Другие взгляды

***

      Слова демона раздались прямо у самого уха — мягкие, шелестящие, как змеиный шёпот, обволакивающий кожу.       Глаза Ренгоку распахнулись, тело дёрнулось в попытке обороны.       Демон оказался рядом, как тень — слишком внезапно, почти неправдоподобно. Даже воздух ещё не успел дрогнуть от его присутствия, а он уже стоял почти вплотную, полностью игнорируя личные границы.       Боковым зрением Кёджуро уловил знакомую полосатую физиономию — поворачивать голову не было нужды. Он знал, кто это. Знал до отвращения, до дрожи, до самого корня позвоночника. — Жалкое зрелище, – протянул демон с откровенным наслаждением, – Растерял ты форму, дорогой. И взгляд у тебя какой-то… пустой. Где же тот пылающий Столп, которого я запомнил до последней мурашки? Я ведь предупреждал: быть человеком — значит гнить заживо.       Он вышел в поле зрения — медленно, намеренно, демонстрируя себя. Почти ничего не изменилось: та же свободная одежда, тот же вырезанный из стали силуэт, те же волосы, как в ту самую ночь. Но в глазах — что-то иное. Хищное. Голодное.       Жёлтые зрачки лениво скользнули по телу Ренгоку, задержались на груди, скользнули к коленям и, наконец, застыли на лице. Взгляд буквально чувствовался физически. — Это гадкое человеческое тело убивает твой прекрасный боевой дух, – прошипел Аказа, – Все твои годы многочисленных тренировок — в прах. Ты в ловушке собственной плоти, идиот.       Он сделал шаг — мягкий, скользкий, как у змеи, — и протянул раскрытую ладонь. В её линии будто светилось что-то, манящее, нечеловеческое: — Стань же демоном, Кёджуро! Совершенствуйся хоть сто, хоть двести лет. Не будешь больше знать ни болезней, ни ран, ни слабостей! Ты рождён для великой силы — я это знал с первой секунды. Проживём же вечность вместе! Ты ведь устал быть узником этого кресла? Да, по моей вине… но и ты сам не остановился, – смотря в единственный глаз Кёджуро, предлагал Аказа, искушая всеми силами. его голос был мёд с ядом, а взгляд — капкан, в который легко шагнуть. Вся судьба была в его руках, ведь он сильнее, мог бы не возиться и давно убить.       Это был момент разлома, развилка судьбы. Здесь и сейчас — решается всё.       Прошлое сгорало в одном ответе, и за спиной, словно тень, стояло предательство друзей. Памяти. Себя.       Кёджуро смотрел на ладонь — аккуратно протянутую, почти уважительную. Он колебался. Демон терпеливо ждал, точно охотник, которому нечего терять. Он получит либо нового бойца, либо пиршество из горячей плоти. Ну, а перед этим — развлечение… — Я стану демоном. Мой ответ – да. И попрошу, без оскорблений, – отчеканил Ренгоку спокойно. Его голос был ровным, но в нём слышался металл.       Он протянул руку в холодный капкан. Опасно близко. Неприятно откровенно.       Брови оставались сдвинутыми. Лицо — натянуто спокойное. Но пальцы дрожали едва заметно. Страх был, прятался под кожей. Страх — и мужество. — А?, – Аказа вскинул одну бровь в живом, почти радостном удивлении, – Осмелился упрекнуть? Смело. Ценю, – Он медленно облизнул губу, – Но ты сделал правильный выбор. Правда, ты же понимаешь, что теперь будешь есть людей? Тех самых, кого защищал. Прохожие. Невинные. Из поезда, помнишь? — Да, я понимаю, – ответил Кёджуро, слегка кивнув, – Но сильный должен защищать слабых, пока может. Я сделал всё, что должен был. Все выжили в ту ночь. А теперь я слаб. И имею право подумать уже о себе, – Он улыбнулся — спокойно, прямо в лицо. В нём не было страха. Или почти не было. Только усталость. Тень смерти давно стояла у него за плечом.       Аура Аказы обволакивала, сжимала, будто под кожей ползали иглы. Он давил на мозг, выжимал изнутри, как пресс. — Разумно, – признал он, и голос потяжелел, – Проясним ещё один интересный момент: ты будешь полностью в моей власти, — переведя тему, серьезно продолжил Аказа. — В твоей… власти?, – слегка недоумевал Ренгоку, нахмурившись. — Да. Что-то на подобии власти Господина над всеми демонами, но не так формально. Просто ты больше не избавишься от меня. Никогда, – хищно оскалился демон, – Ни мыслями, ни телом. Я буду рядом. Всегда. — Я же надеюсь, что всё будет в пределах разумного? — Конечно, – лениво отозвался демон, – Я не собираюсь ломать тебя ради развлечения. Хочу сильного соратника. Противника. И… чуть-чуть больше. — Понял, – коротко кивнул Ренгоку. — Молодец. Ну что ж… переходим к делу, Кё–джу–ро. Раз уж ты всё понял и подписался. Подписался словесно. — Аказа… ты же видишь, я не могу передвигаться. — Думаешь, я слепой?, – усмехнулся демон, – Я тебя потащу. Дорога до моего логова займёт немного. Там-то и начнём твоё обращение, – Последнее слово он выдохнул с особой интонацией — низко, почти эротично. По телу Кёджуро пробежал рой мурашек. Он не хотел признавать — но страх сейчас зажил в нём острым, неизбежным колом.       Он не успел ответить. Демон действовал резко: поднял его, словно мешок с картошкой — но легко, как пушинку. Закинул на плечо, одной рукой обхватил талию, другой — ноги. Надёжно, даже нежно… по-своему.       Кёджуро уткнулся лицом в холодную спину Аказы. От него пахло кровью, сырой землёй и чем-то звериным. Шаги были беззвучны, как у хищника.       Он скользнул взглядом к креслу — на нём остался плащ. Красный, пылающий, его знак. Его знамя. Но было поздно.       Он не повернул головы — только смотрел. До последней секунды. А потом закрыл глаза.

Прощай, Кёджуро Ренгоку.

Человек.