Другие взгляды

***

В свободное от убийств и скуки время вполне можно заниматься своими странными развлечениями, не так ли? Так считал и Аказа.

      Скука, как ржавчина, разъедала рассудок. Особенно, когда живёшь двести лет. Особенно, когда мир стал слишком пресным, многие книги скучными, а противники — слишком слабыми. Тогда остаётся лишь изобретать себе удовольствие. Странное, искажённое, извращённое.       Этот вечер не стал исключением.

…

      Он шагал по ночной деревенской улице. Тихо, медленно, почти лениво, будто прогуливался ради свежего воздуха. На деле — выискивал цель. Одинокого мужчину. Желательно — разговорчивого.       План был прост, даже элегантен: выведать дорогу к поместью Ренгоку, а затем — избавиться от свидетеля. Идеально.       Такие, как Кёджуро, обычно известны каждому местному. Герой. Гордость региона. Живая легенда!       Аказа провернул это уже трижды. Три деревни — три трупа. Всё было отточено до автоматизма. Как бой, как дыхание, как искусство. Он знал, с какой интонацией спросить, куда смотреть, чтобы вызвать доверие. А потом — как оборвать всё в один вдох.       Ни одного выжившего. Ни одного языка, способного донести весть до Пламенного столпа: «его ищет странный, пугающе молчаливый незнакомец!»       Что он скажет, когда узнает? Примет ли бой… или нечто большее?       Двести лет одиночества — это слишком. Все эти ночи в пустых горах, все эти города, что плыли мимо, без смысла, без следа…       Аказа больше не хотел быть один. Хотелось кого-то… достойного. Противника в битвах. Партнёра. Компаньона. Игрушку. Ученика. Или всё сразу.       Да, он дошёл до той стадии, когда возникает странное, болезненное желание — передать свой опыт. И иметь кого-то рядом, чтобы в любой момент можно было потрепать по чужим волосам. Для этого ему нужен обращенный…       Но кого попало не обратишь.       Разочарование — худшее, что может случиться в вечности.       Обратить не того — значит тащить на себе вечно ноющее ничтожество. А он хочет не тягость, а… вызов.       А вот Кёджуро… он был идеален. Внешность. Сила. Характер. Упёртый. Жаркий. Несгибаемый. Таких приятно ломать. Медленно. С наслаждением. До основания.       Но Аказа ни в коем случае не собирался стирать ему личность. Нет. Он хотел воспитывать. Присваивать. Ощущать: «мой».       С людьми он всегда играл иначе.       А вот Кёджуро…       …будет особенным. — О-о-о… ещё одна жертва, – пропел Аказа, чуть вскинув подбородок. Запах — свежий, мужской, нервный, – За поворотом.       И правда — по улице брёл мужчина. Лет тридцати.       Вроде бы обычный: не слишком высокий, не слишком смелый. Разве что глаза были разного цвета. Забавно. Каких только людей нынче и не встретишь… Впрочем, неважно. Ему сейчас не до этого.       Демон в этот раз приблизился молниеносно — мягко, словно тень.       Пальцы сомкнулись на чужой шее — не до хруста, но надёжно.       Мужчина застыл. В глазах — ужас. Такой древний, чистый, почти наивный. Но он не закричал. Не дернулся. Только смотрел — как животное перед убоем. — Где поместье Ренгоку?, – почти дружелюбно спросил Аказа, усмехнувшись, – Скажешь — обещаю быструю смерть. Я сегодня в хорошем настроении. — О-они… живут… через две… через две деревни…, – в надежде на спасение прохрипел бедняга, хватая воздух, – бабушка говорила… на юго-запад… пожалуйста… не убивайте… у меня семья… дети… Я никому не расскажу, пощадите!       Он дрожал. Срывался на всхлипы. Картинная истерика. Скучный репертуар, который Аказа знал наизусть. Надежда. Мольба. Иллюзия спасения. — Спасибо, — отрезал он с ласковой холодностью.       Следующее мгновение — смерть.       Голова отсечена так быстро, что тело даже не пошатнулось — словно сознание просто выключилось.       Обещание он сдержал: смерть была быстрой.       Аромат крови ударил в ноздри. Свежий. Теплый. Живой. Совсем не такой, как у охотников. Не настойчивый, не острый. Но всё равно — вкусный.       Аказа аккуратно оттащил останки в переулок между двумя домами. Голову — в левой руке. Тело — за шиворот в правой.

…

      Спустя минут десять маленькое пиршество было окончено.       Кости — под навесом. Руки — обтерты о траву.       Без воды не идеально, но терпимо. Да и ел он аккуратно, почти педантично. Не каприз, а привычка. Воспитание. Стиль. — Так, куда там идти?.. Юго-запад, две деревни. Жди, Кё-джу-ро!…       Имя Пламенного столпа сорвалось с губ с пением.       Не вызовом. Не угрозой. А с каким-то… томным предвкушением. Он улыбнулся. Мрачно. Жутко. Даже луна будто потускнела.       Аказа оглядел ладони, прислушался к себе и к ночи. Всё готово. Осталось только найти воду — в гости он предпочитал приходить чистым.