Тени

Лукаш ещё немного посидел, не решаясь сначала доставать свои находки при Воронине. Пожалуй, в первую очередь это было связано с тем, что он сам не понимал, что с ними делать. Казалось, долговец не обращал на него внимания. Лукаш видел, что тот явно отвлёкся от своего занятия и теперь сидел, глядя перед собой, и о чём-то думая. Мастер посмотрел на его профиль, затем скользнул взглядом по линии челюсти к шее, затем плечам и рукам. Генерал сидел, положив локти на стол, в одной руке он всё ещё держал исписанный ровным почерком листок, на который сейчас не обращал внимания, а пальцы второй слегка постукивали по столу. Чёрная футболка с эмблемой Долга подчёркивала фигуру и открывала взгляду тренированные руки. Лукаш как-то не задумывался раньше, как выглядит генерал без привычной экипировки. Он поймал себя на мысли, что Воронину идёт такой вот «домашний» вид, смутился и отвёл глаза. Мастер кашлянул, привлекая внимание. - Так где я могу расположиться? Воронин вздрогнул, словно успел забыть о его присутствии, и повернулся к нему. Он смотрел на свободовца немного потерянно и словно ища на его лице ответ на какой-то свой вопрос. Спустя несколько секунд до него дошёл смысл вопроса. - До вечера я найду что-нибудь подходящее, а пока можешь оставаться тут, я всё равно собирался уходить. Он поднялся, собрал бумаги и засунул кпк в боковой карман на штанах. Когда он проходил мимо кровати, память Лукаша внезапно подсунула ему нечёткое воспоминание, как он, цепляясь за руку долговца, говорит… - Не уходи. Воронин резко замер, не оборачиваясь, но и не двигаясь с места. Лукаш пожалел, что сейчас не видит его лица, но он получил косвенное подтверждение, что воспоминание-то, видимо, настоящее, а не просто ощущение дежавю. - Хотел показать тебе, что я нашёл в том доме, - он внезапно принял решение всё рассказать и полез в рюкзак, краем глаза продолжая следить за генералом. Тот медленно обернулся. Опять этот вопросительный взгляд. Лукаш задался вопросом: что же тут вчера происходило? Похоже, кроме Воронина этого ему никто не скажет, но спрашивать его он пока был не готов. Сегодняшний сон и так до сих пор стоял перед глазами, смущая и реалистичностью, и содержанием. *** Генерал подвинул стул ближе к кровати и сел напротив Лукаша, приготовившись его слушать. У него в голове до сих пор была полная сумятица. Лукаш помнит вчерашний вечер или нет? Кажется, что нет. Но он явно нервничает. И это его «не уходи», полностью повторяющее вчерашнее, за исключением того, что сейчас он не держал его за руку. Совпадение или всё-таки помнит? Если помнит, то чего он хочет добиться повторяя это сейчас? Воронин чувствовал, что уходит в дебри и что ему не надо пытаться разобраться во всём именно таким образом: он просто задаёт самому себе вопросы и додумывает. Если уж он действительно хочет узнать что-то конкретное, ему надо прямо спросить свободовца. «А чего я сам, собственно, хочу?» - этот вопрос окончательно выбил из колеи. Его тянет к Лукашу? Какого рода эта тяга? - «Господи, да мне же даже мужчины не нравятся!» Воронин попытался представить на месте мастера кого-то другого, и его чуть не передёрнуло. Ну нет. Тогда почему Лукаш так действует? Почему именно он?! Почему именно его приятно держать за руку, обнимать, смотреть на его улыбку?.. Внезапное осознание бьёт под дых, и пару секунд ему кажется, что воздух в комнате просто закончился и дышать он больше не сможет. «Я влюблён в него. Нет никакой загадки. Я влюбился. И что мне делать?..» Он отдаёт себе отчёт насколько сильно всё может поменяться, если он признает вслух свою привязанность? Да. Он хочет, чтобы Лукаш всё помнил и не отказывался от своих слов? Возможно. Скорее, да. Хорошо. А готов ли он добровольно уйти? Отказаться от всего, что подразумевали их сплетённые пальцы и это «не уходи»? Сможет относиться к Лукашу как к любому другому свободовцу? Чёрт, нет. Это может оказаться взаимным?.. У него в голове вихрем проносились детали их взаимодействия за последнее время. Вот он пытается успокоить и поддержать мастера после нападения на Свободу, обещает ему, что сделает всё возможное и невозможное, а Лукаш смотрит на него с отчаянным желанием поверить, что всё будет хорошо. Вот Лукаш оттаскивает его от аномалии - там и опасности-то ещё не было, но в его глазах такой ужас… Вот Лукаш сидит перед ним на корточках, заставляя пообещать быть осторожным, а Воронина затягивает в зелень его глаз, и пообещать он готов ему что угодно. Вот он обнимает Лукаша и говорит, что они во всём разберутся, и отпускать его не хочется уже тогда. Вот ему в очередной раз снится, что мастеру грозит опасность, и сердце обрывается, и он, не задумываясь, поднимает Долг, когда узнаёт о самовольном уходе Черепа. Вот он находит Лукаша глазами после того как людей Черепа увели, и всё становится хорошо: Лукаш не ранен, а генерал чувствует такое облегчение… И глаза Лукаша светятся, когда он идёт ему навстречу. И тихое «рад тебя видеть» так естественно срывается с губ мастера. Все эти мысли проносятся очень быстро, Лукаш успевает только, покопавшись в рюкзаке, бережно извлечь свои находки. Да и Воронин ведь не первый день анализирует происходящее между ними. Как финальная точка в голове опять звучит тихое «не уходи», и он тоже готов подписаться под этими словами, а затем в памяти всплывает ощущение чужой руки в его руке. Откуда-то из глубин памяти всплыло, что в кодексе чести самурая, Хагакурэ, были строки о том, что воину надлежит принимать решение быстро, достаточно семи вдохов и выдохов, а если решение принимается долго, дело будет испорчено. А ещё где-то он слышал, что на самом деле мозг уже знает, что будет сделано, за шесть-десять секунд до того как человек сделает осознанный выбор. И он выбор сделал. Он не отпустит его. Приняв какое-либо решение, генерал не привык откладывать на потом его выполнение, поэтому решил внести ясность сразу. Он протянул руку, дотрагиваясь до плеча Лукаша. - Я не уйду, если ты этого хочешь. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Но вчера ты был пьян, это не считается. Настала очередь Лукаша застыть подобно статуе. У него на коленях уже лежали тубус и шкатулка, он готов был рассказать всё по порядку, но долговец опять поступил неожиданно. Мастер медленно поднял голову, встречаясь взглядом с Ворониным. На лице генерала была написана решимость. Лукаш решимости не чувствовал, только растерянность и лёгкую панику. - Я практически ничего не помню из вчерашнего вечера, - признался он. Воронин кивнул. - Догадываюсь. Но это и не важно. Просто учти на будущее. - Что я вчера сделал? - осторожно поинтересовался Лукаш, опасаясь того, что он выкинул что-то, за что ему следует извиниться. - Попросил не уходить, как сегодня. Воронин скользнул пальцами по его руке к кисти и переплёл их пальцы. - Только вот так. Он задержал свою руку лишь на мгновение дольше, чем того требовала наглядная демонстрация. Лукаш покраснел. Прикосновения отзывались жаром в груди и опять вызвали в памяти картины из сна. - А ты? - Лукаш, ты был пьян. Я ушёл. - А если бы я не был пьян? - Остался бы. - И?.. - Лукаш. Я не знаю. Этого не случилось, а я не знаю, что было бы если бы. - Мне нравится, когда ты называешь меня по имени, - внезапно произнёс мастер. Он и раньше замечал это, но сейчас почувствовал особенно ярко. Воронин произносил его имя как-то особенно. Генерал улыбнулся уголками губ. - Кажется, я уже догадался. Ты собирался мне что-то рассказать. А потом я тоже расскажу про некоторые странности. Я пока не понял, важны они или нет, но лучше обратить внимание на что-то неважное, чем упустить существенное, если из-за недостатка информации не увидеть общую картину. Он перевёл тему, решив дать свободовцу время разобраться в себе. Видел, что Лукаш смущён, но при этом не спускает с него глаз. Он подождёт, сколько потребуется. В конце концов сделать шаг навстречу он всегда успеет. А разобраться в происходящем и правда стоит. Это ведь ненормально, что сны так переплетаются с реальностью и предсказывают события. В чём-то удобно, конечно, но всё равно предельно странно. И появление теней до сих пор не давало покоя. Должно быть какое-то объяснение всему этому, и он его найдёт. *** Воронин пытался собрать воедино все те разрозненные факты, которые он извлёк из последних новостей и сообщений от своих бойцов. Он попросил их собрать все странности, о которых ходят слухи. Особенно, если это что-то новое, появившиеся в последнее время. Новый мутант. По сообщениям очевидцев, летает, появляется ночью, где прячется днём - неизвестно. Сообщение о подземных ходах под Зоной. Не доказано. Возможно, выдумка или пьяный бред. Теневые аномалии практически нигде не появились, во всяком случае в таком количестве, как рядом с Армейскими складами, их точно больше нигде нет. Встречаются отдельные участки, но не такие большие. Один из сталкеров уснул и просто больше не проснулся. Умер во сне. Случай единственный, объяснения нет. Возможно, вскрытие показало бы какую-то болезнь, и у этой смерти было бы прозаическое объяснение. Но теперь уже никто точно не скажет. Дом, в котором до этого побывали долговцы, а теперь и Лукаш, сталкеры предпочитают обходить стороной. Вроде ничего конкретного никто сказать не может, скорее это что-то на уровне ощущений и интуиции. Хотя есть ещё одно сообщение: о том, что неподалёку бесследно пропал один человек. Правда, какая-либо связь с домом не доказана. А теперь и Лукаш добавил ему пищи для размышлений. Какой-то текст на непонятном языке, шкатулка, которую они попытались открыть уже вдвоём и потерпели неудачу. Что там с прошлым Лукаша генерала не волновало. Они находятся здесь и сейчас, такие, какие есть. А прошлое пусть остаётся в прошлом. Там могли быть какие-то ответы, но если мастер всё равно ничего не помнит, то что толку об этом сильно думать. Свободовец в свою очередь изучил те данные, которые ему предоставил Воронин. - Это всё странно, конечно, но не похоже, что нам чем-то поможет, - Лукаш задумчиво покачал головой, - Хотя кто знает. Будем иметь ввиду. Воронин пожал плечами: - Может и не поможет, но я в любом случае предпочитаю быть в курсе происходящего. Мои ребята продолжат мониторить новую информацию. - Да, - кивнул свободовец, - А мне бы найти того, кто разбирается в древних языках… - Шанс найти кого-то подходящего в Зоне один на миллион, - скептически протянул генерал, - Но попытка не пытка. Попробую спросить своих, вдруг слышали о ком-то подобном. Может кто-то среди учёных найдётся. - Точно! Учёные! - просиял Лукаш, - О них я что-то совсем не подумал. Воронин мягко улыбнулся, наблюдая за ним с затаённой нежностью. Мастер и так был красив, но улыбка делала его совершенно неотразимым. Противостоять этой улыбке не представлялось возможным, да и не хотелось.