Чем дальше в лес

— Ахай, вы куда? Ринчин вылетел из сеней скрипучего дома вслед за братом. Дугар не сдержал уставшего стона. Неужели он не смог хотя бы бесшумно исчезнуть из дому в четыре утра? Ещё и младших не разбудить?! Не успел Дугар ничего сделать, Ринчин уже обхватил его руку и трогательно прильнул к ней щекой. — Пожалуйста, можно мне с вами? — спросил он так тоненько, так жалобно и невинно, что невольно тронул сердце Дугара. Ну, самую малость. Ринчин просто маленький и милый до жути, вот и пользуется этим нагло. — Нет. Иди домой, — твёрдо проговорил Дугар и подтолкнул его в сторону крыльца. — Но отец скоро проснётся. Он меня заметит, — прошептал растерянно Ринчин, сильнее сжимая руку Дугара. С места не двигался. Дугар сделал попытку его развернуть, но, в конце концов, лишь тяжело вздохнул. Немного подумав, он всё же приобнял Ринчина за плечи и двинулся с ним по мокрой траве. — Только не шуми. Охотничья деревня была невелика и едва ли навевала чувство защищённости. Находилась она не в самой густой части леса, но, всё-таки, стояла посреди него, даже не на опушке. В глуши. Всего с десяток изб и две дороги: одна в бор, другая куда-то в сторону поля. Дугар не мог сказать много хорошего про деревню. Он родился не здесь, а южнее, в степях. Это место не стало ему домом, он здесь только потому, что отец до беспамятства влюбился здешнюю женщину — мать его младшей сестры. Дугар ни на кого обид не держал. Ему даже жаль, что вторая жена отца прожила с ним ещё меньше, чем первая. А сестрёнку-сироту жаль больше всего. — Сесег не разбудил? — спрашивает дежурным тоном Дугар. — Я осторожно вышел, правда, — отзывается тихонько Ринчин, перешагивая глубокую лужу у зарослей боярышника. — Последи за ней, пока меня нет. И с соседскими пусть не играет, — наставлял он, раздвигая еловые ветви. — Они же сами просят, — лепетал разочарованно Ринчин. Его, маленького, всегда удивляло и расстраивало пренебрежение Дугара к, между прочим, единственным детям во всей деревне. Дугар усмехнулся, но промолчал. "Соседские" — это двойняшки вдовы Татьяны Васильевны — грозы всех местных поселений. Странные у неё детки. Уж больно... тихи и своеобразны, вот мать у них просто чудо, про неё злого не скажешь. Строга и жёстка в воспитании, но в беде чужих детей никогда не бросала. Кормила всех троих в доме Дугара, когда отец уезжал в город на долгие дни. А вот с самим Микувом посидишь и... Дугар вообще старался отгородить своих младших от всего непонятного: всего, что пугало его самого. Не объяснялся только никогда. Ринчин не оспаривал наказы — шибко уважал решения старшего — но заметно расстраивался. Они сошли с деревенской тропы. Дугар оглянулся и спешно повёл брата вниз по склону с черникой. Кустики затрещали, но не так громко, чтобы соседские собаки услышали. Потому-то через этот путь легче ускользнуть дальше в лес, чем по основному тракту. Ринчин под боком заметно напрягся: они покидали деревню. Шли к дикому бору. Ринчин до жути боялся этого места Разок заблудился и теперь не может даже слышать про прогулки в лесу. Дугар очень за него волновался – вокруг же один сплошной лес, которого видеть Ринчин не хотел, и как ему дальше тут жить? Уже в овраге Дугар несильно хлопнул Ринчина по лопаткам. — Не надо бояться. Возвращайся скорей. Тише воды, ниже травы, — Дугар подтолкнул его отойти от него и ступил на бревно. Оно закачалось. Канава. Ринчин мгновенно отпрянул, боясь ни то замочиться, ни то помешать братцу держать равновесие. — Всё равно не скоро приду. Извини. — А отцу что сказать? — Я на охоте. Хочу доказать, что умею охотиться сам. И, не оборачиваясь, он стал идти по шаткому бревну.

***

— Так… кто ты такой? — В плане? Мальчик. Руслан. Я же говорил, ты всё забыл с позавчера? Дугар минуту назад перешёл речку. И правда получается вброд! Совсем не глубоко. Только вот вода ледянющая, даже губы посинели. Потому он стоял, отжимал одежду и пытался обсохнуть как можно скорее перед беспечно выглядящем новым другом. — Да не в этом, — буркнул Дугар дрожащим от холода голосом. — Ты сам чей? Откуда пришёл? Я не слышал о рыжих мальчишках в посёлках в округе. Руслан от чего-то засмеялся и прокрутился на пятках. — Что, уже всех расспросил про меня? А ты, случаем, не перестанешь со мной дружить, если узнаешь? — мальчик прищурился и хитро улыбнулся, сцепляя руки за спиной. Дугар замешкался лишь на секундочку и помотал головой. — Нет… конечно нет. — На нет и суда нет! – прояснел сразу Руслан. — Но я тебе всё равно не скажу! — Это почему? — Ты же не перестанешь со мной дружить, если не будешь знать? – уже с явной придиркой спросил Руслан и постепенно начал отходить спиной назад, дальше от берега. Дугар сдул волосы со лба и намётанным взглядом поглядел под босые ноги мальчика. Это что там он растёр ногой, звериный след? Соболя или куницы? Ну и ну, нужно будет почаще сюда приходить. — Да ладно тебе. Стыдишься семьи? Ну, правда стыдишься? Да я же сам простой, как рубль. — Ну и кто ты? — с ноткой скукоты спросил Руслан, соскребая кору с ближайшей сосны. Ему явно не терпелось скорее смыться в самую глушь. — Сын охотника. Мы не совсем бедные, но одежду приходится носить очень долго, папа свои сапоги отдал, а они слишком большие. — неловкое молчание затянулось. — Это я к тому, чтобы ты не заставлял меня бегать по корягам, отец новые не купит. Руслан фыркнул. — Было бы чего стыдиться. Пошли давай, уже обсох. — мальчик повернулся на носках и ускользнул за занавес ёлки. — А я вон — веришь-не веришь — сам не знаю, кто такой. — Ну и как это, — Дугар подхватил ружьё и последовал за другом. За ель зашёл запросто — дальше шёл с осторожностью, будто чуял, что входит в чей-то невидимый невод и вот-вот его дёрнет куда-нибудь под самую землю. Настолько густо наставлены были стволы и кустарники, а дальше тридцати футов ни зги. Только красноватый отблеск макушки Руслана служил ему маячком в этом таинственном море чащобы. — Да, знаешь, — с лёгкостью отмахнулся Руслан. Но через секунду всё же продолжил. — Папка тебе твой сказал, кто ты, вот ты и живёшь вот таким. А мне никто и ничего не рассказал про меня. Как жил диковинкой для них, так и живу. Не такой я, как все. И названия мне нет. — Леший, что ли? — усмехнулся Дугар. — Ну не домовой же. — И выдал звонкий смешок. Руслан шёл легко и был на подъёме, несмотря на то, что уводил нового друга всё дальше, в самую гущу вечного сумрака. Неизвестно куда. Дугар никогда не бывал в таких лесах, даже не пытался зайти – хотелось бы сказать, что не страшно, но… С Русланом, почему-то, точно нет. Запахло трясиной. Мха под ногами становилось всё больше. — Если интересно так, то я здесь живу. Поэтому обо мне никто из посёлков не знает. Они же не ходят в этот лес, откуда им знать. — Так ты из лесничих? — спросил Дугар, огибая можжевельник, который Руслан ловко перепрыгнул. — Вот это класс! Руслан внезапно вырос перед ним из-за столба осины и, удовлетворённый испугом Дугара, довольно заулыбался. — Думай так! — и, взяв Дугара за руку, потянул его куда-то в бок. – Бегом, тут нет твоих коряжек, там поляна светлая!

***

— Ахай? Снова в лес? Дугар глянул исподлобья на разбуженного Ринчина, который подсматривал за ним с полатей. — Тебя спустить? — спросил по привычке Дугар, и тут же зажмурился от оглушительного скрипа половиц. Ринчин дёрнулся и тут же замотал головой. Видимо, смекнул. И вошёл в положение. — А отец точно не?.. — Точно-точно, в прошлый раз он даже похвалил. Я же охочусь, — в голосе Дугар звучал убедительно и обнадёживающе, в лице же он остался равнодушен, продолжая стаскивать запас пороха к себе в мешок. Ринчин с толикой тоски наблюдал за старшим. — Вы принесёте куницу? — шепнул как можно тише Ринчин, стараясь не шевелиться. Дугар по инерции кивнул. — Вы обещали, — продолжил Ринчин, — и лису для Сесег. Она очень хочет. Рыжую. Ринчин не понял, услышал ли его брат или мыслями он был совершенно не с ним, но только печально вздохнул, когда тот исчез из их дома. Надеялся, что Сесег не разочаруется в Дугаре после охоты без лисы, как она грозилась с вечера.

***

— Ого, и ты снова здесь! А я-то думал в своей тишине да спокойствии порыбачить… Руслан сидел на берегу реки и чистил ногти на ногах. Как хитро делал вид, что не ждал его здесь в эдакую рань. Дугар кивнул в знак приветствия и несмело покосился на лес позади друга. В рассветных лучах чужой бор не казался ни мрачным, ни опасным. Разве что самую малость. Окутан он голубоватой дымкой, расстилающейся от самой реки и выглядел гораздо прозрачнее, чем знойным днём. Дугар осторожно спустился к тихому берегу. Руслан поднялся. — Пойдём дальше? — откликнулся Дугар. — Дальше куда? — Пойдём через болото? — спросил немного громче он и тут же стих, не ожидав надломленности тишины. — Сам хвастался, что там веселей. — Во как? — вроде удивлённо распахнул глаза Руслан, заводя руки за спину и склоняясь немного в бок. — А тебе точно не нужно быть скоро дома? — Да ладно, раз гулять, так гулять по-хорошему! — махнул рукой тут же Дугар и широко улыбнулся, предвкушая долгие часы невероятных похождений. «Но в этот раз отец уже точно убьёт» — не прозвучало из его уст. «Хотя, мне без разницы? Всё равно разве что только побьёт! А потом уедет в город». Минуту Руслан задумчиво косился на друга. Словно бы тот предложил уж очень сомнительную авантюру, хотя совершали такие походы они уже и не один десяток раз. Дугар с готовностью заверил. — От тебя ни на шаг. Честно. Руслан усмехнулся с прищуром и покачал головой, мол, вот гадючка, мысли угадал. Хотя, вспоминая, как Дугар ни разу не смог выйти из леса самостоятельно и даже угождал в невидную трясину, опасаться Руслану было чего. Дугара так-то тоже слегка било самолюбие. В том лесу — на стороне Руслана — словно всех бес путал, никак даже самый гениальный лесничий не сориентируется (а Дугар считал себя лучшим в ориентировании), и нечистая сила была тому единственным пока оправданием. Руслан тем временем убрал за уши волосы, оглядел внимательно два берега, чутко прислушиваясь к чему-то далёкому, и уже после кивнул. — Иди. Дугар просиял. Штаны, что больше на размер, закатал, но обувь оставил на себе. Секунда — он ступает в воду. Зашипев от холода, уверенно шагает по скользкому дну. Течение было воистину сильным, но Дугар, приловчившись, ещё мог устоять на ногах. Через пару мгновений он взбирается на другой берег. Тут же прикусывает до боли язык, чтобы не выдать дрожь. Быть мокрым по локти такая себе радость. Но будет того стоить. Руслан лукаво улыбнулся, самодовольно уперев руку в бок. — Ну что. Тебе нужно скорее высохнуть? О, я знаю. Сейчас сам выберу... Всё-всё, моя очередь выбирать, не жалуйся. — замахал тут же руками Руслан, когда Дугар, только отжав штанину, эйкнул на хозяйничество друга. — Догоняшки! Кто первый до оврага, а?! Дугар цокнул, но, пролив смешок, побежал за рыжим огоньком. Люди боялись дикой тайги. Руслан же там жил. Жил и, кажется, тоже не сильно опекался взрослыми, и тоже был взволнован о бытовых вещах больше, чем ребёнок его лет. Дугар уже сейчас понимал, насколько они с ним духовно близки. Сперва он, правда, относился скептически к диковатому мальчишке. Теперь же неподдельно восхищался им, ведь Руслан один из немногих, кто не страшился отчуждённой чащобы. Понаблюдаешь за ним и иного думать нельзя. Он не страшился резких звуков зверей вдалеке, не боялся бегать прямиком по торфу, идти незнакомым путём и слоняться в темноте бесконечного частокола. Даже сводящий с ума вой ветра меж скал ему был всё равно что капель. Ничего он, словом, не боялся. Не боялся всего, чего боится всякий, шагнув в кутерьму дикой тайги. — Правда здорово? — спросил утвержающе Руслан, сдув медные волосы со лба. Дугар оглядел открывшийся ему вид со скалы. И подивился, насколько же она была высоченной: вроде поднялись на неё шустро и даже не устали, а внизу – пропасть леса. Тёмно-зелёное полотно, чернеющее книзу и светлеющее у брезжащего рассветом неба. Холмы перетекали в речные рукава, в чаще возвышались серые скалы, а с них свисали гордые ели с корнями-волнами. Медная речка вдалеке виднелась. Буйная и пенистая. — Эта река к Енисею ведёт, — проговорил Руслан, проследив за его взглядом. — Если долго идти, ноги отвалятся, пока дойдёшь. Зато там должно быть столько дичи непуганой... Отец рассказывал мой. — Хотел бы пойти туда? — спросил вдруг Дугар. На удивлённый взгляд друга он смято пояснил. — Ну… на тягу. — Ха. Пошёл бы я туда, где не знаю ни клочка земли. Сказал и фыркнул сердито. Для Дугара было странно слышать от Руслана, что он не желает куда-то идти. Значит, не такой уж и безбашенный его новый друг, что, наверное, и хорошо. Но, всё же, не было это на него похоже. Руслан за время их игр успел уже его и в берлогу затащить (хорошо, что нежилую), и по болотам всем местным провёл, и змеюк ему в руки «смешных»" всучивал. Хотя... это всё являлось баловством? Просто игра, не переходящая границ. Потому, немного подумав, понял все опасения Руслана: самому было не по себе ходить дальше реки, не то, чтобы куда-то там на Енисей. Пусть хоть золото там раздают — всё равно не по себе. А заслуга тому, что он стоит прямо здесь, чёрт знает насколько далеко от дома, огромное доверие к Руслану. Дугар переглянулся с ним, и оба прыснули. В голове становится сразу легко. Всё вытесняет дурманящее чувство хорошей компании. Спускаются они со скалы все в зацепках и ушибах: теперь Дугар прочувствовал на себе всю высоту этой горки. Идут обратно молча, лениво приглядываясь к округе. Днём хвойный лес мало чем отличался от утреннего: казалось, здесь обитают вечные сумерки. Вечные. Руслан всё-таки разговорился под конец дороги. Обычно он болтал всякие глупости, что Дугар внимательно слушал, но каждый раз поражался, насколько же эти глупости… Глупые Руслан впервые слышал о вещах, о которых знают даже младенцы, но Дугар всё ссылал на то, что Руслан никогда почти и ни с кем не общался в этой глуши и ему трудно формулировать мысли. Забавный такой малый... Спички? Что с ними делают? Фу, убери огонёк, зачем ты его вообще сделал! И странный. Жили они душа в душу, но как будто в разных мирах. Руслан очень много выпрашивал про жизнь друга. О себе Дугар всегда говорил лаконично и сухо. Успел рассказать только, что охотник он в семье потомственный и ружьё время от времени носит на плечах, чтобы при случае доказать отцу, на что он способен. Стрелять в людей не собирался — уточнил Дугар специально для друга, который очень напряжённо смотрел на ружьё, когда то у Дугара было. Руслан хихикнул, явно позабыв про эти случаи. Восторженно заверил, что и сам скоро станет асом в охоте, просто фору даёт. Дугар не сомневался. Руслан уже демонстрировал ему и свои рыбацкие трюки и подстреленных рогаткой белок. Вообще у Руслана голос, хоть и тонюсенький, но звонкий и переливчатый, Дугар невольно ловил себя на мысли о том, что ему даже нравится просто слушать его, как соловейку. Только этот соловейка в один момент внезапно замолк. Руслан? эй, Руслан... Дугар обернулся. Руслан замер на месте. Не смел шелохнуться. Взгляд остекленел от ужаса. Прикован за спину Дугара. Мурашки муравьями прокрались под кожу. Дугар несмело оглядывается. Там что-то двинулось. Меж сосен, у берега. Пятнышко рыжее. Живое... — Там волк. Шевелит одними губами Руслан. Дугар ошарашенно втянул воздух носом. Дикое напряжение мгновенно просочилось в глотку. Правда волк. И от этой мысли волосы встали дыбом. Серый, но с медным отблеском огромный волчище. Бродил себе, перебирая лапами хвою. Не совсем понимая, что делает, Дугар молча протянул руку назад, не отводя взгляда от хищника. Будто это жизненно необходимо сейчас. В неё тут же вцепился Руслан. После Руслан упал на колени, пятки в стороны, Дугар попытался его на ноги поставить, но у того как будто все силы пропали. Руслан даже больше — потянул Дугара за собой. Тот же так поражённо уставился на Руслана и без голоса прошептал: «это же... красный…» — Да хоть прекрасный, умоляю, убери его. Дугар подумал, что ослышался. Но Руслан повторил совсем тихое, — Ты же охотник? Ну... Прошу. — С ума сошёл?! — Шикнул осипшим голосом Дугар, сажаясь рядом с Русланом. Их сцепленные ладони в момент стали влажными. — Ты знаешь, сколько у меня пороха?! Пройдём по течению ниже, он даже не заметит. — И что? — жалобно пикнул Руслан. — Ты уйдёшь, а я с ним один на один. У меня же ничего с собой нет, мне не отбиться. У тебя хотя бы... Пожалуйста, ты же умеешь так делать. Он волочит лапы, может, больной... — голос у Руслана сипел. — Я не смогу с ним ничего сделать. Убей его. Дугар растерян окончательно. Убить? Большого волка? Да ещё и один на один… Даже отец никогда в одиночку на таких не шёл, сам Дугару рассказывал. А чего Руслан, не может тихо уйти обратной дорогой? Волк-то действительно далеко. Вдруг пронесёт… Дугар взглянул на Руслана и, кажется, понял. У Руслана не было действительно _ничего_. Ни ножа ни лезвия, ни рогатки, да даже если бы были — это же как палками в летящих птиц швыряться, а не защита. Дугар даже не заметил, что у друга под рукой ничего из оружия, они ведь в диком лесу. Потерял? Но... страх Руслана был точно оправдан. — Ты сдурел, это красный волк, — процедил сквозь зубы Дугар, — их нельзя бить. Всё равно, что старый. Отец наказывал, что этот зверь не живёт в нашем крае почти, убьём — он больше не придёт сюда. — Плевать мне, что тебе и кто сказал, лисов твои люди в лесу давно перебили и не жалуются, — всхлипнул Руслан, пряча нос в рукаве друга. — Одним больше, одним меньше, либо он, либо я. И... Дугар, ты только что говорил, что охотников в вашей семье признают, если они поймают достойную добычу. Сердце пропустило удар. Дугар оцепенел, кажется, также, как и его друг. Руслан глядел на него даже с немым осуждением, глядя исподлобья на него. Голос его прозвучал серьёзно и ровно. — Этот волк... достойная добыча? Дугар посмотрел на Руслана с лихорадочным блеском в янтарных глазах. Какая скользкая фраза. Руслан попал в самую уязвимую точку. Гордость. Его, дугарова, чёртова гордость. Дугару тут же вспомнился отцовский строгий взгляд, хмурый, смотрящий на него свысока. Презрительно... «В твоём возрасте я без соболя не возвращался. А ты сутками из леса не выходишь. Это что, мясо? Белки что по-твоему, еда? Кого ты собираешься кормить — сестру или собаку?!» «Да из тебя же ничего не выйдет. Какой нерадивый. Мой ли ты сын?» «Ещё раз узнаю, что ты не на месте — на тебе живого места не будет. Даже не мечтай. Всё равно без дела всегда, я не вижу, чтобы ты чему-то учился» Вроде бы, всего лишь воспитание, а горячая обида пожаром вспыхнула в болезненно сжавшейся груди. Минуту спустя Дугар уже задумчиво взглянул на пятно вдалеке. А если думать здраво, что они имеют? Сейчас они одни в дикой тайге. Без старших. Без никого. У них один нож и ружьё на двоих. И желание по возможности жить. Дугар встаёт на ватные ноги. Руслан — такой худой и хрупкий сам по себе — смотрит на него блестящими глазами, полных нескончаемой надежды и отчаяния. Дугар медленно идёт вперёд, снимает с пояса отцовский нож. И, как можно осторожнее, готовя ружьё. Надеется, что волк действительно слаб и нездоров. Надеется, что выстрел точно оглушит. Надеется, что эта редкость не раздерёт ему глотку по косточку сразу. Надеется, что это стоит свеч.

— Спасибо.

Наверное, горящее лицо, прокушенные до костей руки, запачканные в липкой крови, всё же стоят тех ощущений, когда Руслан его нежно-нежно обнимает со спины и утыкается мокрым носом в плечо. Будто хрупкую вещь трогает, а не друга.

— Обещаю. Если такое случится вновь, я спасу нас двоих сам. Будем квиты.