерку эпохи Регентства и договориться об ещё одной встрече с Марджори на ярмарке, которая должна была пройти через месяц. Он надеялся, что его поступок по отношению к Гавриилу не был неправильным. Но время шло, и Азирафаэля всё больше и больше беспокоило полное молчание Кроули в Твиттере. «Занимаюсь сейчас озвучкой», — написал тот, а затем после продолжительной паузы добавил: «Что думаешь о шотландском акценте?». «О твоём или в целом?» «О моём. И мультяшного селезня». «Селезень — шотландец?» «Не знаю! Потому и спрашиваю у тебя…» Почти как в старые добрые времена. Почти, но не совсем. Наступил уже август, Азирафаэль сидел на полу своей гостиной и смотрел «Государство няни» или, по крайней мере, фрагменты с участием Кроули, когда ему позвонила Пеппер. Без какой-то конкретной причины он всегда внимательно следил за игрой Кроули. Профессиональный интерес. Ничего более. И вовсе не важно, что он делал это, завернувшись в шёлковый халат и плотно задёрнув все шторы, несмотря на то, что было всего два часа дня. Азирафаэль поднял трубку, отчаянно надеясь, что что-нибудь сможет отвлечь его от собственных мыслей. — Пеппер, ты в порядке? Девушка дышала так часто, что он испугался, что та потеряет сознание. — Меня номинировали на Национальную телевизионную премию! За «Китовую кость»! Потребовалось пару секунд, чтобы её слова просочились сквозь туман, которым в последние дни был окутан разум Азирафаэля. Но осознание заставило его сердце биться быстрее, угрожая вот-вот выскочить из груди. — О, дорогая моя, это же потрясающе! — он выключил телевизор и поднялся на ноги, чуть не наступив в креманку с мороженым. — Я хочу, чтобы ты пришёл на вручение. У меня есть бесплатные билеты. Ты сможешь? — Никто не остановит меня, — искренне улыбнулся Азирафаэль. — Это из-за тебя, — еле слышно заговорила Пеппер. — Я была так напугана в первый день съёмок, что едва не вырвала прямо на платье, которое они на меня натянули. Честно сказать, его бы это ничуть не испортило… Она ненавидела платья и была так рада носить брюки, что до мелочей продумала образ пиратки. «Вот это по мне, » — призналась она. И Ньют с Анафемой решили не разрушать образ даже тогда, когда она вновь официально сделалась дочерью губернатора. — А потом я познакомилась с тобой. В пиратском костюме, испачканный бутафорской кровью, ты выглядел устрашающе, но уселся рядом со мной, и я даже не помню, что ты сказал тогда, но ты развеселил меня и разложил по полочкам каждое действие съёмочной группы. А потом признался, что и сам тоже нервничаешь, — наконец она остановилась, чтобы перевести дух, и взволнованный Азирафаэль сделал глубокий вздох. — Ты сказал мне, что это даже хорошо, что я нервничаю в первый день съёмок, потому что это значит, что я не хочу опозориться. И что я могла бы использовать свои чувства в процессе игры. — Как мудро с моей стороны, — Азирафаэлю никак не удавалось прийти в себя. Надо же, что-то он всё же сумел сделать правильно. Можно сказать, идеально. И вот теперь эта замечательная, талантливая девушка благодарила его. — Тебе нужно поговорить с Кроули, — сказала Пеппер, обламывая весь кайф и опуская его на землю. — Прости? — Я и его попросила прийти. Он сказал, что не уверен, что должен быть на вручении. Вы так странно стали вести себя после вечеринки по случаю завершения второго сезона, — в голосе Пеппер звучали нескрываемое любопытство и доля упрёка. — В Твиттере ещё никогда не было так тихо. И правда. Азирафаэль ужасно скучал по их перепалкам. — Хорошо. Я поговорю с ним, — обязательно поговорит. Ради Пеппер. — Спасибо. Не ревнуй, но он тоже мой наставник. Хоть ты по-прежнему и любимчик. — Я так и думал, — сухо проговорил Азирафаэль. Несколько дней спустя, когда о номинации было объявлено в Интернете, он взял себя в руки. Ретвитнул список, поздравил Пеппер и тэгнул Кроули: «Наша девочка совсем выросла!» Затем он унёс свой телефон в другую комнату, приготовил и съел ужин. Следующие пару часов в сознании Азирафаэля велись кровавые битвы, в итоге заставившие его сдаться и проверить уведомления. Кроули ответил. Слава Господу! Азирафаэль спешно устроился на диване. «Как видишь, она вся в меня!» Фанаты этот ответ оценили. Азирафаэль вздохнул и написал Кроули в личные сообщения: «Пеппер сказала, что пригласила тебя на церемонию награждения. Было бы приятно повидаться с тобой». Последовало молчание, ужасное до боли в желудке, но затем, именно в тот момент, когда беспокойство Азирафаэля почти искусило его открыть вторую пачку печенья, телефон запиликал. «Ни за что бы не пропустил такое событие. Но если кто-нибудь спросит, я появлюсь там ради бесплатного пиара и выпивки».

🎭🎭🎭

Азирафаэль стоял в огромном фойе O2, сжимая в руке бокал бесплатного шампанского и выискивая Пеппер глазами, чтобы потом отправиться на поиски своего места. Он улыбался, заводил светскую беседу с другими зрителями, но не двигался с места. Он искал Пеппер, правда, искал. Но если бы среди множества чёрных галстуков и элегантных вечерних платьев он вдруг заметил копну рыжих волос, то сразу бы ощутимо расслабился. Обычный разговор с Кроули, подтверждающий, что их отношения такие, как прежде, сделал бы мир Азирафаэля устойчивее. Внезапная встреча застала врасплох их обоих. Толчок локтем, извинения. — Кроули! — облегчение в голосе Азирафаэля звучало просто смешно. — Это что, термос? Ты притащил кофе в термосе на вручение Национальной телевизионной премии? — Мне нужно что-нибудь, что помешает заснуть, — проворчал Кроули. — Так и есть! — он попытался изобразить ужас, но не смог скрыть нежности в своём голосе. — Он декофеинизированный, — Кроули сделал глоток, изучающе глядя на Азирафаэля сквозь одиозные линзы солнцезащитных очков. — Удивительно, что сегодня на тебе нет тартана. Всё в порядке? Азирафаэль опустил взгляд и приподнял штанину, показывая носки. Кроули фыркнул: — Ну разумеется. И подтяжки на месте? — А тебе интересно? Кроули на мгновение заметно напрягся. Азирафаэль затронул Запретную Тему. Он сглотнул, пытаясь протиснуться сквозь толпу: — Большое тебе спасибо за то, что пришёл. Это очень много значит для Пеппер! — Будто я мог поступить иначе, — Кроули сделал широкий шаг и случайно коснулся ноги Азирафаэля носком ботинка. Пробираясь сквозь оживлённый зал, конечно, не стоило двигать руками, рискуя толкнуть кого-то ещё и разлить алкоголь. Азирафаэль взглянул в лицо Кроули, чувствуя себя так, словно узнал какую-то правду, которой ему отчаянно не хватало. — Может, поищем нашу девочку? — спросил его Кроули. Нашу девочку. Всё ещё не оправившийся от прикосновения, Азирафаэль вновь ощутил, как привычный мир вновь уходит у него из-под ног.

🎭🎭🎭

Пеппер победила, и Азирафаэль расплакался. Дважды. В первый раз во время объявления, второй раз — когда она выступила с благодарственной речью. — Вот, — прошептал ему на ухо Кроули, когда их сняли крупным планом в момент, когда Пеппер говорила о них приятные и в целом правдивые вещи. — Во-о-от почему я ношу солнцезащитные очки! Впрочем, всё внимание было приковано к Пеппер, которой фиолетовый костюм с галстуком были невероятно к лицу. Она была красноречивой и уверенной в себе, несмотря на волнение и шок от победы. Азирафаэль фыркнул, пытаясь принять гордый вид. Всегда сдержанная мама Пеппер потянулась через пустующее кресло дочери, чтобы протянуть ему носовой платок. Скорее всего, уже завтра это фото окажется во всех журналах о светской жизни. Но Азирафаэля сейчас такая возможность не тревожила ни на йоту. Впрочем, фотография эта будет отнюдь не единственной. Когда Пеппер дала интервью прессе, журналисты захотели сфотографировать их троих вместе. В речи девушка назвала их своими сериальными папочками. Этот хэштег в считанные минуты стал трендом в социальных сетях. Пресса распространяла его так быстро, что Азирафаэлю было не под силу просмотреть все посты. Одно дело, когда Анафема просит его сменить позу перед камерой, и совсем другое — в сотый раз слушать раздражённые просьбы фотографа. — Нужно выпить, срочно нужно выпить, — криво улыбаясь, тихо пропел Кроули. — У тебя дома или у меня? — прошипел в ответ Азирафаэль. Кроули настороженно взглянул на него. Азирафаэль отвернулся. Едва заметное, но почти осязаемое напряжение вновь повисло в воздухе между ними. — Отличная вечеринка, — произнёс Кроули, отводя взгляд. Азирафаэль уставился на его профиль, отчаянно пытаясь осмыслить собственные же слова. — А во втором сезоне нам ждать поцелуя? — донеслось до них откуда-то из толпы. Кроули демонически усмехнулся, именно так, как улыбался исключительно перед камерами. — Зачем же ждать? — он чмокнул Пеппер в щёку, к большому её удовольствию и притворному отвращению. Время было чудесным: второй сезон должен был выйти в начале следующего года, а съёмки третьего сезона начинались месяцем позже. Это означало, что после вручения Национальной телевизионной премии и Рождества им троим предстояло множество фотосессий.

🎭🎭🎭

А значит, и очень много встреч с Кроули. Что было просто прекрасно. Будь Азирафаэль не слишком внимателен, он бы подумал, что всё вернулось на круги своя. И борода его снова отрастала до нужной на съёмках длины, по поводу чего Кроули не раз отпускал раздражённые комментарии, несмотря на то, что ему тоже приходилось отращивать щетину. Пеппер заявила, что завидует им обоим, и когда они появились на «Radio Times», какая-то предприимчивая визажистка приготовила ей накладные усы. Гавриил, от которого в последнее время не было ни слуху ни духу, позвонил Азирафаэлю как раз в тот момент, когда заканчивалось интервью. — Только что стало известно о том, что сериал продлён ещё на два сезона, — без предисловий сообщил он. Сперва Азирафаэлю показалось, что он говорит о шоу про геев-пиратов, но после он вспомнил о политической драме, в которой снимался его возлюбленный, и о том, что на Рождество Гавриил позвонил ему и во всех деталях рассказывал, насколько важно для него сниматься в этом проекте. — Замечательная новость, — искренне порадовался за него Азирафаэль. Честно, порадовался. Хоть и ощущал, что кто-то поместил под стекло его настоящие чувства. — Съёмки пройдут в Америке, как было и прежде, и начнутся сразу после того, как мы отснимем третий сезон. Судя по всему, я надолго туда перееду. Азирафаэлю потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное. Стараясь звучать нейтрально, он произнёс: — Если ты действительно этого хочешь, то я очень рад за тебя. И за себя тоже. Когда Гавриил жил в Америке, мир становился светлее и проще. — Ты всегда такой понимающий, — проговорил тот. — Ага. Только затянувшееся молчание Гавриила заставило Азирафаэля осознать, что он сказал это вслух, и что реакция Арчера беспокоила его куда меньше, чем анекдот, который Кроули рассказывал фотографу. Оба они смотрели на Азирафаэля, а на губах Кроули играла кривая улыбка. — Но через пару месяцев я вернусь. И мы сможем встретиться и отпраздновать. — Навряд ли у меня получится. Как странно и как ободряюще было вдруг осознать, что любовь и принятие, которых Азирафаэль столь отчаянно добивался от Гавриила, он давно уже получил. От Ньюта и Пеппер. От Марджори и от Кроули. — В каком смысле? Сердце Азирафаэля сжалось, когда удивлённый Кроули рассмеялся. — Азирафаэль? — голос Гавриила звучал неуверенно, слегка раздражённо и озадаченно. Но его это больше не волновало: — Всего хорошего, Гавриил, мне и правда нужно идти. Азирафаэль отправился мешать проделкам Кроули, и на душе у него было легко и спокойно. Как странно было осознавать, до чего же он дорожил их общением и скучал по нему, даже несмотря на нависшую над ними тучу! — Не верьте ни единому его слову, — нежно улыбнулся Азирафаэль. — Даже когда я говорю о коллеге только хорошее? — поинтересовался Кроули. Азирафаэль не купился на это: — О Пеппер нельзя сказать ничего плохого. Кроули ухмыльнулся, когда девушка подошла, чтобы обнять их: — Мама здесь, а мне ещё и нужно догнать школьную программу, — скривилась она. — Я увижусь с вами через три недели. Через три недели будет читка сценария. Гавриил, конечно же, тоже на ней поприсутствует, но эта мысль для Азирафаэля теперь не стала озарением, ощущающимся как грозовое облако посреди ясного неба. — Увидимся в четверг, — сказал ему Кроули, когда Пеппер поспешила к выходу со своим рюкзаком. На шоу Врана Соболя, разумеется. Азирафаэль с нетерпением ждал четверга, но пока не был готов отпустить Кроули. — Я свободен сегодня. Не желаешь перекусить? Или, может быть, покормить уток? — Ах-х, извини, не могу, — Кроули надел очки, переминаясь с ноги на ногу. — У меня есть неотложное дело. Личное дело. — О, не волнуйся, — проглотил своё разочарование Азирафаэль. Запретная Тема вновь повисла между ними тёмной и маслянистой завесой. Азирафаэль старался не дать этой тьме себя поглотить. Нужно было срочно переключить на что-то внимание, и, видя, что Ньют всё ещё прижимает сценарий к груди, утверждая, что тот от него отбивается, Азирафаэль решился на крайние меры. Вернувшись домой, он сжал в руке золотой медальон и, уверив себя, что сейчас он Нед Энджел, позвонил даме Марджори. Та не взяла трубку. Слишком испуганный, чтобы оставить голосовое сообщение, Азирафаэль отменил вызов. Он чуть не взвизгнул, когда Марджори тут же перезвонила ему: — Привет, дорогой. Карты только что напомнили мне о вас. — Карты? — Да, только что мне выпал белокурый ангел. И да, милый мой, он определённо для вас. Радикальные перемены, как внутренние, так и внешние, — Марджори прищелкнула языком. — О-о, — Азирафаэль не был уверен, верит ли в мудрость карт Таро. Но в жизненном опыте Марджори и бисквитном торте он ни разу не сомневался. — А что говорят карты о послеобеденном чае?

🎭🎭🎭

Марджори знала одно местечко, куда можно было попасть, только будучи своим человеком. Персонал этого заведения витал вокруг посетителей бесшумно, как призраки. В первый раз, когда один из официантов совершенно магическим образом появился у локтя Азирафаэля, чтобы долить ему просекко, тот вздрогнул так сильно, что едва не ударил бедного паренька салфеткой по лицу. — Какой-то вы напряженный, мой милый, — Марджори отложила вилку для торта. Азирафаэль сунул руку в карман брюк, чтобы достать оттуда медальон: — На вечеринке по случаю окончания второго сезона вы сказали, что Кроули упоминал меня?.. — О, так вы решили устроить допрос, — глаза Марджори заблестели. Она ужасно любила дразнить. Азирафаэль обожал её, хоть иногда она его и пугала. Он вырос, наблюдая за её актёрской игрой. В её интерпретации слова Шекспира играли такими красками, о существовании которых он даже и не догадывался. И если Гавриил Арчер со своим безупречным прессом заставил Азирафаэля впервые задуматься о сексуальной ориентации, дама Марджори помогла ему выбрать профессию. — Вовсе нет. Я просто… Мне кажется, что, возможно, я расстроил его, — Азирафаэль разгладил укрывавшую брюки салфетку. — Это чем же? — она протянула бокал, призывая официанта снова наполнить его шампанским. — Рядом со мной он всегда теперь какой-то подавленный. Настороженный, — Азирафаэль понизил голос: — Мне кажется, есть причина… Марджори сделала глоток, приподняв брови: — Происки тёмной силы? — Я, разочаровывающий окружающих. — О, дорогой, перестаньте. Я такого не потерплю. Он сказал мне лишь, что вы настоящий придурок. Но, как вам известно, главное в реплике — тон, с которым она произносится, и поверьте мне, Кроули нравится, что вы придурок, — Марджори беспечно потягивала свой напиток, неотрывно глядя на Азирафаэля. Он кивнул с некоторым облегчением и отчаянно понадеялся, что она не ошиблась: — Хорошо, ведь он очень мне симпатичен. Марджори отодвинула подставку для торта в сторону и положила сумочку себе на колени: — Давайте посмотрим, что нам об этом поведают карты, — она достала колоду, обёрнутую тёмно-синим шёлковым шарфиком и положила её перед Азирафаэлем. — Перетасуйте. Азирафаэль оглядел зал с дорическими колоннами и сверкающими бокалами: — О, не думаю… — Вашим мнением никто не интересовался, мой милый. Тасуйте, — Марджори многозначительно постучала по столу оранжевым ногтем. Как послушный мальчик, Азирафаэль тасовал карты до той поры, пока она не велела ему прекратить. — Дайте мне три карты левой рукой. Лицевой стороной вниз. Чувствуя себя совершенно по-идиотски, Азирафаэль сделал, как было сказано. — Чудесно! — Марджори потёрла руки и закатала рукава. На первой перевернутой ею карте были изображены обнажённые парень и девушка. — Это мы? — изо всех сил скрывая неловкость, осведомился Азирафаэль. Раз уж он обратился к Марджори за советом, следовало вежливо принять его, в какой бы форме тот преподнесён ни был. — Нет. Это любовь. Партнёрство. Взаимные уважение и признательность, — задумчиво произнесла Марджори. — И вы говорите, что это не о нас? Я опустошён. Марджори взглянула на него, приподняв идеально подведённую карандашом бровь. Мечтательные выражения на лицах любовников и их сцеплённые руки заставили Азирафаэля поёжиться на своем стуле: — Мы и впрямь должны этим здесь заниматься? — Меня ещё никогда не гнали прочь за гадание. В самом деле! Не то чтобы я показывала вам непристойности, — она перевернула следующую карту. — Ну, это уже чересчур, — Азирафаэль откинулся на спинку стула. На щеках у него проступили красные пятна. — У этой колоды есть чувство юмора, — фыркнула его собеседница. Оттенками красной, чёрной и золотой красок на карте была нарисована Преисподняя. Две обнажённые фигуры стояли на коленях, прикованные цепями к ногам огромного рогатого существа. Его язык был высунут изо рта, а толстый огромный член красовался меж раздвинутых бёдер. — Это не может значить хорошее, — Азирафаэль сглотнул, пытаясь смотреть куда-нибудь в сторону, чтоб не сгореть дотла от унижения и стыда. — Хорошее и плохое — понятия относительные. Хм-м. Тёмная сила и правда замешана, — Марджори провела по рисунку пальцем. — Что-то вас сдерживает. Сдерживает… Она открыла последнюю карту — рыжеволосого всадника, держащего в руке посох, на котором проросла зелень. — Ну что ж, — Марджори откинулась на спинку и сцепила руки. — Всё ясно. — Рад за вас, — сухо проговорил Азирафаэль и с запозданием удивился, что сидит в дорогом ресторане и осмеливается дерзить самой Марджори Поттс. — Ази, любовь моя, — сказала та ласково. — Кое-кто хочет быть рядом с вами. Кое-кто симпатичный и рыжий. Отбросьте в сторону свои заморочки и протяните ему руку помощи! — В самом деле! — раздражённо выплюнул Азирафаэль, ощущая, что мир его покачнулся. — Что ж, если карты не способны заставить вас действовать, возможно, поможет вот это… Марджори пододвинула к нему свой телефон. На экране высветилась статья жёлтой прессы. Внимание Азирафаэля привлекла фотография Кроули, сидящего в ресторане неподалёку от Ковент-Гардена за одним столиком с неизвестным мужчиной. Светловолосый молодой незнакомец смеялся настолько заливисто, что были видны его идеальные зубы. По иронии судьбы, это стало новостью только потому, что Кроули не был с Азирафаэлем, и журналист спешил расстроить поклонников тем, что эти двое, как видно, на самом деле не пара. Разумеется, Азирафаэля это фото нисколько не разочаровало. Нисколечки. — Побеседуйте с ним, дорогой, — не без сочувствия произнесла Мейджори, когда Азирафаэль протянул свой опустевший бокал, призывая официанта.

🎭🎭🎭

Азирафаэль не был разочарован. Он ни на гран не был разочарован, когда, сидя в зелёной комнате на шоу Врана Соболя, спросил Кроули, чем тот занимался в последнее время, и получил в ответ лишь уклончивое: «Ничем особенным». Азирафаэль заставил себя весело улыбнуться, выйдя на залитую ярким светом прожекторов сцену, и занял своё место. «То самое шоу про геев-пиратов» явно было предметом горячих споров и обсуждений. На этот раз у Врана оказалось побольше кадров со съёмок, и теперь уже не было нужды обсуждать бой на мечах. Азирафаэль не был разочарован, когда Вран показал зрителям отрывок, в котором Энджел и Бентли впервые оказываются на острове и едва не целуются, стоя по колено в водах Карибского моря. Ему не было досадно даже тогда, когда он поймал себя на том, что разглядывает Кроули, а тот совершенно точно смотрит куда-то в сторону. — Вы влюбляетесь друг в друга в этом сезоне? — поинтересовался Вран. Азирафаэль украдкой бросил на Кроули ещё один взгляд. Тот до сих пор был до странного равнодушен к энтузиазму аплодирующей публики. — Ньют это никогда не скрывал, — спокойно ответил Азирафаэль. Ненавязчивый троллинг Ньюта в социальных сетях, постоянно намекавший на то, что капитаны — влюблённые идиоты, порождал множество фанатских теорий. — К тому же, — продолжил Азирафаэль. — Разве можно не влюбиться в Энтони? Это было настолько естественно, что Азирафаэль даже не заметил зарождения своих чувств. И, конечно же, именно поэтому он ни капли не переживал по поводу расставания с Гавриилом. Каким же он был дураком! Кроули посмотрел на него, приподняв брови, и Азирафаэль осознал, что произнёс эту фразу тоскливым, а не дразнящим тоном. — Я имею в виду, вы только взгляните на него! — быстро заговорил он. — Даже сомнительный выбор одежды не в силах разрушить эту… Э-э… Уникальную привлекательность. Разговор продолжался. Азирафаэль потянулся за бокалом с вином. Вечер обещал быть долгим. Он был влюблён в Кроули. А тот обедал в Ковент-Гардене с уже своим таинственным поклонником. С молодым, худощавым и крайне загадочным мужчиной с пирсингом в носу. Азирафаэль ответил отказом на предложение Кроули подбросить его домой. Он побрёл пешком по улицам Лондона, а когда наконец вернулся в свою квартиру, то обнаружил конверт со сценарием третьего сезона и полдюжины непрочитанных смсок от Пеппер: «О боже! О боже!» «Ответь!» «Ты сейчас на шоу Врана Соболя, да?» «А-а-а! Я больше не могу ждать». «Внимание! Спойлер». «Вы поцелуетесь!» «В третьем сезоне. Вы поцелуетесь. Это наконец-то случится!» «МОИ СЕРИАЛЬНЫЕ ПАПОЧКИ ПОЦЕЛУЮТСЯ!» Азирафаэль сел на расстеленный у двери коврик. Ему предстояло поцеловать Кроули. Того самого Кроули, которого он любил. Чёрт.