То самое шоу про геев-пиратов

S3 E9 918 КАЮТА КОРАБЛЯ «КОНЕЦ СВЕТА», ДЕНЬ

БЕНТЛИ Ты поступил сегодня, как настоящий дурак! ЭНДЖЕЛ О чём конкретно ты говоришь? БЕНТЛИ По твоей вине едва не погибла мисс Селена. ЭНДЖЕЛ Да она и жива-то наверняка лишь благодаря мне. БЕНТЛИ Ты при этом чуть не погиб! ЭНДЖЕЛ Как подло с моей стороны лишать тебя радости убить меня своими руками! БЕНТЛИ Ты же знаешь, что я совсем не о том говорил. ЭНДЖЕЛ Разве? БЕНТЛИ Когда я рядом с тобой и Селеной, всё совершенно иначе. Я становлюсь другим. Теперь я даже толком не знаю, кто я такой, зато прекрасно осознаю, чего желаю. ЭНДЖЕЛ Начало прекрасное. И чего тебе хочется, Джеймс? БЕНТЛИ Тебя, Энджел. ОНИ ЦЕЛУЮТСЯ. НАКОНЕЦ-ТО.

Это был самый потрёпанный лист сценария Азирафаэля. Ему оставалось только надеяться, что сидевший с ним рядом на читке Кроули этого не заметит. Тот только что занял своё место в молчаливой солидарности с повисшим в воздухе ожиданием. Азирафаэль не единожды представлял, каким тоном Кроули произнесёт признание Бентли и какой на это будет реакция Энджела. И тем не менее у него спёрло дыхание, когда он услышал, с какой скрытой болью читает свои реплики Кроули, как каждым словом он признаётся в чувствах и самому себе, и пиратскому капитану. Пеппер не выдержала и взвизгнула от восторга. — Потише, детка, — свирепо поглядел на неё Кроули. — Кое-кто из нас старается вести себя профессионально. — Просто я рада, что мы наконец-то стали настоящей актёрской семьёй! — невинно заявила она, получив в ответ несколько смешков от исполнителей второстепенных ролей. — Одним большим счастливым семейством, — вмешалась Анафема. — Твоя реплика, Азирафаэль. Он прочистил горло: — Начало прекрасное. И чего тебе хочется, Джеймс? Он твёрдо решил не смотреть на Кроули, но удержаться всё же не смог. — Тебя, — голосом Бентли проговорил Кроули. Азирафаэль не отвёл взгляда. Ньют прочёл сценические указания и потянулся, совершенно довольный собой: — Давайте сделаем перерыв! Денёк выдался долгим. Со стонами облегчения актёры отодвинули стулья и заковыляли к кофемашине. Азирафаэль по-прежнему смотрел на Кроули, который, казалось бы, с головой погрузился в сценарий. — Как думаешь, Бентли сделает Энджелу так? — он взъерошил свои волосы. — Как именно? — Нервно. Было ли слышно в голосе Азирафаэля волнение? Ему хотелось говорить спокойно и ровно. Анафема положила руки на спинки их стульев, и этим наконец отвлекла Азирафаэля от навязчивых мыслей о скулах Кроули и о том, как прядь волос выбилась из его небрежно собранного пучка и завилась вокруг уха. — Понять не могу, что между вами творится, — прошипела Анафема. — Но есть же причина, не так ли? Можете мне не рассказывать, однако разрешите свои разногласия до начала съёмок, договорились? Незаметно пролетела пара недель, и съёмки этой сцены оказались запланированы на завтра. И никакие разногласия не разрешились, потому что разрешать было нечего. По крайней мере, того, в чём Азирафаэль мог признаться. Спасибо Анафеме, поцелуй был первой сценой с утра, и с ним можно было быстро покончить. Прятаться в своём гостиничном номере было бессмысленно. Нед Энджел точно не стал бы скрываться. Он отважно бы принял вызов и вёл бы себя даже самонадеянней, чем обычно. Азирафаэль поправил клетчатый галстук-бабочку и спустился к ужину.

🎭🎭🎭

Местом съёмок был выбран небольшой приморский городок в Суссексе с симпатичными мощеными улочками и домами восемнадцатого века. Интерьером для корабля «Конец света» служил старый трактир с дубовыми балками. В современной части города находился уютный книжный магазинчик, и, отчаянно желая увидеть улыбку Азирафаэля, Кроули попросил доставить туда подарок. Днём он тайком сбегал в город, чтобы его получить. Кроули прокрался в ресторан отеля, куда уже спустилась вся съёмочная группа, и его взгляд остановился прямо на Азирафаэле, о чём-то разговаривавшем с Сарой. Его расслабленный, увлечённый беседой вид вызвал в сердце Кроули знакомый уже всплеск эмоций. На мгновение ему показалось, что он сейчас же воспарит над землёй, но счастье быстро сменилось болью. Наверное, это к лучшему. Книга, о которой так давно мечтал Азирафаэль, теперь ощущалась, как лишний груз в рюкзаке. Прежде Кроули думал о том, что подарок его коллегу очень обрадует, и вовсе не брал в расчёт последствия своего поступка. А ведь Азирафаэль, быть может, расценит его как признание. Не спасал ситуацию и тот факт, что Азирафаэль снова надел клетчатый галстук-бабочку. Признаваться в любви настолько немодному человеку было абсолютно немыслимо. Кроули потребовалось огромное усилие воли, чтобы сразу же не подсесть за его столик. Они весь день были вместе на съёмках. Было бы разумно сейчас держаться поодаль, тем более Азирафаэль ещё не заметил его. Кроули крался вдоль стены ресторана, ища глазами кого-то, с кем можно было бы побеседовать, не ощутив себя лишним. Ньют! Ньют, благослови Господь его дурацкие штанишки, сидел за заваленным бумагами столиком в одиночестве и что-то вдохновенно строчил. — Приветики, — Кроули уселся напротив него, запоздало осознавая, что позабыл взять еду. А для этого, конечно же, нужно было пройти мимо Азирафаэля. А стоило Азирафаэлю его заметить, тот тотчас бы устремил на него взгляд умоляющего обожания, и устоять Кроули бы не смог. Ньют поднял взгляд. На его лице отразилось лёгкое раздражение. — Извини. Заканчивай. Тот склонил голову и снова вернулся к сценарию. На тарелке у его локтя лежали недоеденный бургер и остывшие чипсы, но выбора не было, и Кроули принялся за них. — Ладно. Сделаю паузу, — Ньют откинулся на спинку диванчика. — Вносишь правки? — не прекращая жевать, спросил Кроули. — Не-е-ет, — щёки Ньюта порозовели. — Можешь не посвящать меня в свои тайны, — проговорил Кроули, стараясь украдкой взглянуть на нацарапанную строчку поверх руки Ньюта: «Очевидно, в этот момент они наслаждались». — Никаких правок! — Ньют улыбнулся, и, прекрасно зная его натуру, Кроули углядел озорство. — Что тебе нужно, Кроули? — Можно я посижу здесь, чтобы кое с кем не встречаться? Ньют прищурился: — С Ази, который сидит вон там, похожий на потерявшегося котёнка? Сара ушла, оставив Азирафаэля наедине с пирогом. Кроули выдохнул воздух сквозь зубы: — Мы не связаны узами брака! — Кроули, что ты успел натворить? — Ничего. Зачем мне что-то творить? — и хотя книга уже лежала в его рюкзаке, никакой ошибки пока совершено не было. Кроули вообще необязательно было её кому-нибудь отдавать. — Потому что ты эмоционален, словно действующий вулкан, готовый извергнуться в любую секунду, — Ньют поправил очки. — Как грубо, — однако правдиво, если учесть, что Кроули уже «закипал». Пока он сдерживал эмоции, Ньют выплёскивал их наружу. Слова слетали с кончиков его пальцев каждый день, а порой и посреди ночи. Но это вовсе не означало, что Ньют мог озвучивать свои чувства. Для человека, которому оказалось под силу написать душераздирающий стих о ловушке, в которую превратились их с Кроули отношения, используя образы морских чудовищ и маяков как метафору, Ньюту оказалось ужасно трудно сказать своему партнёру, что между ними всё кончено. Было бы очень эгоцентрично со стороны Кроули думать, что Ньют написал «То самое шоу про геев-пиратов» в качестве извинения или попытки осмыслить отношения двадцатилетней давности. Но, наблюдая, как его бывший делает пометки на полях сценария шоу, Кроули задавался вопросом, что на самом деле имел в виду Ньют, когда говорил, что Бентли нуждается в Кроули. — Люблю, — тихо сказал он. — Как друга. — И я тоже тебя люблю. По-дружески, — Ньют взял свой бургер, откусил от него небольшой кусочек и вновь положил на тарелку. — Ази подходит тебе. Рядом с ним ты становишься мягче. Ты, конечно, остаёшься тем ещё кактусом, но больше так сильно не колешься. — Ах-ха, — потрясённо произнёс Кроули. — Знаешь, я ведь о тебе беспокоюсь. Но я стал куда спокойнее после того, как у тебя появился Ази. — Ничего он не появился, — немного угрюмо поправил Кроули. — Ну, если ты будешь так говорить… — О чём ты? — Ты купил ему ту вещичку сегодня? — Возможно, — рука Кроули непроизвольно потянулась к молнии рюкзака. — Пойди присоединись к нему. Отдай подарок. Расскажи, что ты чувствуешь. И позволь, наконец, мне вернуться к работе, пока вдохновение ещё не ушло окончательно. — Что ж. Чудненько, — Кроули заставил себя подняться на ноги и пошёл за едой. Когда он вернулся, Азирафаэль по-прежнему сидел в одиночестве. Он улыбнулся, увидев Кроули. Тот указал пальцем на галстук-бабочку: — Поверить не могу, что ты его так и не выбросил! — Кроули сделал усилие над собой и уселся рядом с Азирафаэлем. В конце концов, почему бы и нет? На самом деле, причина была, но была она слишком личной, а терять Азирафаэля Кроули совсем не хотелось. В прошлом попытка игнорировать свои чувства только сделала его несчастным. Ньют хотел для него лучшего, но признание Кроули усложнило бы ситуацию и выставило бы его последним придурком. Однако в книге речь шла о влюблённости. Намёк на влюблённость дарителя. О-о-о. Чёрт. — Я до сих пор ношу его, потому что он очень стильный, — заявил Азирафаэль. Кроули усмехнулся: — Мне интересно, кто внушил тебе эту ложь. — Без сомнения, те самые люди, что поддержали твоё решение выглядеть так, будто ты возвращаешься с похорон. Кроули схватился за сердце, изображая крайнее возмущение. Азирафаэль улыбнулся ему почти как в старые добрые времена. Почти. За исключением того, что теперь на сердце Кроули была рана. И хотя Азирафаэль в этом виноват не был, боль заставляла Кроули быть постоянно настороже, стараясь не ослаблять бдительность, чтобы нечаянно не повторить ошибку, которую он уже не так давно совершал. Но разве помешало бы это ему сыграть роль рыцаря в сияющих латах? Книгу нужно было подарить непременно. Кроули не мог унести её в свой номер и смириться с нелепостью своего поведения. В конце концов, это ведь всего-навсего книга. Друзья всё время покупают друг другу подарки. — У меня есть кое-что для тебя. — Надеюсь, не модные советы? — улыбнулся Азирафаэль. Не позволяя страху и надежде полностью овладеть его разумом, Кроули вытащил из рюкзака пакет из крафтовой коричневой бумаги и положил его на стол. Он не стал упаковывать книгу получше, чтобы она не слишком походила на помпезный подарок. Азирафаэль вновь приподнял бровь, открыл пакет и достал графический роман. Его губы слегка приоткрылись, когда он поглядел на Кроули: — Ого! Ты вспомнил «Акт милосердия»! — Что? — Это название серии комиксов. Ты разве их не читал? — Азирафаэль влюблённо гладил обложку. — Нет. Я вообще книг не читаю. Даже если они с картинками. Открой её, — прошептал Кроули. — Она подписана! — глаза Азирафаэля загорелись, когда он увидел рисунок пирата, сделанный автором под росчерком. — Где ты её достал? Эта часть поступила в продажу только вчера! Кроули пожал плечами: — Небольшое демоническое чудо. — Спасибо! — поражённый Азирафаэль сжал его руку. Он выглядел так, будто мир уходил у него из-под ног, слышалось пение ангелов и… — Как поживает твой таинственный мужчина? — Кроули решил напомнить себе о препятствии, мешающем его мечте стать реальностью. Небрежно поигрывая вилкой, он откинулся на спинку диванчика. — Ах, — Азирафаэль засунул книгу обратно в пакет и любовно провёл ладонью по крафтовой бумаге, разглаживая на ней складки. — Загадочный, как и прежде, но больше не мой. Мир накренился. В душе Кроули что-то оборвалось, и ему показалось, что он вот-вот загорится от счастья. — Мне жаль, — Кроули и впрямь хотелось бы посочувствовать, но под его ногами уже разверзалась земля, отправляя в полёт. Азирафаэль был свободен! И они вот-вот поцелуются. Перед камерами, но, тем не менее, теперь Кроули было легко и приятно играть эту сцену. — Тебе жаль? — тихо переспросил Азирафаэль. — Жаль, что он заставил тебя грустить. Ты в порядке? Азирафаэль кивнул: — Пожалуй, да. По правде сказать, я сейчас испытываю одно облегчение. А ещё я рад, что я здесь. Работаю. В паре с тобой. Он застенчиво поглядел на Кроули и спешно отвёл глаза в сторону. Тот прикусил губу: — И, э-э… Что ты думаешь о завтрашнем дне? — он волновался и нервничал, а единственная преграда, не позволявшая ему потерять разум от режиссуры Ньюта, внезапно исчезла, растворилась, как сахар в горячей воде. Нужно было вновь обрести контроль над происходящим. — О завтрашних съёмках? О! Жду не дождусь. Хоть это и не будет нашим первым поцелуем, — Азирафаэль надорвал уголок пакета. И правда. Помешательство, вызванное дайкири, возвращалось к Кроули всякий раз, когда он вспоминал этот вечер. Он и сейчас почувствовал головокружение. — Не перед толпой же! Ты когда-нибудь целовался для шоу? — Нет. Как-то повода не было, — Азирафаэль слегка покраснел. — Меня ни разу ещё не брали на романтические роли. Кроули придвинулся ближе, коснувшись его плеча своим: — Слушай, а может, нам прокрасться на съёмочную площадку? Просто порепетировать действия. Азирафаэль повернулся, заглянул в глаза Кроули: — Разве она не заперта? Их плечи все еще соприкасались, а лицо Азирафаэля было так близко, что Кроули мог ощутить на своих губах его дыхание. Идея была в корне неверной. Но отказаться от неё Кроули был не способен. Ему хотелось снова поцеловать Азирафаэля, причем без свидетелей, чтобы, если что-то пойдёт не так, он мог куда-то сбежать. — Но не для нас, — он знал, что получит ключ, запросто договорившись с Анафемой и Ньютом. Актеры нередко проводили время на съёмочной площадке, чтобы получше вжиться в свой образ. И после восторженного вскрика Пеппер на читке все вели себя очень профессионально. Отношения Бентли и Энджела были краеугольным камнем сюжета, отыгрывать их надо было очень ответственно. И Ньюту уже не терпелось затроллить всех тех, кто обвинял его в квирбейтинге. Кроули просто должен был с удвоенным усердием подавлять свои чувства, теперь, когда Гавриил исчез из поля зрения. Ему отчаянно хотелось узнать о расставании поподробнее, Азирафаэль уверял, что всё в порядке. Да и выглядел он тоже более чем нормально. Как бы то ни было, Кроули им очень гордился. Ровно до тех пор, пока не остановился перед входом в трактир и не увидел, что Азирафаэль спешит к нему, надвинув на глаза изящную шляпу. — Боишься, что тебя кто-то узнает? — с усмешкой спросил Кроули. — Нет. — Нам разрешили попасть на площадку. — Я знаю. Просто это выглядит не слишком законно, — Азирафаэль оглянулся через плечо. — Разве тебе так не кажется? — Вовсе нет, — настойчиво заявил Кроули, но в мыслях признался себе, что Азирафаэль всё же был прав. Хоть и не на все сто процентов. Поскольку вечером съёмок не было, бар трактира работал. Они проскользнули по нему и поднялись по старой скрипучей лестнице в номера, забронированные под декорации. Кроули отпер дверь и пропустил Азирафаэля вперёд. Современную мебель убрали, заменив её кроватью с балдахином и выложенным из камня камином. В комнатке был полированный деревянный пол и решетчатое окно, из которого открывался потрясающий вид на гладь моря. На рассвете сквозь него пробивались первые лучики солнца. Кроули присел на кровать, положив сценарий рядом с собой: — Отрепетируем всю сцену или сразу перейдём к поцелую? — Было бы лучше начать с начала, — сел рядом с ним Азирафаэль. Кроули немедленно поднялся на ноги, ощутимо волнуясь: — Как скажешь, — он опёрся рукой о холодную каминную полку, а затем выпрямился, примеряя на себя образ Бентли. Теперь он так привык к отважному моряку, что на это почти не потребовалось усилий. — Ты поступил сегодня, как настоящий дурак! — О чём конкретно ты говоришь? — самоуверенно спросил неунывающий Энджел. — По твоей вине едва не погибла мисс Селена, — повернулся к нему лицом Бентли. Он был совершенно серьёзен. У него давно уже болела душа, и Кроули мысленно ему посочувствовал. — Да она и жива-то наверняка лишь благодаря мне. — Ты при этом чуть не погиб! — потеряв контроль над собой, Бентли шагнул к кровати Энджела, ничуть не заботясь о собственном безрассудстве. — Как подло с моей стороны лишать тебя радости убить меня своими руками! — Энджел поднял голову и дразняще ему улыбнулся. Поверженный этой улыбкой, Бентли уселся на кровать рядом с пиратом: — Ты же знаешь, что я совсем не о том говорил. — Разве? — настороженно произнёс Энджел, словно едва смел на такое надеяться. Бентли нервно взъерошил свои волосы: — Когда я рядом с тобой и Селеной, всё совершенно иначе. Я становлюсь другим. Теперь я даже толком не знаю, кто я такой, зато прекрасно осознаю, чего желаю, — он собрался с духом и поднял глаза. Энджел ждал продолжения его исповеди. Их взгляды пересеклись. — Начало прекрасное, — не отводя глаз, проговорил Энджел. Воздух между ними почти что звенел от напряжённого предвкушения. — И чего тебе хочется, Джеймс? Бентли больше не мог этого вынести. Он подался вперёд, положил руку на плечо капитану и накрыл его губы своими. Энджел ахнул, однако не отстранился. Бентли прервал поцелуй, его пальцы перебирали кудри на затылке Энджела: — Тебя, Энджел. Вздохнув, тот вновь притянул к себе Бентли за воротник. Поцелуй получился отличным. Не похотливым, но и не сдержанным. Кроули задрожал от возбуждения и от осознания того, что теперь он узнал, каков Азирафаэль на вкус без сладости бананового дайкири. Когда они наконец отодвинулись друг от друга, их дыхание окончательно сбилось. Дубль был идеальным. Вот только камеры не работали. Азирафаэль отвёл взгляд, ёрзая на кровати: — И что ты почувствовал? — Мне было… Хорошо. Да, — Кроули встал. Его сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — А может… — Попробуем ещё раз? — с нетерпением в голосе дополнил Азирафаэль. С нетерпением же, да? — Если не возражаешь, — Кроули изо всех сил старался звучать равнодушно. — Ну, чтоб убедиться, что завтра всё пройдёт гладко. Мне понравились твои действия в предыдущий раз. Давай повторим, — Азирафаэль нервно потёр руки. — Отлично, — Кроули вернулся к камину, теперь не уверенный, где заканчивается он настоящий и начинается образ Бентли. Он покачал головой и перевёл дыхание. Чудесно. Он сумел поцеловать Азирафаэля и не потерять контроль над собой. — Ты поступил сегодня, как настоящий дурак! Теперь, когда они поцеловались и конец света не наступил, ему должно было стать легче. Но этого не случилось. И Кроули, и Азирафаэль позабыли свои слова. Напряжение повисло в воздухе ещё до того, как Кроули сел на кровать. Их неумолимо тянуло вперёд, навстречу друг другу. — И чего тебе хочется? — не сводя глаз с возлюбленного, спросил Азирафаэль, неправильно процитировав фразу. Время словно замедлилось. Наклонившийся вперёд, чтобы коснуться губ Азирафаэля губами, Кроули был самим собой. Он закрыл глаза и притянул его к себе. Они слегка отстранились друг от друга, и Кроули прошептал: — Тебя, Азирафаэль. После этого они вновь слились в поцелуе, настойчиво и слегка грубовато хватаясь за одежду и прижимаясь друг к другу. Это явно было не по сценарию. Кроули застонал, запустив пальцы в волосы Азирафаэля. — Стой! — толкнул его в плечо тот. — Кроули! А как же твой парень? Кроули не хватало воздуха. Думать было почти невозможно. И тем не менее, эти слова пронзили его насквозь: — Мой… Кто? — Я не сую нос в твою личную жизнь. Просто случайно увидел твоё фото… — Азирафаэль покраснел и отвёл взгляд. — С блондином. В Ковент-Гардене. — С Люком, что ли? — пролепетал Кроули. Азирафаэль кивнул и прикусил зубами губу. Кроули хотелось кричать и смеяться. С большим трудом он взял себя в руки: — Нас Ньют познакомил. Люк работает в издательстве. Он помог мне достать для тебя комикс. — Графический роман, — едва слышно поправил Азирафаэль, поднял голову и пристально посмотрел на Кроули. — Серьёзно? Тебя сейчас только это волнует? Он натурал! Натуральный, как… — Кроули взмахнул рукой, ища вдохновения. — Как сок! — Он не?.. — выдохнул Азирафаэль. — Нет! Я свободен, как птица. — О, чёрт возьми, слава богу! — Азирафаэль прижал руки к щекам. — О, спасибо… Рассмеявшись, Кроули вновь наклонился к нему. — Нет, — оттолкнул его Азирафаэль. — Если ты сейчас поцелуешь меня, я не смогу остановиться. — В твоём номере? — решился Кроули. Азирафаэль отчаянно закивал. — Тогда я верну ключ, и… Через двадцать минут? — Раньше! — и, несмотря на свои же слова, прежде чем поспешно уйти Азирафаэль опять поцеловал Кроули, крепко и быстро.

🎭🎭🎭

Азирафаэль волновался. Сперва он включил музыку, но через пару секунд её выключил. Повесил на вешалку своё пальто, снял туфли с носками, потому что в интимной ситуации справиться с ними как правило было непросто. Пожалуй, выглядел он нелепо. Стук в дверь едва не довёл его до потери сознания, ведь нараставшее напряжение мгновенно сменилось облегчением. Когда он открывал дверь, его сердце едва не выпрыгивало из груди, а руки дрожали. На Кроули были солнцезащитные очки, но он повернул голову, и Азирафаэль понял, что он пристально смотрит ему в глаза: — Привет. — Здравствуй, — Азирафаэль спешно отступил, чтобы дать Кроули возможность войти, но тот, казалось, не торопился. Кроули снял очки, медленно перешагнул порог номера и сбросил пальто, неотрывно глядя на Азирафаэля. — Всё в порядке? — Кроули повесил пальто на крючок у двери. — Крутотенюшка. Кроули подошёл ближе, и, заметив что Азирафаэль стоит на ковре босиком, вопросительно приподнял бровь. — У тебя было двадцать минут, и ты снял лишь ботинки? — Не хотелось облегчать тебе задачу, — прошептал Азирафаэль. — Я люблю сталкиваться со сложностями, ты помнишь? — Кроули сделал ещё шаг навстречу ему, и Азирафаэль не сдвинулся с места. — А я люблю тебя. — Сильно? — Кроули сузил глаза, окинув его взглядом с ног до головы. — Очень, — Азирафаэль потянул за рукава своей рубашки. — Давно. Прости… — Не извиняйся. Просто пообещай. — Пообещать? — чего, чёрт возьми, мог хотеть Кроули? Теперь он стоял до того близко, что, протянув пальцы, смог коснуться тыльной стороны ладони Азирафаэля. — Как только съёмки закончатся… Сразу же, я имею в виду… Сбрей свою бороду. Я не собираюсь делить тебя с ней. — Но BAFTA! — запротестовал Азирафаэль, придвигаясь ближе к тёплому телу возлюбленного и наслаждаясь его нежной полуулыбкой. — …Может быть присуждена и посмертно, — пальцы Кроули скользнули вверх по запястью Азирафаэля. Их губы, наконец, соприкоснулись. Кроули обхватил лицо Азирафаэля ладонями, дрожащие руки Азирафаэля обвили его талию, и он засмеялся. Но не циничным смешком, который можно было услышать от него на ток-шоу, а радостным, настоящим. — Неужели это не сон? — выдохнул Кроули, и Азирафаэль улыбнулся в ответ, ощущая, как бешено стучит в груди его сердце. — Это реальность. Кроули вновь утянул его в поцелуй, с настойчивой нежностью подталкивая к кровати. Снятые рубашки полетели на пол, скомканный галстук Кроули с излишним энтузиазмом бросил в сторону ванной. Азирафаэль не смог найти в себе сил возмутиться, ведь его пальцы оглаживали обнажённую грудь Кроули, а тот с затаённым дыханием целовал его и мягко прикусывал губы. Нога Азирафаэля упёрлась в матрас, но он едва осознал это, проводя ногтями вниз по рёбрам и животу Кроули. Спешить совсем не хотелось, однако он был до того взвинчен, так болезненно возбуждён, что не мог замедлить движения или остановиться. Кроули скользил руками по его торсу, целовал шею жадно и жарко, оставляя на белой коже алеющие засосы. Азирафаэль откинул голову назад и несдержанно застонал. Они потянулись к ширинкам брюк почти что одновременно. Их взгляды пересеклись, дыхание сбилось, а губы растянулись в глупой улыбке. — Это реальность, — как зачарованный, повторил Кроули. Азирафаэль разделял его чувства. Одним движением он стянул с Кроули брюки и боксеры, обхватил пальцами возбуждённый красивый член и прикусил мочку уха: — Даже не думай меня останавливать! Реакция Кроули была идеальной — он тут же податливо толкнулся бёдрами в его руку, и у Азирафаэля перехватило дыхание. — Я хотел сказать, что непременно остановлюсь, если ты пожелаешь, — быстро поправился он. Кроули накрыл его пальцы ладонью, побуждая сжимать член чуть крепче, быстрее скользить по стволу: — Не останавливайся! — совсем по-змеиному зашипел он. — А хотя, погоди. Замри, но всего на мгновение. Он накрыл губы Азирафаэля своими губами, углубил поцелуй и толкнул его на кровать. Почти не дыша, Азирафаэль приподнял бёдра, стараясь поскорее стянуть брюки и нижнее бельё, ничуть не заботясь о том, насколько несексуально выглядит его отчаянное желание вновь ощутить прикосновение к коже Кроули. Кроули оглядел его тело жаждущим и голодным взглядом и едва не потерял равновесие, окончательно избавляясь от брюк. Ему даже пришлось выставить вперёд руку, чтобы не упасть, когда он извернулся, снимая носки. — Вот поэтому, — самодовольно проговорил Азирафаэль. — Я расправился со своими раньше. Кроули усмехнулся и бросил в него носок. Азирафаэль поймал его, отшвырнул в сторону и подвинулся на кровати, освобождая место для полностью обнажённого теперь Кроули. Они касались друг друга животами и бёдрами и целовались так нежно и бережно, что из головы Азирафаэля исчезли все мысли. Первоначальная страсть улеглась, стоило им оказаться так близко друг к другу. Руки Кроули легли на его талию, и Азирафаэль скользнул ногой вверх по его икрам, ещё ближе привлекая к себе. — Хм-м, — Кроули лениво пошевелил бёдрами, потираясь горячим членом о член Азирафаэля. — Какие у нас шланги. — Что? — Азирафаэль рассмеялся, поглаживая пальцами его скулы. — Длиннющие. — Как мило, — Азирафаэль перевернул его на спину. — А теперь замолчи и поцелуй меня. Кроули усмехнулся и подчинился, однако не замолчал.