Claiming his Queen

Морфей холодно смотрел на спящую девушку, завернутую в мягкие одеяла. Он слепил их из облаков в небе и свежего снега в еще нетронутых человеком горах, обеспечив ей все удобства, какие только можно пожелать. Она спала, умиротворенно и спокойно, довольная на фоне насыщенного цвета материала. Цвет шел к ее коже, размышлял он, и задавался вопросом, выбрал ли он такой цвет ее из-за того, что он делал ее похожей на его богиню, его королеву, или так просто совпало.       Угрожающий рык вырвался из него и эхом наполнил комнату. Теперь она была свободна от той жестокой реальности, которая вырвала ее из его рук. Все, что он хотел сделать, это заставить ее чувствовать себя хорошо, убедиться, что она довольна и счастлива, пока он наводит порядок и восстанавливает свое королевство. По-большому счету, ему ничего не было нужно от нее, он хотел только получить разрешение вкусить запретный плод, несмотря на куда больший голод, грызущий изнутри. Было бы так просто взять ее, но он этого не сделал, и чем она отплатила ему?       Предательством.       — Что вы собираетесь с ней делать? — спросил Мэттью, величественно восседая на ручке кровати у ног будущей королевы.       — Не твое дело, — предупреждающим тоном ответил он.       — Просто… Она же очень испугалась, думала, что Вы — демон. Винить ее за это тоже нельзя, — с осторожностью сказал Мэттью, что было мало на него похоже. Обычно он говорил что попало.       — Она сама должна все понимать через нашу связь, — Мэттью услышал усталость в его голосе, которая ослабила его низкий тон, — она меня предала.       — Сэр…       — Заткнись, — Морфей почти никогда не кричал, он просто говорил с глубокой, вызывающей страх угрозой, — присмотри за ней и позови, когда она проснется.       Морфею нужно было отойти, подумать, придумать наказание, он не мог этого себе позволить, глядя на нее сверху вниз. Так ее хотелось просто простить, а он этого не хотел. Это была слабость, которой он не потакал. Он был королем, и любая его слабость была слабостью его королевства и угрозой для нее. Как бы ему ни было больно, ее наказание было для ее же блага.       Толчок вырвал его из размышлений. Бледно-розовые губы сжались, его королевство еще не было готово для посетителей, его жители вернулись только наполовину, и это место все еще представляло собой пустую шелуху, он хотел, чтобы будущая королева помогала ему все восстановить, но этот план казался невыполнимым.       Он прошел по коридорам, вернулся к своему тронному залу, где Люсьена, как обычно, стояла на страже. Отражая вежливое выражение лица сестры, он остановился.       — Что ты здесь делаешь? Без приглашения, — низкий голос Морфея эхом разнесся по залу, когда он занял свой трон, не обращая внимания на болезненно пустой второй, который он соорудил рядом со своим.       — Разве сестра не может навестить своего брата? Я думала, что я твоя любимица, — улыбнулась Смерть, обходя библиотекаря, ее глаза блуждали по пустому трону, осуждая. — Новый трон?       — Рассказывай, зачем пришла и уходи.       — Ты всегда такой грубый, братик? — голос Смерти больше не был похож на веселую мелодию и сменился раздражением и гневом. — Есть правила относительно… Людей. Ты же знаешь, что мы часто имели дело с… склонностью Страсти к человеческим товарищам по его «играм». Если она пробудет здесь слишком долго, то не сможет функционировать в их мире, когда решит вернуться. Хватит, не нужно ее здесь держать.       — Есть, но не для соулмейтов, точно не о том, что она не может здесь находиться. Это мое защищенное право, — Морфей пристально смотрел на свою сестру.       — Морфей, подумай еще раз. Я знаю, ты был заперт на целый век, ты одинок, но у нас нет соулмейтов, мы Бесконечные. Поверить не могу, что говорю это, но возьми пример хотя бы со Страсти.       Они были Бесконечными, да, но на его руках, в буквальном смысле, все нужные доказательства. Это правда. Кожа под меткой была воспаленной и чувствительной, плоть шевелилась и дрожала. Это и отличало эту любовь от всех остальных его «приключений». Ее клеймо было его символом, герб, тонко выгравированный на ладони и вверх по руке, доказательство его обладания ей. Его же метка все еще формировалась, он задавался вопросом, что останется на его коже.       — Ты шутишь, — впервые за все тысячи лет, что они были существовали он увидел, как её черная кожа скривилась в таком шокированном выражении.       — Я когда-нибудь шутил? — ее темные глаза упали на его исцарапанную ладонь, ужас сменился трепетом, затем страхом, прежде чем снова превратиться в удивление. — Ты серьёзно? Кто? Как?       — Это не твое дело. Она в безопасности в моем королевстве до тех пор, пока наша связь не будет завершена. А сейчас, прошу тебя, уходи. У меня много дел.       — Ну ты и мудак, Сон! Тебе ведь понадобится моя помощь. Во-первых, похитить человека сейчас намного сложнее, чем когда нам в последний раз приходилось иметь дело с такой же ситуацией у Страсти, поверь. Во-вторых, вы первый из Бесконечных, кто нашел соулмейта, вы даже не знаете, как довести ее до конца. И, в-третьих, у нее будет моя защита, — властный голос, который будет требовать и подталкивать, пока она не получит то, что хочет.       — Нет, — тихо прошипел Морфей сквозь стиснутые зубы, напрягшись.       — Покажи, пожалуйста, — глаза Смерти смягчились, она шагнула вперед, ее темная одежда развивалась за ней, когда она поднялась по ступеням к трону, подняв руку, ее голос стал невыносимо тихим.       Серебряные глаза метались, пока он напряженно наблюдал за ней, шаг за шагом Смерть приближалась. Его взгляд остановился на аккуратных кончиках пальцев, которые вытянулись, ожидая его соглашения, чтобы ощупать его метку, ее метку. Но метку могла трогать только она. И никто другой.       — Я сказал, проваливай!       Комната закружилась, затряслась. Смерть невозмутимо взглянула на своего младшего брата, когда это произошло. Ткань стен комнаты вытянулась и обернулась вокруг черных рук Смерти, потянув ее прочь и вниз, толкнув сквозь пол в пустоту внизу.       — Милорд, простите меня, Вы только что выбросили Смерть из Мира Снов? — спросила библиотекарша, поправляя очки. Xxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxx Ты была уверена, что сходишь с ума, глядя на говорящую птицу. Этого было достаточно, чтобы понять, что в какой-то степени, ты уже сошла с ума. Ворон, или Мэттью, как он представился, нервничал, вяло пытаясь объяснить, где ты и почему, пока ты мчалась вниз по коридору.       — Как я могу тебе верить? Ты на его стороне.       — Я не на его стороне! В последний раз тебе говорю, он не демон. И хорошо, что он тебя не слышит, иначе нам несдобровать. Он Морфей, король этого царства и Повелитель Снов, твой соулмейт.       — Ты ждешь, что я в это поверю? — выплюнула ты.       — Ну, у тебя есть его метка, — твоё лицо исказилось, выражение лица стало кислым, но он продолжил: — Видишь эту метку… это его знак, герб. Это бренд души, переплетающий вас, двух влюбленных. Бьюсь об заклад, сейчас оно уже не болит. Без обид, ты выглядела как дерьмо. Теперь ты выглядишь нормально.       Ты посмотрела на свою руку. В страхе замечая отсутствие жжения и той тупой боли, которая сковывала раньше. Ты поняла, что чувствовала себя как никогда хорошо. Метка даже выглядела менее сердитой, толстые зубчатые линии стали более гладкими, а красный цвет стал пудрово-розовым. Птица права, а ты облажалась.       — Это он тебе сказал?       Птица подпрыгнула ближе, глядя на вас черными глазами-шариками.       — Нет… Морфей не очень разговорчив. Я сам догадался, — голос птицы звучал самодовольно, перья распушились от гордости.       — Если это правда, то зачем нужно было меня похищать? — рявкнула ты, повернувшись, и замаршировала по, казалось бы, бесконечному коридору.       — А как нужно было? — спросила птица сверху, легко скользя по воздуху.       — Не знаю… Можно было подарить цветы и всё такое, — проворчала ты, пробуя открыть каждую дверь, мимо которой проходила, но они отказывались открываться. Почему, черт возьми, они все заперты?       — Я не так уж долго его знаю, но я уверен, что он не так себя ведет, — отрезала птица.       — Ты одно из его творений? — ты в своем стиле, застряла в коридоре с этим пернатым мудаком, просто вишенка на торте.       — Не совсем, это забавная история. Я был человеком, дядя моей жены занимался каким-то темным сверхъестественным дерьмом, и мои органы были украдены. Все это было… Это не имеет значения. Ты вернешься в комнату до того, как Морфей разозлится? — спросил Мэттью, его крылья без усилий сделали последний взмах, прежде чем приземлиться. — Послушай, я знаю, что ты боишься, я бы тоже боялся, но соберись с мыслями, желательно в течение пяти минут и пойми, что твой ебаный соулмейт все равно тебя здесь найдет. Хотя, уже все равно слишком поздно, — вздохнул он.       Ты скривилась, глядя на нахальную птицу. Тогда ты почувствовала, будто летишь. Ощущение длилось всего несколько секунд, а потом ты увидела эти пугающе красивые глаза, серый цвет был почти полностью размыт черным, оставались только тонкие проблески серебра. Его движения были быстрыми, тело прижалось к твоему. Большие руки блуждали по твоему телу, резко дергая ткань пижамы, пытаясь добраться до голой кожи. Прежде чем ты успела понять, что происходит, его рот прижался к твоему, дразня языком. Это было требовательно, его руки искали утешения, ему нужно было понять, что ты все еще здесь. Кончики пальцев коснулись твоих рук, заставляя твое тело биться в конвульсиях. Ты чувствовала все, каждый нерв, каждый импульс, каждое чувство.       Это было слишком. Это было настолько слишком, что ты думала, что твое тело горело по-настоящему.       Ты оттолкнула Морфея со всех оставшихся сил. Он почти не двинулся, но мимолетный ступор дал возможность забиться в угол, подальше. Коридор превратился в тупик, из которого невозможно было выбраться. Только ты могла так попасть: похищена всемогущим существом, и в этой тюрьме он имел полный контроль.       Он был грустный. Все жители Королевства чувствовали это, его темная и всепоглощающая одержимость приводила в ужас.       — Я… Не могу… Это уже слишком… Я хочу… Мне нужно уйти, — под его пристальным взглядом было сложно дышать и думать.       Морфей сгорбился еще сильнее, его стройное тело дрожало, когда ты на него смотрела. Он напоминал леопарда за секунды до того, как он наброситься на добычу.       — Ты принадлежишь мне! Я терпел вечность в одиночестве, сначала был отвергнут всеми остальными, а потом еще раз, но уже тобой. Но я такого не допущу. Если тебе не нравится тут, то может быть, ты предпочтешь нечто менее комфортное?       Слезы защипали глаза, песок сыпался с его ладони, затягивая твой разум в темноту.