То самое шоу про геев-пиратов

S3 E10 1066 ПИРС, ВЕЧЕР «К пирсу привязана шлюпка. ЭНДЖЕЛ стоит рядом с ней. Он ждёт, заметно нервничая, но изо всех сил пытаясь скрыть свои чувства. В момент, когда и его, и зрительское волнение достигает предела, из-за деревьев появляется БЕНТЛИ. Он бежит навстречу ЭНДЖЕЛУ, перекинув через плечо холщовую сумку. В этот раз на нём нет привычной военно-морской формы. ЭНДЖЕЛ и БЕНТЛИ обмениваются взглядами. Сцена выглядит мило и немного неловко. Они не знают, как вести себя и что делать дальше. И всё-таки в этот момент они счастливы, как никогда раньше». — Начало прекрасное, — Энджел взглянул на Бентли, но вместо обычного озорства в его глазах был тайный восторг от их близости. Он быстро потупил взгляд, стараясь взять себя в руки. Слишком поздно. Это заставило Кроули вспомнить смятые простыни гостиничной кровати, раскрасневшиеся щёки Азирафаэля, его приоткрытые губы и тихий стон удовольствия, когда Кроули неспешно ввёл в него член. — И чего тебе хочется, Джеймс? Голос Азирафаэля дрожал, и Кроули знал, что в мыслях он вновь был в гостинице, с ним, выгибаясь всем телом, ногтями впиваясь в его зад и требуя большего, чтобы снять накопившееся за два сезона сексуальное напряжение. Зря они не подождали ещё одни сутки. Зря не дождались, пока эта сцена будет снята, прежде чем пойти на поводу у желания. Звуки, которые издавал Азирафаэль во время оргазма, были особенными. Кроули мог бы провести целую жизнь, выбивая из него эти хриплые стоны. Его щёки залились краской. — Тебя, — закрыв руками лицо, выдавил Кроули. — Извините. Одну минутку. Кровать скрипнула под весом Азирафаэля. Тот поднялся на ноги и посмотрел в потолок. — Снято, — проговорила Анафема. — Тебе что-нибудь нужно, прежде чем мы продолжим? Кроули покачал головой, не осмеливаясь поглядеть на Азирафаэля.

🎭🎭🎭

— И чего тебе хочется, Джеймс? — едва слышно уточнил Энджел, пытаясь говорить так, чтобы в его тоне не звучала надежда. В глазах Бентли отражалась буря эмоций, его пальцы сжимали колени. На этот раз они должны были сыграть правильно. А потом Кроули поцеловал его, и в животе у Азирафаэля запорхали бабочки. Вкус этих удивительно мягких губ оживил в его памяти события прошлой ночи. Воспоминания о том, как, войдя в него, Кроули едва осмеливался шевелиться: «Как хорошо! До чего же ты узкий!». Его отчаянный стон: «Я не продержусь долго», когда он ускорился, и громкие стоны Азирафаэля, когда они двигались вместе в едином темпе, не в силах отвести взгляд друг от друга, не желая пропустить момент высшего наслаждения. Азирафаэль застонал в губы Кроули, стискивая его плечо пальцами. — Дьявол, — ахнул тот. — Извини, — одновременно выговорили они, повернувшись, чтобы посмотреть на Анафему. Та скрестила на груди руки. — Снято, — отрезала Анафема с гораздо меньшим сочувствием, чем в три предыдущие раза. — Всё, перерыв. У всех, кроме вас. Когда съёмочная группа потихоньку удалилась, Анафема приподняла юбку, чтобы не споткнуться о провода камер, и направилась к ним: — Я же просила вас уладить конфликт. Это не шутка! Поцелуй должен получиться таким, чтобы вызвать в сети бурю восторгов. Азирафаэль опустил голову и потупил взгляд. Кроули неловко переминался с ноги на ногу. — Так что за… — голос Анафемы дрогнул. Она сделала шаг назад, пристальным взглядом окинув их с ног до головы. — Ах! — Мы уладили разногласия, — виновато выдавил Кроули. — Целых два раза, — не смог остаться в стороне Азирафаэль. Утром, не успев толком проснуться, они лениво потянулись друг к другу и вновь занялись сексом. Неторопливым и нежным, таким, о котором Азирафаэль всегда мечтал втайне от себя самого. — Фе, — Анафема подтолкнула локтем Кроули. — Подвинься! — она плюхнулась на кровать между ними. — Вы хоть знаете, сколько раз Ньют переписывал эту сцену? Сколько раз мы созванивались по ночам, чтоб её обсудить? Как утверждали её на переговорах с руководством студии? Как сильно Ньют надеется, что вы всё сделаете, как надо? Особенно ты, Кроули. Он видел тебя в роли Бентли чуть ли не с первого дня работы над этим сериалом! Кроули застонал и уронил голову на руки. — Вы уверяли, что справитесь, так что, как любит повторять дама Марджори, работайте, чёрт подери! У вас пять минут, а потом мы снимем ещё один дубль. Она встала, вышла из комнаты, громко цокая каблуками, и затворила за собой дверь. — По крайней мере, менять актёров уже слишком поздно, — пробормотал Азирафаэль. — Я бы не расслаблялся, — Кроули покачал головой. — Прости, просто всё, о чём я могу сейчас думать, так это о прошлой ночи… — И об утре, — Азирафаэль уже фантазировал о других утрах. Возможно, встреченных в их личной кровати. Ему не хотелось забегать вперёд, но сцена признания рождала в его душе романтическое настроение, вызывала головокружение и сладкие грёзы о будущем. Азирафаэль подавил надежду, пытаясь отделить работу от личной жизни. Почти получилось. — Боже, да. Я хочу… — Кроули поднял глаза и поглядел на него с таким вожделением, что Азирафаэль вздрогнул. Этот взгляд в один миг растопил все его благие намерения. — Знаю, — в отчаянии проговорил он. — Ты так хорошо выглядел… Ощущать тебя в себе было так замечательно… — Влюблённость нам не к лицу, верно? — Кроули как-то странно, криво и испуганно ухмыльнулся. У Азирафаэля перехватило дыхание. — Прости. Просто… — Кроули собрался встать. Азирафаэль схватил его за руку: — Не смей забирать свои слова обратно! — обдумывать услышанное ему не хотелось. Хотелось лишь на мгновение поверить в то, что Кроули сказал правду. Кроули осторожно опустился обратно на матрас: — И всё-таки это бесит, не так ли? — он смущённо рассмеялся, почесывая запястье. — Конечно. Посмотри на себя, — Азирафаэль дружелюбно толкнул его плечом. — Как человек ты просто ужасен, да ещё и похож на стручковую фасоль. Как вообще твои бёдра крепятся к позвоночнику? Кроули выпрямился, приподняв брови. — Ты хоть видел свою походку? Будто у тебя на голове всё время лежит книга. Будто ты старшеклассник. А как нелепо ты пьёшь чай! — Я смешон! — о, как же весело было вновь вступить в перепалку! Знать кого-то так хорошо, чтобы безобидно и нежно поддеть. — Тебе, наверное, волю дай — и ты будешь носить на голове книгу! Они же у тебя повсюду. Как велика твоя передвижная библиотека на этих съёмках? Азирафаэль задохнулся от негодования: — Примерно такая большая, как запас кофе, который ты хранишь у себя в номере. Ты абсолютный кофейный сноб! Вечно суетишься из-за напитка, на вкус напоминающего воду, в которой вчера мыли посуду! — Стоит нам снять эту сцену, как я тебя тут же оттрахаю! Тебя и твою возмутительную бородёнку, — сощурился Кроули. — Я знал, что ты её тайный поклонник, — торжествующе проговорил Азирафаэль. Они улыбнулись друг другу. — Анафема! — закричал Кроули. — Мы, пожалуй, готовы.

🎭🎭🎭

— И чего тебе хочется, Джеймс? Вопрос впервые казался таким опасным. Ответить на него было попросту невозможно, хотя единственно возможный ответ поглотил душу Бентли. Энджел внимательно наблюдал за ним, настороженный, но его глаза светились надеждой, доверием и привязанностью. Бентли не удержался. Он коснулся щеки Энджела, привлекая его к себе для поцелуя. Энджел замер и издал поражённый вздох, словно не осмеливался поверить в происходящее. Бентли отстранился на миллиметр: — Тебя, Нед, — полуприкрыв глаза, прошептал он, опьянённый поцелуем и собственной смелостью. И всем, что он узнал о себе. Со стоном облегчения Энджел сократил расстояние между ними и поцеловал Бентли так нежно, что тому показалось, будто его сердце того и гляди разобьётся вдребезги. Бентли задрожал, положив руку на плечо Энджелу, и углубил поцелуй, а потом скользнул языком по нижней губе возлюбленного и отстранился. Он улыбнулся, и Энджел, смеясь, притянул его ближе. — Снято, — удовлетворённо выговорила Анафема. — Спасибо. Кроули усмехнулся и снова утянул Азирафаэля в поцелуй. — Я так сильно хочу тебя, — прошептал он. Азирафаэль сжал пальцами его воротник, удерживая рядом с собой. Они покачнулись, и Кроули вытянул руку, чтобы предотвратить падение на кровать. — Господь всемогущий, — возмутилась Анафема. — Снято, я говорю. Кто-нибудь, разнимите их! Нам сегодня нужно снять не одну ещё сцену!

🎭🎭🎭

Кроули захлопнул дверь гостиничного номера ногой. Его руки были заняты срыванием одежды с Азирафаэля. — Мой костюм… — Азирафаэль толкнул Кроули в нерешительном протесте, продолжая целовать его подбородок и вести в направлении к кровати. Они до сих пор были в костюмах своих персонажей. — Хорошо, только быстро, — уступил Кроули. Они отошли на шаг друг от друга, чтобы раздеться. Руки Кроули заметно дрожали. Азирафаэль аккуратно повесил свою одежду на вешалку, а Кроули ограничился тем, что бросил элементы костюма на спинку стула. — Это чертовски сексуально, ты знаешь? — Азирафаэль сидел на кровати в нижнем белье и рассеянно сгибал пальцы рук. — Видеть, как раздевается Бентли. — Ты хочешь меня или моего персонажа? — поинтересовался Кроули, неторопливо разделываясь с пуговицами бриджей и, покачивая бедрами, стягивая их с себя. Ему нравилось, с каким вниманием Азирафаэль следил за каждым его движением. Щёки Азирафаэля залились краской. — О? — Кроули подошёл к нему в одних только боксерах. — У нас тут ролевая игра, не иначе? Азирафаэль отвёл взгляд, пытаясь скрыть смех. — Держу пари, Бентли обрадовался бы возможности трахнуть твоего подлого пирата, показать ему настоящую мощь королевского флота, — Кроули скользнул ладонью по подбородку Азирафаэля, мягко приподнимая его голову. — Ты не просто так это сказал, — закатил глаза тот. Кроули выскользнул из боксеров так соблазнительно, как только мог: — Приготовься к абордажу, Энджел. — Даже не думай! Нам предстоит ещё две недели съёмок! — улыбнулся Азирафаэль. Его щёки порозовели, а глаза блестели от возбуждения. — После сцены с поцелуем они будут трахаться при каждом удобном случае. Спроси Ньюта, если не веришь. — Ни за что! — Азирафаэль провёл руками вверх по бёдрам жаждавшего прикосновений Кроули и потянул его вперёд, на кровать, в восхитительные объятия кожа к коже. Белокурые локоны были истинным искушением, и Кроули не смог устоять. Он зарылся в них пальцами, откидывая голову Азирафаэля назад и открывая его шею для поцелуев. Азирафаэль замурлыкал, явно наслаждаясь моментом. Но это ни в коем случае не означало, что он был эгоистом. В первую же встречу с ним Кроули понял, что он получал удовольствие, когда люди вокруг были счастливы. И если сам он мог им поднять настроение, его глаза почти что светились от радости. Таким он был и в постели. Неудивительно, что Гавриил стал с ним встречаться. Ищущему внимания придурку, наверное, нравилось, что Азирафаэль, стремясь угодить, всюду бегает за ним хвостиком. Кроули провёл языком по ключице Азирафаэля, нежно поцеловал её и пососал кожу, оставляя бордовый след. Азирафаэль выгнулся под ним всем телом, впившись ногтями в спину. — Нравится? — нежно поглаживая засос, прошептал Кроули. — Оказывается, я обожаю быть в вашей власти, о, капитан, — выговорил Азирафаэль голосом Энджела. Кроули поднял голову, приподняв бровь: — А как же съёмки? Азирафаэль отвёл взгляд, пожимая плечом. — Я увлекся. — Я привлеку твоё внимание, — Кроули вернулся к его шее, полный решимости предать память о Гаврииле забвению. — И научу тебя хорошим манерам, подлый злодей! — Прошу тебя. Побыстрее. — Жаждем наказания, так что ли? — Да, — Азирафаэль принялся снимать с себя нижнее бельё, заставив Кроули слегка приподняться. — Но в шесть часов вечера у нас ещё и ужин… — Главное правильно расставить приоритеты, Энджел. Азирафаэль ударил его по руке: — Если мы не придём, люди узнают! Кроули это не волновало. Он готов был воспользоваться своей дурной славой, чтобы еду принесли прямо им в номер, и наплевать ему было на то, что в отеле, где размещалась их съёмочная группа, такое обычно не практиковалось. Но Анафема сделалась бы невыносимой, если бы они не пришли. Особенно после того, что случилось сегодня на съёмочной площадке. И ещё она непременно бы понимающе усмехнулась, как усмехался иногда Ньют. О боже, а если бы дама Марджори вдруг узнала… Да и Кроули никогда бы не смог смотреть в глаза Пеппер. Ладно, значит, немножко он всё-таки волновался. Дружба со столькими людьми означала необходимость ребрендинга не только своего внешнего вида, но мировоззрения. Впрочем, отношения с Азирафаэлем того стоили. Быть с ним в постели, как сейчас, было великолепно, но его близость нравилась Кроули и за пределами гостиничного номера. И в ресторанах, и в парках, и на красных дорожках. Азирафаэль сбросил своё нижнее бельё на пол. Смазка и презервативы лежали в ящике стола, и достать их после сегодняшнего утра было проще простого. — Тогда давай, приступай, — Кроули бросил смазку Азирафаэлю и начал натягивать презерватив. — Перекладываешь на меня всю работу! — Азирафаэль подвинулся на кровати и облизал пальцы. — А я-то думал, вы джентльмен, сэр! — Это ты тут хотел пожёстче и побыстрее. Азирафаэль покраснел до ушей, но отрицать не осмелился. Похоже, всё действительно было именно так, как он желал: он лежал, раскинувшись на подушках, одной рукой медленно поглаживал член, а пальцами другой руки плавно растягивал дырочку. От вожделения и привязанности у Кроули перехватило дыхание. Он схватил флакончик со смазкой, распределил её по твёрдому члену и наклонился вперёд, чтобы коснуться приоткрытых губ Азирафаэля своими. Идеальный поцелуй. Тёплый и мягкий, полный обещаний, от которых сердце Кроули забилось быстрее. У них и правда хорошо получалось. — Как я хочу тебя, — не удержался Кроули. — Ты красивый до чёртиков. — Возьми меня, — выдохнул Азирафаэль ему в ухо. Его пальцы обхватили член Кроули и дразняще огладили ствол: — Приступай. Кроули так и не понял, вырвался из его горла смешок или стон. Как бы там ни было, прозвучало это до ужаса жалко, но это его совсем не заботило. Он перенёс свой вес на руки, позволив Азирафаэлю направить в себя его член. Один толчок — и Кроули погрузился в знакомый уже тугой жар тела, услышал удовлетворенный выдох Азирафаэля, увидел, как пушистые ресницы на его прикрытых веках затрепетали. Кроули прикусил нижнюю губу Азирафаэля и соприкоснулся с ним носом. — Поверить не могу, что мне позволено тебя трахнуть. Снова. — И снова, — требовательно проговорил Азирафаэль, приподняв бёдра. — И снова. Кроули толкнулся в него, заставляя на миг замолчать. Азирафаэль несдержанно ахнул и обвил его плечи руками. — Хорошо? Азирафаэль встретился с ним взглядом, и озорная улыбка тронула его губы: — Повтори-ка. Кроули подчинился — он ведь всё-таки был джентльменом. На этот раз Азирафаэль подался навстречу, и Кроули застонал сквозь зубы, глубокими толчками бёдер погружаясь в него. Горячее дыхание Азирафаэля касалось губ Кроули, пальцы собственнически стискивали его задницу, возбуждая ещё сильнее, принося наслаждение от каждой секунды их близости. Кроули хотелось быть рядом с Азирафаэлем до последнего дня его жизни. Похоже, влюбился он по уши. Но осознание этого факта было не таким уж сюрпризом, и тоже не особо его теперь волновало. — Не сбавляй темпа, — Азирафаэль скользнул рукой между их телами и ласкающе провёл ладонью по своему члену. — Пожалуйста. Участившееся дыхание и колечко напряжённых мышц ануса Азирафаэля, в момент оргазма сильнее сжавшееся вокруг пениса Кроули, вынудили перейти грань и его самого. Кроули задрожал, чувствуя, как расслабляется его тело, и оба они рухнули на подушки. Двигаться совсем не хотелось. Кроули хотел провести вечность, слушая, как замедляется биение сердца Азирафаэля и ощущая, как чужое дыхание ерошит волосы у него на макушке. — Кроули? — чересчур рано пошевелился Азирафаэль. — Время… — Пусть обсуждают. Мне, чёрт возьми, всё равно. Азирафаэль напрягся: — Мой дорогой, ты уверен? — Прости? — через силу приподнялся на локте Кроули. — Все узнают! — Азирафаэль отвёл взгляд. — Если мы не придём на ужин… Ведь сегодня на съёмочной площадке… Была далеко не вся группа… Да и кто знает, может, мы просто дурачились… Грёбаный Гавриил Арчер! А не пойти бы ему в Ад, сосать яйца? — Я не дурачился, — резко проговорил Кроули. Глаза Азирафаэля расширились: — Я и не думал такого, просто вдруг тебе не хочется, чтобы люди узнали… Кроули поцеловал его, не зная, что ещё сделать, чтобы буря эмоций воплотилась в нечто рациональное. — Ты когда-нибудь злоупотреблял своей славой? — поинтересовался он, слегка отстраняясь. — Не то чтобы, — осторожно проговорил Азирафаэль. — Как-то раз моя мама захотела посетить ресторан, и я, э-э… Немного преувеличил. Но только ради неё… — Я не осуждаю тебя за нарушение этики Гильдии актёров. Просто… Что, если ужин нам принесут прямо в номер? — О, это было бы крайне нечестно, — без колебаний заявил Азирафаэль, хотя его приподнятые брови говорили о том, что переубедить его более, чем реально. Кроули вновь устроился у него на груди, снизу вверх окидывая невинным взглядом: — В таком случае я сейчас же понесу тебя в ресторан. Ты и так выглядишь основательно оттраханным, но после того, как я разделаюсь с жареной картошкой, я, пожалуй, добавлю… — он усмехнулся, увидев, что Азирафаэля его слова действительно напугали. — Можешь не сомневаться, я окажусь в центре внимания, ведь трахну я самого Неда Энджела… — Теперь я знаю, что ты несерьёзно, — фыркнул Азирафаэль. — Твой фан-клуб будет выпрашивать у меня подробности, — с ухмылкой проговорил Кроули. Азирафаэль закатил глаза: — Мой фан-клуб! — Возглавляемый Сарой из отдела костюмов. Азирафаэль ошарашенно открыл рот: — Какой бред, — только и мог выдавить из себя он. — О, да ладно тебе, — поднялся Кроули. — Прозрачные рубашки, на которых с каждым сезоном исчезает всё больше и больше пуговиц. Анафема, при любом удобном случае заставляющая тебя засучить рукава… — Я в курсе, — сухо сказал Азирафаэль. — Но дело тут не во мне. Это было коллективным решением, ведь Энджел — персонаж яркий и может привлечь… Глаза Азирафаэля расширились. Истина обрушилась на него, словно бетонные плиты: — О, боже мой, я поощрял их! Кроули не мог прекратить поддразнивать его: — Кстати, всякий раз, когда у нас перерыв между съёмками, симпатичная студентка-брюнетка, ассистентка Анафемы, предлагает заварить тебе чашечку чая, принести твою куртку… «Не замёрзли ли у вас руки, мистер Фелл?». — Разве для тебя она не делает то же самое? — Не с таким же энтузиазмом! И она безжалостно опережает всех остальных помощников режиссёра. Но это к лучшему, потому что Дэйв был бы готов предложить тебе нечто большее, чем чай с курткой, если бы вы остались наедине на каких-нибудь пару минут… — Нет. Ему едва-едва исполнилось двадцать! — Он достаточно взрослый, чтобы понять, кто ему нравится, а ты чертовски горяч. Признай это. — Я… — …Невероятно сексуален, — дополнил Кроули. — И мне всё равно, что об этом думают окружающие. Что им известно, что я могу прикасаться, целовать, облизывать и… О, чёрт возьми, утыкаться носом в эту пиратскую сексуальность! — Ты и правда не против? — тихо спросил Азирафаэль. — Твоей сексуальности? Нет. Я справлюсь, — Кроули потёрся носом о его челюсть в подтверждение сказанного. — Что все узнают, что мы встречаемся, — едва слышно проговорил Азирафаэль. — С чего бы мне желать это скрыть? «Сосать бы ему яйца», — неприязненно подумал он снова. — «В Аду!». Азирафаэль пару секунд сидел, задумчиво поджав губы. В конце концов тяжесть бетонных плит испарилась, а его лицо озарилось улыбкой. Он легонько поцеловал Кроули в нос, повернулся, схватил телефон и поднёс его к уху возлюбленного: — Я тоже хочу, чтобы все знали! Закажи мне двойную порцию картошки.

🎭🎭🎭

«Некоторые уже записали его в пропавшие без вести, но уверяю вас, что подбородок @ActuallyAZF жив, здоров и идёт на поправку». К своему твиту Кроули прикрепил фотографию гладко выбритого Азирафаэля, сидящего, судя по нейтрально побеленным стенам, на кровати в гостиничном номере. Его волосы были влажными, а ворот рубашки — расстёгнутым. Он прислонился к изголовью кровати спиной — должно быть, сидел, вытянув ноги, а автор фото, на которого Азирафаэль смотрел снизу вверх, по идее должен был оседлать его бёдра. Казалось, Азирафаэль доволен, немного взволнован и изо всех сил сдерживает порыв раздражённо выхватить из рук фотографа телефон. «@TheRealCrowley, сэр, неужели вы — автор снимка?» Этот вопрос вызвал в Твиттере настоящую бурю. В конце концов Азирафаэль сжалился над фанатами. «Слухи о травме моего подбородка преувеличены. Слухи о том, что я встречаюсь с @TheRealCrowley, вовсе не слухи». А после они отправились к даме Марджори на званый ужин, посвящённый окончанию съёмок третьего сезона. Телефоны они оставили дома.